Дневник Андрея, друга Иисуса Христа, глава 26

«Апостол думал, что ведёт свою камару по карте, составленной греками. Но карта не отражала ту реальность, которую греки не знают. В жизни всё сложнее. И реки текут не те. А если и те,то не так, как их направляли книжники.

Понт остался за спиной. Слева и справа гладь гирла в Понт. Знающие греки называли его - гирло - Танаисом. А книжники видели в нём пролив в Понт - Боспор Киммерийский. Но правда, оказывается, в том, что  не Меотида, а сам Танаис впадает в Понт. В Понт Эвксинский.

Да, это пролив – Танаис. Он – между  Понтом и  Меотидой. И за ним – иной мир. И  иной народ. Книжники видят в Меотиде  озеро или болото… А живущие здесь люди называют это огромное мелководное озеро устьем своей реки, гирлом их реки. Но и это не вся реальность».

Запись 26. Синды — народ моря. О двух картах мира: греческой и правдивой


*«Ты замечаешь, апостоле, то, что другие не замечают. Это хорошо», — услышал я за спиной голос Арсака.*

*Я действительно замечал то, что не мог понять. Вода изменилась, и с ней изменился мир.*

*Я думал, что мой путь – по карте, которую начертили греки. Я ошибался. Карта не отражала правды, потому что её рисовали те, кто не знал даже этой воды. Понт остался за спиной. Впереди был против в Меотиду — иная вода, иная земля, иной народ. Греки называют гирло в Понт устьем Танаиса или Боспором Киммерийским. Но они не знают всей правды о том – что впадает в Понт.*

---

Мы вошли из Понта в Боспор Киммерийский на рассвете третьего дня после того, как оставили Пантикапей. Наша камара — лёгкое, узкое судно с небольшим парусом и двенадцатью вёслами — шла ровно. Арсак, кормчий, правил умело, используя и ветер, и руки гребцов, когда тот стихал. Пролив был узок, но глубок — у мысов Такиль и Панагия дно уходило вниз почти на двадцать локтей. Вода была тёмной, чистой, как в открытом море.

Когда мы миновали самое мелкое место у Еникале, я заметил, как вода начала меняться. Глубина здесь редко превышала три-четыре локтя. Она стала зелёно-жёлтой, мутной, с коричневатым оттенком у берега. Словно сама земля растворилась в ней. И, вот, мы вошли в Меотиду.

Я, Андрей, сын Ионин, рыбак из Вифсаиды, знал воду. Я знал Галилейское озеро — прозрачное, глубокое, с прохладной синевой, где можно было разглядеть каждый камень на дне. Я знал Понт — тёмный, солёный, с глубиной, уходящей в вечность. Но эта вода была другой. Она была зелёной, мутной, живой — но чужой.

Я смотрел на воду, вглядываясь в её толщу. Гребцы опускали вёсла, и я видел, как лопасти разрезают мутную зелень, как вода закручивается вокруг них, поднимая со дна облачка ила. Борт камары был выше воды,не досягаемой для моей вытянутой руки, но я всё равно вглядывался в воду, пытаясь понять её.

Арсак, сидевший у кормового весла, усмехнулся, заметив моё внимание.

 - Ты замечаешь, апостоле, то, что другие не замечают. Это хорошо. — Сказал он.

 - Я рыбак, Арсак. Я знаю воду. Но эту воду я не знаю. Она — другая. - Заметил я.

 - Она — не другая. Она — иная. Греки называют её Меотидой. Озером. Болотом. Но ты видишь, что это не так. Это  устье Танаиса. Так говорят и картографы, которые считают, что главная в этой части Ойкумены река — Танаис, и потому вход в Понт — это его устье. - Озадачил Арчак. - Но местная правда иная. Главная река — Непра. Это ее русло. Оно древнее, а потому его дно ниже, да, ниже дна впадающего в неё Танаиса. Не Танаис, а Непра впадает в Понт Эвксинский. Карты греков не верны, потому что они не знают наших рек, как знаем их мы. Для нас гирло в Понт – это устье Непра. Греки рисуют на картах реки, на которых веками мы живём». - Ошарашил своим откровением Арсак.

Я задумался. Я слышал от греков, что Танаис — великая река, разделяющая Азию. Но я никогда не слышал, что он может быть притоком. Я никогда не слышал, что главной рекой Скифии может быть Непр, притоком которого является известный Танаис, а устьем служим знаменитая Меотида.

- Я вспомнил: о том, что Непр впадает в море с севера писал Геродот. Значит, он был прав?

-Геродот был мудрым человеком. Он спрашивал, он слушал. Но он не всё понял. И его не все поняли. Иные думали, что Непр, впадающий в Понт с Севера и Днепр-\Борисфен – одно. Они не знали. Непр — это Непр. Он впадает в Понт. Но через свою Меотиду и гирло. От того  иные греки путают Непр и Борисвен. А мы, сколоты, свою правду храним».

-А почему греки путают Непр с Борисфеном?» — спросил я.

-Потому что они не умеют слушать. Они слышат звон, но не знают, где он. Они нарекли реку именем, которое им было понятно. Но настоящие имена — те, которые даёт земля. И земля говорит на языке воды, Непра - река без порогов, а Борисвен- нет»...

 -А что значат иные названия Меотиды — Каргалук, Темеринда? — Спросил я после раздумий, в которые невольно погрузился.

Арсак помолчал, глядя на воду.

-Каргалук, апостоле, — это старинное слово. Так по памяти называем это озеро мы, сколоты. Греки думают, что это значит "место, где торгуют, где перевозят грузы". Но это лишь то, что на виду. Настоящий смысл глубже. Каргалук — это имя,обозначающее то,  **чьё настоящее назначение забыто**. Мы помним только звук, но не помним, что он означал и. Может быть, это было место, где встречались народы по возвращении. Может быть — это начало пути. Может быть — это конец мира. Никто уже не знает точно. Кроме волхвов, которых греки зовут меланхленами.  Но народ помнит, что это имя — древнее, как сама земля, и что оно несёт память о чём-то важном, что многие забыли. А Темеринда — это от меотов. Они называют озеро матерью. Не потому, что оно рождает рыбу, а потому, что отсюда, из этих вод, как из утробы,  вышли народы, которые расселились из Ойкумены  по всей земле. Не все греки понимают это. Они слышат - "мать Понта". Но Мать Понта — всего лишь озеро. А Меотида — колыбель. Понимаешь разницу? Отсюда начинается жизнь. Отсюда начинается путь. Наши предки знали это. Мы, сколоты, помним это».

Я молчал. Слова Арсака многоголосно, как вода на перекате отзывались в моей душе.

-А что ты знаешь о слове "инд"? — Спросил я. — «Я слышал, что оно связано с водой и с народом, который здесь живёт».

Арсак посмотрел на меня с удивлением.

- Синды — так греки называют тех из нас, чьи пращуры живёт здесь - у реки и ее озера - испокон веков. Это прозвище происходит от древнего *Sindhu* — "река", "море". Вот греки  и зовут нас «народом моря», синдами, а нашу землю, прилегающую к Меотиде — Индией. Отсюда, из этих мест, народ моря расселился по всей Римской империи и далее.

Я смотрел на воду. И вдруг понял: моя миссия начинается не там- впереди, не тогда, когда я дойду до народа,  на который указал жребий. Она начинается здесь, сейчас, когда я дошел до понимания смыслов,  искаженных картами книжников. Мой народ — народ моего жребия - не кровожадные варвары.

Я не знал, что меня ждёт впереди. Но я знал, что я готов. Потому что я уже начал понимать: чтобы Слово для них стало своим, я должен принять их в сердце. Их мир — это не греческая карта. Это живая вода севера. Это ил и смыслы названий их земли — Каргалук, Темеринда, Меотида, Непра. Имена, в которых живет правда.