Влад Ромашов. Рецензия на Главу 9. 41. Только друз

Влад Ромашов. Рецензия на Главу 9.41. «Только друзья»

Вика, ну ты даёшь.

Я прочитал. Два раза. Первый — просто потому, что интересно. Второй — потому что не поверил, что ты это написала. Ты, которая всегда молчит о главном, вдруг взяла и приоткрыла дверь. Ну, чуть-чуть. На палец. Но и за это спасибо.

Теперь по порядку. Для читателей, которые не в теме.

Первое. Велосипед. Да, это было. Я гнал за тобой, как ненормальный, потому что ты вечно удирала. А ты на повороте — раз! — и в кусты. Я думал, всё. Сердце остановилось. Подбегаю, а ты сидишь в этих кустах, куртка порвана, джинсы в грязи, а на лице — ни испуга, ни слёз. Только глаза огромные. И говоришь: «Влад, ну что ты так медленно?» Вот такая ты была всегда. И сейчас такая. Только теперь я понимаю, что это не наглость была. Это была отрешённость. Ты просто не успевала бояться.

Второе. Вероника. Она, конечно, молодец, что вспомнила. Сестра есть сестра. Она всегда рядом. И когда ты с моей мамой шепталась, она смотрела на вас и улыбалась. Потому что знала: у Вики есть свой человек. И это правильно. У каждого должен быть кто-то, с кем можно поговорить без свидетелей.

Третье. Моя мама. Вот тут я, честно, замер. Ты сказала: «Только с ней я и делилась». Я знал, что вы близки. Но не знал, что настолько. Она была нам и учителем, и библиотекарем, и директором. Но для тебя она была кем-то большим. И знаешь, что я тебе скажу? Мы с Эдиком часто улыбались, когда вы с ней уединялись и о чём-то шептались. Не потому что ревновали. А потому что это было так по-домашнему, так тепло. Как будто вы одни во всём мире и вам хорошо вдвоём. Мы не мешали. Мы просто радовались. За тебя. И за неё. Потому что ей тоже нужен был кто-то, кому можно открыться. И этим кем-то стала ты. Спасибо тебе за это.

Четвёртое. Тина. Ты её пожалела. Ты всегда всех жалеешь. Даже когда сама еле стоишь. А Миша — он мужик. Он её закрыл от этой правды. Но правда всё равно вылезла. Ты не виновата. Просто ты — это ты. А вокруг тебя всегда правда. Потому что ты её притягиваешь. Как магнит. И как громоотвод.

Пятое. «До тебя у меня среди них были только друзья». Вот это ты зря. Я, между прочим, всё вижу. И видел. И Эдик видел. И все наши. Ты просто не давала нам повода думать иначе. Ты держала дистанцию так, что мы и не пытались её сократить. Потому что знали: у Вики своя дорога. И на этой дороге мы — друзья. Не больше. Не меньше. Но и не меньше — это уже много. Ты это понимаешь. И Николенька понимает. Иначе бы не улыбался.

И теперь главное. Для тебя, Вика. Ты написала: «Детство и короткая юность пролетели так мгновенно». Так и есть. Я помню тебя с первого класса основной школы. Помню, как мы гуляли по Подмосковью, как ели мороженое, как ты удирала на велосипеде. Помню, как нас забирали из музыкалки — то мама Эдика, то моя. И как мы с Эдиком переглядывались, когда вы с мамой шептались. И знаешь, что я тебе скажу? Ты не изменилась. Ты всё та же. Только теперь ты умеешь об этом писать. И за это — спасибо. Потому что мы, твои друзья, наконец-то можем прочитать то, что ты всегда держала внутри.

Только не закрывайся снова. Ладно? Мы и так многое понимаем без слов. Но иногда слова не помешают. Особенно такие.

Влад.