Час расплаты

Старый деревянный причал скрипел под порывами холодного октябрьского ветра. Туман, густой и липкий, сползал с реки, окутывая две одинокие фигуры.
Виктор поправил воротник пальто и посмотрел на часы.  Казалось.было слышно металлический стрекот секундной стрелки в этой звенящей тишине.
— Ты опоздал, Серж, — тихо сказал Виктор, не оборачиваясь.
Второй мужчина сделал шаг вперед. Гравий под его тяжелыми ботинками хрустнул. Он вытащил из кармана сигарету, зажег её, и огонек на мгновение выхватил из темноты его усталое, изрезанное морщинами лицо.
— Я не опоздал, Витя. Я просто долго думал, стоит ли вообще приходить.
— И почему же пришел?
Серж выдохнул плотную струю дыма, которая тут же смешалась с туманом.
— Из уважения к прошлому. Или из глупости. Выбирай сам.
Виктор медленно повернулся. Его глаза, сухие и холодные, въелись в лицо собеседника.
— Прошлое? Ты смеешь говорить о прошлом после того, что сделал десять лет назад?
- Я сделал то, что должен был, — отрезал Серж. — Ты потерял голову, Витя. Твои «великие планы» вели нас всех прямиком на плаху. Я спасал то, что еще можно было спасти.
- Ты сдал меня, Серж! — голос Виктора набрал силу, в нем зазвенели стальные ноты. — Ты сдал меня органам, забрал всю кассу и сбежал, пока я сидел в каменном мешке и считал дни! Ты называешь это «спасением»?
Серж молча затянулся. Огонек сигареты ярко вспыхнул и угас.
— Ты хоть понимаешь, через что я прошел? — Виктор сделал шаг навстречу. — Десять лет. Три тысячи шестьсот пятьдесят дней. И каждую ночь я засыпал с одной лишь мыслью. С мыслью о том, как мы встретимся здесь. На этом самом причале.
- И вот мы здесь, — спокойно ответил Серж, опустив руку в карман куртки. — И что теперь? Вытащишь ствол? Пустишь меня на корм рыбам?
— А ты думал, я позвал тебя чаю попить?
— Я думал, ты хотя бы выслушаешь, — Серж качнул головой. — Но ты всегда слушал только себя. Скажи, Витя, ты хоть раз за эти десять лет спросил себя, куда делись те деньги?
Виктор ухмыльнулся, но улыбка получилась хищной, злой.
— О, я уверен, ты потратил их с умом. Хороший дом, дорогая машина, безбедная старость…
— Я перевел их семье Вадима, — перебил его Серж.
;Виктор замер. Его рука, уже тянувшаяся к внутреннему карману пальто, застыла.
— Что ты сказал?
— То, что слышал. Вадим умер в той перестрелке, помнишь? У него осталась жена и трехлетняя дочь с пороком сердца. Им нужна была операция в швейцарской клинике. Очень дорогая операция.
- Ты… ты врешь, — процедил Виктор, но в его голосе впервые проскользнула неуверенность.
- Спроси сам, — Серж вытащил из кармана конверт и протянул его Викторy. — Там адреса, чеки, выписки из клиники. Девочке сейчас тринадцать. Она ходит в школу, занимается музыкой. Живет нормальной жизнью.
Виктор не взял конверт. Он стоял, глядя на белую бумагу, словно это была ядовитая змея.
- Ты думаешь, это тебя оправдывает? — тише проговорил он. — Ты решил поиграть в благородство за мой счет? За счет моей жизни?!
- Нет, Витя. Я спасал ребенка. А тебя… тебя спасти уже было нельзя. Ты стал монстром еще до того, как на твоих запястьях застегнулись наручники.
-Я верил тебе, Серж… — выдохнул Виктор, и в его тоне прозвучала неожиданная, почти детская обида. — Ты был мне как брат.
- Был, — согласился Серж. — До того дня, пока ты не подставил Вадима под пули, чтобы прикрыть свою шкуру. Ты ведь думал, я не узнаю, кто пустил «хвост» к нашей машине?
Виктор молчал. Туман вокруг них казался все плотнее глуша все звуки внешнего мира.
- Вот он, твой час расплаты, Витя, — тихо проговорил Серж, сделав шаг ближе. — Только расплачиваться придется не мне. Я все эти годы жил с грузом предательства, но знал, ради чего это сделал. А с чем жил ты? Только с ненавистью?
Виктор медленно опустил руку. Достав из кармана вороненый вороненый пистолет, он посмотрел на него так, словно видел впервые.
— Ты ведь не выстрелишь, — сказал Серж без тени страха. — Посмотри на себя. Если ты убьешь меня, у тебя вообще ничего не останется. Ни врага, ни цели, ни смысла.
Пальцы Виктора дрогнули. Металл зазвенел, ударившись о доски причала.
- Уходи, — едва слышно произнес Виктор, поворачиваясь к реке.
Серж постоял еще секунду, положил конверт на деревянный ящик у края причала и медленно пошел прочь. Его шаги затихали в тумане, пока не смолкли окончательно.
Виктор остался один. Он подставил лицо холодному ветру и впервые за десять лет глубоко вздохнул. Час расплаты настал, но счет оказался совсем не тем, какого он ждал.