На Реках Вавилонских. Глава 34

… или вот ещё один пример. – Паганель обвёл слушателей скользящим, не предназначенным никому конкретно, но объединяющим их в некую целостность, взглядом профессионального лектора. – Как это говорится: «Основано на реальных событиях». В кабинет Поэта вбегает его последняя любовница (или любовь?). С порывистой искренностью, давно ставшей частью её сценического амплуа, она спешит (пока не иссяк этот благородный импульс) сообщить ему СТРАШНОЕ: они должны расстаться, она больше не может обманывать мужа – эта изнурительная двойственность окончательно опустошила её, превратив пространство души в выжженную пустыню.
- Это просто невыносимо!
Набежавшие на глаза слёзы, мешают ей заметить, а эгоистичность страдания – почувствовать, присутствие в комнате ещё одного персонажа. Впрочем, при её появлении он успел спрятаться за портьеру. Это палач, пришедший выполнить прихоть диктатора – казнить Поэта, ставшего НЕУДОБНЫМ! Появление любовницы нарушило течение зловещего алгоритма казни, подарив иллюзию надежды – он просит её остаться, уделить ему ещё какое-то время, побыть вместе («Что может создать повод покинуть эту страшную комнату, ставшую эшафотом» – наверное подумал он). Но она неумолима. Его мольбы она воспринимает, как попытку сохранить их связь, но она не может позволить этому случиться: Мораль, Долг, Нравственность – всё это не пустые слова! Во всяком случае – для неё. Она физически ощущает, как её наполняет гордость осознания своей социальной зрелости! Закрыв за собой дверь, она слышит выстрел! Но вернуться невозможно – дверь оказывается запертой изнутри! Это обстоятельство, впоследствии, позволит диктатору назвать случившееся самоубийством. Были, правда, свидетели, видевшие, как из окна кабинета выскочил человек, поспешивший «исчезнуть в неизвестном направлении», но проверить это оказалось невозможно – в том же «направлении» исчезли не только свидетельства, но и сами свидетели. Наверное, многие из вас узнали в этом описании гибель русского поэта Владимира Маяковского – знакового события той эпохи, дающего возможность многое о ней понять! Но я привёл этот пример с другой целью. Если отвлечься от трагического пафоса мизансцены, она иллюстрирует, как категорично по-разному одни и те же слова могут звучать для людей, замкнутых в одном пространстве, но разделённых ЗНАНИЕМ. Драматизм ЗНАНИЯ, которым обладаете вы, создаёт другой, но не менее категоричный контекст. Этот «контекст» станет, или уже стал, вашим бытом. Вам необходимо учитывать это обстоятельство, если вы хотите полноценно общаться с окружающими людьми – одни и те же слова для вас и для НИХ звучат совершенно ИНАЧЕ.
Весьма «креативная» формула, приписываемая Макиавелли: «Если не можешь победить – возглавь», в их варианте воплотилась созданием Школы Сталкеров. Необходимость подобной «институции» они ощущали давно, но ВЫПОЛНИМЫЙ план действий сложился только после их знаковой встречи в Беэршевском «трактире». За, прошедшие с тех пор пять, лет школа превратилась в реальный центр изучения аномалии, обозначаемой, может быть, не очень удачным, но интуитивно оправданным словом «Зона».
Тем временем Фрэнк и Один обнаружили ряд крайне нетривиальных эффектов квантового взаимодействия своих «параллельных» миров. При этом кавычки, как и в случае со словом «Зона», обозначают лишь условность термина, не способного отразить всю сложность подразумеваемого явления, для формального описания которого пришлось не только переосмыслить такие базовые понятия, как функция и аргумент, но и создать новые математические дисциплины, оперирующие такими классами как «социум», «фенотип», «исторические фрактальные алгоритмы» и «коллективное бессознательное».
- Кстати, об «исторических алгоритмах». К этому классу объектов относится и археологическое открытие, сделанное в мире Одина пять лет назад. А «фишка» в том, что у него нет симметричного АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО аналога в нашем мире. – Сообщил Фрэнк с какой-то подспудно «торжествующей» интонацией.
После возвращения Фрэнка «кают-компания» их «мозгового центра» снова переместилась в Тель-Авивский офис синдиката.
- Ну, это не единственное нарушение симметрии наших миров. Жемчужина Белого Яхонта, обнаруженная Валентином в развалинах суфийского рибата «относится к тому же классу объектов». – Давид нарочито демонстративно воспроизвёл интонацию Фрэнка. – Но ты, кажется, собирался удивить нас какой-то СЕНСАЦИЕЙ.
- Именно сенсацией. – Ответил Фрэнк, проигнорировав иронию Давида. – При детальном изучении археологической находки о которой я упомянул, и которую все, включая «академических светил», не сговариваясь стали называть «Пещерой Двенадцати», обнаружилось следующее. На куполообразном своде пещеры были отмечены 12 точек, видимых только при определённом освещении, а потому обнаруженных, практически, случайно. «Академические светила» поспешили назвать это «картой звёздного неба», однако, где именно это «небо» находится выяснить не удалось. Зато удалось обнаружить идеально сохранившийся древний манускрипт под постаментом сооружения, которое «светила», стой же степенью рациональности, назвали «жертвенником». Манускрипт называл отметины на куполе «МЕСТАМИ СИЛЫ» и содержал абсолютно прозрачный алгоритм определения проекций этих точек на поверхности планеты (разумеется – планеты Одина, что окажется важным в дальнейшем). Всё это было «прелюдией», а вот теперь начинается СЕНСАЦИЯ (от слова «сенсус», чувства, «сенсация» – как потрясение чувств). Дальнейший текст манускрипта содержал маловразумительное описание некого глобального и столь же утопического преобразования Мира. Т. е. каждое отдельно взятое слово поддавалось однозначному переводу, но собранные вместе превращались в «инструкцию» проведения странного мистического ритуала. Согласно этой «инструкции», в каждое из 12 Мест Силы необходимо было поместить пирамидальную конструкцию, соизмеримую с Великой пирамидой Гизы, увенчанную медным наконечником, высотой в 1 метр. Излишне напоминать, что этот наконечник знаком нам, как квантовый излучатель, позволяющий перемещаться между мирами. Но в манускрипте он явно использовался как «катафот», т. е. ПАССИВНЫЙ отражатель. Материал построения пирамид не конкретизировался. Зато подробно было проиллюстрировано их внутреннее устройство, напоминающее систему резонансных камер. Очевидно, что желание реализовать этот «проект» было столь же страстным, сколь и несбыточным. Было ясно, что это потребовало бы МЕЖДУНАРОДНОЙ координации усилий и весьма серьёзных затрат, при крайне туманных «утилитарных» перспективах. И всё-таки нам это удалось!
«Если Господь не возведет дом, тщетны будут труды возводящих». Псалмы. 127:1.
С самого начала у нас было чёткое ощущение, что само Провидение способствует нашей удаче. Для строительства пирамид был изобретен особый вид бетона, который остывая образует поверхности повышенной отражающей способности ЛЮБЫХ видов излучений, но гораздо легче всех известных строительных материалов. Реализация проекта заняла 5 лет.
Фрэнк умолк, как бы провоцируя собеседников на реакцию.
- Ну и каков результат? – Не выдержал Паганель.
- СЕНСАЦИОННЫЙ! – На этот раз откровенно торжествующе ответил Фрэнк. – Отражатели создали концентрированный конденсат космической, «чистой», энергии вокруг планеты. При этом оказалось, что загадочное устройство с медным раструбом, найденное в центре пещеры и идентифицированное «светилами» как «жертвенник», является локальной «ловушкой» этой энергии, направляющей её к потенциальному потребителю! Ну т. е. вы понимаете, что проект оказался цивилизационной РЕВОЛЮЦИЕЙ! Глобальные энергосети больше не сжигают нефть и уголь для получения энергии, непоправимо разрушая экологию и озоновый слой, а «добывают» её непосредственно из Космоса! При этом сохраняется логистическая инфраструктура. Хотя тут уже сейчас очевидна перспектива: компактные мобильные ловушки, используемые в быту, отменяют необходимость подключения к энергосети и активно заменяют бензиновые двигатели в автомобилях (что предвосхитил великий Тесла!). Сиюминутный результат – новая энергетическая оболочка «залатала» озоновые дыры и лишила нефтедобывающие страны орудия столь деструктивного политического шантажа. Есть ещё один эффект, который, видимо, проявится в более долгосрочной перспективе: отражатели стабилизировали разрушающий эффект телепортации – то, с чего мы начли наши исследования. Интересна функциональная двойственность обоих элементов – пирамиды и генератора с медным раструбом: в наших изысканиях они используются как активная, излучающая конструкция, тогда как в «проекте» они играют пассивную роль отражателя и приёмника.
- Я рад за Одина и его мир. – Произнёс Давид. – Но какое отношение всё это имеет к нам? Как ты очень проницательно заметил, у «Пещеры Двенадцати» нет аналогов в нашем мире.
- Как я «очень проницательно заметил», у «Пещеры Двенадцати» нет АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ аналогов в нашем мире. Уточнение принципиальное! – С энтузиазмом продолжил Фрэнк. – Но сначала немножко теории. Параллельность наших миров проявляется как их симметричность. При этом слово «СИММЕТРИЯ» понимается как глобальный феномен, охватывающий не только геометрию и физику, но и социально-исторические параллели. В данном случае нас, правда, интересует именно физика: каждой точке мира Одина соответствует точка нашего мира и наоборот. Но как установить это соответствие? Картографические координаты, «широта» и «долгота», очевидно не релевантны, т. к. зависят от выбора начала отсчёта, т. е. совершенно условны. Симметрия же, о которой мы говорим, абсолютно конкретна! Наши физические миры трёхмерны, а значит достаточно трёх достоверно соответствующих друг другу точек, чтобы запустить алгоритмы триангуляции, вычисляющие координаты взаимных проекций для ЛЮБОЙ точки. Две точки этой триады очевидны – это полюса. Как найти третью? А главное – для чего? Ответ на второй вопрос очевиден: чтобы найти 12 точек нашего мира, соответствующие «Местам Силы» мира Одина. Это ключевое условие для воспроизведения, описанного в манускрипте, алгоритма в нашем мире. Выполнение этого условия приведёт к тому же конечному результату, что обеспечивается принципом симметрии!
Валентин вдруг почувствовал, что смотрит на всё происходящее как бы со стороны, при этом в поле его зрения оказались все участники мизансцены, включая его самого, словно некая трансцендентная часть его «Я» отделилась от своего физического воплощения. С ним иногда случалось такое в той «другой» жизни, жизни СОЛДАТА, в минуты смертельной опасности, что не раз спасало ему жизнь. Так, порой, исследователю необходимо отстранится, создать дистанцию чтобы найти оптимальное решение там, где кажется, что его нет вообще. Почему же это происходит с ним сейчас?! Воодушевление Фрэнка постепенно захватывало всех остальных. Рисуемые им радужные перспективы завораживали осуществимостью и красотой решений. Почему же для него те же слова звучат как угроза?! Почти как приговор!
- А вам не кажется странным – заговорил он – что источник этого «великого знания» как-то связан с персонификацией угрозы нашей цивилизации, столь откровенно проявившей себя перед нами всё те же пресловутые пять лет назад. Ведь это ИХ, воплощённые в камне, изображения были найдены в Пещере Двенадцати?!
Валентин обвёл взглядом своих собеседников – «Нет! Не понимают! Во всяком случае, не понимают так, как это понимает он».
- Что за упадничество? – Весело парировал его возражения Фрэнк. – Нет, конечно, здоровый пессимизм необходим при любом НАЧАЛЕ, но сейчас твои аргументы слышатся довольно натянуто.
- Ты говоришь, что реализация вашего с Одином проекта заняла 5 лет. – Задумчиво начал Паганель. – Но примерно в это же время мы начали создание Школы Сталкеров, а предшествовала этому твоя – Паганель посмотрел на Валентина – мистическая встреча с «задумчивым старцем». На что именно он указал тебе, когда ты его увидел?
- Он нарочито пристально разглядывал начертанную у его ног пентаграмму, вписанную в правильный пятиугольник.
- Такой? – Паганель развернул к остальным экран своего ноутбука.
На экране была, сделанная откуда-то сверху, фотография Пентагона.
- Похоже. – Пожал плечами Валентин.
- Но точно такое же здание есть и в мире Одина! – Удивлённо воскликнул Фрэнк. – С точно такой же архитектурой, но совершенно другого функционального назначения.
- Есть в наших мирах точки – продолжил Паганель – когда-то давно названные «энтропийными воронками». Помимо прочего, их энергетика может проявиться в «принудительных», т. е. независящих от воли авторов, архитектурных особенностях, построенных там, сооружений. Одной из таких точек является, например, Иерусалимское Дормиционское Аббатство: задуманная как модель каролингского собора Aix la-Chapel, она должна была иметь традиционную для христианских церквей архитектуру, но в результате получилась круглая церковь, подобная римскому Пантеону. В нашем случае, как бы «случайная» идентичность «пентагоно-образных» зданий говорит об искомом тобой соответствии. Я думаю, мы нашли третью точку для алгоритмов триангуляции.
* * *
Покинув офис синдиката, Валентин решил вернуться в Беэр-Шеву, в их с Беллой коттедж. Мысль о жене и дочке отразилась на лице непроизвольной улыбкой. Они обе сильно изменились за эти 5 лет. Дина взрослела стремительно и совершенно «не по-детски». Белла выбралась наконец из своей депрессии, в первые годы после родов проявлявшейся в полном безразличии к своей внешности и болезненном стремлением оградить дочь от внешнего мира непроницаемым панцирем своей заботы. Как призналась потом сама Белла, это было вызвано не столько родами, сколько тем пугающим, мистическим, что тяготело над ними, едва она осознала, что беременна.
- Ей скоро 7. – Произнесла Белла, стараясь быть, насколько это возможно, нейтральной.
Они сидели на диване в гостиной, тесно прижавшись друг к другу, накануне его поездки в Тель-Авив.
- Да, через месяц.
- Завтра с Фрэнком вы будете говорить и о ней тоже? Поэтому ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой?
- Ты можешь поехать. Если хочешь. И нет – Фрэнк обещал «сразить» нас какой-то очередной сенсацией.
- Не хочу.
- Меня всегда восхищала непознаваемость твоей логики. Как же я рад, что ко мне вернулась МОЯ Белла!
Он ещё крепче прижал её к себе.
- Ты помнишь пророчество?! – Лицо Беллы сохраняло непроницаемую нейтральность, но в голосе что-то изменилось.
- Да! И то, что в 7 лет мы должны снова подвести её к Жемчужине.
- Ключевое в твоей фразе – «должны»!
- Я думал, эту фазу мы уже преодолели – пророчество достаточно категорично, чтобы это оставалось «темой для дискуссии».
В комнату тихо, но уверенно вошла Дина.
- Папа прав. – Спокойно произнесла она. – Всё это разговоры об очевидном, а как сказал один поэт: «Разговоры об очевидном развращают сознание» (Иосиф Бродский. Нобелевская речь). Но я хочу тебя предупредить. – Она внимательно посмотрела на Валентина. – То, что ты услышишь завтра далеко неоднозначно. Я ещё не знаю как к этому относиться – реализация «проекта», о котором будет говорить Фрэнк, создаёт точку ветвления исторического процесса: это может стать как панацеей, так и смертельной угрозой. Постарайся донести до них эту информацию…
Через час с небольшим он остановился у ворот коттеджа.