***

Стив, я вспоминаю, как ты держал меня за руку за тем ужином с мамой. Ты тогда так старательно смотрел на неё, что мне приходилось прятаться за меню. Рик уже ненавидел тебя, мама пыталась понять, что я от неё скрываю, а ты всё придумывал и придумывал, совершенно уверенный, что я подхвачу. И я подхватывала. Мне нравилось быть с тобой в этом сговоре, даже когда хотелось пнуть тебя под столом. Потом ты сжал мои пальцы, и на несколько секунд я забыла, зачем мы вообще всё это затеяли. Сидела рядом с тобой, выбирала еду. Могла бы отпустить твою руку, никто бы даже не заметил. Я не отпустила.

Ты ведь тогда почти ничего обо мне не знал. И всё-таки умудрялся делать вещи, от которых мне хотелось придвинуться ближе. Иногда я сердилась именно поэтому: ты скажешь что-нибудь, посмотришь, и у тебя уже получилось, а я ещё пытаюсь придумать достойный ответ. Мне хотелось тоже на тебя так действовать. Чтобы ты потерял мысль из-за меня, забыл, что собирался сказать, хотя бы раз посмотрел без этой своей уверенности. Я следила за тобой гораздо внимательнее, чем показывала. Даже когда смотрела на доску. Особенно когда смотрела на доску, потому что тогда можно было не прятаться: твои руки всё время были передо мной.

Теперь мне иногда кажется, что я слишком поверила в нашу способность выкрутиться из чего угодно. Ты мог превратить нелепую затею в целый вечер, и мне хотелось продолжать. Я ещё не знала, что буду делать дальше, зато знала, что хочу снова тебя увидеть. Этого долго хватало. Я привыкла, что можно сказать не то, смутиться, рассердиться, а потом ты найдёшь, чем меня зацепить, и я опять отвечу. Когда мы поссорились по-настоящему, я всё ждала такого момента. Даже шла за тобой в прихожую и думала: сейчас мы ещё что-нибудь скажем друг другу. Ты обернёшься. Я найду слова. А ты надел ботинки и ушёл.

Мне до сих пор хочется договорить. Иногда я перебираю слова так тщательно, будто всё испортила только неудачной фразой. Если бы сказала мягче, если бы сразу объяснила, если бы не произнесла, что забыла о тебе. Только потом вспоминаю, что ты спрашивал, и понимаю: я опять пытаюсь рассказать ту же историю так, чтобы ты остался. Я ведь многое тебе не говорила. Останавливалась там, где ещё могла выглядеть убедительно. Про краску рассказывала, про то, как мы работали, — тоже. А то, к чему потом возвращалась сама, оставляла при себе. Мне хотелось, чтобы ты поверил именно этой короткой версии. И когда ты не поверил, я ещё умудрилась обидеться.

Господи, мне так хотелось просто хорошего вечера с тобой. Ты пришёл ко мне, и я уже радовалась твоей куртке в прихожей. До этого мы разбирались с Майлзом, я устала и собиралась наконец перестать думать. Хотелось переодеться, устроиться рядом, слушать тебя вполуха и знать, что ты никуда не торопишься. Я могла бы даже уснуть, пока ты разговариваешь, и тебе, наверное, хватило бы наглости потом ещё несколько дней припоминать мне, какая я замечательная компания. Когда ты остановился перед совой, я сначала думала только о том, как вернуться к этому вечеру. Отвечала тебе, а сама уже торопилась закончить разговор. Ты наверняка чувствовал.

Я знаю, чего ты ждёшь от меня сейчас. Иногда мне хочется рассердиться: столько всего между нами было, а я всё равно стою перед одним и тем же вопросом. Потом представляю себя на твоём месте и уже не могу сердиться так удобно. Мне тоже хотелось бы услышать, что другой человек перестал занимать тебя. Наверное, я бы цеплялась к каждому слову, если бы ты начал объяснять, почему пока не можешь этого сказать. Мне и от одной мысли о таком разговоре становится плохо. Но я всё равно надеюсь, что ты как-нибудь передумаешь. Без нового объяснения, без обещания, просто однажды соскучишься настолько, что позовёшь меня. Я могу целый вечер придумывать, как это случится.

И ведь если ты позовёшь, я обрадуюсь. Сразу. А потом начну гадать, что ты имеешь в виду, как посмотришь при встрече, не рассердишься ли опять. Мне хотелось бы хоть немного поговорить с тобой, прежде чем мы снова дойдём до того места, где всё останавливается. Узнать, над чем ты сейчас смеёшься. Услышать новую затею, поспорить, втянуться. Я скучаю даже по желанию тебя перебить. Сейчас ты существуешь у меня в голове таким, каким был в последние минуты перед уходом, и я уже устала разговаривать только с этим твоим лицом.

Мне хочется снова взять тебя за руку. Я представляю, как потянусь, и каждый раз останавливаюсь на одном: позволишь ли ты. Раньше я могла сжать твои пальцы, предупредить, что ты слишком увлёкся своей выдумкой, и ждать, что ты поймёшь. Теперь я бы, наверное, просто держалась. Если бы ты не убрал руку, мне понадобилось бы какое-то время, чтобы вообще начать говорить..

© 2026, J.Hart "Letters"