Алка

Алка — самая любимая собака Константина Сергеевича. Такая бывает у каждого охотника только один раз в жизни. Универсальная по всякому зверю и птице, всё понимающая и знающая наперёд, что нужно хозяину. Только Алке разрешалось заходить в избу и ночевать возле двери на старом половичке. Для любой собаки — это высший смысл жизни.
Мы приехали на пасеку на Ниве, где-то в начале апреля. Снег на лугах почти стаял, и снегоход был уже ни к чему. Но на реке и на льду снег ещё лежал плотно, не сдаваясь весеннему солнцу.
Ночью подморозило, и мы ходко бежали на лыжах по старой бураннице, которая ещё не протаяла и хорошо держала лыжников. Решили начинать рыбалку от Среднего борика. Так называется сосновый лес на угоре возле речки. Красивое место. Алка с нами. Весна. Запахи, звуки — рай для собаки.
Начали рыбачить. Клевало плохо. На самом рыбном плёсе поймали пару десятков небольших хариусов. И пошли вниз по реке, забуриваясь в перспективных местах. На 2–3 лунки одна рыбка — совсем не этого мы ожидали от рыбалки в начале апреля. Днём растеплело, снег начал прилипать к моим лыжам, и я сильно подотстал от товарища, который легко катился на камусовых лыжах. Он ушёл дальше, к устью Рыбной, где мы ещё надеялись что-то поймать. Алка убежала за хозяином.
Я шёл медленно, наслаждаясь весенним солнцем, синим небом и оживающим лесом. Тащил с собой рюкзак с удочками и сухую палку, которую использовал для приманивания рыбы. Просверлил лунку, помутил палкой дно и сразу бросай снасть. Если есть поблизости хариус, он обязательно придёт проверить, что это за муть и нет ли в ней чем поживиться. Когда хороший клёв, можно сидеть на одной лунке полдня, периодически опуская в неё то палку, то удочку. Вдруг раздался хруст снега и топот. Я посмотрел в сторону шума и увидел, как прямо на меня по реке скачет красавец-олень. А за ним, по-пенсионерски высунув язык из последних сил, мчится Алка. Я отошёл в сторону, и погоня пронеслась мимо меня, скрывшись за поворотом реки. Глядя им вслед, я подумал: «Ну куда ты, бабушка старая? Не догнать тебе оленя!» Постояв ещё с минуту, я пошёл догонять Сергеича.
Константин Сергеевич рыбачил в устье Рыбной. Я спросил, видел ли он оленя. Ни оленя, ни Алки он не видел, удивившись, что северный олень забрёл так далеко на юг района. Сошлись на том, что Алка оленя не догонит, и продолжили рыбалку. Клёв стал лучше, но хариус ловился мелкий. Пора было двигаться дальше. Собака еще не вернулась и Сергеич пошёл за ней. А я остался рыбачить. Минут через сорок он вернулся и, взяв свой рюкзак, пошёл вверх по реке, куда убежали олень и Алка.
— Ты куда? — окликнул я его. — Не пришла Алка?
— Бери свой рюкзак и пошли со мной.
— Куда? — удивился я. — И рюкзак зачем?
— Алка оленя завалила, — сказал Сергеич и зашуршал лыжами по мокрому снегу.
— Ну да, нашёл дурака? — решил я, не думая поддаваться на провокацию.
— Какой олень? Он раз в пять крупнее Алки. Крепкий, здоровый. Сергеич обернулся: — Что сидишь? Пошли!
Ещё не веря ему, я взял рюкзак, вытряхнул из него пакет с удочками и пошёл следом. Солнце припекало, снег таял и комками прилипал к лыжам. Я их бросил и пошёл пешком. Метров через семьсот свернули с реки и, перелезая через валежины, ского выбрались на лесистый берег. Под ёлками весь снег был вытоптан и залит кровью. На снегу лежал олень. По его телу ещё пробегали судороги, но глаз уже подёрнулся белёсой дымкой. Всё. Над оленем стояла Алка. Глаза её, налитые кровью, дико сверкали. Собака угрожающе зарычала, ещё не придя в себя после битвы и не узнавая нас. Константин Сергеевич стал с Алкой разговаривать, успокаивая собаку. Мало-помалу кровавый блеск в её глазах потускнел, и Алка завиляла хвостом, победно глядя на хозяина. Сергеич достал нож и принялся разделывать добычу, по ходу объясняя, что тут произошло. Видимо, оленю надоело бежать по льду, и он выскочил на берег. Наверное, он так же не воспринимал Алку всерьёз и решил дать ей бой на берегу. Но не учёл, что снег под ёлками глубокий, да ещё и покрытый коркой наста. Провалился, запутался в валежнике, тут Алка прыгнула под него и вцепилась в пах. От болевого шока олень и кончился. Сергеич бросил Алке кусочек печени. Алка печень обнюхала, но есть не стала. Собака вымоталась в ноль.
Разделав оленя, мы под завязку набили рюкзаки и пакеты кусками мяса и двинулись к избе, уже не помышляя о рыбалке. Сергеич опять далеко убежал от меня на своих камусовых лыжах. Я еле-еле плёлся за ним, поминутно останавливаясь и соскребая снег со своих деревяшек. Но рюкзак не бросил и помощи у товарища не попросил. Пропотев насквозь, я пришёл на избу минут через сорок после Сергеича. Скинув под навесом рюкзак, я зашёл в избу. В избе топилась печка. На газовой плитке в большой кастрюле кипело мясо, наполняя избу сладковатым запахом свежанины. Возле кровати хозяина колёсиком свернулась Алка. Обсохнув и отдохнув, мы сели к столу. Налили по соточке за Пасху, за рыбалку, за оленя и, конечно, за самую лучшую в мире собаку — Алку. Это была её последняя охота...
Летом Константин Сергеевич заехал ко мне с подарком. И вручил легкие еловые, подбитые камусом лыжи, работы старовера с Колмогорово. Они мне служат и по сей день. Одевая эти лыжи я всегда вспоминаю тот солнечный апрельский день, речку Тыя, К.Гуляева и его собаку- Алку.