Приключения Карандашика. История нашего знакомства

— Напиши рассказ, — настойчиво просил Карандашик. — Ну напиши рассказ…
— Ну ты же знаешь, что сегодня — рабочий день. Некогда.
— А ты вечером напиши, когда время будет.
— А вечером нужно ужин приготовить, дом в порядок привести.
— Ладно, подождём выходных, — печально вздохнул Карандашик.

***
— Вставай, соня, суббота на дворе. Ты мне рассказ обещала, — заканючил с самого утра Карандашик.
— Ну-у, прямо с самого утра?
— Ты же сама говорила, что обещания надо выполнять.
— Раз говорила, значит, так и нужно. Хорошо, вот сейчас приведу себя в порядок…

***
— Теперь я готова, — сказала я, усаживаясь поудобнее за письменный стол. На нём уже дымилась чашечка ароматного чая, а рядом наготове лежали ручки и черновики. — О чём писать будем, Карандашик?
В глазах его заплясали золотистые искорки.
— О том, как мы с тобой познакомились!
— Ого, да здесь потянет на целую эпопею. Ну да ладно, будь по-твоему!

***
Дело было в далёком 19** году, когда с конвейера фабрики им. Красина ежегодно сходили миллионы карандашей. Вот тогда в один из чертёжных наборов «Конструктор» заботливая рука упаковщика Василия Петровича вложила свеженький простой карандаш. Простой, да не совсем: в рубашке из сибирского кедра и с мягким графитовым сердцем, он чувствовал себя способным не только чертить проекты заводов и верфей, но и рисовать портреты, пейзажи, натюрморты… Да и мало ли что ещё…

Судьба Карандашика, а тогда ещё просто карандаша, сложилась удивительным образом. Этот самый набор купил известный инженер Сергей Павлович Лаврентьев, живший в небольшом провинциальном городке. Мягкий карандаш он использовал нечасто, и тот стоял вместе с другими собратьями в деревянной подставке на рабочем столе в просторном кабинете чертёжника, вместо того чтобы гордо красоваться у него за ухом.

А вот Ванечка, младший сын Сергея Павловича, по достоинству оценил отчётливый след, который оставлял карандаш над линейкой. Особенно когда подчёркивал орфограммы в домашнем задании по русскому или старательно вычерчивал геометрические фигуры в тетради по математике за отцовским столом.

Так карандаш перекочевал в пенал Ванечки, а затем и в его комнату. И ему нравилось, когда в детских руках он порой нетвёрдо выводил прямую линию, а иногда рисовал весёлые рожицы на обложках. Скучать Карандашу не приходилось, особенно когда Ванечке нужно было сделать какое-нибудь сложное задание. Тогда он не столько чертил и подчёркивал, сколько служил ученику стимулирующим или успокоительным средством — Ванечка настойчиво грыз тупой конец карандаша, из-за чего тот уже не выглядел совсем новеньким, а был похож на объеденный початок варёной кукурузы и пачкал рот размокшим графитовым стержнем. Да за остротой его стержня с завидной регулярностью следила точилка, уменьшая длину, которой он так гордился.

Так что вскоре карандаш потерял изначально нарядный вид, хотя и был рад помочь школьнику справляться с замысловатыми заданиями. А однажды ему и вовсе не нашлось места в ученическом пенале. От обиды и разочарования он закатился под стол, сброшенный неосторожным движением, но даже немного обрадовался тому, что его больше не грызли.
 
Мама мальчика извлекла несчастного из его убежища через неделю, когда наводила порядок в комнате сына, и положила на полочку в прихожей рядом с телефоном — делать заметки в пухлом справочнике. Но и это место не стало его окончательным пристанищем.

Однажды в квартиру постучался престарелый почтальон Владимир Егорович с корреспонденцией для инженера. Да вот беда: его авторучка упорно отказывалась писать, поэтому он никак не мог получить необходимую подпись о доставке. И тут на помощь пришёл карандаш, как раз вовремя появившийся под рукой. А потом, совершенно случайно, он оказался в объёмистой сумке, разносившей по участку почтальона то радостные, а то и печальные вести.

Так и бродил Владимир Егорович с простым карандашом в сумке, пока однажды не забрёл ко мне с радостным известием о том, что издательство согласилось опубликовать рукопись нового романа.

Пока он извлекал толстое письмо, на пол упал невзрачный огрызок жителя когда-то новенького конструкторского набора. Да не просто упал, а закатился под завернувшийся угол коврика, но никто этого не заметил. Почтальон о нём, конечно, уже и думать забыл, ведь у него в нагрудном кармане тогда уже гордо красовался новенький "Паркер" — подарок недавно вернувшегося из-за границы зятя-журналиста.

Щёлк — и Егорыч, как мы называли его между собой, с озорством школьника протянул мне гладкий корпус авторучки.
— Получите, распишитесь, — прогудел он в усы.
— С превеликими удовольствием, — отшутилась я и вывела на квитанции замысловатый вензель.
Щёлк — и ручка привычно легла в нагрудный карман, прежде чем за Егорычем закрылась дверь.

Я наклонилась, чтобы поправить половичок. Под ним стыдливо прятался карандашный огрызок. Ну конечно, первое, что мне пришло в голову, — отправить его в мусорное ведро.
 
— Не выкидывай меня, ну пожалуйста, — испуганно прошелестел он.
Моя рука замерла на полпути, а глаза полезли на лоб от удивления. Для надёжности я даже огляделась вокруг и слегка ущипнула себя за тыльную сторону ладони. Нет, больше некому было произнести эти торопливые слова. «Ну у тебя и фантазия. Пора заканчивать с ночными бдениями, а то как бы это плохо не кончилось…» — укоризненно подумала я и снова направилась к раскрытой пасти ведра.

— Ну пожалуйста, — в исступлении взмолилось нечто у меня в руках.
«Ну, значит, так!.. — уже начала злиться я. — Вчера легла вовремя, боль от щипка почувствовала, а всякий бред слышится. Ну неужели же ты, большая тётенька, веришь в сказки?»
«Нет, — поспешно ответила я себе. — Конечно, не верю. Хотя… иногда… Нет, всё же верю. А вдруг?..»

Я с некоторым интересом повертела в руках то, что некогда было жителем чертёжного набора.
— Это ты только что со мной говорил? — спросила я, сама удивившись тому, что разговариваю с карандашом. Представила, как это выглядит со стороны, и негромко рассмеялась.
— Я… — виновато произнёс он. — Извини, не хотел тебя напугать, но так боялся, чтобы меня не выбросили.
Да, логике этого карандашного огрызка можно было только позавидовать. Я бы тоже этого не хотела.
— Ну хорошо, — сказала я. — Не выброшу. Но нужно как-то привести тебя в порядок. А знаешь что?..

И я с удовольствием взялась за дело. Перочинный нож, точилка, лак и немного фурнитуры сделали своё дело. Теперь можно было смело сказать, что передо мной — настоящее произведение искусства, созданное своими руками: из-под вихров из стружки на меня смотрели два задорных глаза, а рот, казалось, не умолкал ни на минуту. И это было уже не невзрачное непонятно что — это был Карандашик, который знал столько удивительных историй про шумящие леса, залежи полезных ископаемых, инженерное, почтовое дело и выполнение домашних заданий, что, казалось, можно было написать сразу несколько романов, не высасывая сюжет из пальца.

Но при этом Карандашик умел слушать — так у меня неожиданно появился удивительный рассказчик, советчик и неиссякаемый источник идей. Не покривлю душой, даже если назову его своим маленьким другом и коллегой. И предлагаю вам оценить наш теперь уже годами сложившийся тандем.