Четыре мушкетёра Восхождение часть 68

СЦЕНА 32

(Там же. Мимо осторожно проходит Мазарини, переодетый в священника, но Атос и Арамис заговаривают с ним)

АТОС

— Добрый вечер, святой отец де Брюи! Мне кажется, что вы слегка заблудились? Я не сомневаюсь, что улицы Парижа вам прекрасно известны, но сейчас в Париже неспокойно, в особенности для вас.

МАЗАРИНИ

(Испуганно)

Кажется, вы – граф де Ла Фер?

(В сторону)

Стоит им крикнуть «Эй, здесь – Мазарини!» и мне конец. Чернь буквально разорвёт бы его на части. Будь прокляты этоти Фламаран и Шатильон! Куда они все запропастились в тот самый миг, когда они мне нужны как никогда! На что я рассчитывал, полагая, что под этой сутаной меня никто не узнает? А в общем, они бы меня не спасли, а только выдали. Ведь тут кругом столько моих врагов! И десяти рот мушкетёров недостаточно, чтобы меня защитить! Тем более, что здесь у меня их нет.

АТОС

Вы не ошиблись, монсеньор…

МАЗАРИНИ

Пожалуйста не надо так громко.

АТОС

Вы не ошиблись, отец де Брюи. Я тот самый граф де Ла Фер, который не одобряет заключение в Венсенском замке внука Генриха IV. Не будет ли с моей стороны бестактностью спросить, куда вы направляетесь?

МАЗАРИНИ

Я всего лишь прогуливаюсь по набережной с мыслями о Господе.

АТОС

Здесь небезопасно для вас. Позвольте нам проводить вас.

МАЗАРИНИ

(Испуганно)

Куда именно?

АТОС

Куда вам будет угодно, лишь бы подальше отсюда, где многие так хорошо знают вас в лицо. Я предложил бы вам свою карету, но, как видите, все улицы перегорожены цепями и баррикадами, никакая карета здесь не проедет.

МАЗАРИНИ

Я уже и сам вижу, что я напрасно решился прогуляться здесь без своих друзей. Так вы не собираетесь выдавать меня парижанам?

АРАМИС

Слово «выдавать» и имя графа де Ла Фер могут стоять в одном предложелии лишь с использованием отрицания. На меня вы тоже можете положиться. Мы не выдадим вас, лишь бы вы сами себя не выдадили случайно.

АТОС

Лучше всего будет вам выйти из Парижа через те же ворота, через которые вы в него вошли. Давайте-ка мы проводим вас, а там, я надеюсь, вас пропустят, поскольку я знаком с тем командиром ополченцев, который распоряжается на этом посту.

МАЗАРИНИ

А если на нас нападут Фрондёры?

АТОС

В таком случае я постараюсь убедить их, что отец Брюи является лучшим другом герцога Буйонского, герцога де Бофора и коадъютора, как я успел заметить.

МАЗАРИНИ

А если вам не поверят и всё равно попытаются меня захватить? — спросил Мазарини.

АТОС

Слово чести, мы этого не позволим. Если же силы будут не равными, обещаю погибнуть, защищая вас, прежде, чем с вашей головы упадёт хотя бы единый волосок.

МАЗАРИНИ

Скажите, граф, почему вы с такой готовностью защищаете меня?

АТОС

Если вы с оружием в руках выступите против тех, кто мне дорог, я без колебаний убью вас, монсеньор. Но насколько я смог заметить, вы просто делаете своё дело, трудное дело установления порядка во Франции, раздираемой междоусобицей. И у меня нет претензий к качеству вашей работы. Мне не нравится, что Королева управляет страной по указке иностранца, но что ж поделать, если этот иностранец даёт ей советы, гораздо лучшие, чем любой принц крови? Да и сама Королева не иностранка ли? Побывав в Англии, я убедился, что различать людей по их принадлежности к той или иной нации глупо, а в иных случаях даже преступно. Каждого человека надо оценивать отдельно, видеть в нём личность, которой он является, и исходя из этого и только этого строить с ним свои отношения. Вы не разочаровали меня, господин кардинал.

МАЗАРИНИ

Благодарю вас, граф. Это – самый большой комплимент, который я когда-либо слышал после смерти моего благодетеля и учителя кардинала Ришельё.

(Подходят два вооружённых ополченца и сержант)

СЕРЖАНТ

Господа, позвольте спросить, кто вы и куда направляетесь?

АТОС

Мы друзья лейтенанта Планше, а также друзья герцога де Бофора, коадьютора и герцога Бульонского.

АРАМИС

А этот понах только что ходил исповедовать герцогиню де Лонгвиль. Он посещал её. чтобы назначить день крестин её новорожденного младенца.

СЕРЖАНТ

Уже релиши, как его назовут?

АРАМИС

Это большой секрет, но вам я скажу. Его назовут в честь всех славных парижан. Он будет носить имя Парис. 

СЕРЖАНТ

Да здравствует Парис!

АРАМИС

Да здравствует Париж и Парижане!

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Не будь их со мной, я бы пропал! Если я выберусь отсюда живым благодаря этому графу и его другу, я сделаю для него что-нибудь великое. 

АРАМИС

И мне тоже.

МАЗАРИНИ

(Испуганно)

Что?

(В сторону)

Он что же читает мои мысли?

АРАМИС

Я говорю и мне тоже нравится имя Парис в честь столицы Франции. Не находите, святой отец? Ведь вы не откажитесь поучаствовать в крестинах сына герцогини де Лонгвиль?

МАЗАРИНИ

О! Конечно! С радостью!

АРАМИС

(Тихо, кардиналу)

Если бы Его Величество соблаговлил быть крёстным отцом этому младенцу, вы бы, монсеньор, непременно примирились бы с герцогом Лонгвиль, а заодно и со всеми Гизами.

МАЗАРИНИ

Да, но ещё им надо выплатить сто двадцать пять тысяч ливров, а также погасить или простить долги д’Эльбефа и его супруги. 

АРАМИС

Одно другому не мешает, монсеньор.