Четыре мушкетёра Восхождение часть 70

СЦЕНА 2

(Улица Парижа, Атос и Арамис идут по направлению к воротам, через которые вошли в Париж)

АТОС

Арамис, как вы предполагаете вызволить наших друзей?

АРАМИС

Я запомнил, куда я бросил верёвочную лестницу, которой воспользовался де Бофор. Нам следует разыскать её и взять с собой прежде, нежели мы решимся войти в замок. Кроме того, необходимо запастись другими приспособлениями и оружием. Если Бофор с помощью Гримо смог оттуда выбраться, то также и мы вчетвером с нашими друзьями сможем оттуда выйти.

АТОС

Но побег Бофора мы готовили несколько недель. Тогда как побег наших друзей вы, вероятно, как и я, желали бы устроить как можно скорей, не так ли? Кроме того, выдержит ли Портоса эта верёвочная лестница? И всё же. Скажите, Арамис, вы убеждены, что этому письму можно верить?

АРАМИС

Я как и вы полагаю, что письмо, которое мы нашли на груди де Фламарана, или, точнее, которое де Фламаран в минуту своей кончины постарался нам передать, является приманкой, а в крепости нас ожидает ловушка. Фламаран передал это письмо не из благородства, а в жажде мщения за свою смерть.

АТОС

Вот так рушатся иллюзии. А ведь я, действительно, первоначально подумал, что де Фламаран намного лучше того впечатления, которое он произвёл на нас при первой встрече у Королевы Генриетты.

АРАМИС

Во всяком случае, коль обоих нас посетило сомнение, нам следует хорошенько разведать ситуацию. Надо всё хорошенько обдумать.

АТОС

Не лучше ли прямо пойти к Королеве и потребовать у неё, чтобы она освободила наших друзей? Ведь речь идёт о д’Артаньяне! Том самом, который когда-то оказал Её Величеству столь огромную услугу!

АРАМИС

Дорогой друг, услуга, оказанная царственной особе, это уже милость, оказанная этой особой тому, кто её оказал. Самое лучшее, что может сделать лицо, оказавшее такую услугу, это как можно быстрей забыть о ней. Позвольте мне напомнить вам несколько высказываний кардинала Ришельё.

АТОС

Что ж, я слушаю.

АРАМИС

Начну я вот с чего. «Короли не обязаны разъяснять решения, которые принимают; в сей привилегии и заключается их величие». Разумеется, это касается и Королев, в особенности – правящей Королевы.

АТОС

Вы полагаете, что Королева Анна усвоила эти напутствия так нелюбимого ей Ришельё?

АРАМИС

Не только усвоила, но, вероятно, держит перед собой книгу его наставлений, испещрённую пометками Мазарини и с несколькими десятками закладок в ней. Все её поступки указывают на это!

АТОС

Хорошо, пусть так, она не обязана разъяснять свои решения, но ведь она должна быть благодарна своему спасителю? — не унимался Атос.

АРАМИС

Впору припомнить следующее высказывание великого кардинала. «Люди легко теряют память о благодеяниях. Когда они осыпаны ими, желание иметь их ещё больше делает их и честолюбивыми, и неблагодарными».

АТОС

Но здесь кажется, говорится о благодеяниях высших персон по отношению к низшим, а не наоборот?

АРАМИС

Второе предложение этого высказывания лишь разъясняет указанную вами ситуацию, но точно также дело обстоит и с благодеяниями со стороны подданных в отношении коронованных особ. Таковые благдоеяния являются их долгом и честью для них самих, то есть, проще говоря, почётной обязаностью  подчинённых в отношении их суверенов. К этой ситуации данное высказывание ещё в большей степени применимо! Подумайте, как невыносимо Королеве осознавать, что её честь зависела от расторопности какого-то мушкетёра! И знать, что это мушкетёр всё ещё помнит об этой услуге и может в любое время потребовать или хотя бы испросить на этом основании дополнительных привилегий? Один милостивый взгляд – это более чем достаточная награда. А то, что неудобный свидетель ещё жив – это уже само по себе несустветная милость.

АТОС

Но Королева, кажется, сама признала свою благодарность?

АРАМИС

 «Умение скрывать — наука королей». Вот вам ещё одно высказывание Ришельё. Недостаточно? Пожалуйста, ещё! «Предательство — это всего лишь вопрос времени». Хотите ещё? «Безопасность — это категория неизмеримо более высокая, чем величие». Или вот вам: «Вы называете это коварством? Я бы скорее именовал это кратчайшим путём». Все эти наставления учат Короля, которому они были написаны, и Королеву, которая стала преемницей своего супруга, тому, что ни чувства благодарности, ни понятия верности, ни искренность, ни величие не являются теми чувствами, которые нужны монарху для достижения своих целей! Напротив, монарху требуется лицемерие, притворство, отсутствие таких предрассудков, как величие, признательность, справедливость».

АТОС

Вы чрезвычайно огорчаете меня, Арамис, хотя я должен признать, что в ваших словах много правды. И всё же я поставил бы свою свободу и даже жизнь на кон, чтобы получить подтверждение тому, что вы ошибаетесь, и что наша Королева ценит понятия, которые вы назвали лишними для монарха. Я хочу видеть в нашей государыне благородство, величие, справедливость и, следовательно, признательность.

АРАМИС

Я точно так же, как и вы, граф, хотел бы в ней это видеть. Но в отличие от вас, я не выдаю желаемое за действительное. Мой мозг не родит миражей, которые я с радостью принимал бы за явь.

АТОС

Как же жить на свете без хотя бы немногих иллюзий, которые делают окружающее нас общество хоть чуточку привлекательней, чем оно есть на самом деле?

АРАМИС

Да Бога ради, Атос, думайте о людях лучше, чем они есть на самом деле! Кто же вам это запрещает? Только не следует на основании подобных взглядов совершать непоправимые ошибки!

АТОС

Вы называете непоправимой ошибкой просьбу, высказанную в предельно вежливой и благожелательной форме нашей государыне?

АРАМИС

Именно это я именно так и называю.  И не забывайте, граф, что мы – пособники побега герцога де Бофора, который в настоящее время является одним из руководителей мятежа против Королевы и Короля.

АТОС

Против Мазарини.

АРАМИС

Это одно и то же, они – одна семья. Атос, как это вы со своим преклонением перед правом Короля быть главным дворянином в государстве, не даёте Королю права возвышать тех, кого он сочтёт для себя полезным, и низвергать в ничто тех, кто ему мешает? Какая же это будет власть, если она не способна из мелкого дворянчика делать первого министра, или заключать принца крови в тюрьму? Ведь это будет не власть, а одно название!

АТОС

Ваши слова, Арамис, разрывают мне сердце, но я согласен с ними умом. Как же быть, если ум и сердце не находят согласия?

АРАМИС

Следует подчинить что-нибудь одно чему-то другому. Либо слушайтесь сердца и совершайте глупости, либо слушайтесь разума и отвергайте необоснованные душевные порывы.

АТОС

Меня не устраивает ни один из этих вариантов.

АРАМИС

Тогда приищите себе другое место жительства. Может быть, где-то на необитаемых островах, где не будет никого, кроме вас, воцарится гармония разума и любви.

АТОС

Ваш совет не так глуп, как кажется, но кого же мне там любить? Мои друзья и мой сын – здесь, во Франции, следовательно, и мне надлежит оставаться здесь.

АРАМИС

Так не спешите оказаться в Бастилии или в другой какой-нибудь крепости! Если даже Королева отнесётся к вашему требованию освободить наших друзей с сочувствием, Мазарини убедит её поступить так, как я вам предсказываю. Вы увидитесь с ними, но не вследствие того, что их освободят, а вследствие того, что вас заключат в ту же тюрьму, где находятся они.

АТОС

Не самый плохой вариант.

АРАМИС

Послушайте, Атос. Знаете, откуда возникает ненависть у женщины к прежнему её любовнику, или ненависть у мужчины к прежней любовницы?

АТОС

Полагаю, к этому могут иметься важные причины.

АРАМИС

Ошибаетесь. Когда он из них всего лишь охладевает к другому, тогда тот, к кому охладели, начинает ненавидить своего прошлого возлюбленного просто лишь за то, что будущее не видится ему столь же радостным, как прошлое.

АТОС

Вероятно, это можно понять.

АРАМИС

Но разве вы не понимаете, что это же абсурд! Вместо того, чтобы оставаться благодарным близкому в прошлом человеку за то, что он был, и был хорош, люди испытывают ненависть за то, что всё хорошее закончилось и не повторится! Ведь это нелепо, нелогично, абсурдно, однако это не мешает людям проявлять именно такие чувства. Сенека в письмах к Луцилию советовал ему вместо сожаления и горести из-за утраты любимого человека подпитывать себя воспоминаниями о прошлом и испытывать радость и благодарность за это прошлое. Но сам Сенека не внял своему совету, когда с ним случилось горе, он потерял собственную дочь. Я говорю вам это для того, чтобы подчеркнуть то, что уже сказал. Прошлые заслуги людьми не воспринимаются как повод для любви. Любят не за прошлое, а за будущее, на которое расчитывают! Поэтому не ожидайте от Королевы Анны благодарности за услугу, оказанную двадцать лет назад. Правильнее ожидать за неё ненависть, поскольку теперь у неё нет таких людей, которые бы рисковали жизнью ради её чести. Этого не стал бы делать я, этого не стали бы делать  вы.

АТОС

Но д’Артаньян? Портос?

АРАМИС

Портос будет делать что угодно за компанию с нами. А д’Артаньян – пожалуй. Мне кажется, он боготворит Королеву. Уж не знаю, почему. Но его трепет перед ней высок, хотя, казалось бы, он видит её чуть ли не каждый день, и давно мог бы привыкнуть к этому.

АТОС

Быть может, она напоминает своим видом ему о Констанс Бонасье?

АРАМИС

Может быть да, а может быть тут совсем другое. Но встречного чувства со сторны Корлевы к дАртаньяну, конечно, нет. Поэтому не следует просить  у неё сделать то, что не одобрил бы Мазарини. И уж тем более она никогда не решится отменить приказ кардинала или попросить его сделать это.

АТОС

Вы не убедили меня, Арамис.

АРАМИС

Жаль. Что ж, давайте лучше вместе подумаем о том, как нам разобраться, правду или ложь сообщает письмо де Фламарана.

АТОС

Бьюсь об заклад, д’Артаньян нашёл бы способ это выяснить!

АРАМИС

Д’Артаньяна с нами нет, есть мы с вами.

АТОС

Но есть ещё тот, кто почти десять лет чистил его шляпу. Неужели же Планше не набрался у своего хозяина хитрости и изворотливости за это время?

АРАМИС

Мы как раз подошли к парижским воротам, где видели его в прошлый раз. Надеюсь, что он и сейчас тут.