Четыре мушкетёра восхождение полностью

ЧЕТЫРЕ МУШКЕТЁРА: ВОСХОЖДЕНИЕ

Пьеса-продолжение пьесы «Юность мушкетёров» и «Четыре мушкетёра»

АКТ 1
СЦЕНА 1

(Кабинет кардинала Мазарини. Кардинал сидит за столом, входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, лейтенант мушкетёров д’Артаньян привёз арестанта.

МАЗАРИНИ

Я приму обоих. Когда я отпущу д’Артаньяна, скажите ему, чтобы не уходил далеко. Мне надо с ним поговорить. И вызовите Гито с конвоем. Велите не отпускать карету, которая привезла арестанта.

(Секретарь выходит, входят Рошфор, за ним д’Артаньян)

Благодарю вас, лейтенант. Вы свободны.

(Д’Артаньян выходит)

РОШФОР

Счастливчик!

МАЗАРИНИ

Как знать? Мудрец Солон говорил: «Никого нельзя назвать счастливым прежде его смерти».

РОШФОР

Тогда я длителную неизвестность предпочитаю подобной определённости.

МАЗАРИНИ

Я тоже. Я пригласил вас для серьёзного разговора.

РОШФОР

Пригласили?

МАЗАРИНИ

Не придирайтесь к терминам, иначе разговор не состоится, и вы попросту вернётесь назад.

РОШФОР

Значит ли это, монсеньор, что у меня есть шанс не вернуться назад при условии, что разговор пойдёт в нужном направлении?

МАЗАРИНИ

Зависит от вас.

РОШФОР

С учётом многих вариантов понимания термина «не вернуться назад», я предпочёл бы уклониться от беседы.

МАЗАРИНИ

Можете не опасаться, я не намерен ухудшать вашу судьбу.

РОШФОР

Приятно слышать, поскольку она итак уже достаточно ухудшена.

МАЗАРИНИ

Перейдём к сути, если вы не возражаете. Меня интересует ваше мнение о человеке, который вас привёз сюда.

РОШФОР

Мнение о человеке, который привёз меня из Бастилии во дворец, безусловно, будет лучше мнения о человеке, который отвезёт меня обратно, если это не будет тот же самый человек.

МАЗАРИНИ

Я бы просил вас, граф, оставить шутовство. Вы прекрасно понимаете, что я хочу узнать. Можно ли на него положиться в важном деле?

РОШФОР

Вы, кажется, спрашиваете рекомендации тому, кто вам верно служит у того, кого заключили в Бастилию? В этом случае, если я его похвалю, не будет ли это худшей рекомендацией в ваших глазах, а если я стану его ругать, не послужит ли это к его пользе?

МАЗАРИНИ

Лучше будет, если вы расскажите честно, что вы о нём знаете, а я уж решу, верить вам, или не верить.

РОШФОР

Вы проверяете его или меня?

МАЗАРИНИ

Граф, я просил без шутовства. Поверьте, вы не улучшаете свою судьбу, разговаривая со мной таким образом.

РОШФОР

Хорошо, я скажу вам своё мнение о нём. Вы и без меня знаете, что д’Артаньян – отважный воин и умелый фехтовальщик, отлично стреляет и ездит на коне так, словно бы составляет с ним единое целое.

МАЗАРИНИ

Да, я это знаю.

РОШФОР

У него имеется три столь же отважных друга.

МАЗАРИНИ

Их имена?

РОШФОР

Запамятовал, монсеньор. Спросите у него.

МАЗАРИНИ

Тогда зачем мне вы?

РОШФОР

Я предлагал Её Величеству свои услуги, когда она стала регентшей при малолетнем Короле. В ответ я попал в Бастилию. После этого я перестал задумываться на тему того, кому я нужен и для чего.

МАЗАРИНИ

Но разве вы не понимаете, что если я решил потратить своё время на разговор с вами, то это может быть для вас поворотным пунктом в вашей судьбе?

РОШФОР

Вы можете предложить мне службу, вместо заключения?

МАЗАРИНИ

Повторяю, это зависит от вас, и от ваших ответов.

РОШФОР

В таком случае, намекните мне, следует ли мне хвалить, или ругать моего конвоира?

МАЗАРИНИ

Правду, граф! Я хочу знать правду!

РОШФОР

Правда состоит в том, что этот человек со своими друзьями отправился в Лондон по поручению Королевы, и три десятка гвардецев кардинала, включая меня, не смогли помешать ему выполнить свою миссию.

МАЗАРИНИ

То есть правильно ли я вас понимаю, что кардинал Ришельё не желал, чтобы эти четверо съездили в Лондон и вернулись, выполнив свою миссию? И тридцать человек не смогли им помешать?

РОШФОР

Для их миссии достаточно было, чтобы вернулся один. Трое других не добрались до Лондона, помогли ему оторваться от преследования, но и не погибли.

МАЗАРИНИ

Потрясяюще! Так в чём, вы говорите, состояла эта миссия?

РОШФОР

Я не говорил, в чём она состояла, ибо не знаю этого.

МАЗАРИНИ

Почему же тогда вы стремились им помешать?

РОШФОР

Приказ кардинала.

МАЗАРИНИ

Итак, приказ не был выполнен. Получается, что в сравнении с этими людьми гвардейцы кардинала ничего не стоят?

РОШФОР

Кое-чего стоят, уверяю вас. Но на их стороне была удача.

МАЗАРИНИ

Конечно! Людей, которые справляются с порученями, называют удачливыми, а те, кто с ними не справляется – всего лишь неудачники. Как всё просто!

РОШФОР

Я не отрицаю наших ошибок и их заслуг.

МАЗАРИНИ

Ещё бы! Но всё это, как я понимаю, было очень давно. Двадцать лет назад. Теперь все эти люди другие.

РОШФОР

Хороший солдат от сражений не слабеет.

МАЗАРИНИ

А от возраста?

РОШФОР

Не возраст калечит людей, а болезни. Если человек здоров, возраст не помеха.

МАЗАРИНИ

Ну, положим, это не всегда и не совсем так. Но в какой-то степени я, пожалуй, соглашусь с вами.

РОШФОР

Почему вы не спрашиваете меня, каков я в деле?

МАЗАРИНИ

Потому что я ещё не встречал в своей жизни людей, которые бы на подобные вопросы не стали бы себя восхвалять. О ваших деловых качествах я осведомлюсь у других лиц. Знающих вас.

РОШФОР

Ну, в таком случае, мои ответы на ваши вопросы не смогут существенно изменить мою дальнейшую судьбу.

МАЗАРИНИ

Как вас терпел Ришельё? Из вас просто фонтаном бьёт непокорство!

РОШФОР

Я слишком долго не имел возможности высказать всё, что я думаю. Тем более – вам. Персонально.

МАЗАРИНИ

Теперь высказались? Довольны?

РОШФОР

Пожалуй, да. Я готов послушать предложения Вашей Светлости.

МАЗАРИНИ

Ну, положим, я предложил бы вам охранять некую важную персону, чтобы она не сбежала.

РОШФОР

Я слишком хорошо узнал, каково это – содержаться в неволе, чтобы не сочувствовать другим узникам.

МАЗАРИНИ

Ну что ж, по крайней мере честно.

РОШФОР

Нет ли у вас для меня альтернативы подобной службе?

МАЗАРИНИ

Разумеется, есть.

(Звонит в колокольчик, входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор?

МАЗАРИНИ

Наш гость нуждается в отдыхе. Дорогой Бернуин, распорядитесь, чтобы ему была предоставлена отдельная комната. Для полноценного отдыха.

СЕКРЕТАРЬ

Да, монсеньор.

(Делает жест, приглашающий Рошфора на выход, Рошфор выходит)

МАЗАРИНИ

(Тихо секретарю)

В Бастилию. Вот ордер.

(Берёт со стола приказ и даёт секретарю. Секретарь кивает, берёт приказ и выходит следом за Рошфором)

МАЗАРИНИ

(Один)

Офицер, дерзающий не только иметь своё мнение, но ещё и излагать его, когда его об этом не просят, это завтрашний бунтовщик и предатель. Если бы он был достаточно смел и силён, его ещё можно было бы использвать, направив в самое пекло сражений, где он бы и остался. Но он не только дерзок, но ещё и стар. Бастилия отняла его последние силы и окончательно разрушила его ум. Незачем было вытаскивать этого старого болвана из Бастилии. Следует его оставить там навсегда.

(Снова звонит в колокольчик, входит секретарь)

Гито увёз арестанта в Бастилию?

СЕКРЕТАРЬ

Да, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Чудесно. Разыщите д’Артаньяна и пригласите ко мне.

(Секретарь уходит)


СЦЕНА 2

(Там же, Мазарини за столом, входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор?

МАЗАРИНИ

Скажите, лейтенант, как давно вы служите в этой должности?

Д’АРТАНЬЯН

Двадцать лет, два месяца и четыре дня, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Вы ведёте подсчёт. По-видимому, вы надеетесь на повышение?

Д’АРТАНЬЯН

Все стремятся забраться повыше, кроме приговорённого к повешению.

МАЗАРИНИ

Я могу предложить вам отличный шанс подняться повыше по карьерной лестнице.

Д’АРТАНЬЯН

В чём же состоит этот шанс, монсеньор?

МАЗАРИНИ

В честном служении Королю.

Д’АРТАНЬЯН

Этот шанс мне выпал двадцать лет назад, и всё это время я карабкаюсь по этой карьерной лестнице, как вы её называете, не жалея сил и самой жизни. Но мне кажется, что на этой лестнице ступеньки сами едут вниз, так что я остаюсь на том же самом месте, как вы изволили заметить.

МАЗАРИНИ
 
Такова жизнь, лейтенант. Чтобы оставаться на месте, надо непрерывно бежать, а те, кто останавливаются, остаются позади. Для того же, чтобы двигаться вперёд, надо бежать вдвое быстрей.

Д’АРТАНЬЯН

Не помогает, монсеньор, уж вы мне поверьте. Надобно родиться герцогом или, по меньшей мере, графом, чтобы эта лестница тебя не прикончила.

МАЗАРИНИ

Графом можно не только родиться, но ещё и стать.

Д’АРТАНЬЯН

Где-то я это уже слышал, причём, не раз.

МАЗАРИНИ

Вот что, лейтенант. Вы получите чин капитана, если будете служить мне верой и правдой.

Д’АРТАНЬЯН

Я уже служу Королю.

МАЗАРИНИ

Король ещё не достиг совершеннолетия.

Д’АРТАНЬЯН

Поэтому я служу Королеве.

МАЗАРИНИ

Вы служите Франции, лейтенант. А Франция – это не только Королева, но и вся страна.

Д’АРТАНЬЯН

Солдат не может подчиняться всей стране. Солдат должен иметь конкретного командира.

МАЗАРИНИ

Её Величество уже назначили конкретного командира – первого министра.

Д’АРТАНЬЯН

То есть вас, монсеньор?

МАЗАРИНИ

Другого первого министра во Франции нет

Д’АРТАНЬЯН

В рамках делегированных вам Королевой полномочий вы уже и без того командуете мной и я, кажется, неплохо справляюсь с порученными мне делами.

МАЗАРИНИ

Но вопрос идёт не о банальных поручениях в области охраны царственных особ, несении караула и прочее. Речь идёт о выполнении задач особой важности и секретности.

Д’АРТАНЬЯН

Речь идёт о выполнении задач по особому распоряжению монсеньора первого министра?

МАЗАРИНИ

Именно так.

Д’АРТАНЬЯН

Коль скоро вы спрашиваете моего согласия, значит, оно вам требуется? Получается, что я могу и отказаться? Если так, я бы хотел знать, какого рода поручения мне будут даны?

МАЗАРИНИ

Вы торгуетесь?

Д’АРТАНЬЯН

Я уточняю условия сделки.

МАЗАРИНИ

Сделка! Какое отвратительное слово!

Д’АРТАНЬЯН

Торг – тоже отвратительное слово. Мне больше по душе служба.

МАЗАРИНИ

Так ведь я и предлагаю вам службу! Она не исчерпывается одноразовым поручением и, соответственно, награла за службу будет состоять не только в повышении по званию. И, кстати, ведь получение вами звания капитана не даст вам никаких денег в чистом виде. Вы просто будете иметь больше мушкетёров в своём распоряжении и получать намного большее жалованье.

Д’АРТАНЬЯН

Да, монсеньор, я осведомлён о привелегиях и об обязанностях капитана. Когда прикажете вступить в новую должность? Где прикажете получить новый патент?

МАЗАРИНИ

Ишь, какой прыткий малый! Сначала надо выполнить кое-какие поручения!

Д’АРТАНЬЯН

А говорили, монсеньор, что вам не нравится слово «Сделка»! Ведь вы сказали, что после двадцати лет верной службы Королю мне уже можно было бы расчитывать на повышение. А оказывается, что моё повышение зависит не от этих двадцати верных лет службы, а от выполнения каких-то особых поручений! Выходит, что капитанский чин можно получить за разывые акции? А я-то, дурень, думал, что такая милость заслуживаяется десятилетиями службы!

МАЗАРИНИ

Не горячитесь, лейтенант. Разумеется, вы заслужили чин капитана уже сейчас. Но только ведь служили вы не мне.

Д’АРТАНЬЯН

Я служил Королю и Франции, а Ваше Светлость только что очень доходчиво объяснили мне, что Франция, Король и первый министр – это по сути одно и то же. Служение первому министру – это служение Королю, а служение Королю – этои служение первому министру!

МАЗАРИНИ

Ну хорошо. Вы торгуетесь за условия, как я вижу, и это – хороший знак.

Д’АРТАНЬЯН

Хороший знак?

МАЗАРИНИ

Это означает, что вы не намерены обмануть меня. Вас интересуют условия, следовательно, вы заинтересованы в том, чтобы всё было честно.

Д’АРТАНЬЯН

Я не только предпочитаю честный путь, я к тому же напрочь отвергаю всё остальное.

МАЗАРИНИ

Славно, лейтенант. Итак, вот вам первое поручение. У вас, кажется, было трое друзей, которым не смогли противостоять три десятка гвардейцев Ришельё?

Д’АРТАНЬЯН

Тридцать пять гвардейцев, включая двух сержантов и одного лейтенанта. Но почему вы сказали, что они у меня были? Друзья остаются друзьями до тех пор, пока они живы.

МАЗАРИНИ

Или пока долг службы или противоречия личных интересов не сделает их врагами.

Д’АРТАНЬЯН

Если такое случается, следовательно, такие люди лишь считали себя друзьями, но таковыми не являлись.

МАЗАРИНИ

Пусть так, не хочу спорить, ибо знаю, что вы ошибаетесь. Итак, разыщите этих ваших друзей и привлеките их на службу.

Д’АРТАНЬЯН

Вам, монсеньор?

МАЗАРИНИ

Королеве, д’Артаньян! Королеве!

(С ироничной улыбкой)

Ну и, конечно, первому министру как выразителю интересов Королевы и юного Короля.

Д’АРТАНЬЯН

Каким образом я могу их привлечь на службу Вашей Светлости? Что я могу им обещать от вашего имени?

МАЗАРИНИ

Господи, да что потребуется, то и обещайте!

Д’АРТАНЬЯН

Следуя вашим собственным критериям, я должен заметить, что вы не торгуетесь, и это плохой знак.

МАЗАРИНИ

Вы хотите сказать, что если я не торгуюсь, следовательно, я намерен обмануть ваших друзей?

Д’АРТАНЬЯН

Я этого не говорил, монсеньор. Но вы сказали.

МАЗАРИНИ

Хорошо, хорошо! Вы правы! Я не могу позволить вам обещать что угодно. Но я полагаю, что вы достаточно умны, чтобы понимать, какие награды возможно получить за верную службу, а на какие претендовать неразумно? Вы можете смело обещать, что награда будет соответствовать службе.

Д’АРТАНЬЯН

Итак, это ваше слово, монсеньор?

МАЗАРИНИ

Вы сомневаетесь?

Д’АРТАНЬЯН

Уточняю, Ваша Светлость. Чтобы исключить недопонимания. Скажем, графу. Ну любому графу, в особенности далеко не бедному, что можно пообещать от вашего имени?

МАЗАРИИ

О чём может мечтать граф?

Д’АРТАНЬЯН

Чтобы его оставили в покое.

МАЗАРИНИ

Вы смеётесь, лейтенант?

Д’АРТАНЬЯН

Он не заинтересуется обещанием Ордена Святого Духа, потому что он не служит ради наград.

МАЗАРИНИ

Такой орден даётся только царственным особам или герцогам и пэрам, лишь особым распоряжением Короля.

Д’АРТАНЬЯН

Но похлопотать-то вы бы могли о такой награде, монсеньор?

МАЗАРИНИ

Если вас устроит моё обещание похлопотать о чём бы то ни было перед Королевой, я таких обещаний вам дам сотню.

Д’АРТАНЬЯН

Ваша Светлость преуменьшает свои возможности. Если Ваше Светлость будет о чём-то хлопотать перед Её Величеством со всей вашей настойчивостью, Её Величество вам не откажет.

МАЗАРИНИ

Так вам нужно, чтобы я пообещал похлопотать со всей настойчивостью?

Д’АРТАНЬЯН

Непременно, монсентор.

МАЗАРИНИ

Что ж, пожалуй, я и это могу пообещать. Но я ведь совсем не знаю ваших друзей! На что они способны? Ах, да! Мы говорили, что вы четверо стоили тридцати гваройцев?

Д’АРТАНЬЯН

Тридцати пяти гвардейцев, включая двух сержантов и одного лейтенанта.

МАЗАРИНИ

Ну и?

Д’АРТАНЬЯН

Что «ну и», Ваша Светлость?

МАЗАРИНИ

Я говорю вам ну и что же вы ещё здесь? Почему вы ещё не отправились на розыски ваших друзей?

Д’АРТАНЬЯН

Ах это?! Да, монсеньор, немедленно еду. Тотчас же. Моментально! У кого прикажете получить на дорожные расходы?

МАЗАРИНИ

Ещё ничего не сделали, а уже расходы?

Д’АРТАНЬЯН

Как угодно, монсеньор. Я могу отправиться пешком в Блуа или в Пьерфон. Это будет бесплатно. Но очень долго. А коня в дороге надо кормить. Да и самому всаднику не пристало питаться хуже, чем его конь.

МАЗАРИНИ

Вы правы, лейтенант. Пятьдесят пистолей достаточно?

Д’АРТАНЬЯН

Вы сказали: «Сто пятьдесят пистолей», Ваше Светлость? Конечно, достаточно, монсеньор! Хватит и ста тридцати!

МАЗАРИНИ

(В раздражении)

Ну хорошо, сто пистолей сейчас, тридцать после выполнения задания.

Д’АРТАНЬЯН

Вы торгуетесь, монсеньор, это хороший знак.

(Мазарини натянуто смеётся, д’Артаньян смеётся от всей души)

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Я думал, он потребует не менее двухсот.

(Нехотя отдаёт кошелёк)

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Я полагал, что из него не получится вытащить более восьмидесяти пистолей! Что ж, в путь!


СЦЕНА 3

(Там же, Мазарини считает деньги, в другом кошельке, входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, к вам Гито.

МАЗАРИНИ

(Смахивает деньги в ящик стола, задвигает ящик)

Пусть войдёт.

(Входит Гито)

ГИТО

Монсеньор, узник сбежал.

МАЗАРИНИ

Что?! Герцог де Бофор бежал?!

ГИТО

Нет, сбежал граф де Рошфор.

МАЗАРИНИ

А Бофор?!

ГИТО

Не знаю, монсеньор. Никаких сведений на этот счёт не поступало.

МАЗАРИНИ

Слава Богу! Ну и напугали же вы меня. Рошфор… Хм… Ну и как удалось сбежать узнику из кареты с зарешёченными окнами и с четырьмя конными гвардейцами с двух сторон?

ГИТО

Карета проезжала через рыночную площадь. Граф закричал в окно, что он – узник тирана Маз… Простите…

МАЗАРИНИ

Он закричал, что он – узник тирана Мазарини? Что дальше?

ГИТО

Толпа набросилась на карету. Едва не опрокинула её набок.

МАЗАРИНИ

А охранники? Гвардейцы?

ГИТО

Они отважно сопротивлялись. Отделались ранами, не опасными для жизни.

МАЗАРИНИ

А скажите мне, Гито. Почему он не сбежал по дороге сюда? Почему он сбежал только на обратном пути?

ГИТО

Вероятно, он расчитывал на что-то большее, чем свобода.

МАЗАРИНИ

Послушайте, Гито. Этот ваш Рошфор, конечно, болван. Но не настолько же! Если у него хватило ума устроить побег при помощи возбуждённых горожан, то у него должно было бы хватить ума и на то, чтобы понять, что любая свобода лучше любых обещаний о ней. Так что он должен был бы попытатся сбежать по дороге сюда. Почему же он этого не сделал?

ГИТО

Я узнавал. Оказывается, лейтенант д’Артаньян велел ехать обходной дорогой. Карета с узником не проезжала по рыночной площади.

МАЗАРИНИ

Вот какие мне нужны офицеры! Которые пользуются головой, Гито! Да-да! Головой. Я ведь не давал никаких инструкций лейтенанту д’Артаньяну относительно пути из Бастилии. Бьюсь об заклад, что по дороге туда он и не подумал объезжать стороной рыночную площадь.

ГИТО

Я уточню.

МАЗАРИНИ

Не трудитесь. Всё итак ясно. Он выбрал объездной путь не случайно, а потому что предусмотрел такую возможность. А вы не предусмотрели.

ГИТО

Невозможно предусмотреть всё на свете, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Жизнь показала, что, оказывается, возможно. Что ж, во всяком случае, учитесь на своих ошибках! Всё, я больше не задерживаю вас, Гито.

(Гито уходит)

МАЗАРИНИ

(Один)

А ещё жизнь показала, как нужен мне д’Артаньян для охраны герцога де Бофора! Нет, мне нужно четыре человека таких, как он. Четыре мушкетёра де Тревиля! Только бы Бофор не сбежал прежде, чем вернётся д’Артаньян и его трое друзей!
 
СЦЕНА 4

(Кабинет Арамиса. Атос и Арамис беседуют. входит Планше)

ПЛАНШЕ

Ваша Светлость, добрый день, разрешите войти? Здравствуйте, граф!

АРАМИС

Планше? Входи. Что тебе?

АТОС

Планше? Какими судьбами?

ПЛАНШЕ

Помните, я говорил вам о человеке, которого можно привлечь к вашему делу?

АРАМИС

О графе Рошфоре?

ПЛАНШЕ

Я привёл его, ваша светлость.

АТОС

Ты его разыскал?

ПЛАНШЕ

Он сам нашёлся. Разрешите ему войти?

АРАМИС

Конечно! Пусть войдёт!

(Планше резво подходит к двери и приглашает Рошфора в кабинет, Арамис тоже делает несколько шагов навстречу)

РОШФОР

Здравствуйте, ещё двое из моих давних соперников, шевалье д’Эрбле, граф де Ла Фер! Надеюсь, мы станем соратниками?

АРАМИС

От всего сердца, если вы намерены пощекотать нервы Мазарини!

РОШФОР

Ещё как намерен! Ведь он засадил меня в Бастилию. А нынче велел привести меня к нему.

АТОС

Тогда вы – наш друг?! Но зачем он вас велел привести к себе?

РОШФОР

Он хотел использовать меня. Но мы не поладили. Так что я сбежал.

АРАМИС

Каким образом?

РОШФОР

Меня провозили по рыночной площади в закрытой карете.

АРАМИС

Как непредусмотрительно! Ведь там с утра до вечера полно народу!

РОШФОР

Именно этим я и воспользщовался. Я закричал, что я – узник сатрапа Мазарини.

ПЛАНШЕ

А я услышал и призвал толпу на помощь! Мы освободили графа!

АТОС

Отлично. Но зачем вы понадобились Мазарини?

РОШФОР

Он намекал, что ему нужны люди, чтобы охранять важного узника. Я догадался, что речь идёт о герцоге де Бофоре и отказался.

АРАМИС

Что? Вам предлагалось стеречь Бофора, и вы отказались?!

РОШФОР

Конечно!

АРАМИС

Столь же красиво, как и недальновидно! Зачем же вы отказались?! Если бы Мазарини поручил вам охранять герцога де Бофора, наш замысел устроить его побег легко удался бы! Лучшего и желать нельзя было!

РОШФОР

Вы замыслили его освободить? В таком случае, я, действительно, сглупил. Но не мог же я знать, что в таком деле у меня будут такие соратники как вы!

АРАМИС

Если бы Мазарини поручил мне охранять Бофора, я устроил бы его побег вовсе без помощников.

АТОС

И нарушили бы тем самым присягу?

АРАМИС

Вовсе нет! Я присягал только Королю!

АТОС

Но Король – дитя, страной правит Королева, вам следовало бы присягать, как минимум, и ей тоже, а ведь приказ об аресте Бофора подписала она! Нет, Арамис, вы этого не сделали бы! Служба Королеве сделала бы невозможным ваше участие в освобождении Бофора!

АРАМИС

А нашим слугам позволено обманывать тюремщиков?

АТОС

Наши слуги – не дворяне, и они не приносят присягу.

АРАМИС

Следовательно, простолюдинам разрешено предательство, а дворянам не разрешена военная хитрость?

АТОС

Да, мой друг, да.

АРАМИС

Положительно, Атос, вы неисправимы! Заговор – это та же война, а на войне все средства хороши. Почитайте хотя бы «Стратегемы» Секста Юлия Фронтина!

АТОС

Вы читали Фронтина?

АРАМИС

Я стащил эту книгу у д’Артаньяна на память перед нашим расставанием. Правда, я тут же признался в этом ему, но он, узнав об этом, подарил мне её, сказав, что не нуждается в ней, поскольку выучил уже её наизусть. В самом деле она была зачитана до дыр, и вся испещрена пометками и комментариями.

АТОС

И вы также выучили её наизусть?

АРАМИС

Не совсем. Да, я выучил наизусть не только её, но и пометки д’Артаньяна, которые считаю весьма остроумными. 

АТОС

В этом случае вы помните, что там в четвёртой книге, имеется четвёртая глава, называемая «О справедливости». В ней говорится, что справедливостью и благородством иногда можно достичь большего, чем коварством и обманом врага.

АРАМИС

Тогда и вы должны помнить, что эта глава содержит всего лишь два примера, тогда как другие главы приводят до полутора десятков примеров, так что среди примерно шестидесяти десятков глав эта глава – самая маленькая, несущественная. Примеров эффективности вероломства в этой книге около тысячи. А примеров полезности благородства только два.

АТОС

И что же в них говорится?

АРАМИС

Извольте. Первый пример рассказывает о предательстве учителя, который вывел детей из осаждённой крепости под предлогом прогулки, после чего предложил их осаждающему военачальнику, Камилу, сообщив, что с такими заложниками они смогут требовать от осаждённых любого выкупа, в том числе и заставить их сдаться. Камил возмутился такому вероломству и велел детям розгами гнать учителя обратно в крепость для наказания от своих сограждан. Осаждённые восхитились справедливостью и великодушием Камила и согласились сдаться на мягких для них условиях.

АТОС

Прекрасный пример!

АРАМИС

Второй пример рассказывает о том, как к римскому полководцу Фабрицию прибыл личный врач царя Пирра с предложением отравить царя за приличное вознаграждение. Фабриций разоблачил этого изменника перед Киром, что послужило причиной заключения между Фабрицием и Киром соглашения о союзничестве.

АТОС

Всего лишь два примера, вы говорите? А мне кажется, что эти два примера благородства стоят всей тысячи примеров полезности коварства! Согласитесь, победа, достигнутая благородством – это самое главное дело в жизни, после чего можно спокойно умереть. А победа, достигнутая коварством, это то, о чём и вспомнить-то будет противно!

РОШФОР

Господа, хоть я и не участвую в вашей дискуссии, я думаю, что истина где-то посередине.

АРАМИС

Что ж, тогда будем руководствоваться правилом золотой середины.

СЦЕНА 5

(Казарма гвардейцев кардинала, в ней с полтора десятка гвардейцев, входит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Дневальный! Не слышу команды «Смирно» при входе старшего офицера.

ГВАРДЕЕЦ-ДНЕВАЛЬНЫЙ

Мы не подчиняемся приказам мушкетёров.

Д’АРТАНЬЯН

(Суёт под нос дневальному бумагу)

Прочти, олух! Первый министр велел мне разобраться с теми четырьмя гвардейцами, которые допустили побег узника во время конвоирования его в Бастилию!

ГВАРДЕЕЦ-ДНЕВАЛЬНЫЙ

Всем встать, смирно!

Д’АРТАНЬЯН

То-то же! Из-за вашей базалаберности откладывается моя важнейшая и срочнейшая командировка!  Итак, четверо, допустившие промашку, останьтесь, остальным выйти вон, включая дневального. А с ними у меня будет разговор не для всяких ушей.

(Все кроме четырёх гвардейцев выходят)

Расказывайте, голубчики.

ПЕРВИЙ ГВАРДЕЕЦ

Видите ли, он сбежал.

Д’АРТАНЬЯН

Да что вы говорите! А я и не знал! Что бы я делал здесь с вами, если бы он не сбежал! По вашей милости на свободе оказался опаснейший государственный преступник! Вы хоть знаете, кто это был?

ВТОРОЙ ГВАРДЕЕЦ

Граф де Рошфор.

Д’АРТАНЬЯН

Вы хотите сказать, что на нём не было маски? Непростительная небрежность! Ну ладно, это вас не касается. Стойте, а не было ли среди вас друзей графа Рошфора?

ТРЕТИЙ ГВАРДЕЕЦ

У нас не принято дружить с бывшим начальством.

Д’АРТАНЬЯН

Понятно, у вас принято лебезить перед начальством сегодняшним. Ну, рассказывайте, голубчики.

ЧЕТВЁРТЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Дело было так…

Д’АРТАНЬЯН

Отставить! Я и без вас всё знаю.

(В сторону)

Господи! Как приятно измываться над ненавистными гвардейцами Ришельё!

(Вслух)

А почему он сбежал?

ПЕРВИЙ ГВАРДЕЕЦ

Видимо, захотел на свободу.

Д’АРТАНЬЯН

Молчать, болван! Конечно, ясно, что граф Рошфор предпочёл прекратить пользоваться более любезным гостеприимством первого министра. Но ведь это дерзость!

ПЕРВИЙ ГВАРДЕЕЦ

Так точно!

Д’АРТАНЬЯН

Опоздал. «Так точно» надо было сказать сразу после того, как я назвал тебя болваном. Кстати, это всех касается! Вы все – болваны.

ЧЕТЫРЕ ГВАРДЕЙЦА

(Хором)

Так точно!

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Какие они забитые! И вправду болваны! Даже жалко их. А ведь надо наказать!

(Вслух)

Итак, вы потеряли узника, которого должны были отконвоировать в Бастилию.  Знаете ли вы, что вам за это полагается? Молчать! Стоять смирно, когда с вами разговаривают, и глазами на меня! Вот ты, Жонсю, как считаешь, что я должен с вами сделать?

ПЕРВЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Расстрелять?

Д’АРТАНЬЯН

Это как минимум. И даже хуже. Марк Антоний в таких случаях применял децимацию. Знаете ли вы, что такое децимация?

ЧЕТЫРЕ ГВАРДЕЙЦА

Никак нет!

Д’АРТАНЬЯН

Тем более! Децимация – это казнь каждого десятого по жребию. Осознаёте?

ЧЕТЫРЕ ГВАРДЕЙЦА

Так точно!

Д’АРТАНЬЯН

Да-с. Но однажды, когда Марк Антоний пригрозил одному из своих легионов, который недостаточно мужественно сражался и потерпел по этой причине поражение, что он его расформирует и лишит знамени, все легионеры, как один, умоляли его подвергнуть легион децимации, но не расформировывать его. Так что, как видите, децимация – это ещё не самое страшное. Итак, мне следовало бы заготовить десять жребиев, один из которых имеет метку, и предложить вам четверым вытянуть по одному из них наугад. Тому, кто вытянет жребий с меткой, несдобровать.

(Пауза)

Д’АРТАНЬЯН

Но я справедлив. Я не могу казнить каждого десятого, поскольку вас всего лишь четверо. И хотя у каждого из вас был бы в этом случае шанс получить свою пулю, равный один к десяти, всё же я не собираюсь ни при каких обстоятельствах лишиться четверти своих солдат там, где достаточно было бы ограничиться десятой частью. Поэтому мы поступим следующим образом. Как только провинившихся в чём-либо подобном наберётся ровно десять человек, я заставлю всех вас тянуть этот жребий, и тогда один из десятерых ответит за проступки всей десятки. Но запомните, если подобных проступков не будет в течение следующих двух месяцев, нет, шести месяцев, впрочем, нет, в течение года, в этом случае я закрою ваш счёт и забуду о том, что произошло. Уяснили? Итак, молитесь же, чтобы больше ни один гвардеец ни при каких обстоятельствах не дрогнул, и не изменил своему долгу. В этом – ваше спасение. Запомните это. Если же провинится вновь кто-то из вас, тогда он будет тянуть два жребия! Вы всё поняли?

ЧЕТЫРЕ ГВАРДЕЙЦА

Так точно!

Д’АРТАНЬЯН

Ступайте, и помните о том, что я вам сказал.

(Забегает дневальный)

ДНЕВАЛЬНЫЙ

Господин д’Артаньян, Его Преосвященство кардинал Мазарини требует вас к себе.

(Д’Артаньян кивает и уходит)

ПЕРВЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Что это было?

ЧЕТВЕРТЫЙ ГВАРДЕЕЦ

Децимация.

СЦЕНА 6

(Кабинет Мазарини. Мазарини, входит д’Артаньян)

МАЗАРИНИ

Вы разобрались, как случилось, что узник граф де Рошфор совершил побег по пути в Бастилию?

Д’АРТАНЬЯН

Откуда-то Рошфор узнал, что улицы полны недовольных граждан.

МАЗАРИНИ

Быть может, я проговорился ему об этом в нашей беседе.

Д’АРТАНЬЯН

Простите, монсеньор, я не предполагал, что он получил такие сведения, иначе я лично возглавил бы конвоирование его обратно в Бастилию.

МАЗАРИНИ

Вы полагаете, что если бы конвоем руководили вы, то узник не смог бы сбежать?

Д’АРТАНЬЯН

Не сбежал же он по дороге в Лувр!

МАЗАРИНИ

Не раскроете ли вы ваши методы конвоирования? Почему от вас ему не удалось бы сбежать?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что я сел с моим узником в карету и направил на него пистолет, предупредив его, что если он попытается бежать или издаст хотя бы звук по дороге, то я его пристрелю. А ещё потому, что этот узник уже знал, что я не бросаю слов на ветер, так что если я сказал ему, что пристрелю его при попытке к бегству, то я именно так бы и поступил. Поэтому он всю дорогу ехал молчал и лишь молча покрывался холодным потом от страха.

МАЗАРИНИ

Вы – серьёзный человек, господин лейтенант! Такие люди мне нужны! Но я прошу вас всё же дать мне отчёт о том, какие меры взыскания вы наложили на тех гвардейцев, которые не смогли довести своего конвоируемого до места назначения? Ведь я наделил вас полномочиями для этого.

Д’АРТАНЬЯН

Я подвергнул их децимации.

МАЗАРИНИ

(В ужасе)

Децимации?! По примеру древних римлян? Если не ошибаюсь, это означает…

Д’АРТАНЬЯН

Да, монсеньор. Идёт война. По законам военного времени офицер имеет власть над своими подчинёнными вплоть до самой жизни.

МАЗАРИНИ

Какой ужас!

Д’АРТАНЬЯН

Война – это всегда ужас. Теперь и вы не сомневаетесь, что я застрелил бы Рошфора или любого другого узника на его месте при малейшей попытке к бегству.

МАЗАРИНИ

Lo giuro sul diavolo, я не сомневаюсь в вашей решимости! Но децимация! Вы очень решительный человек, господин д’Артаньян! Ответьте мне ещё на один вопрос. Как вы думаете, почему никто из конвоиров не последовал вашему примеру и не сел в карету рядом с конвоируемым?

Д’АРТАНЬЯН

Они не посмели бы ехать в одной карете с графом. А если бы и посмели, то, вероятно, не решились бы пристрелить его при первой же попытке к бегству. Ведь в этом деле промедление смерти подобно. Даже пара секунд в таком деле могут отнять шанс выполнить это. Впрочем, теперь, после децимации, любой из них сделает в подобных обстоятельствах то же, что сделал бы я, ведь я преподал им урок.

МАЗАРИНИ

Да, урок, и очень наглядный. Но почему же вы говорите, что они не посмели бы сесть в карету с графом, а вы посмели? Ведь вы пока ещё не граф?

Д’АРТАНЬЯН

(С ударением на словах «пока ещё»).

Вы правы, монсеньор, пока ещё я не граф.

МАЗАРИНИ

Ах, вот в чём дело? Вы хотели бы стать графом?

Д’АРТАНЬЯН

Не могу сказать, что это – моя заветная мечта, но если бы я был графом, мне было бы легче выполнять подобные миссии. В нынешние времена, когда арестовывают герцогов и принцев, дворянину, который не хочет, чтобы его называли тюремщиком, лучше сохранять вежливость с теми, кого ему приходится конвоировать, а для этого надо иметь право сидеть в одной карете не на основании ордера на арест, а на основании равного или хотя бы соизмеримого дворянского достоинства. Но я не гонюсь за титулами. Меня вполне удовлетворит достойная оплата тех услуг, которые от меня потребуются.

МАЗАРИНИ

Что ж, по крайней мере, честно, откровенно и без обиняков. Итак, я нанимаю вас, а также трёх ваших друзей. Почему вы ещё не в дороге?

Д’АРТАНЬЯН

Вы сейчас беседуете только с моей тенью, монсеньор, а сам я уже мчусь на коне, спеша выполнить ваш приказ.

МАЗАРИНИ

Рад это слышать. Следовательно, эта маленькая вынужденная задержка не вызовет отсрочки выполнения основного моего приказа, на выполнение которого вы уже получили сто пистолей?

Д’АРТАНЬЯН

Это также верно, как и то, что по возвращении я получу ещё тридцать. Между прочим, монсеньор. Если построить в ряд четырёх гвардейцев и заставить их расчитаться по порядку номеров от отного до десяти, то десятого не будет.

МАЗАРИНИ

(С радостным облегчением)

Так вы никого из них не расстреляли?

Д’АРТАНЬЯН

Нет, конечно, но я образумил их и заставил принять как несомненную истину, что по законам военного времени я имел на это полное право. Их надо держать в тонусе, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Вы точно также обращаетесь со своими мушкетёрами?

Д’АРТАНЬЯН

Ну что вы, монсеньор! Они же славные ребята! Они у меня такие хорошие! Мухи не обидят.

МАЗАРИНИ

Да?


Д’АРТАНЬЯН

(Серьёзно)

Да. Но и не позволят ей летать, где не положено и садиться, куда не велено! Они бы не упустили графа. Слово чести.

МАЗАРИНИ

Зачем я только доверился гвардейцам?

Д’АРТАНЬЯН

Они слишком были избалованы незаслужено высокими окладами при кардинале Ришельё.

МАЗАРИНИ

Ну, это я легко исправлю.

Д’АРТАНЬЯН

Не сомневаюсь, монсеньор. При должном обращении с ними не всё потеряно. Из них ещё можно сделать славных солдат. Ну так моя тень помчалась догонять своего хозяина.

МАЗАРИНИ

Да, идите.

Д’АРТАНЬЯН

До свидания, монсеньор.  Я вернусь не один!

(Стремительно уходит)

СЦЕНА 7

(Дом коадьютора Парижского Поля де Гонди. Коадьютор сидит за столом, составляет списки)

ГОНДИ

Прихожане Парижа, можно считать, в моих руках. Дворянство Парижа тоже. Необходимо найти способ влияния на среднее сословие, на всех этих буржуа, лавочников. И ещё на одну силу. На всех этих воров, нищих, ночных татей, ночных бабочек. Об этом следует подумать. Если правильно подойти к делу, я могу поднять на ноги весь Париж! И тогда уже я буду диктовать условия не только кардиналу Мазарини, но и даже самой Королеве! Я стану кардиналом и при правильном подходе получу должность первого министра.

(Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, как вам уже вторую неделю пытается пробиться на приём какой-то нищий. Прикажете его гнать взашей?

ГОНДИ

(В сторону)

Нищий! Это знак!

(Вслух)

Нет, подожди. Сначала проверь, нет ли у него часом при себе оружия. Обыщи тщательно, если он чист – пусть войдёт.

(Секретарь выходит)

ГОНДИ

Как знать, может быть, этот нищий позволит мне связать цепочки влияния на крыс Парижа, этих властителей ночи, ловцов чужих кошельков.

(Входит секретарь)

Он чист, монсеньор.

ГОНДИ

Пусть войдёт.

(Секретарь выходит, затем входит Бонасье)

Ваше преосвященство!

(Падает на колени и пытается поцеловать тувли Гонди)

ГОНДИ

Ну-ну, сын мой, полно. Я не Папа, чтобы целовать мне туфли. Можешь поцеловать мне руку.

БОНАСЬЕ

Я не достоин! Позвольте припасть к вашим ногам!

ГОНДИ

Встаньте, мой друг. Что вы от меня хотите?

БОНАСЬЕ

Исповедоваться, Ваше Преосвященство!

ГОНДИ

Разве у вас нет исповедника?

БОНАСЬЕ

Грех мой велик! Простой исповедник недостаточен для грехов моих!

ГОНДИ

Что за грех, сын мой? Господь милостив, расскажи мне всё, как на духу.

БОНАСЬЕ

Я виновен в смерти моей супруги. Несчастная Констанция! Она была невинной! Всему виновна моя глупая ревность!

ГОНДИ

Итак, вы убили свою жену?

БОНАСЬЕ

Не вполне убил. Но я выдал её тем людям, которые её погубили.

ГОНДИ

В таком случае грех это не на вас, а на её убийцах.

БОНАСЬЕ

Нет! Нет, всемилостивый коадьютор, вы слишком добры ко мне! Умоляю, будьте ко мне строги и справдливы, тогда, быть может, ваше отпущение моего страшного греха поможет мне смириться с Господом.

ГОНДИ

(Гневно)

Вы смеете сомневаться в действенности отпущения, которое я даю именем Господним?

(Берёт себя в руки)

Вы имеете право быть строги к себе, но вам не следует подвергать сомнению слова коадьютора Парижского.

БОНАСЬЕ

Простите меня, Ваше Преосвященство! Я сам не ведаю, что говорю!

ГОНДИ

Вернёмся к вашим прегрешениям. Итак, вы предали свою супругу, она убита теми, кому вы её предали. Это всё?

БОНАСЬЕ

Разве этого мало, монсеньор? Мой исповедник разъяснил мне, что убийство супруги сродни самоубийству, а самоубийцам нет отпущения греха.

ГОНДИ

Вот как? Что же, он отказался отпустить ваш грех?

БОНАСЬЕ

Нет, монсеньор. Он хотел это сделать, но я сам отверг его снисходительность и просил его дать мне совет, к кому бы я мог обратиться за отпущением столь большог греха. И он посоветовал мне обратиться к Вашему Преосвященству.

ГОНДИ

Что ж, он поступил разумно, как и надлежит священнослужителям. Сын мой, грех твой воистину велик, но ты можешь получить полное отпущение грехов, если изложишь мне всё по порядку, но прежде ….

(Молчит)

БОНАСЬЕ

Что прежде, Ваше Преосвященство?

ГОНДИ

Ты должен послужить Господу. И выполнить богоугодную миссию. В этом случае ты заслужишь полное прощение.

БОНАСЬЕ

Всё что угодно, монсеньор! Что скажете! Всё, приказывайте!

ГОНДИ

Скажи мне, сын мой, со многими ли подобными тебе нищими ты знаком?

БОНАСЬЕ

Со всеми нищими Парижа, монсеньор! У нас некая концессия. Между нами поделены все паперти Парижа. Чужаков у нас не принимают. Чтобы начать нищенствовать, я внёс пятьсот пистолей аванса, и затем ещё выплачивал тысячу в течение года.

ГОНДИ

Однако… Как я погляжу, нищенство приносит неплохой доход?

БОНАСЬЕ

Очень неплохой, монсеньор. Даже больше, чем у охотников за чужими мошнами, этих мошенников, которые срезают мошну в толкучке на рынке. И даже больше, чем у ночных татей. Но сутенёры зарабатывают больше нашего.

ГОНДИ

И ты с ними со всем знаком?

БОНАСЬЕ

Приходится обмениваться информацией, помогать сбежать от полиции. Иначе не проживёшь в этой сфере.

ГОНДИ

Так я понимаю, что ты совершенно сознательно выбрал этот образ жизни? Я имею в виду нищенство?

БОНАСЬЕ

Не буду скрывать от вас, монсеньор. Поначалу я продал всё движимое имущество и внёс его в храм на поминальные молитвы за упокой моей бедной супруги, Констанции Бонасье. А два дома я попросту поджёг. Потому что я не хотел, чтобы они оставались и уродовали своим видом Париж. В одном из них мы жили с моей бедной Констанцией и из-за этого дома в мою семью пришла беда. А другой дом был куплен на деньги кардинала, поэтому его необходимо было уничтожить.

ГОНДИ

На деньги кардинала?

БОНАСЬЕ

Да, я был шпионом у кардинала Ришельё! Это-то и сгубило мою бедную Констанцию.

ГОНДИ

(В сторону)

Что ж, это судьба!

(Вслух)

Ты получишь отпущение грехов, сын мой. Но прежде ты должен способствовать очищению воздуха Парижа от ереси и предательства. Клин клином вышибается. Необходимо извести дух шпионажа, измены и иностранного влияния на нашу добрую католическую страну.

БОНАСЬЕ

Я не вполне понимаю, монсеньор.

ГОНДИ

Ты должен помочь святым людям изгнать сатану, лжекардинала Мазарини.

БОНАСЬЕ

Он лжекардинал?

ГОНДИ

Не сомневайся, сын мой. Говорю тебе от имени Папы. Но это – святая тайна. Ты не должен проговориться. Иначе тебе не получить отпущения твоего греха.

БОНАСЬЕ

Я буду молчать, даже если меня будут рвать на куски раскалёнными щипцами!

ГОНДИ

Ну, такого испытания тебе, скорее всего, не предстоит перенести. Однако, будь осторожен.

БОНАСЬЕ

Я сделаю всё что у годно для вас, монсеньор!

ГОНДИ

Хорошо. Ступай и приготовься к выполнению моего поручения. Состоять оно будет вот в чём. Ты должен будешь поднять на ноги всё дно Парижа, всех твоих коллег по профессии – нищих, татей, воров и грабителей, сутенёров и проституток. Париж должен ощитиниться против тирании кардинала Мазарини. Париж потребует отставки первого министра, итальянца, чуждого Франции.

БОНАСЬЕ

Но неужели восстание людей дна способно повлиять на Королеву?

ГОНДИ

Это лишь часть плана. С твоими людьми вместе против Мазарини поднимутся дворяне, гранды, горожане!

БОНАСЬЕ

Это грандиозно!

ГОНДИ

Но вклад твоих коллег будет необходим. Ведь они властвуют в трущобах Парижа! Они – великая сила, если их организовать. Кроме того, они отважны, они не остановятся перед тем, чтобы выворачивать камни из мостовой, сооружать баррикады, а если понадобится и метать камни в солдат кардинала, в его гвардейцев и мушкетёров!

БОНАСЬЕ

О! Мушкетёров! Я ненавижу мушкетёров, монсеньор! А также гвардейцев кардинала! Всех их ненавижу! Дайте только знак, я подниму против них всё дно Парижа. Эти силы, подобно огромному кракену могут подняться с самого дна до самого верха и потопить корабль монархии! Если только вы обещаете мне отпущение моего греха.

ГОНДИ

Ступай к себе, сын мой, ни о чём не беспокойся, я обещаю тебе отущение грехов. Помоги мне очистить Париж от итальянского антихриста, а я помогу тебе очистить свою душу от твоего тяжёлого греха.

БОНАСЬЕ

О, монсеньор! Я с радостью подчиняюсь! Отомстить мушкетёрам, отомстить гвардейцам! Какое счастье!

ГОНДИ

Ступай же, ступай, сын мой.

(Крестит его, Бонасье уходит)

ГОНДИ

(Один)

Теперь ещё мне найти бы такого же продувного негодяя из среды лавочников!  И дело в шляпе!
СЦЕНА 8

(Роскошно обставленная комната с открытым окном. Сбоку накрытый для ужина с вином стол. Из окна появляется Арамис, затем д’Артаньян)

АРАМИС

Добро пожаловать, д’Артаньян, в моё скромное гнёздышко.

Д’АРТАНЬЯН

Способ проникновения сюда оправдывает название «гнёздышко», но называть его скромныйм я бы воздержался.

АРАМИС

Вы мне льстите, друг мой! К тому же всё это не моё. Я арендую это помещение.

Д’АРТАНЬЯН

Арендатор забыл дать вам ключ от дверей?

АРАМИС

Консьерж страдает бессонницей, а нынче уснул. Из человеколюбия я предпочитаю не нарушать его сон.

Д’АРТАНЬЯН

И по этой причине у вас заранее к окну приставлена лестница. Я понимаю.

АРАМИС

Полно, друг мой! Отужинаем, чем Бог послал.

Д’АРТАНЬЯН

(Взглянув на накрытый стол)

Его посылки, как я погляжу, весьма щедры, если они не отправлены наложенным платёжом.

АРАМИС

По случаю праздника ужин оплачен аббатством.

Д’АРТАНЬЯН

А какой нынче праздник?

АРАМИС

Помилуйте, д’Артаньян! В христианском календаре праздников втрое больше, чем дней в году! Но сегодня для меня главный праздник – ваше чудесное появление. В особенности его своевременность! Ведь вы спасли мне жизнь! Благодарю вас от всего сердца!

Д’АРТАНЬЯН

Поверьте, Арамис, у меня не было таких намерений. Я всего лишь хотел повидаться с вами.  А то, что напавшие на меня люди, ошибочно приняли меня за вас, а убедившись в своей ошибке оставили меня в покое, это лишь воля случая. Так что за своё спасение возблагодарите случай. Хотя я, конечно, был бы рад оказать вам эту небольшую услугу, но какие счёты между старыми друзьями? Ведь каждый из нас много раз спасал другого!

АРАМИС

Да, дела наши были великими и опасными.

Д’АРТАНЬЯН

Дела закончены, опасность не ушла. Не вернуться ли нам в таком случае к совместным подвигам?
 
АРАМИС

Сраженья приятны в молодости. В зрелости начинаешь задавать себе вопрос: «Ради чего?» Или, что ещё хуже: «Ради кого?» На этот вопрос никогда не бывает убедительного ответа.

Д’АРТАНЬЯН

Вспомните, Портос говорил: «Я дерусь просто потому, что я дерусь!»

АРАМИС

Дорогой Портос! Когда он краток, то способен многозначительностью высказываний тягаться с буддийскими монахами.

Д’АРТАНЬЯН

Он их всех победит оптом и в розницу, словесно и физически.

АРАМИС

(Со смехом)

Не сомневаюсь! Но к делу! То есть к ужину, дорогой д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Ваш стол   накрыт на две перосоны, но вы меня не ждали. Стоит ли разрушать такую красоту?

АРАМИС

О, не беспокойтесь, если потребуется, сервировку обновят, а мой гость придёт намного позже. Мы успеем поужинать не спеша.

Д’АРТАНЬЯН

Как славно ваш Базен научился сервировать стол! Ну что ж, я действительно, проголодался в дороге. И Планше, полагаю, тоже.

АРАМИС

(Звонит в колокольчик. Входит Базен)

Базен, снаряди и спусти на верёвке корзинку с едой для Планше.

БАЗЕН

Сию минуту.

(Подходит к окну)

Планше! Ты там?

ГОЛОС ПЛАНШЕ

Да, приятель!

БАЗЕН

Не уходи, сейчас будет ужин.

(Уходит)

Д’АРТАНЬЯН

(Закусывает и пьёт вместе с Арамисом)

Отличное вино! Паштеты тоже хороши. Цыплёнок? Трюфели? Ваш ужин, Арамис, бесподобен.

АРАМИС

Вот вам и ответ на вопрос, хотел бы я снова стать мушкетёром.

Д’АРТАНЬЯН

А кто вам сказал, что я приглашаю вас стать мушкетёром?

АРАМИС

Вы.

(Базен появляется с корзинкой, спускает её на верёвке за окно)

ГОЛОС ПЛАНШЕ

Прекрасно! Это всё мне?

БАЗЕН

Тебе. Бонапети, приятель!

(Уходит)

Д’АРТАНЬЯН

Служба бывает не только в рядах охраны Короля и в прямом участии в сраженьях. Бывают поручения особой важности, которые и оплачиваются особо.

АРАМИС

Так вы теперь стали агентом по особым поручениям?

Д’АРТАНЬЯН

Пока ещё нет, но я рассматриваю это предложение.

АРАМИС

С каких пор?

Д’АРТАНЬЯН

Всё началось с того, что Мазарини поручил мне привести к нему из Бастилии графа Рошфора для секретного разговора. По дороге я подсказал Рошфору путь, каким он может избежать возвращения обратно, если таковое возвращение будет входить в планы Мазарини, но не войдёт в планы самого Рошфора.

АРАМИС

Так вы с Рошфором друзья?

Д’АРТАНЬЯН

Ничуть, но уже не враги.

АРАМИС

По какой причине?

Д’АРТАНЬЯН

Под ногами стало столько крыс, что убивать лисицу уже не хочется.

АРАМИС

Я понимаю вас. Отлично понимаю. Но о чём же мог Мазарини беседовать с Рошфором?

Д’АРТАНЬЯН

Вероятно, желал у него выведать какие-то секреты кардинала Ришельё.

АРАМИС

Может быть, он хотел от него узнать его личное мнение о каких-то людях, например, о нас?

Д’АРТАНЬЯН

Нет, не думаю.

АРАМИС

(В сторону)

Я-то знаю об этом от самого Рошфора.

Д’АРТАНЬЯН

Какой смысл узнавать мнение о каких-либо людях у человека, который провёл четыре года в Бастилии? Да после такого времяпрепровождения неудивительно, если человек будет иметь о любом человеке, который находился всё это время на свободе, самое неблагоприятное мнение! Лично я, если бы я провёл в Бастилии такой срок, объявил бы, что мир заполнен ничтожествами!

АРАМИС

И вы распространили бы это утверждение на ваших друзей? На меня? На Атоса и Портоса?

Д’АРТАНЬЯН

Боже сохрани! Нет, конечно! Пребывание в тюрьме не изменило бы моего отношения к друзьям, но я не думаю, что Мазарини расспрашивал Рошфора о его друзьях. Да и были ли они у него?

АРАМИС

Например, Миледи?

Д’АРТАНЬЯН

Перекреститесь, Арамис, и прополощите рот святой водой! Что это вы к ночи вдруг решили припоминать ту, которая, полагаю, сейчас имеет постоянное место жительства в Аду у Сатаны?

АРАМИС

Нет смысла гадать о содержании разговора Мазарини и Рошфора.

Д’АРТАНЬЯН

Могу сказать, что именно после этого разговора мне было поручено разыскать своих друзей.

АРАМИС

Так это Мазарини поручил вам нас разыскать?

Д’АРТАНЬЯН

С чего вы взяли? Вы же знаете, что я – лейтенант королевских мушкетёров, следовательно, служу Королю и Королеве. Лишь она может давать мне поручения, хотя, конечно, она может передавать мне свои приказы, через того, кого она этому уполномочит. Иногда через Гито, иногда через канцлера Сегье.

АРАМИС

Иногда через Мазарини.

Д’АРТАНЬЯН

Дался вам этот Мазарини! Да, если хотите, и через него тоже, ведь он первый министр. Но сказать вам по чести, я предпочитаю подчиняться виконту де Тюренну.

АРАМИС

 Он, кажется, далеко от Парижа?

Д’АРТАНЬЯН

Сейчас – да. Но если мне вновь предстоит отправиться на войну, лучшего начальника я бы себе не пожелал.

АРАМИС

Итак, вы хотели пригласить меня на войну?

Д’АРТАНЬЯН

Вот уж нет! Я полагал, что мы могли бы найти себе достойное дело в Париже.

АРАМИС

 У Мазарини?

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт побери, Арамис, вы произносите это имя таким тоном, что для моего слуха оно становится всё противней и противней. Прошу вас не называть его больше при мне, иначе я настолько сильно возненавижу это имя, что по прибытии в Париж попытаюсь уговорить Его Преосвященство изменить своё имя по той причине, что оно мне слишком уж не нравится!

АРАМИС

Это окончательно разорит Францию!

Д’АРТАНЬЯН

Почему?

АРАМИС

Потому что он с радостью примет ваше предложение, на основании чего выпросит у Королевы какое-нибудь герцогство себе в подарок, чтобы впредь именоваться по названию этого герцогства! Таким путём Манчини переименовался в маршала д’Анкра. Хотели бы вы, чтобы он получил себе во владение новое герцогство, наскоро сколоченное из нескольких маркизатов?

Д’АРТАНЬЯН

Избави Боже! Ну что ж, дорогой Арамис, благодарю за угощение, мне, пожалуй, пора. Кстати, не подскажите ли мне, как разыскать Портоса?

АРАМИС

Он поселился в своём имении дю Валон, и прикупил к нему соседние поместья де Брасье и де Пьерфон. Так что он теперь зовётся шевалье дю Валон де Брасье де Пьерфон.

Д’АРТАНЬЯН

Шикрно, как хвост павлина! Милый Портос! Благодарю ещё раз, Арамис. Если передумаете, вы знаете, где меня найти. Надеюсь, я не помешал вашим планам. Будете в Париже, милости прошу в гости.

АРАМИС

Нет, да, нет, да.

Д’АРТАНЬЯН

Что, простите?

АРАМИС

Нет, не передумаю, да, знаю, где вас найти, нет, вы мне не помешали, да, я к вам при случае зайду.

(Оба весело смеются, обмениваются рукопожатиями, затем дАртаньян вылезает через окно по лестнице тем же путём, каким прибыл)
СЦЕНА 9

(Венсенский замок, довольно роскошние помещения в крепости, где содержится герцог Бофор, в помещении накрыт стол. За столом Бофор и Ла Раме, им прислуживает молчаливый Гримо)

ЛА РАМЕ

Монсеньор, вы видите, как мы стараемся обеспечить вам наилучшие условия? Можно ли желать лучшего, пребывая в таких удобных комнатах, имея всё необходимое, и получая столь прекрасные пироги, как этот? Его волшебный аромат убеждает меня, что вам не придётся жаловаться на его вкус!

БОФОР

За исключением свободы, у меня есть всё, что я пожелаю.

ЛА РАМЕ

Монсеньор, я всего лишь Ла Раме, комендант Венсенского Замка. Не я принимал решение о помещении герцога де Бофора в мои комнаты. Но от меня зависел выбор этих комнат и обстановка. Надеюсь, Ваша Светлость не имеет причин пожаловаться на моё гостеприимство?

БОФОР

Полагаю, что среди тюрем ваша – самая приличная, дорогой Ла Раме.

ЛА РАМЕ

Ну почему же тюрем? Это замок! Вы не узник, монсеньор! Вы – полновластный хозяин там, где вы пребываете! Просто ваши владения теперь ограничены этими несколькими комнатами.

БОФОР

И это вы называете свободой?

ЛА РАМЕ

Один философ, находящийся в тюрьме, сказал: «Я по-прежнему свободен, просто я временно ограничен в возможностях перемещений в пространстве».

БОФОР

Я не философ, я герцог, внук Генриха Четвёртого! Как и Людовик Четырнадцатый, только старше него.

ЛА РАМЕ

Если бы ваш августейший дед озаботился узаконить Его Сетлость, вашего батюшку, он мог бы унаследовать трон Франции, а после него – вы. Но он не сделал этого!

БОФОР

Он намеревался, но не успел. Его убил Равальяк.

ЛА РАМЕ

Поэтому все претензии к Равальяку, а не ко мне. Впрочем, он уже не сможет держать перед вами ответ, его отправили к праотцам и очень негуманным способом. Его экзекуция длиласть более часу. Но поверьте, монсеньор, если бы вы были наследным принцем, я бы был счастлив совершенно иначе разговаривать с вами.

БОФОР

И я, поверьте, тоже был бы счастлив разговаривать с вами иначе, дорогой Ла Раме.

ЛА РАМЕ

Ну полно, монсеньор! Оставим взаимные претензии. Забудьте, что я – ваш невольный тюремщик, считайте меня вашим гостем здесь, а ваших комнатах. Ведь вы же сами пригласили меня на этот пирог! Для вашего спокойствия я даже отпустил на это время почти всех охранников, кроме одного. Между прочим, этот человек, этот наш новенький охранник, настолько молчалив, что вы вполне можете представить, что и его тоже нет. Просто не смотрите на него, он будет тише воды и ниже травы, ручаюсь! Воздадим же должное этому чудесному пирогу, который приготовлен по вашему вкусу и даже выбранным вами кондитером! Всё как вы просили!

БОФОР

Я считаю это пирог одним из вкуснейших во Франции, даже не попробовав его.

ЛА РАМЕ

Вот как?  Даже не попробовав? Это почему же? Пахнет, действительно, недурно, но разве можно судить о пироге, не отведав его?

БОФОР

Пирог великолепен, потому что с его помощью этого пирога я расскажу об одном из сорока моих способов покинуть этот замок и перестать злоупотреблять вашим гостеприимством.

ЛА РАМЕ

Обидно слышать, что вам не по душе моё гостеприимство. Но при чём тут пирог? Неужели в пироге спрятан ковёр-самолёт из арабских сказок?

БОФОР

Возможно, что и так.

ЛА РАМЕ

(Тревожно)

Вы намереваетесь бежать при помощи пирога?

БОФОР

Я намереваюсь объяснить вам, как пирог может помочь осуществить побег. Предположим, что в этом пироге находится что-то, что поможет мне покинуть вашу гостеприимную крепость.

ЛА РАМЕ

Летающий конь?

БОФОР

Ну зачем же обязательно конь? Достаточно было бы веревочной лестницы.

ЛА РАМЕ

(С испугом)

И она там есть?

БОФОР

Не знаю! А вы как думаете? Может быть, стоит разрезать его и посмотреть?

ЛА РАМЕ

(Перетаскивает пирог к себе и разламывает его, видит, что внутри ничего нет)

Уф, ну и напугали же вы меня! Я уж подумал, что вы и впрямь что-то замыслили!

БОФОР

Я замыслил ознакомить вас с одним из способов побега и насладиться пирогом. Надеюсь, вы не будете оспаривать моё право на тот кусок, над которым виднеется знак лилии? Как-никак, это – символ Бурбонов.

ЛА РАМЕ

Этот кусок по праву ваш, а я возьму себе кусок с трилистником.

БОФОР

Ну что ж, выпьем и отведаем этого пирога, в котором не оказалось веревочной лестницы!

ЛА РАМЕ

(Ла Раме с удовольствием ест свой кусок)

Очень вкусно! Рекомендованный вами повар, действительно, мастер своего дела!

БОФОР

А признайтесь, дорогой Ла Раме, что предположение, что в пироге спрятана веревочная лестница, изрядно вас напугало.

ЛА РАМЕ

Я был несколько обескуражен, признаюсь, но бояться мне нечего. Ведь вам для этого пришлось бы вступить в противоборство со мной и с Гримо!

БОФОР

Это был бы непросто. Итак, вы не опасаетесь того, что у меня может появиться лестница?

ЛА РАМЕ

По здравому размышлению это было бы неприятно, но не фатально, мы бы справились с таким осложнением.

БОФОР

Вы хотите сказать, что под моим окном даже сейчас, ночью, находится стража, которая схватит меня, если я спущусь вниз по веревочной лестнице?

ЛА РАМЕ

Стража? Какая стража? Но позвольте, ведь у вас нет лестницы!

БОФОР

Объявляю вам, что она у меня имеется. И делаю это лишь исключительно из любезности одного из дворян, который хотел бы, чтобы вы были уведомлены об этом прежде, чем я начну действовать и ознакомлю вас с другими предметами, необходимыми мне для побега.

ЛА РАМЕ

(Обтирая рот салфеткой, чуть не поперхнулся, закашлялся, но пришёл в себя)

Так она у вас есть? Но где же? Мы всё равно найдём её и отберём, ведь нас здесь двое.

БОФОР

Вы спрашиваете, где она? Ну, хотя бы вот в этой подушке.

(Берёт со своей кровати подушку, разрывает наволочку и извлёкает из неё длинную веревочную лестницу).

ЛА РАМЕ

Чёрт подери, Гримо! Что же вы стоите! Заберите её у него!

БОФОР

Зачем ему её забирать? Ведь это он её принёс сюда!

(Гримо подходит к Ла Раме и приставляет к его груди кинжал, который появился в его руке неведомо откуда, левой рукой достаёт из кармана резиновую грушу-кляп)

ГРИМО
 
Рот!

ЛА РАМЕ

Что он хочет?

БОФОР

Мой немногословный друг предлагает вам открыть пошире рот, чтобы он мог всунуть в него эту грушу, дабы вы не кричали. Не бойтесь, её форма выбрана столь искусно, что она лишит вас возможности кричать, но не помешает вам дышать.

ГРИМО
 
Рот!

ЛА РАМЕ

Вот так?

(Открывает рот, Гримо вставляет ему в рот грушу-кляп, быстро с вязывает ему руки и ноги и привязывает его к кровати Бофора)

БОФОР

Вам не придётся долго страдать от неудобства вашего положения. Очень скоро вы заснёте. В той половине пирога, которая досталась вам, содержалась изрядная доза снотворного. Это оправдает вас в глазах Шавиньи, поскольку вы легко сможете доказать это, достаточно взять на анализ остатки вашего пирога.

(Ла Раме покорно мычит, затем успокаивается и засыпает)

БОФОР

Даже колыбельную не пришлось петь.

(Тем временем Гримо разматывает лестницу, закрепляет крючки на подоконнике, а лестницу сбрасывает за окно)
 
ГРИМО

Я – первый.

БОФОР

Почему?

ГРИМО

Вас поймают – вернут   в замок, меня поймают – четвертуют.

БОФОР

Вы правы! Вперёд, мой друг!

(Гримо исчезает в окне)

БОФОР

Прощай, тюрьма для принца! Я по тебе не буду тосковать!

(Перелезает в окно через подоконник видна лишь его голова, слышится мерный храп Ла Раме)

БОФОР

Это звуки свободы.

ГОЛОС АТОСА

Герцог, поторопитесь!

(Бофор исчезает за окном)

СЦЕНА 10

(Кабинет Мазарини, Мазарини просматривает документы, входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, к вам прибыл д’Артаньян

МАЗАРИНИ

Один?

СЕКРЕТАРЬ

С ним ещё один дворянин.

МАЗАРИНИ

Всего один? Жаль. Ладно, Бернуин, пусть они войдут.

(Секретарь выходит, входит д’Артаньян)

МАЗАРИНИ

Д’Артаньян, почему с вами только один человек?

(Появляется Портос)

О! Какой Геркулес!

ПОРТОС

Шевалье Исаак дю Валон де Пьерфон де Брасье, монсеньор!

МАЗАРИНИ

Отлично! Так вы все трое? А где же остальные? Задерживаются?

(Нетерпеливо)

Где эти де Пьерфон и де Брасье?

Д’АРТАНЬЯН

Все трое перед вами. Три в одном, так сказать. Но зато какой красавец! Сами видите, Геркулес, Атлант, Титан!

МАЗАРИНИ

Этот ваш друг хорош, конечно, ничего не скажешь, но я ожидал троих. Мне говорили, что кадждый из вас четверых может справиться с двумя.

Д’АРТАНЬЯН

Значит, монсеньор, нам придётся каждому справляться с четырьмя. И, заметьте, мы вовсе не претендуем на удвоенное жалованье. Я имею в виду удвоенное по отношению к тем неограниченным наградам в пределах разумного, о чём уже достигнуто устное нерушимое соглашение.

(Шопотом на ухо Мазарини)

Шевалье дю Валон вовсе не претендует на деньги! Ни сантима! Деньги его не интересуют!

МАЗАРИНИ

(Вслух)

Какой благородный воин! Он мне уже нравится!

Д’АРТАНЬЯН

(Шопотом)

Всего-то лишь он хочет, чтобы ему был дан титул барона.

МАЗАРИНИ

Что?!

Д’АРТАНЬЯН

(Шопотом)

Такая малость, монсеньор! Притом он не требует его немедленно! Он готов подождать. Но недолго. До того лишь времени, когда ему представится возможность продемонстрировать в деле свои достоинства. И, конечно, после выполнения ваших важных поручений.

МАЗАРИНИ

(Шопотом)

Ну это уже легче. Обещания, отложенные на потом, в данное время меня не отягощают.

Д’АРТАНЬЯН

Совершенно точно, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Господин дю Валон, вы приняты в специальную команду первого министра Франции! Поздравляю!

(Протягивает руку для рукопожатия)

Д’АРТАНЬЯН

Минуточку! Монсеньор, рукопожатие моего друга опасно для здоровья! Не рекомендуется. Осторожнее. Он ударом кулака сваливает быка.

ПОРТОС

Сельские забавы, монсеньор.

МАЗАРИНИ

(Стремительно оттягивает руку и делает Портосу приветственный жест издалека)

Поразительно! Чудесно! Замечательно! Какой великан и силач!

(Входит Секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, срочная депеша, прибыла с гонцом.

МАЗАРИНИ

Дай сюда!

(Вырывает из рук секретаря депешу, читает, приходит в ужас)

Что? Как так?

(В отчаянии падает на кресло)

Всё погибло!

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор получил плохие вести?

МАЗАРИНИ

Ужасные! Бежал Бофор. Государство в опасности. Всё очень плохо.

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор прикажет догнать и вновь арестовать беглеца?

МАЗАРИНИ

(Оживляясь)

Вы полагаете, что это возможно?

Д’АРТАНЬЯН

Каждая минута промедления снижает шансы на успех, и каждое лишнее слово также.

МАЗАРИНИ

В таком случае вперёд! Ваши желания будут исполнены, если вы его арестуете.

Д’АРТАНЬЯН

Он бежал из Венсенского Замка?

МАЗАРИНИ

Да, да, оттуда!

Д’АРТАНЬЯН

Ну, значит, их путь понятен. За мной, Портос!

(Д’Артаньян стремительно хватает Портоса за руку и увлёкает за собой)

СЦЕНА 11

(Сумерки, лес с дорогой через него. В правом краю сцены, Атос, Арамис, Рошфор и Бофор, смотрят вглубь левого края сцены)

АРАМИС

Почему вы спешились, Атос?

АТОС

Довольно убегать! Нас преследуют всего лишь двое всадников. Повернёмся к ним лицом и примем бой.

АРАМИС

Что ж, мне самому надоела глупая скачка.

АТОС

(Герцогу Бофору)

Герцог, скачите один, до границы недалеко.

БОФОР

Один?

АТОС

Граф де Рошфор будет с вами. Торопитесь. Эти двое, возможно, лишь авангард! Двоих мы с Арамисом задержим, несомненно. Но если за ними следует большая группа, нам не продержаться. Бегите же, герцог!

БОФОР

Хорошо. Благодарю вас, друзья, за свободу, которую вы мне вернули!

(Уходит вместе с Рошфором)

АРАМИС

Не пристрелить ли нам наших коней, Атос? Если мы убъём также коней наших преследователей, герцог будет в безопасности!

АТОС

Стыдитесь, Арамис! Убивать четырёх благодродных животных ради спасения герцога я бы, возможно, согласился, но жизни герцога ничто не угрожает, а его свобода не стоит таких жертв!

АРАМИС

Что ж, это разумно. А жизнь наших преследователей?

АТОС

Это – наши враги, а скрестить шпагу с врагом, с равными шансами на победу, это приемлемо.

АРАМИС

Никак не могу привыкнуть к вашим моральным принципам, Атос. Ну что ж, мы рисковали жизнью за внука Генриха Четвёртого, но умереть ради спасения четырёх коней – это на счету Всевышнего может оказаться даже более благородной смертью!

АТОС

Не сомневайтесь, но мы не умрём, Арамис, если ваша рука по-прежнему тверда, какой она была двадцать лет назад.

АРАМИС

Об этом не беспокойтесь, я фехтую чуть ли не ежедневно. Кем бы они ни были, у этих двоих нет шанса против нас.

АТОС

Конечно, Арамис. Итак, шпаги к бою!

(С другого края сцены появляются д’Артаньян и Портос)

ПОРТОС

Зачем мы спешились?

Д’АРТАНЬЯН

Вы же видите, что они также спешились. Мы примем бой. Двое на двое. У них нет шанса. Затем заберём их свежих лошадей и продложим погоню.

(Начинают яростно сражаться, но ни у кого нет преимущества)

АТОС

Чёрт побери, какая рука! Это же д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Атос?! Это вы?!

АРАМИС

Портос?

ПОРТОС

Арамис?!

(Все четверо опускают шпаги)

АТОС

Шпаги в ножны, друзья, шпаги в ножны!

Д’АРТАНЬЯН

Дьявол задери мою судьбу! Во всей Франции есть лишь два человека, которые могли остановить нас с Портосом, и именно они встали на нашем пути!

АТОС

Кажется, д’Артаньян, вы сожалеете о том, что не убили меня? Если вы настаиваете, ещё не поздно это сделать.

Д’АРТАНЬЯН

Вы с ума сошли, Атос! Как вы могли подумать, что я на такое способен?

ПОРТОС

Похоже, моё баронство навсегда уплыло от меня? Ну и чёрт с ним!

(Весело хохочет)

Вот это встреча! Плевать на баронство, чесное слово! Оно мне было нужно лишь для того, чтобы на равных общаться с соседями, на которых мне глубоко наплевать. Встреча со старыми добрыми друзьями для меня намного приятней.

Д’АРТАНЬЯН

Эта встреча не будет долгой, Портос. Наша погоня закончена, а вместе с ней и наша встреча. Нам лишь остаётся вернуться и доложить о неудаче, а Атос и Арамис, полагаю, пожелают и далее сопровождать своего герцога.

АТОС

Я чувствую, что в вашем сердце осталось горькое разочарование и обида на нас. Сейчас мы ничего не обсудим и ничего не решим. Я предлагаю встретиться чуть позже в Париже и поговорить так, чтобы между нами не осталось никаких недомолвок.

Д’АРТАНЬЯН

Да, такая встреча необходима!

АРАМИС

Ну хотя бы коней не загубили.

АТОС

Да, и не только они это оценят. Иначе нам пришлось бы идти пешком.

Д’АРТАНЬЯН

Где назначим встречу? Королевская площадь вам подходит?
 
АТОС

Пусть будет так.

Д’АРТАНЬЯН

Когда?

АТОС

Завтра вечером, в десять.

Д’АРТАНЬЯН

Принято. Едем, Портос.

(Д’Артаньян и Портос уходят за левый край сцены)

АРАМИС

Что дальше? Едем догонять герцога?

АТОС

 Смысл? Мы убедились, что кроме д’Артаньяна и Портоса за ним никто не гонится. Теперь и они отказались от погони. Пока мы были нужны герцогу, наше присутствие при нём было уместно и даже необходимо. Теперь герцог в безопасности, он устал, ему требуется отдых и время, чтобы собрать своих людей и составить план дальнейших действий.

АРАМИС

А мы?

АТОС

Мы на деле продемонстрировали герцогу, что готовы встать на его сторону. Пытаться сейчас попасться ему на глаза, означало бы, что мы ожидаем награды за наши действия. Но нам награда не нужна, ведь если бы мы действовали не по убеждению, а за награду, мы немногим отличались бы от купцов, или, в лучшем случае, от наёмных швейцарцев, готовых воевать против собственной родины за горсть монет.

АРАМИС

Мы могли бы составить штат военного совета герцога.

АТОС

Это нужно вам, Арамис, или это нужно герцогу?

АРАМИС

Полагаю, в большей степени это нужно герцогу.

АТОС

Ну тогда пусть он сам попросит нас об этом. Он не мог никого попросить о помощи, пока он был в заточении. Теперь он свободен и волен сам решать свою судьбу. На этом необходимая часть   нашего вмешательства закончена.

АРАМИС

Аминь.

СЦЕНА 12

(Кабинет Мазарини. Кардинал нервно ходит по кабинету. Входят д’Артаньян и Портос)

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, мы не догнали его.

МАЗАРИНИ

Я и не надеялся.

Д’АРТАНЬЯН

Напрасно. Мы уже видели его на расстоянии мушкетного выстрела, но…

МАЗАРИНИ

Но?!

Д’АРТАНЬЯН

Он успел миновать границу Франции.

МАЗАРИНИ

Так что ж?

Д’АРТАНЬЯН

Не могли же мы выполнять функции силового конвоя персоны королевских кровей за пределами Франции?

МАЗАРИНИ

Почему?

Д’АРТАНЬЯН

Правила дипломатии.

МАЗАРИНИ

Вы – знаток правил дипломатии?

Д’АРТАНЬЯН

Я их чувствую нутром, монсеньор.

МАЗАРИН

Ну, хорошо. А почему вы не выстрелили? В некоторых случаях если куда-то нельзя послать человека, но можно послать пулю, то пуля даже лучше.

Д’АРТАНЬЯН

Выстрелить в особу королевских кровей, во внука Генриха IV, через границу Франции – это ещё хуже, чем…

МАЗАРИНИ

Хуже, чем что?

Д’АРТАНЬЯН

Хуже, чем выстрелить в международную репутацию первого министра Франции, монсеньор.

МАЗАРИНИ

(Задумчиво)

Пожалуй… Но что же делать мне с бунтовщиком?

Д’АРТАНЬЯН

Простить, но не сразу.

МАЗАРИНИ

Что вы говорите? Простить?

Д’АРТАНЬЯН

Но не сразу.

МАЗАРИНИ

Простить… Хм... Но он – мятежник!

Д’АРТАНЬЯН

Ну и что?

МАЗАРИНИ

Он возглавит других мятежников!

Д’АРТАНЬЯН

Тогда мы их всех разобъём и вновь пленим Бофора. И посадим не в Венсенский замок, а в Бастилию.

МАЗАРИНИ

В Бастилию. Что ж. Это надёжней, конечно.

Д’АРТАНЬЯН

И у вас будет полное право это сделать после его побега из Венсенского замка и после мятежа.

МАЗАРИНИ

А если я не смогу подавить мятеж?

Д’АРТАНЬЯН

Господь свами, монсеньор! Почему это вы не сможете подавить мятеж? Ведь с вами мы – я и Портос!

МАЗАРИНИ

Портос?

Д’АРТАНЬЯН

Да, это боевое прозвище шевалье дю Валона.

МАЗАРИНИ

Вы полагаете, что вдвоём вы сможете подавить мятеж во Франции?

Д’АРТАНЬЯН

Откровенно говоря, да, монсеньор. Не могу утверждать, что мы сделаем это за неделю, но за пару недель – наверняка. В крайнем случае – за пять лет.

МАЗАРИНИ

Что?!  За пять лет?

Д’АРТАНЬЯН

Но это только в том случае, если к мятежу присоединятся Принцы крови. Все эти Конде и Конти.

МАЗАРИНИ

Что же я должен сделать, чтобы они не присоединились к мятежу?

Д’АРТАНЬЯН

Прошу прощения, монсеньор, это – политика, это по вашей части.

ПОРТОС

Да, а по нашей части – шпага и мушкеты! Мы не политики.

Д’АРТАНЬЯН

Да, монсеньор, мы – не политики. Шевалье дю Валон даже не барон. Я тоже не барон и даже не граф. Мы – воины, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Я понимаю вас, д’Артаньян. Что ж, вы свободны. Отдыхайте. Но вы у меня на службе, не забывайте об этом! Скоро я дам вам иное поручение.

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется, монсеньор, разумеется!

(Д’Артаньян и Портос сухо кланяются и уходят)

ПОРТОС

(У выхода, тихо д’Артаньяну)

Де Тревиль бы нам устроил выволочку за то, что мы не справились с поручением.

Д’АРТАНЬЯН

(Также тихо Портосу)

Но не лишил бы нас жалованья. А Мазарини нас не ругает, но нашу скачку до границы Франции и обратно мы совершили за свой счёт и нам её никто не оплатит. Хорошо ещё, что мы нанимали свежих лошадей по всему пути, а не загнали ваших чудесных жеребцов! Что ж, компенсацию за эти издержки мы всё равно стрясём с Мазарини, рано или поздно!

СЦЕНА 13

(Комната Арамиса в Париже. Атос и Арамис)

АТОС

Оставим в этой гостинице шпаги и пистолеты и пойдём на встречу.

АРАМИС

Позвольте, дорогой друг, предложить нам не разоружаться. Начать с того, что мы – мятежники, и любой встреченный нами человек может оказаться врагом, в особенности, солдат или офицер.

АТОС

Надеюсь, вы не распространяете это утверждение на наших друзей?

АРАМИС

Почему, собственно? Они на службе Мазарини, мы – враги Мазарини, они вполне могут получить распоряжение арестовать нас.

АТОС

В таком случае мне жаль их. Не хотел бы я оказаться на их месте.

АРАМИС

Это – единственное, что вас огорчает?

АТОС

Разумеется! Ведь они будут вынуждены неповиноваться своему господину! Не хотел бы я оказаться на их месте!

АРАМИС

Но они могут предпочесть повиновение, разве не так?

АТОС

В таком случае мне ещё в большей степени их жаль.

АРАМИС

Но, согласитесь, в этом случае оружие нам вполне пригодится.

АТОС

 Для чего, Арамис? Если я не хотел поднять шпагу против друзей для того, чтобы защитить герцога де Бофора, неужели вы думаете, что я подниму её для защиты собственной жизни? Жизнь в сравнении с честью – ничто, стоит ли ради такой безделицы предавать дружбу?

АРАМИС

Если для вас долг ценней жизни, то я вынужден напомнить, что мы обещали Бофору и ещё кое-кому принять участие в деле, в котором мы все связаны если и не клятвой, то общими убеждениями и общими знаниями о планах действий! Наши соратники рассчитывают на нас, и мы не можем позволить себе просто так выйти из этого дела. Даже наша смерть не является достаточно уважительной причиной, если мы сознательно отказались защищать свою жизнь. Ведь это равносильно бегству, а бегство равносильно трусости.

АТОС

Ваша логика столь изворотлива, что мне подумалось, не обучались ли вы ей у иезуитов? Не обижайтесь, друг мой! Если вы считаете, что наша жизнь нам не принадлежит, и что по этой причине мы обязаны быть при оружии, я готов подчиниться вашим доводам, но предупреждаю, что делаю это под давлением, и моё сердце разрывается при мысли о том, что это оружие может быть истолковано нашими друзьями как средство защиты от них. Надеюсь, они не подумают при этом, что мы способны обратить его против своих друзей?

АРАМИС

А я надеюсь, что они не вынудят нас к этому, но не могу быть в этом полностью уверен.

АТОС

Если это случится, то я предпочту погибнуть от удара шпаги, нежели хотя бы ранить любого из них.

АРАМИС

Во всяком случае, шпагу можно использовать для того, чтобы парировать удары, не нанося своих.

АТОС

Хорошо, я согласился. Но вы не заставите меня взять пистолеты. Выступаем через час. А теперь мне нужно повидать вашего Базена. Вы же помните, что я отправил Гримо прислуживать Раулю, едва лишь Бофор оказался вне стен Венсенского замка.

АРАМИС

Это вдвойне разумно, поскольку ведь его, возможно, будут разыскивать в связи с его участием в побеге Бофора. Но мне кажется, что вы поручили Гримо не только прислуживать Раулю, но и приглядывать за ним.

АТОС

Не без этого, Арамис. Так я могу дать небольшое поручение Базену?

АРАМИС

Конечно, Атос. Вы могли бы и не спрашивать!

АТОС

Благодарю.

СЦЕНА 14


(Королевская площадь. С двух разных сторон подходят Атос с Арамисом и д’Артаньян с Портосом. Обмениваются простыми рукопожатиями и садятся на скамейки друг напротив друга)

АТОС

Господа, мы встретились для того, чтобы разъяснить все недоразумения, которые могут препятствовать нашей дружбе, дабы не позволить им её разрушить. Если кто-то желает высказаться, сейчас самое время. Я рад, что никто из нас не уклонился от встречи, что доказывает, что наша дружба всё ещё жива.

Д’АРТАНЬЯН

Вы хотите честного и откровенного разговора, граф? Или ждёте от нас ответных комплиментов в том же духе?

АТОС

Я ничего так не желаю, как честного и откровенного разговора. Вижу, что вы хотите в чём-то упрекнуть нас, меня и Арамиса. В чём же мы перед вами провинились, д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

Для начала я хотел бы получить ответ от вас, граф. Я приехал к вам в ваш замок Бражелон и сделал вам вполне конкретное и ясное предложение. Вместо того, чтобы ответить мне, как другу, что вы уже связали себя другими обязательствами, которые несовместимы с моим предложением, и которые даже полностью противоположны им, вы наговорили мне кучу других причин для того, чтобы воздержаться от моего предложения. Я уехал от вас в уверенности в вашем нейтралитете, после чего встречаю вас как врага! Если бы вы сообщили мне о ваших обязательствах, быть может, этого не произошло бы!

АТОС

Д’Артаньян. Во время нашей с вами встречи я не мог и вообразить, что моя откровенность или её отсутствие может оказать столь существенное влияние на наши судьбы. Вы представляете это совсем в новом свете. Я готов признать, что с этой позиции моё поведение не вполне безупречно с позиции дружбы. Но согласитесь, тем не менее, что если я уже дал обязательства другой партии, то в числе этих обязательств имеется и обязательство неразглашения планов соратников.

Д’АРТАНЬЯН

Всё так. Такие аргументы вполне в духе Арамиса, но от вас, граф де Ла Фер, я не ожидал ничего подобного. Вы, который даже врага норовите осведомить о тех ударах, которые собираетесь ему нанести, поступили со мной как с человеком, не заслуживающим и капли вашего доверия.

АТОС

Я должен с прискорбием признать вашу правоту хотя бы частично.

Д’АРТАНЬЯН

Простите и вы меня, Атос. Но вы сами просили высказать претензии предельно откровенно. Я обещаю вам выслушать ваши откровенные претензии и ответить на них так же спокойно, как это делаете вы.

АРАМИС

Полагаю, что ваши претензии ко мне состоят приблизительно в том же самом? В таком случае мой ответ будет в точности такой же.

Д’АРТАНЬЯН

Да что уж там! Честно говоря, от вас, Арамис, я другого и не ожидал, и, признаюсь, не очень-то вам удалось меня обмануть.

АРАМИС

Что ж, я рад, что вы меня, кажется, простили. Но я не чувствую за собой никакой вины, и поэтому не нуждаюсь в вашем прощении. Вы предложили мне служить Мазарини, я ответил, что никогда не буду служить ему, но вполне готов присоединиться тем, кто против него. Мы даже весело посмеялись над перспективой того, что Мазарини поручит вам арестовать меня. У вас была своя тайна, у нас — своя. Мы не поделились ими, это лишь доказывает, что мы умеем хранить тайны.

Д’АРТАНЬЯН

Я ни в чем не упрекаю вас, поскольку ваши действия вполне достойны питомца иезуитов.

(Арамис вскавикает на ноги. Вслед за ним медленно поднимается на ноги и д’Артаньян)

АТОС

(Спокойно)

Вы, кажется, все уже собрались расходиться, каждый по своим делам? Но мы не закончили разговор. Сядьте, господа, прошу вас.

Д’АРТАНЬЯН

Я сяду не раньше, чем получу ответ, который меня удовлетворит!

АТОС

А разве вы задавали вопрос?

Д’АРТАНЬЯН

Да, я хотел… Врочем, пустое.

(Садится обратно наскамейку)

АТОС

Друзья мои, все мы пришли сюда, еще не остыв после вчерашнего приключения. Мы с вами, д’Артаньян, уже принесли друг другу взаимные извинения, и если они вас не успокоили, следовательно, вы считаете мои слова не искренними. В таком случае, я вновь приношу свои извинения, и не ищу себе никаких оправданий.

Д’АРТАНЬЯН

Я думаю, граф, что когда мне выпал шанс проявить себя в достойном деле, то в первую очередь я вспомнил, что у меня есть три друга, которым это дело может также показаться интересным. И поэтому первое, что я сделал, это разыскал каждого из них и сделал каждому недвусмысленное предложение, на которое любой из вас мог согласиться, или отказаться. И я никак не ожидал, что ещё раньше двоим из вас пришло в голову войти в подобное же мероприятие на противоположной стороне, и ни один из вас не подумал о том, что мы могли бы сражаться вместе на той стороне, которую вы избрали раньше меня. Я бы так не поступил в отношении вас, только и всего.

АРАМИС

Мы знали, что вы находитесь на службе Мазарини, и не могли надеяться, что вы присоединитесь к нам.

Д’АРТАНЬЯН

Вы знали, господин аббат, что я нахожусь на службе Короля. И вы отлично знали, что Король и кардинал – это далеко не одно и то же! Во всяком случае, двадцать лет тому назад, когда мы совершали великие подвиги, мы все смотрели на этот вопрос одинаково!

АРАМИС

(Смущённо)

Вы, вероятно, не вполне меня поняли.

Д’АРТАНЬЯН

Трудно понять человека, который сам ещё не решил, кто же он, аббат, или мушкетёр! И уж совсем я не могу понять мушкетеров, изображающих из себя аббатов, и аббатов, прикидывающихся мушкетерами.

(Указывает на Портоса)

Вот человек, который разделяет мое мнение.

(Портос поправляет шляпу и гордо выпрямляется)

АРАМИС

Ах, вот даже как?

(Вскакиает и извлекает из ношен шпагу на один дюйм)

АТОС

Арамис, вы намереваетесь извлечь шпагу из ножен, разумеется, лишь для того, чтобы сломать её?

(Арамис ошеломлённый молчит)

АТОС

Дворянину не пристало задвигать обратно в ножны шпагу, которая уже извлечена хоть на дюйм без того, чтобы воспользоваться ей. Вы же не собирались обратить её на кого-то из своих друзей! А кроме нас троих я здесь никого не вижу. Следовательно, вы решили её сломать в знак отчаяния. Я разделяю это ваш порыв. Сломайте вашу шпагу.

(Арамис колеблется)

АТОС

Что ж, ваша идея мне по сердцу, дорогой Арамис. Пожалуй, я тоже сломаю свою шпагу.

(Демонстративно извлекает свою шпагу и ломает её через колено, затем отбрасывает обломки в сторону)

Без этой обузы разговаривать с друзьями гораздо легче. Благодарю вас за идею, Арамис. Что ж, сломайте и вы свою шпагу.

(Арамис колеблется)

Так надо, я так хочу. Сломайте вашу шпагу, друг мой.

(Арамис ломает шпагу, отбрасывает её и скрещивает руки на груди, гордо подняв голову)

АТОС

Никогда, клянусь перед богом, никогда я не скрещу свою шпагу ни с одним из вас. Что значит для нас Мазарини, для нас, не подчинившихся даже такому человеку, как Ришельё! Хотите ему служить? Дело ваше! Мы не будем вам помогать, но не станем врагами вам, друзья мои! Д’Артаньян, Портос, простите, что наши пути пересеклись, но будьте уверены в том, что наши шпаги не скрестятся.

Д’АРТАНЬЯН

Тогда и я скажу!  Атос, вы сказали ровно то, что собирался сказать и я, и я не понимаю, почему я не начал нашу встречу с подобных же слов. Я тоже хочу произнести клятву. Я клянусь, что я отдам последнюю каплю моей крови, последний живой лоскут моей плоти, чтобы сохранить уважение такого человека, как вы, Атос, и дружбу такого человека, как вы, Арамис, и как вы, Портос.

ПОРТОС

А я, я не клянусь ни в чем, но я никого не любил так, как люблю вас, чертяк, дьявол меня раздери! Если бы мне пришлось сражаться против кого-то из вас, я скорее дал бы себя проткнуть насквозь, потому что не мыслю жизни без вас!

(Расстроганные до слёз, все четверо обнимаются)

Д’АРТАНЬЯН

Между прочим, вы с Арамисом ничего и не отняли у нас с Портосом.

АРАМИС

Как же так? Ведь мы же не позволили вам выполнить поручение Мазарини! Следовательно, мы лишили вас возможности получить искомую награду.

Д’АРТАНЬЯН

Но сама эта возможность возникла лишь благодаря вашим действиям. Так что вы отняли у нас всего лишь ту возможность, которую сами же и создали. Мы квиты, в конце концов.

(Все четверо смеются)

ПОРТОС

(Очень громким шоптом д’Артаньяну)

 Д’Артаньян, неужели Атос сломал и выбросил свою фамильную шпагу?

АТОС

Это была всего лишь одна из её копий для повседневного использования.

Д’АРТАНЬЯН

Чтобы Атос пользовался подделками? Я этому не верю! Атос, признайтесь! Вы знали, что вы не обнажите шпагу против нас, и поэтому взяли на эту встречу учебную рапиру! Я прав?

АТОС

Не стану вас обманывать, дорогой друг. Вы угадали.

ПОРТОС

Вот дела!

(Громко расхохотался)

АРАМИС

Так вот для чего вы посылали куда-то Базена! Вы посылали его за учебной рапирой!

АТОС

Я и мысли не допускал, что предстоит сражение с Портосом и д’Артаньяном!

Д’АРТАНЬЯН

Портос, покажите ему.

ПОРТОС

У меня тоже рапира.

(Извлекает её из ножен и показывает всем, затем д’Артаньян извлекает из ножен шпагу, обломанную, длина обломка не более пяти дюймов)

Д’АРТАНЬЯН

И обломанная шпага может иногда пригодиться.

АРАМИС

Вы сговорились? Если бы дело дошло до шпаг, всё превратилось бы в шутовство?

ПОРТОС

Уж лучше шутовство, чем смертельная дуэль с другом.

Д’АРТАНЬЯН

Мы не сговаривались. Что касается меня, я хорошо знаю Атоса и предвидел его действия.

ПОРТОС

А я ничего не предвидел. Просто, когда я дерусь – я дерусь, а когда я не дерусь, то я не дерусь.

Д’АРТАНЬЯН

Лучшего аргумента и не придумаешь! Вы, Арамис, не доверяли нам, а я в большей степени не доверял себе, чем вам или Атосу. Вы же знаете гасконскую горячность. А Портос поступил так же точно по собственной инициативе, и я лишь случайно узнал об этом.

АРАМИС

Дьявол меня забери, я оказался в дураках! Но как же я этому рад!

(Весело смеётся)

ПОРТОС

А теперь, господа, нам следует пойти и отметить нашу встречу. Я чертовски проголодался от этих переживаний!

АРАМИС

Я как раз знаю одно местечко…

Д’АРТАНЬЯН

Друзья, с вами – куда угодно!

ПОРТОС

А момните наш завтрак в бастионе Сен-Жерве?

(Уходят)

СЦЕНА 15

(Трактир, в котором сидят дАртаньян, Атос, Портос, Арамис. Прислуживает трактирщик. Могут быть и другие посетители)

(Все четверо весело смеются)

АТОС

Давно я так не смеялся! Д’Артаньян, вы, оказывается, знаете столько смешных историй! И вы, Арамис!
 
Д’АРТАНЬЯН

Если уж говорить о любовных приключениях, то самый смешной анекдот за последние десять лет, я услышал совсем недавно! Как-то герцогиня де Ло…

(Вдруг замолкает и смотрит на Арамиса, Арамис сотрит на д’Артаньяна)

ПОРТОС

Что же вы замолчали?

Д’АРТАНЬЯН

Я вдруг осознал, что забыл последние пару слов этого анекдота, а именно в них была вся соль.

ПОРТОС

Как неудачно.

АТОС

Если вы запамятовали эту пару слов, не старайтесь вспомнить. Ваша память сама подскажет вам забытое, если это будет для вас важно, а если что-то забыто, следовательно, так тому и быть.

АРАМИС

(Беззаботно)

Поверьте, эта история выдумана от начала до конца!

Д’АРТАНЬЯН

Значит, не стоит и пытаться вспоминать, в чём там соль.

(Оба смеются)

АТОС

Бывают темы, которые лучше не затрагивать, но мне кажется нелишним вспомнить одну из таких тем, хотя мне это совершенно неприятно. Я много думал с тех самых пор, когда мы самовольно взяли на себя миссию провидения.

АРАМИС

Вы говорите о Миледи.

ПОРТОС

К счастью, она в Аду, и оттуда не вернётся.

АТОС

Мне порой чудится, что и оттуда иной раз возвращаются. Если не она сама, то её дух. Меня одолевают странные сны, тяжёлое предчувствие беды.

ПОРТОС

Если от Сатаны зависит, чтобы она осталась в Аду навсегда, тогда я готов поставить ему пару ящиков бургундского, чтобы она пребывала там до страшного суда.

АТОС

Не шутите, Портос. Бывают такие предметы, шутить с которыми опасно.

Д’АРТАНЬЯН

Атос, вы стали суеверным? Вот уж никогда не подумал бы, что вы на такое способны!

АТОС

Я и сам от себя не ожидал ничего подобного. Вероятно, это какое-то чувство вины разъедает мою душу.

Д’АРТАНЬЯН

Нет никаких причин вспоминать о Миледи! Если мы сами не будем вспоминать о ней, ничто не напомнит нам об этом исчадии Ада, будьте уверены!

(Входит Базен, обращается к Арамису)

БАЗЕН

Вам письмо, Ваше Святейшество.

(Вручает Арамису письмо)

Д’АРТАНЬЯН

Святейшество?

АРАМИС

Не обращайте внимания. Базен совершенно не разбирается в регалиях и постоянно преувеличивает.

Д’АРТАНЬЯН

С такими связями на небесах, нам не страшны никакие выходцы из Ада!

(Смеётся, но строгий взгляд Атоса его останавливает)
 
АРАМИС

Это, полагаю, от одного из моих прихожан. После прочитаю.

(Убирает письмо в карман)

Д’АРТАНЬЯН

Прихожане или прихожанки подождут, конечно.

(Весело подмигивает Арамису, Арамис с улыбкой пожимает плечами)

 (Вбегает Гримо)

ГРИМО

Господа, он пришёл, и он охотится за вами.

АТОС

Кто?

ГРИМО

Сын Миледи. Переодет августинским монахом. Убил лильского палача. Кинжалом в сердце.

(Все четверо как по команде вскакивают с места)

АТОС

Рауль?

ГРИМО

Видел его, но никто из них не знает другого.

(Все четверо вновь садятся за стол)

Д’АРТАНЬЯН

Пить и есть уже не хочется.

ПОРТОС

Вам надо больше бывать на воздухе. У меня аппетит не страдает от неприятных новостей.

Д’АРТАНЬЯН

Вы шутите, Портос! Да я живу в седле!

АТОС

Да, господа, есть от чего потерять аппетит.

АРАМИС

Господа, мы слишком много внимания уделяем какому-то мальчишке. Бросьте думать об этом! Хотите, я прочитаю вам, что пишет мне прихожанин или прихожанка?

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, быть может, это интересно. Но сначала прочтите сами, если там содержится какая-то тайна, например, тайна исповеди, не читайте нам вслух этого письма.

АРАМИС

У меня нет секретов от друзей, но вы правы, д’Артаньян, тайну исповеди следует уважать, хотя прихожане, конечно же, не исповедуются в письмах. Я собирался сначала сам ознакомиться с этим письмом хотя бы мельком.

(Достоаёт конверт, вскрывает и читает, затем в сердцах ударяет кулаком по столу)

АТОС

Всё настолько плохо?

АРАМИС

Это письмо от герцогини де Шеврёз. Она пишет, что её посещал сын Миледи. Во время первого своего посещения он попытался убить её камеристку Кэтти, которую вы, вероятно, помните, бывшую служанку Миледи.

Д’АРТАНЬЯН

(Вскаивает)

Кэтти? Что с ней?

АРАМИС

Рана была тяжёлой, но она поправилась. На днях Кэтти прогуливалась во дворе в одном из платьев, которое ей подарила герцогиня. Вероятно, сын Миледи принял её за герцогиню и выстрелил из двух пистолетов через ограду. На этот раз врач ничего не смог сделать. Кэтти умерла. Убийца скрылся.

Д’АРТАНЬЯН

Дьявол! Я убью его!

АТОС

Что ж, мне кажется, что Сатана выпустил дух Миледи в теле её сына. Мужайтесь, д’Артаньян. Мы найдём его.

Д’АРТАНЬЯН

Дьявольское семя!

(Д‘Артантьян молча рвёт салфетку, которая случайно оказалась у него в руках)

АТОС

Ужасное несчастье.

Д’АРТАНЬЯН

Атос, это не несчастье, это злодеяние!

ПОРТОС

Раздавим этого ублюдка, как скорпиона!

АТОС

Быть может, небеса мстят нам за самоуправство?

Д’АРТАНЬЯН

Небеса? Атос, вы говорите о Небесах? Тогда почему они мстят не нам, а нашим любимым?

АТОС

Потому что такая месть в десятки раз сильней.

СЦЕНА 16

(Кабинет Мазарини, за столом сидит Мазарини, входит Мордаунт)

МАЗАРИНИ

Входите, сударь. О вас доложили, как о посланнике из Англии. Какую сторону вы представляете?

МОРДАУНТ

Я послан генералом Кромвелем с письмом, подписанным также лордом Ферфаксом и генералом Айртоном.

МАЗАРИНИ

Вот как? В Англии установился триумвират?

МОРДАУНТ

Вы всё узнаете из письма, милорд.

(Кладёт письмо на стол. Мазарини вскрыавет конверт и пробегает глазами)

МАЗАРИНИ

Вам знакомо содержание письма?

МОРДАУНТ

Я только посланник.

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Уклончивый ответ, как хочешь, так и понимай!

(Вслух)

Я прочту вам некоторые пассажи этого документа. Это понадобится для нашего с вами разговора.

МОРДАУНТ

Я не уполномочен вести переговоры.

МАЗАРИНИ

Я говорю не о переговорах, а о простой беседе. Вам не запрещено отвечать на мои вопросы о ситуации в Англии?

МОРДАУНТ

Мне не запрещено отвечать на какие бы то ни было вопросы. Генерал Кромвель ищет союза с вами, или, как минимум, нейтралитета. Поэтому спрашивайте.

МАЗАРИНИ

Я всё же прочту некоторые фрагменты вслух.

(Читает)

«Его высокопреосвященству Монсеньору» … И так далее. Ага, вот! С этого места.

«Монсеньор!
Наши государства являются слишком близкими соседями, и связаны теснейшими историческими и династическими связями, вследствие чего мы понимаем, что Франция не может оставаться нейтральной в отношении событий, происходящих в Англии. В настоящее время Король Карл лишён какой бы то ни было политической власти решением Парламента страны. Это решение является следствием его неразумной политики, вовлекшей страну в череду гражданских войн. Очевидно, что Король попытается вновь обратиться за помощью к иностранным державам, как он уже поступал до этого. В том случае, если это случится, и если Франция окажет военную или финансовую поддержку Королю, это чрезвычайно осложнит отношения между нашими государствами.
От имени Парламента предлагаем вам проявить мудрость и осмотрительность и воздержаться от помощи Королю, отлучённому от реальных политических дел решением Парламента, выражающим волю нации.
Мы рассчитываем на понимание. В случае, если Монсеньор соблаговолит дать ответ на это письмо, его можно передать с курьером, доставившим это письмо.
Лорд Томас Ферфакс,
Генерал Оливер Кромвель,
Генерал Генри Айртон».

Вот такой текст, сударь. Франция не готова соглашаться или опровергать утверждение о том, что Король Карл проводил неразумную политику. Если это письмо официальное, и если Франция ответит на него, тогда получается, что мы признаём Короля Англии виновным в бунте против него. Нам бы не хотелось, чтобы…

МОРДАУНТ

Это письмо не официальное, и таковым же должен быть ответ.

МАЗАРИНИ

Хорошо. Скажите, молодой человек, как вас зовут?

МОРДАУНТ

Меня зовут Мордаунт, я лейтенант в кавалерии генерала Кромвеля.

МАЗАРИНИ

Меня интересует, не знаете ли вы, кто именно из трёх подписавших его персон составлял это письмо?

МОРДАУНТ

Его составлял мой генерал, сэр Оливер Кромвель.

МАЗАРИНИ

(Рассеянно теребя в руке перо и покусывая его кончик)

Итак, сэр Оливер Кромвель. Что ж, я подготовлю ответ на это письмо. Но мне необходимо всё обдумать и написать обстоятельно и подробно. Аккуратно и дипломатично. Сколько времени вы готовы ждать?

МОРДАУНТ

Столько, сколько понадобится, монсеньор.

МАЗАРИНИ

В письме сказано, что Король лишён политической власти. Это, действительно, так?

МОРДАУНТ

Он находится в шотландской армии.

МАЗАРИНИ

Шотландцы будут вновь сражаться против английских войск?

МОРДАУНТ

Они не будут сражаться, но они не расходятся по домам, поскольку им не выплачено жалованье, обещанное Королём. Если бы Король выплатил им жалованье, которое он им задолжал, они, быть может, продолжили бы ему служить, но у него нет таких денег, насколько мне известно. Если парламент выплатит им этот долг, тогда они передадут Короля во власть парламента.

МАЗАРИНИ

Весьма логично! А какова сумма долга?

МОРДАУНТ

Четыреста тысяч фунтов стерлингов.

МАЗАРИНИ

Весьма солидная сумма! Неужели же парламент выплатит эту сумму?

МОРДАУНТ

Я не знаю.

МАЗАРИНИ

Полагаю, они могли бы выплатить половину, обещав вторую половину выплатить после того, как Король будет передан им и шотландцы вернутся по домам. Но даже и в этом случае двести тысяч фунтов стерлингов – это весьма значительная сумма! Неужели парламент выплатит её только для того, чтобы получить в своё распоряжение Короля?

МОРДАУНТ

Парламент выплатит долг потому, хотя этот долг сделал Король, нанимая солдат против Парламента. В данном случае лучше заплатить. Не во имя справедливости, а ради привлечения шотландской армии на сторону парламента.

МАЗАРИНИ

Благодарю вас, господин Мордаунт, разговор с вами был чрезвычайно занимателен и полезен для меня, и я с удовольствием продолжил бы его, но, увы, меня ждут неотлагательные дела. Я просил бы у вас три дня на ответ, и предлагаю вам подождать моего ответа в Булони-сюр-Мер. Я и сам не знаю, где я буду находиться в ближайшие дни, но мой ответ непременно будет доставлен туда. Поэтому вы можете отправиться туда хоть бы и завтра утром.

МОРДАУНТ

Ответ будет через три дня?

МАЗАРИНИ

Если бы это зависело от меня, я ответил бы вам тотчас же. Но ведь вам нужен ответ не от частного лица Мазарини, и не от кардинала Мазарини, а от первого министра Франции Мазарини. А первый министр не может ничего обещать ни одному иностранному государству, не согласовав каждое слово такого ответа с Её Величеством Королевой, регентшей и главой Королевского Совета. Поэтому я хотел бы, чтобы развёрнутый и основательный ответ был готов через три дня, но на случай, если я не смогу переговорить подробно и основательно с Её Величеством, или на случай, если она захочет обдумать это дело, я прошу вас подождать до пяти дней. Во всяком случае, ответ не задержится более чем на неделю. Это я вам обещаю.

МОРДАУНТ

Итак, я жду неделю в Булони-сюр-Мер, и если ровно через семь дней я не получу ответа, я буду считать, что ответа не будет. Генерал Кромвель просил предупредить вас, что в случае, если ответа не будет вовсе, он, а также господа Ферфакс и Айртон будут считать, что переписка не состоялась. Это будет означать, что данного письма как бы и вовсе не было.

МАЗАРИНИ

Благодарю вас за эту информацию, господин Мордаунт. Я учту это. Уверяю вас, что ответ будет, и никак не позднее, чем через неделю, начиная с этого самого момента.

(Мордаунт многозначительно смотрит на часы, висевшие в приёмной кардинала, кланяется и выходит) 

СЦЕНА 17

(Приёмная Мазарини. Королева Генриетта и Мазарини)

МАЗАРИНИ

Ваше Величество! Зачем же вы затрудняете себя визитом ко мне? Если бы знал, что со мной хочет поговорить сестра покойного Людовика XIII, я бы сам со всех ног примчался к вам!

(Целует руку Королеве)

ГЕНРИЕТТА

Монсеньор, умоляю, убедите Королеву помочь моему супругу! Если невозможно вернуть ему трон, если Франция не может спасти Короля, спасите хотя бы человека, моего мужа и отца моих детей, кузенов вашего Короля!

МАЗАРИНИ

Это дело совсем не простое, Ваше Величество. Кроме того, Франция и сама сейчас переживает не лучшие времена.

ГЕНРИЕТТА

Неужели же Франция, Королева и её первый министр ничем не помогут ему? Неужели для Франции просьба сестры её прежнего Короля и тёти нынешнего Короля ничего не значит?

МАЗАРИНИ

Я ведь вовсе не отказался вам помочь. Я лишь пытаюсь найти выход из этой тяжёлой ситуции.

ГЕНРИЕТТА

Вы поможете Карлу войсками? Деньгами?

МАЗАРИНИ

Много лучше. Я дам вашему супругу отличный совет.

ГЕНРИЕТТА

(Разочарованно)

Ах, совет. Это много лучше армии и денег, да? Понятно.

МАЗАРИНИ

В некоторых случаях это намного лучше, Ваше Величество. Ну вот, например. Почему бы вашему супругу не распустить парламент? Посоветуйте ему это, если вы ведёте с ним переписку. Насколько мне известно, по законам вашего государства, в котором вы остаётесь Королевой, а ваш августейший супруг – Королём, парламент существует лишь с одобрения Короля, и монарх вправе распустить его своим решением, не объясняя никому причин такого решения. Не будет парламента, не будет и никакой силы, которая могла бы противостоять Королю. Во всяком случае, на законной основе. Распущенный парламент  не сможет выплатить долги Короля армии, армия не получить оснований подчиняться парламенту, бунт рухнет. Король будет спасён. Разве это плохой совет? Поверьте, Его Величеству Карлу следует сделать это как можно скорее.

ГЕНРИЕТТА

Это не решение проблемы, я лишь отсрочка.

МАЗАРИНИ

Ваше Величество, во многих случаях отсрочка проблемы, это самое лучшее её решение, а в обсуждаемой нами ситуации других решений может попросту и не оказаться вовсе.

ГЕНРИЕТТА

После подобного решения нация может взбунтоваться, а парламент не подчинится ему.

МАЗАРИНИ

Но в этом случае парламент будет действовать явно незаконно, что будет знать любой мало-мальски грамотный юрист! Я не пойму, что мешало Его Величество принять такое решение ещё раньше, намного раньше? В отношении с долгами перед армией. Не так важно заплатить, как важно поддерживать в армии уверенность, что их служба будет оплачена! А для этого надо было бы выплатить хотя бы половину, четверть, десятую часть догла, в конце концов.

ГЕНРИЕТТА

Непогашенный до конца долг всё равно остаётся долгом, а деньги ему нужны самому, очень нужны. Что касается роспуска парламента, то если он распустит нынешний парламент, соберётся новый, который может оказаться ещё хуже.

МАЗАРИНИ

Ну что вы! Никто не станет выбирать в парламент тех людей, которые проработали в нём в предыдущем созыве и довели до его роспуска! Даже если бы они работали безупречно! Любой народ всегда остаётся недовольным своим парламентом, кроме такого, который снижает налоги. А таких парламентов не бывает и никогда не будет. Поэтому обновлённый состав обязательно будет иным. Кроме того, ведь они получат наглядный урок того, что, действуя против Короля, они ускоряют собственный роспуск! А это, поверьте, немало! Жалованье парламентариев – это аргумент, перед которым аргументы совести и чести отступают на второе место. Кроме того, ведь он может распустить и вновь созванный парламент тоже. Таких отсрочек он может получать сколько угодно!

ГЕНРИЕТТА

Быть может, вы правы, монсеньор, но я так мало понимаю в политике! Мне ли давать советы Королю? Он мой супруг и мой повелитель, я всего лишь его подданная.

МАЗАРИНИ

Ваше Величество, вы сильно преуменьшаете свою осведомлённость в вопросах политики и своё влияние на вашего августейшего супруга.

(В сторону)

Отчего это женщины, вступая в брак, всегда лгут о своей роли в семье? Отчего они всегда стремятся занять главенствующее положение, уверяя всех и каждого, что послушны своему супругу? Почему им так нравится расшатывать всё то надёжное и благое, что даёт институт брака, после чего выставляют себя несчастными жертвами обстоятельств? Вот причина всем нам для того, чтобы остерегаться брака!

ГЕНРИЕТТА

Вы ошибаетесь, монсеньор, все свои решения мой супруг принимает исключительно сам.

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Лжёт без тени смущения!  Истинная Королева!

(Вслух)

Я понимаю, Ваше Величество, что вы не можете оказывать влияние на вашего августейшего супруга. Но вы могли бы передать ему мой совет, или, ещё лучше, посоветовать это от себя лично.

ГЕНРИЕТТА

Я пришла к вам за помощью, а получила лишь совет.

МАЗАРИНИ

Ну, во-первых, Ваше Величество, быть может, мой совет гораздо более ценен, чем миллион или два миллиона фунтов стерлингов! Во-вторых, если понадобится, я готов дать и второй совет, и третий, по мере необходимости. Во всяком случае, всё то, что я имею, это лишь доверие нашей Королевы и Регентши в вопросах политики внутренней и внешней, а также должность первого министра, как следствие этого доверия. Всё это я имею лишь благодаря тем советам, которые я имею счастье давать Её Величеству в силу своего ничтожного понимания ситуации и вследствие длительного обдумывания с использованием всех источников сведений, которыми мне удаётся располагать.

ГЕНРИЕТТА

Нельзя ли, монсеньор, ваш совет, стоимостью два миллиона фунтов стерлингов, обменять на наличные, хотя бы из расчёта два к одному? Я могла бы вернуть вам ваш совет, а взамен получить миллион фунтов?

МАЗАРИНИ

Вы чрезвычайно остроумны, Ваше Величество, и я преклоняюсь перед вашей находчивостью, но, к моему огромному сожалению, я не располагаю даже и десятой долей той суммы, которую вы просите. Честно говоря, не располагаю и сотой долей этих денег, в противном случае я немедленно вручил бы их вам. Тем не менее, я обещаю вам, что при первой же возможности мы рассмотрим вашу просьбу на всех уровнях. Я имею в виду Королевский совет.

ГЕНРИЕТТА

Итак, я получила окончательный отказ.

МАЗАРИНИ

Напрасно вы столь пренебрежительно воспринимаете мой совет, Ваше Величество.

(Мазарини поклонился Королеве Генриетте так низко, как только позволяло его положение и сан, затем ещё раз склонил голову в небольшом, Генриетта фыркает и уходит)

СЦЕНА 18

(Будуар Королевы Анны, Королева и Мазарини)

МАЗАРИНИ

Ваше Величество, я должен вам доложить о визите, который нанесла мне ваша свояченица, Королева Генриетта Мария.

АННА

Можете не сообщать мне о том, что она у вас просила, при условии, что вы ей, разумеется, отказали.

МАЗАРИНИ

В таком случае мне не о чем больше сообщить в связи с этим визитом.

АННА

У нас полным-полно проблем со своими собственными принцами и герцогами, чтобы мы ещё встревали в решение проблем иностранных монархов. Ни деньгами, ни войсками мы не будем помогать её супругу, который донельзя распустил собственный народ! Мы уже достаточно потратились на содержание её двора здесь у нас, в Париже, чтобы ещё и расходовать так необходимые нам самим деньги на столь безнадёжное предприятие, как укрепление этого разваливающегося со всех сторон и уже вовсе не правящего дома.

МАЗАРИНИ

Я полностью согласен с вашей оценкой ситуации и с вашим решением.

АННА

Как же вы отделались от неё? Ведь не могли же вы ей не дать вовсе ничего, или хотя бы не пообещать?

МАЗАРИНИ

Я пообещал ей обсудить её просьбу на государственном совете.

АННА

Великолепно! Формально это согласие о помощи, а на деле решительный отказ. Ведь мнение Королевского совета нетрудно предсказать! Можно и не поднимать этого вопроса, всё равно ответ заранее ясен.

МАЗАРИНИ

Кроме того, я дал ей совет.

АННА

Жюль, вы слишком расточительны. Надеюсь, у неё хватило ума им воспользоваться?

МАЗАРИНИ

Не думаю. Я посоветовал ей передать Королю Карлу, чтобы он распустил парламент. И оплатил хотя бы десятую часть долга шотландской армии.

АННА

Великолепные советы! Целых два! Ведь даже сейчас, когда большинство англичан приняли сторону парламента, они не осмелятся пойти против закона, согласно которому Король имеет право роспуска парламента в любое время. Как же он сам не догадался это сделать, и почему не сделал это до сих пор?

МАЗАРИНИ

Я полагаю, что Королю Карлу следовало сделать это ещё до того, как парламент приговорил к смерти Стаффорда и Лода. Он показал бы свою власть и уберёг бы от смерти двух верных людей. Теперь же у него не может быть больше верных людей, столь же верных, как Стаффорд и Лод, и в его власть никто не верит. Он окончательно потерял уважение своего народа и доверие друзей. И я думаю, что Король не распускает парламент по той причине, что если бы он это сделал сейчас, а не раньше, тогда его жертва, то есть его согласие на казнь этих двоих, стала бы совершенно бессмысленной. Всякому ясно, что сделай он это раньше, он спас бы двоих своих самых верных соратников с тем же результатом во всех остальных отношениях. В этом случае он не смог бы в будущем простить себе это предательство. Он принёс этих двоих в жертву идее договориться с парламентом, и пока парламент существует, эта жертва оправдана в его глазах. Не станет парламента, и эта жертва будет не только предательством, но ещё и глупостью.

АННА

Неужели он скорей допустит своё полное поражение, нежели совершит единственный маленький шаг, который покажет ему самому что, вероятно, в прошлом он совершил ошибку? Неужели же возможность считать себя безупречным во всём настолько дорога ему, что ради сохранения этой возможности он готов не считаться с возможностью собственной гибели?

МАЗАРИНИ

Мне случалось встречать монархов, Ваше Величество, которые рассуждали именно так. Чувство собственной правоты и невинности для них бывало столь дорого, что ради удовольствия ощущать его в полной мере они могли приносить любые жертвы. Любые.

АННА

Как глупы бывают люди! Но вы, кажется, обещали мне показать сценарий одной пьесы, которую планировали поставить. Когда вы покажете его мне?

МАЗАРИНИ

Ваше Величество, читать сценарии – удел актёров, а королевские персоны наслаждаются пьесой тогда, когда она полностью готова к представлению. Свежесть восприятия сюжета позволит лучше насладиться спектаклем.

АННА

Хорошо, Жюль, вы меня убедили. Я заранее предвкушаю удовольствие от этого спектакля. Ведь он, как я могла заметить, потребует больших расходов, не так ли?

МАЗАРИНИ

О, Ваше Величество, не следует экономить на таких вещах, которые могут доставить вам удовольствие. Вам, Королю, юному Месье, и всему двору. И, кстати, посмотрите, какую забавную вещицу мне прислали для вас из Италии по моему распоряжению. Тамошние ювелиры, конечно, большие мастера!

(Извлекает из кармана бархатную шкатулку с оригинальным бриллиантовым браслетом, вручает Королеве, которая очень довольна, благодарит его жестами и взглядом)

СЦЕНА 19

(Королева Генриетта в занимаемом ей дворце, в гостинной, принимает лорда Винтера)

ВИНТЕР

Ваше Величество, что сказал вам Мазарини?

ГЕНРИЕТТА

Как вы и предполагали, лорд Винтер, Мазарини мне отказал.

ВИНТЕР

Франция не поможет Королю Карлу ни деньгами, ни войсками?

ГЕНРИЕТТА

Ни деньгами, ни войсками, ни чем бы то ни было иным.

ВИНТЕР

Это очень печально. Неужели я ничего не привезу моему Королю из этой поездки?

ГЕНРИЕТТА

Привезите ему мой поклон, моё письмо, которое я ему напишу, а также те немногие семейные драгоценности, которые у меня сохранились. Этот крест с бриллиантами, моё кольцо и звезда Святого Михаила, полученная мной от мужа. Они стоят более пятидесяти тысяч ливров.

(Достаёт перечисленные вещи и передаёт лорду Винтеру)

ВИНТЕР

Я передам ему всё это.

ГЕНРИЕТТА

Эти реликвии дороги мне вдвойне, я бы скорей умерла с голоду, чем решилась их продать даже в самые тяжёлые для меня времена. Я держала этот крест в руках во время нашей помолвки, я носила его на себе во время нашего бракосочетания, это символ нашей любви, нашего счастья. Эта звезда и это кольцо – единственное, что осталось у меня на память о моём муже. Если будет хотя бы малейшая возможность сохранить эти реликвии, я буду бесконечно признательна вам. Я имею в виду, что они не будут проданы, а будут всего лишь заложены с возможностью впоследствии выкупить их, пусть бы даже за тройную цену. Но если дело спасения Короля потребует того, чтобы эти вещицы были проданы без возможности их вернуть, сделайте это без колебаний. Никакие сокровища не могут быть для меня дороже моего супруга. Если вы не сможете вернуть Карлу его трон, верните хотя бы отца детям и мужа его жене. Заклинаю вас сделать для этого всё возможное.

ВИНТЕР

Я сделал бы это даже и без вашей просьбы, Ваше Величество, но теперь я считаю это главнейшей целью моей жизни, и если для достижения этой цели потребуется моя жизнь, я отдам её без колебаний!

ГЕНРИЕТТА

Ах, если бы такие люди окружали моего супруга! Если бы хотя бы десяток таких людей как вы были рядом с ним, я могла бы надеяться на лучший исход!

ВИНТЕР

Я знавал четырёх французов, которые стоили не меньше двадцати других солдат. Если бы мне удалось разыскать их, наше дело спасения Короля имело бы больше шансов на успех!

ГЕНРИЕТТА

Почему же вы не разыщете их?

ВИНТЕР

Я не знаю, где их искать, Ваше Величество.

ГЕНРИЕТТА

Назовите их имена, быть может, мне удастся что-либо узнать о них?

ВИНТЕР

Одного из них звали графом де Ла Фер.

ГЕНРИЕТТА

Граф де Ла Фер?! Ведь он некоторое время был послом Франции при нашем дворе! Я отлично помню его. Ах, если бы я послушалась его совета, быть может, ничего из того, что происходит сейчас, не было бы! Но его отозвали, и я не знаю, где его искать! Не припомните ли вы других имён?

ВИНТЕР

Ещё одного из них звали д’Артаньян.

ГЕНРИЕТТА

Этот человек находится на службе кардинала Мазарини, и его не отпустят в Англию. Кроме того, он ничего не сделает без приказа кардинала, а кардинал не даст ему приказа поддержать моего супруга. Назовите же два оставшихся имени?

ВИНТЕР

Двух других называли какими-то странными именами. Одного звали Арамис, другого – Портос.

ГЕНРИЕТТА

Арамис и Портос. Нет, я никогда не слышала этих имён. По-видимому, сама Судьба ополчилась против моего супруга. Его уже ничто не спасёт.

ВИНТЕР

Во всяком случае, обещаю вам сделать всё от меня зависящее для его спасения, или же умереть вместе с ним. Завтра рано утром я зайду за вашим письмом, после чего отбуду в Англию, чтобы поддержать его если не пятью шпагами, то хотя бы одной, моей.

ГЕНРИЕТТА

Где вы остановились, лорд Винтер?

ВИНТЕР

В гостинице «Карл Великий». Едва лишь я увидел название, я подумал, быть может, это судьба? Быть может, тень Карла Великого поможет Карлу Английскому одолеть его врагов? Простите, Ваше Величество, в несчастье все люди становятся суеверными.

ГЕНРИЕТТА

Когда вы отбудете в Англию?

ВИНТЕР

Как можно скорее, Ваше Величество. Быть может, завтра.

ГЕНРИЕТТА

Благодарю вас за вашу преданность моему супругу и Королю, лорд Винтер. Желаю вам удачи.

ВИНТЕР

Я приложу все силы, Ваше Величество.

(Кланяется, уходит)

СЦЕНА 20

(У входа в гостиницу «Карл Великий». Лорд Винтер сталкивается с Мордаунтом)

МОРДАУНТ

Каин! Что сделал бы с братом своим Авелем!

ВИНТЕР

Прочь с дороги! У меня нет времени на это шутовство!

(Кладёт руку на эфес шпаги)

МОРДАУНТ

Вот как?! Убийца своей снохи хочет убить также и её сына? Что ж, вперёд! Смелей! Одной подлости мало, сделайте же и другую!

ВИНТЕР

(Убирает руку с эфеса шпаги)

С дороги!

МОРДАУНТ

Не раньше, чем я получу ответ на вопрос. Где моя мать? Что ты сделал с моей матерью, убийца?

ВИНТЕР

Узнавайте сами. Или спускайтесь за ней в Ад.

МОРДАУНТ

Вы убили её! Вы, и четверо французов-дворян, без чести и совести! Убили впятером! Точнее – вшестером. Шестым был бетюнский палач! Но он больше уже никого не казнит! Он нашёл свою судьбу. То же самое ожидает и вас, всех пятерых.

ВИНТЕР

Замолчите! Вы сами не знаете, что говорите.

МОРДАУНТ

Я отпускаю вас, но это не прощение, а лишь отсрочка, имейте в виду.

(Отходит в сторону и позволяет лорду Винтеру войти в гостиницу, смотрит на название гостиницы и уходит со зловещей улыбкой)

СЦЕНА 21

(Там же. Лорд Винтер собирается войти в гостиницу, из неё выходит Атос, они встречаются и узнают друг друга)

ВИНТЕР

Граф де Ла Фер?!

АТОС

Если не ошибаюсь, я вижу перед собой лорда Винтера?

ВИНТЕР

Господь помогает нам! Час назад мы вспоминали о вас, и вот я вас нашёл, совершенно случайно, не надеясь на такое чудо!

АТОС

Кто это «мы» и в связи с чем вы меня вспоминали, дорогой друг?

ВИНТЕР

«Мы» — это я и Королева Генриетта. Прежде всего, скажите, граф, считаете ли вы меня по-прежнему своим другом?

(Атос крепко пожимает руку лорду Винтера)

АТОС

Могли ли вы усомниться во мне?

ВИНТЕР

Дело в том, что я хотел попросить вас об одолжении, которое не у всякого друга можно испрашивать. Но прежде этого я должен вас предупредить об опасности. Только что я встретил сына Миледи, Мордаунта, и он пригрозил мне, что желает расправиться со всеми нами. Я имею в виду вас, четверых дворян, участвовавших в том деле с его матерью, и меня. Впрочем, за себя я не опасаюсь так сильно, как за вас, поскольку я этого змеёныша хорошо знаю и надеюсь отвести его удар от себя.

АТОС

Почему же вы опасаетесь за нас? Нас четверо, а с вами – пятеро!  Неужели мы испугаемся одного юношу, какую бы злобу он не питал к нам?

ВИНТЕР

Злоба рождает коварство, а от коварства нет защиты. Никто не может защититься от удара, которого не ждёт, от удара из-за угла, от яда или от выстрела из засады!

АТОС

Это всё так, но не будем же мы прятаться от него!

ВИНТЕР

Даже если бы вы прятались, это едва ли поможет. Вас может спасти лишь то, что он вас не знает. Но он намерен разыскать вас через меня. Поэтому наша встреча представляет для вас опасность. Я сказал, что не боюсь за себя, не столько потому, что надеюсь упредить его удар, сколько потому, что уже не дорожу своей жизнью. Всё своё состояние я потратил на то, чтобы спасти своего Короля, но тщетно. Теперь же я намереваюсь отдать за него свою жизнь.

АТОС

И это – то дело, в связи с которым вы вспоминали обо мне с Королевой Генриеттой, не так ли? Вам нужны помощники. Люди, которые вместе с вами умрут за Короля или же попытаются его спасти.

ВИНТЕР

Вы угадали, граф. Вопрос, действительно, стоит именно так. Но смею ли я предлагать подобную долю человеку, который живёт в другой стране, счастлив, как я надеюсь, и не имеет никаких обязательств перед монархом другого государства?

АТОС

Умереть за Короля – это ведь тоже счастье. И это – долг любого настоящего дворянина.

ВИНТЕР

Но речь идёт о Короле другого государства.

АТОС

Какая разница? И, кроме того, разве его супруга, Королева Генриетта, не является родной сестрой нашего покойного Короля Людовика XIII? Как истинный французский дворянин, я получаю возможность умереть за сестру Короля, тоже Королеву! К тому же я надеюсь, что не всё ещё столь плачевно, и, быть может, нам предстоит великий подвиг с великим результатом? Быть может, мы спасём его жизнь? Или, во всяком случае, мы должны быть рядом, чтобы не допустить покушения на его честь! Я убеждён, что честь Короля важнее даже его жизни, и что она подвергается большому испытанию, когда Король окружён толпой взбунтовавшихся подданных. Если до Короля коснётся вопреки его воле топор палача, он потеряет жизнь, но не честь. Если же его лица коснётся чья-то рука, потеря будет намного сильней, ведь это будет покушение на его честь! Для защиты от подобных покушений любой монарх должен иметь подле себя верных людей. Ведь вы предлагаете нам именно это?
 
ВИНТЕР

Да, именно это, но предлагаю не я, а Королева Генриетта. Если вы готовы принять это предложение, предлагаю вам завтра в восемь часов утра отправиться вместе со мной к Королеве, которая лично попросит вас об этом одолжении.

АТОС

Вернее сказать, она позволит нам взять на себя честь выполнить эту благородную миссию.

ВИНТЕР

Вы два раза сказали о себе во множественном числе. Могу ли я надеяться, что речь идёт о троих ваших друзьях, которые также смогут присоединиться к нам?

АТОС

Только об одном, но этого будет достаточно. Я надеюсь увлечь этим делом Арамиса. Двое других наших друзей в настоящее время заняты другими делами.

ВИНТЕР

Что ж, нас будет трое, и это в три раза лучше, чем я один! До завтра, граф!

АТОС

До завтра!

СЦЕНА 22

(Королева Генриетта в занимаемом ей дворце, в гостинной, входит лорд Винтер)

ВИНТЕР

Ваше Величество! Господь помогает вам! Едва лишь мы вспомнили про графа де Ла Фер, как, представьте себе, уже вечером я встретил его! Такой случай! И, представьте, с ним шевалье д’Эрбле, которогоя знал под именем Арамис!

ГЕНРИЕТТА

Ах, как чудесно! Когда же я смогу увидеть их?

ВИНТЕР

Если позволите, прямо сейчас! Они ждут вашего соизволения войти.

ГЕНРИЕТТА

Конечно, конечно же! Я так рада!

ВИНТЕР

(Винтер подходит к дверям)

Входите, господа! Королева ждёт вас!

(Входят Атос и Арамис)

АТОС

Ваше Величество, позвольте представить вам моего друга шевалье д’Эрбле.

ГЕНРИЕТТА

Я очень рада, господа!

АРАМИС

Счастлив быть представленным Вашему Величеству.

ГЕНРИЕТТА

Господа, знаете ли вы о деле, ради которого лорд Винтер пригласил вас ко мне от моего имени?

АТОС

Если жизни стоящих перед вами трёх дворян могут осушить ваши слёзы, Ваше Величество, располагайте ими по своему усмотрению!

АРАМИС

(В сторону)

Шутовской спектакль перед жалкой Королевой!

АТОС

Окажите нам милость, Ваше Величество, указав мне и господину д’Эрбле, чем мы можем служить вам, и мы исполним ваше поручение даже ценой наших жизней и умрём с вашим именем на устах.

АРАМИС

(В сторону)

Если бы поблизости стояло бы молоко, оно бы скисло от этой высокопарности.

ГЕНРИЕТТА

А что скажите вы, господин д’Эрбле?

АРАМИС

А я, Ваше Величество, всегда без единого вопроса последую за графом всюду, куда он пойдет, даже на смерть. Но если дело коснется службы вашему величеству, то я постараюсь обогнать графа.

(В сторону)

Только о том и думаю, где бы мне найти способ побыстрей расстаться с жизнью, бесславно и бесполезно.

ГЕНРИЕТТА

В таком случае, господа, прошу вас последовать за лордом Винтером в Англию на выручку моего мужа, Короля Карла.

ВИНТЕР

Мы так и поступим, Ваше Величество.

ГЕНРИЕТТА

Ступайте же! Медлить нельзя, времени нет.

ВИНТЕР

Уже идём, Ваше Величество.

(Атос и Арамис целуют руку Генриетте и уходят вместе с лордом Винтером)

СЦЕНА 23

(У входа в гостиницу «Карл Великий» Атос и Арамис)

АРАМИС

Пока лорд Винтер готовится к отъезду, скажите мне, Атос, откровенно. Что вы скажете об этом деле? 

АТОС

Дело скверное. Шансов на успех нет, шансы погибнуть весьма велики.

АРАМИС

Но вы взялись за него с жаром.

АТОС

Как и всегда, взялся бы за любое благородное дело, дорогой Арамис. Короли сильны дворянством, а дворяне сильны при Королях. Это накладывает на нас взаимные обязательства. Будем же поддерживать королевскую власть с мыслью о том, что этим мы поддерживаем самих себя.

АРАМИС

Звучит красиво. И как всё, что звучит слишком красиво, содержит больше высокопарности, нежели правды. Вы согласились на эту авантюру только потому, что отказать Королеве в просьбе, высказанной лично, не было никакой возможности. Если бы лорд Винтер спросил вас в её отсутствии о том, что вы думаете об этом предприятии, ваш ответ, быть может, был бы другим?

АТОС

Он меня и спрашивал об этом вчера, в отсутствии Королевы, и мой ответ был положительным. Кстати, уже тогда я поручился и за вас, Арамис.

АРАМИС

Великолепно! Поручились за меня. Это несколько больше, чем велеть мне сломать мою шпагу, Атос.

АТОС

Вы ещё можете отказаться.

АРАМИС

После того, как вы за меня поручились? Атос, вы сами знаете, что это невозможно.

АТОС

Значит, это наша судьба.

АРАМИС

Нет, это ваш выбор, Атос, за себя и за меня. Скажите, граф, если бы лорд Винтер изложил свою просьбу письменно и просил ответить через три дня?

АТОС

Я ответил бы немедленно, чтобы не оставлять себе время на раздумье.

АРАМИС

Триста тысяч дворян во Франции даже не думают пальцем о палец ударить ради спасения иностранного Короля. Потому что они твёрдо знают, что так же точно поступают двадцать тысяч дворян Англии. И только нам двоим и вот ещё лорду Винтеру нетерпится броситься спасать Короля Карла.

АТОС

Сами видите, Арамис, какая редкая честь выпала нам.

АРАМИС

Нас там убьют. Говорите, что хотите, думайте об этом, что вам угодно, приводите какие угодно аргументы, но нас там убьют. Это не имеет никакого значения, поскольку я уже согласился, но нас там убьют. И мы не спасём этого нелепого английского Короля. Я ненавижу англичан, они грубы, как и все люди, которые дышат туманом, называют тучи небом, вереск цветами, баранину мясом и пьют ячменное пиво. Они совсем одурели от островной жизни, полагая, что из злаков можно делать застольные алкогольные напитки, и что кусок свиного сала, жаренный вместе с яйцом – это лучший в мире завтрак.

АТОС

Значит, Англия – самое подходящее место для того, чтобы быть убитым. Ведь в стране туманов, дождей и пива расставаться с жизнью совсем не жаль!

АРАМИС

Умеете вы утешить, Атос!

(Смеётся и обнимает Атоса)

АТОС

Послушайте, Арамис. Не считайте меня самоубийцей. С тех пор, как у меня появился Рауль, я вновь полюбил жизнь. Но мне кажется, что останься мы здесь, во Франции, мы рискуем попасть в Бастилию за содействие побегу герцога де Бофора, что немногим лучше смерти.

АРАМИС

Это в том случае, если герцог не заставит кардинала считаться с собой или не помирится с кардиналом.

АТОС

А вы не думаете, что ценой примирения может быть выдача сообщников?

АРАМИС

Так что же, нам следует навсегда покинуть Францию?

АТОС

Не навсегда, а лишь до того времени, пока Бофор не будет прощён. Главное – не быть предметом торга в тот момент, когда этот торг идёт. А для этого надо быть в недосягаемости, или, что гораздо лучше, быть там, где вас никому не придёт в голову вас разыскивать. В данном случае нас никто не будет искать в Англии, а если бы даже кто-то знал, где мы, нас там не достанут. Вернёмся во Францию тихо, без лишнего шума, когда Бофор преклонит колени перед Королём.

АРАМИС

Значит, вы не верите в его победу? Для чего же вы тогда с таким энтузиазмом включились в дело по его освобождению?

АТОС

Потому что внук Генриха IV не должен томиться в заключении. Кроме того, мне не нравится Мазарини, и мне было приятно думать, что мы с вами доставили ему большую неприятность.

АРАМИС

Не соблазнить ли нам д’Артаньяна и Портоса? Наши шансы могли бы возрасти.

АТОС

Наша поездка не официальна. Нам доверили тайну, которая принадлежит не нам. Мы не вправе её разглашать даже нашим лучшим друзьям. Кроме того, они уже поступили на службу Мазарини, а, следовательно, несвободны. Так что они не смогут к нам присоединиться. Но я не спросил вас, Арамис, свободны ли вы?

АРАМИС

Лучше поздно, чем никогда? Коль скоро я дал обещание, значит, я готов пренебречь другими делами, которые не успею выполнить за остаток сегодняшнего дня.

АТОС

Что это за дела?

АРАМИС

Во-первых, я планировал смертельную дуэль с Франсуа Марсийяком герцогом де Ларошфуко, а затем нанести болезненный удар шпагой коадъютору Полю де Гонди. Марсийяк покушался на мою жизнь, а коадьютор заслоняет меня, и делает это нарочно. Мне кажется, причиной является его ревность.

АТОС

Или, точней сказать, ваша ревность. Бросьте, Арамис! Вы уже отомстили Марсийяку тем, что его покушение не удалось, а впредь будьте осторожней. Мы уже не столь молоды, чтобы драться на дуэли из-за милостей дам. Эти двое переходят вам дорогу, скажите напрямик. Что касается коадьютора, то дуэль между духовными лицами, это моветон! Да к тому же между союзниками в нашем общем политическом деле!

АРАМИС

Гонди меня раздражает, мне порой кажется, что некоторые дамы путают меня с ним, а его со мной, ведь у нас похожие фигуры и одинаковые пристрастия. Или же, что более вероятно, он сам порой путает себя со мной. Стоит какой-то даме понравиться мне, как на следующий же день я встречаю его рядом с ней! Мне это надоело!

АТОС

Просто у вас с ним одинаковые вкусы. Бросьте, Арамис, знатных красавиц во Франции хватит на всех.

АРАМИС

Миловидных герцогинь не так уж много.

АТОС

В таком случае удовлетворитесь маркизами, или замахнитесь на принцесс.

АРАМИС

Я подумаю над второй частью вашего предложения, когда и если мы вернёмся из Англии живыми.

АТОС

Какое же второе дело?

АРАМИС

О, для выполнения этого дела мне достаточно будет вечера, или, в крайнем случае, половины ночи.

АТОС

Сами видите, Арамис, что герцогини ещё не закончились. Если вы потратите на это дело всю ночь, вам придётся спать на скаку. Не лучше ли отложить его до возвращения?

АРАМИС

Отосплюсь на корабле.

АТОС

А мне необходимо написать несколько писем.

АРАМИС

Мне тоже. И это было третье дело, которым я займусь прямо сейчас.

(Расходятся. Атос идёт в гостиницу, Арамис – к себе домой)

СЦЕНА 24

(Пристань и побережье. Прогуливаются Атос и Арамис, слева сцены небольшой маяк с балконом)

АРАМИС

Лорд Винтер просил нас подождать, а о корабле отправился договариваться сам. Кажется, он чем-то очень обеспокоен?

АТОС

Он опасается, что нас вместе с ним увидит сын Миледи.

АРАМИС

Вот странное суеверие!

АТОС

Он заботится о нас, предпочитая рисковать лишь самим собой. Давайте же постараемся не выпускать его из виду, чтобы при необходимости подоспеть к нему на помощь.

АРАМИС

Сделать это незаметно не получится. К тому же у лорда Винтера есть два вооруженных слуги.

АТОС

Вы правы, дорогой друг. Но это всего лишь лакеи. Они не защитят его. Но я велел Гримо незаметно следить за ним и оберегать. Это тем более разумно, что Гримо знает этого человека в лицо, тогда как мы его никогда не видели.

(Подходит Мордаунт, вежливо кланяется)

МОРДАУНТ

Простите, господа, смею спросить, не из Парижа ли вы прибыли?

АРАМИС

А вам какое дело, сударь?

АТОС

Да, мы из Парижа, сударь. Чем можем служить?

МОРДАУНТ

Не будете ли вы так добры сказать мне, господа, правда ли, что кардинал Мазарини уже больше не министр?

АРАМИС

 (Атосу тихо)

Вот странный вопрос. Какое ему может быть дело до этого?

АТОС

(Делает успокоительный жест Арамису)

Когда мы уезжали, он ещё был первым министром. Но в настоящий момент ситуация может быть иной. Половина знати Парижа умоляет Королеву его прогнать, тогда как другая половина надеется, что он подкупит её, эту половину, какими-то уступками или льготами. Примерно в таких же пропорциях разделилось и всё дворянство Парижа.

МОРДАУНТ

Благодарю вас за ценные сведения, господа.

АРАМИС

Атос, вам совсем надоела ваша жизнь? За такие речи вас могут засадить в Бастилию, и это ещё будет не самый плохой вариант!

АТОС

Кто же меня засадит, те или эти? Та половина Парижа, которую мы с вами до сих пор причисляли к единомышленникам, не посадит меня, а что касается Мазарини, то ему сейчас нет никакого дела до того, о чём говорят про него в Булони! Ему гораздо важней, что хотят с ним сделать парижане! Кроме того, мы ведь уезжаем! Так что даже если он доносчик, он не успеет никому на нас донести.

АРАМИС

И всё же я просил бы вас следить за тем, что вы говорите, и кому. Мне показалось, что этот юноша прислушивался к нашим словам и следил за нами уже давно. Какие-то слова в нашем разговоре его особенно заинтересовали. Если уж вам так хочется обсудить политическую ситуацию во Франции с кем-то из незнакомцев, дождитесь, по крайней мере, пока мы выйдем в открытое море на любом судне из стоящих здесь.

АТОС

Вам видится шпион в любом незнакомце. Мы не такие значительные персоны, чтобы Мазарини тратился на то, чтобы следить за нами.

АРАМИС

Как знать, дорогой граф! Бывший посланник французского двора при английском правительстве отправляется в Англию! Лица, подготовившие и осуществившие побег герцога де Бофора, покидают Францию. Если вы находите эти обстоятельства незначительными для кардинала Мазарини, я умолкаю. Кроме того, во время войны каждый тридцатый незнакомец может оказаться шпионом, а на побережье морской державы, даже и каждый второй.

АТОС

Вы правы, дорогой Арамис, я буду осторожнее. Тем более, что…

АРАМИС

Что?

АТОС

Вам не показалось, что этот молодой человек похож на одну известную нам особу?

АРАМИС

На нашего друга, или недруга? Погодите-ка! Миледи!  Вы имеете в виду Миледи?

АТОС

Значит, мне не показалось.

АРАМИС

Вы радуетесь тому, что это, вероятно, он и есть? Сын миледи?

АТОС

Я радуюсь тому, что не одному мне это показалось, а это означает, что я пока ещё не сошёл с ума от своей подозрительности.

АРАМИС

Хороша же ваша подозрительность! Господин граф с первым встречным обсуждает острые политические вопросы, за которые с ним могут поступить гораздо хуже, чем с Бофором!

АТОС

Но моя подозрительность касается не Мазарини, в этого самого Мордаунта! Поймите меня правильно, он видел Рауля, он мог бы убить его, если бы знал, чей он сын.

АРАМИС

В таком случае не называйте его имени, по крайней мере, здесь, в Булони, на тот случай, если мы не обознались.

АТОС

Вы правы, Арамис. Но, кажется, там, вдалеке сам лорд Винтер?


СЦЕНА 25

(Там же, те же и подходит лорд Винтер и двое его слуг)

ВИНТЕР

Скоро за нами придёт шлюпка и мы отправимся на борт вон того судна.

(Указывает на судно в море)

АТОС

Все наши вещи при нас.

ВИНТЕР

А ваш слуга Гримо?

АТОС

Сейчас подойдёт. А вот и он, видите, там, откуда вы пришли?

(Подходит Гримо, лорд Винтер оборачивается и смотрит за спину Гримо)

ВИНТЕР

Damn this bastard!

АТОС

В чём дело?

ВИНТЕР

Это он! Всюду, куда бы я ни пошёл, он преследует меня. Этот негодяй Мордаунт, кажется, выследил не только меня, но и вас!

АТОС

Шут с ним, мы сейчас уедем.

ВИНТЕР

Вы полагаете, что он не последует за нами?

АРАМИС

Что-то его здесь ещё задерживает. Он спрашивал, по-прежнему ли Мазарини является первым министром Франции.

ВИНТЕР

Значит, он выполняет здесь какое-то поручение Кромвеля, ведь он – его лейтенант! Этот негодяй – не только наш враг, но он также и враг Короля.

АРАМИС

Тем хуже для него. Это обстоятельство даёт нам лишний повод его раздавить как ядовитого паука.

ВИНТЕР

Шлюпка подошла, пойдёмте.

(В глубине сцены появляется шлюпка. Слуги переносят вещи, все усаживаются в неё).

ГРИМО

(Смотрит на балкон маяка, где появляется Мордаунт)

Монах!

(Указывает на Мордаунта на балконе)

ВИНТЕР

Мордаунт!

АТОС

Значит, мы не ошиблись, Арамис.

МОРДАУНТ

(Кричит с балкона)

 Да, это я, дядюшка!  Я, сын вашей свояченицы, которую вы подло казнили! Близится час расплаты! Теперь я знаю двух ваших спутников-французов! Когда же вы познакомите меня с двумя другими?

АРАМИС

Сейчас мы прекратим этот балаган.

(Достаёт пистолет и прицеливается в Мордаунта)

АТОС

Что вы делаете? Вы собираетесь стрелять в безоружного?

ГРИМО

Стреляйте. Граф, пусть следующая пуля достанется мне, если вы не простите мне моего неповиновения, но первая – в него!

АТОС

Гримо! Как можно?

ГРИМО

Стреляйте, господин Арамис.

АТОС

Нет, нет!

(Отводит рукой руку Арамиса с пистолетом)

МОРДАУНТ

Вы не решились выстрелить в меня!

(Расхохотался)

Напрасно! Вы пожалеете об этом, и очень скоро!

(Уходит с балкона внутрь маяка)

АРАМИС

Мы пожалеем об этом. Атос, почему вы помешали мне выстрелить?

АТОС

Он был безоружен.

АРАМИС

Как и Кэтти, в которую он стрелял дважды, принимая её за герцогиню де Шеврёз, и которую он убил, предательски, подло, из засады.

АТОС

Но, Арамис…

АРАМИС

Какие «но»? Какие могут быть «но»? У этого зверя другое оружие, хуже пистолета, мушкета или шпаги! Его коварство! Он не стесняется стрелять из засады в безоружную девушку, даже не знакомую с ним, которая ему ничего не сделала!  А у вас какие-то ложные понятия о чести? Какая может быть честь, когда вы имеете дело с ядовитым пауком, со скорпионом, с тарантулом? Вы, Атос, что же и ядовитой твари позволите расправляться над безвинными людьми только потому, что у неё нет шпаги в руках?

АТОС

Простите меня, Арамис. Возможно, я напрасно помешал вам выстрелить, но я не жалею об этом. Когда мой разум расходится с сердцем, я слушаю сердце.

АРАМИС

Я знаю. Дорогой Атос, поймите, что вы имеете дело с негодяем, преступником, заслуживающим петли.

АТОС

Во всяком случае, он был безоружен, так что ваш выстрел не был бы актом самозащиты.

АРАМИС

Мой выстрел был бы актом справедливого возмездия.

ВИНТЕР

Он не так прост, как кажется. Думаю, что он был уверен, что мы не станем стрелять в безоружного, иначе он бы не показался нам, а выстрелил в нас из засады. Он провоцировал нас, чтобы убедиться, что вы – двое из тех четырёх французов, которые повинны в смерти его матери. И он будет следить за всеми нами до тех пор, пока не узнает имён всех четверых.

АТОС

В таком случае, он никогда не узнает имён Портоса и д’Артаньяна, во всяком случае, от нас. А это значит, что до этих пор мы в относительной безопасности.

АРАМИС

Я бы не стал слишком на это рассчитывать. Он может убить нас и посмотреть, кто явится на похороны. К тому же он заслужил смерти по всем законам. Он подло убил лильского палача, убил выстрелом из засады ни в чём неповинную Кэтти, покушался на жизнь герцогини де Шеврёз, и угрожает предательски убить всех нас. Он ничуть не лучше Миледи, и в отличие от неё – мужчина.

АТОС

Значит, для решения этой проблемы нужен не пистолет, а шпага в честном поединке.

АРАМИС

Дорогой Атос! Вы забываете, что этот негодяй лишь прикидывается дворянином, каковым не является ни в коей мере! Поэтому поединок с ним – незаслуженная честь для него. С этой гадиной следует разделаться не по правилам чести, а по правилам охоты на ядовитую тварь!

АТОС

Это вы, дорогой Арамис, забываете, что он был воспитан как дворянин лордом Винтером, что формально он является сыном дворянина, поскольку рождён в законном браке.

ВИНТЕР

Мой брат не является его отцом, это неопровержимо доказано.

АТОС

Поэтому я и употребил слово «формально». Кроме того, он является офицером английской армии и поэтому имеет право скрестить шпаги с любым из нас.

АРАМИС

Офицер в армии мятежников, назначенный на эту должность главным мятежником, планам которого мы намерены помешать любым доступным способом, для чего и направляемся в Англию. Атос, когда мы брали Ла-Рошель, вы стреляли в наших противников, ни на секунду не задумываясь о праве на жизнь человека, на которого нацелено ваше оружие! А ведь это были наши сограждане, чья вина была лишь в том, что они жили по правилам и в соответствии с правами, которые давал им Нантский эдикт! А здесь перед вами был враг, преступник и, да простит меня лорд Винтер, не наш соотечественник. Мне кажется, у этого человека вообще нет отечества, во всяком случае, он не француз и не англичанин. Здесь во Франции он неподсуден за соучастие в преступлениях, совершённых в Англии, а по возвращении в Англию, он будет неподсуден за убийства, совершённые во Франции. Он этим пользуется и находит покровителей в зависимости от обстоятельств. Имеющий два отечества, не имеет ни одного. Воистину, не отведи вы моей руки, Атос, этот негодяй сейчас был бы уже кормом для рыб, и там ему самое место!

ВИНТЕР

Граф, я всегда восхищался и буду восхищаться вашим благородством, но в данном случае, возможно, вы совершили ошибку, что вмешались.

АТОС

Наверное, вы правы. Похоже, мне не следовало вмешиваться в это дело.   

АРАМИС

Теперь уже ничего не поделать. Нам пора в море. Но в следующий раз не мешайте мне. Говорите какие угодно слова, проклинайте меня, но не хватайте мой пистолет. Предоставьте мне самому решать, как поступать в таком деле, а грех этот я с удовольствием возьму на свою душу.

(Атос мягко похлопал Арамиса по руке)

СЦЕНА 26

(Кабинет кардинала Мазарини. Кардинал, д’Артаньян и Портос)

МАЗАРИНИ

Господа д’Артаньян и дю Валон! Хоть вам и не удалось схватить и вернуть Бофора, я оценил ваше усердие, и хочу вам доказать это.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Неплохое начало! Неужели он уже готов отблагодарить нас?

МАЗАРИНИ

Я дам вам возможность реабилитироваться за предыдущую неудачу.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Только-то? Какая непомерная щедрость!

(Вслух)

Мы к вашим услугам, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Д’Артаньян, вы очень хотите быть капитаном?

Д’АРТАНЬЯН

Слово «хотеть» слишком слабо выражает силу моего желания, монсеньор, поскольку мне обещают это уже не менее десяти лет кряду.

МАЗАРИНИ

А ваш друг по-прежнему желает быть бароном?

ПОРТОС

Я думаю, что  в настоящую минуту во Франции баронов на одного меньше, чем следует, и хотел бы предложить свою персону для устранения этого недостатка.

МАЗАРИНИ

Чудесно! Вы отвезёте эту депешу в Англию, а по возвращении мы обсудим ваши желания.

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, обсудим? Только обсудим? В таком случае, не обсудить ли нам, насколько увлекательно французским дворянам отправляться в увеселительную поездку в неспокойную нынче Англию, и стоит ли подобная поездка того, чтобы предпринимать её за свой счёт из чистого любопытства.

МАЗАРИНИ

Вы меня не так поняли. Это язык дипломатии. Дипломаты ничего никогда не обещают.

Д’АРТАНЬЯН

Но дипломатам поэтому никто и не служит. Напротив, сами они находятся на службе. Я, монсеньор, не знаю языка дипломатии, а также языков ещё многих разных профессий. Я знаю язык мушкетёров и язык их командира, каковым является Король Франции. А также язык представителя Короля в роте мушкетёров, каким с нами разговаривал капитан де Тревиль.

МАЗАРИНИ

Я даю вам поручение, которое больше, чем просто доставка письма адресату, и за выполнение этого поручения вы получите больше, чем компенсацию дорожных расходов.

Д’АРТАНЬЯН

Этот язык я знаю, монсеньор, он называется французским языком. Продолжайте в том же духе, монсеньор, я весь внимание. И мой друг Портос тоже.

ПОРТОС

Да, монсеньор. Дайте нам сложное поручение, выполнение которого было бы достаточным основанием для получения того, в чём мы заинтересованы.

МАЗАРИНИ

Как видите, на конверте нет адреса и он запечатан.

Д’АРТАНЬЯН

Это уже интересно. Адресат знает нас в лицо и назовёт пароль?

МАЗАРИНИ

Нет. Вы поедете в Булонь. Там в гостинице «Герб Англии» вы найдете молодого дворянина по имени Мордаунт. С ним вместе вы поедете в Англию, он покажет путь к адресату этой депеши. В Англии вы вскроете верхний конверт.

Д’АРТАНЬЯН

В Лондоне?

МАЗАРИНИ

Я не знаю, где сейчас находится адресат. Мордаунт вас к нему приведёт.

Д’АРТАНЬЯН

Понятно. Дальше?

МАЗАРИНИ

До момента вручения письма вы будете повиноваться Мордаунту, а после вручения письма вы переходите в подчинение тому, кому адресовано это письмо.

Д’АРТАНЬЯН

Значит, указанный Мордаунт – не просто проводник или сопровождающий, но ещё и наш начальник?

МАЗАРИНИ

Что вас не устраивает в этой ситуации?

Д’АРТАНЬЯН

Решительно всё, монсеньор. При всём уважении к вам. Секретные миссии не выполняются вслепую. Если нужны два человека в качестве телохранителей этого вашего Мордаунта, возьмите двух любых мушкетёров. Возьмите четырёх, шестерых, если этого недостаточно. Французские дворяне не могут слепо повиноваться неизвестному им английскому дворянину, какое бы воинское звание он не имел в этих своих английских войсках. Тем более, что, насколько мне известно, вся эта их английская армия, сформированная парламентом, незаконна.

МАЗАРИНИ

Так вы роялист, господин д’Артаньян?

Д’АРТАНЬЯН

А вы, монсеньор?

МАЗАРИНИ

(Смущённо)

Разумеется, будучи первым министром Французкого Королевства, я не могу быть никем иным.

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае мы, французские дворяне, роялисты, можем повиноваться Королю Англии лишь при наличии соглашения о совместных союзнических действиях против третьего врага, и лишь на поле боя. В противном случае если вы, монсеньор, направляете нас официально с миссией, выполнение которой должно состояться под руководством английского офицера, я бы хотел иметь на руках приказ о нашем прикомандировании, иначе меня могут счесть изменником и любой французский военный патруль вправе расстрелять меня.

МАЗАРИНИ

Но ваша миссия тайная!

Д’АРТАНЬЯН

В таком случае, монсеньор, я должен знать о цели и задачах моей тайной миссии, и знать о ней я должен ещё на этом берегу Ла-Манша.

МАЗАРИНИ

Для чего?

Д’АРТАНЬЯН

Для того, чтобы знать, как отвечать на вопросы в порту или на побережье Англии. Чтобы часом не назваться роялистом при встрече с бунтовщиками или не выдать себя за бунтовщика при встрече с отрядом роялистов.

МАЗАРИНИ

Что ж, д’Артаньян, это разумно. Вы убедили меня, что не следует использовать вас вслепую, тем более, что, по прибытию в Англию вы ведь всё равно узнали бы цель вашей поездки и ваши функции.

Д’АРТАНЬЯН

Вот именно, монсеньор. Ради интересов дела весьма желательно, чтобы ещё здесь, до нашего отъезда, мы бы знали, к кому мы едем, с какой целью, к чему нам следует быть готовыми, и каков должен быть результат нашей поездки. В этом случае наша миссия получит больше шансов на успех.

МАЗАРИНИ

Но учтите, что это – государственная тайна!

Д’АРТАНЬЯН

(Бьёт себя в грудь и показывает пальцем на свой висок)

Вот это и вот это, монсеньор, вместилище таких государственных тайн, какие ни одному шпиону не снились! Будьте спокойны, монсеньор, сохранность тайны поручения мы вам гарантируем.

МАЗАРИНИ

Что ж. Ведь вы всё равно узнали бы всё, попав в Англию. И, действительно, ещё до прибытия туда вам лучше бы знать, кто ваши друзья, а кто враги. Ну хорошо! Я скажу вам цель вашей поездки.

(Оглядывается на двери и окна, говорит приглушённым голосом)

Победа армии Кромвеля неизбежна. А Франция должна иметь дипломатические отношения с победителем. Поэтому вы направляетесь с предложением дружеского нейтралитета к генералу Кромвелю.

Д’АРТАНЬЯН

Вот это понятно! Это бизнес! С этого момента поподробнее, пожалуйста.

МАЗАРИНИ

Дьяболо! Какие ещё подробности вам нужны?

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, там сейчас такая кутерьма, что всякое может случиться. Надо предусмотреть все варианты. Если мы с господином Портосом увидим, что Фортуна решительно склоняется в сторону победы Кромвеля, то, как я понимаю, ваша депеша будет вполне уместна, и нам следует её незамедлительно вручить. Так?

МАЗАРИНИ

Конечно!

Д’АРТАНЬЯН

 Да, но если мы увидим, что чаша эта непостоянная дама, Фортуна, предпочла взять сторону Короля? Следует ли нам повременить с вручением этого письма?

МАЗАРИНИ

А вы полагаете, что такое возможно?

Д’АРТАНЬЯН

В мире возможно всё, монсентор. Парижане, которые проклинали Генриха IV, кричали ему здравицы, когда он победно въехал в Париж. Англичане тоже народ сумбурный, они ведь дышат туманом и пьют вино из ячменя. Им может в голову прийти всё что угодно. Сегодня они требуют судить Короля, а завтра, если  он погасит долги армии и, возглавляя её, войдёт в Лондон, распустит парламент и объявит об отмене всех налогов на полгода, эти же самые англичане разорвут на клочки и Кромвеля, и всех других его сторонников, будут восхвалять своего Короля и клясться ему в вечной верности и любви.

МАЗАРИНИ

Дьяволо! Вы считаете, такой поворот возможен?

Д’АРТАНЬЯН

А вы, монсеньор?

МАЗАРИНИ

Теоретически да, но не с этим Королём.

Д’АРТАНЬЯН

Если бы у него вдруг появился умный советник, да ещё с деньгами…

МАЗАРИНИ
 
Если бы! Если бы у зайца были клыки, это был бы не заяц, а кабан. Вы же сами понимаете, что этого не будет.

Д’АРТАНЬЯН

Да, понимаю, но хотел бы получить инструкции на случай, если такое всё же случится. Вдруг рядом с Королём Карлом окажутся два случайных человека, один из которых даст ему дельный совет, а другой одолжит необходимую сумму?

МАЗАРИНИ

Надеюсь, что это будете не вы с господином дю Валоном?

Д’АРТАНЬЯН

Боже упаси! Я никогда не осмелюсь давать советы иностранным Королям. Я и своему-то Королю никогда ничего не советывал. Да он и не спрашивал моего мнения. Но всё же? Рядом с ним может оказаться какой-нибудь дворянин, дипломат, соратник.

МАЗАРИНИ

Исключено. Его все оставили. Но если такое случится. В самом маловероятном случае, если такое всё же случится…

Д’АРТАНЬЯН

Тогда, монсеньор?

МАЗАРИНИ

В этом случае не спешите передавать мою депешу генералу Кромвелю.

Д’АРТАНЬЯН

Вот теперь всё стало на свои места, монсеньор! Ну а если нас захватят роялисты? Я имею в виду английских роялистов, а не таких, как мы с вами, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Это было бы ужасно!

Д’АРТАНЬЯН

Не беспокойтесь, монсентор, этого не случится, мы с Портосом, разумеется, убьём любого, кто попытается отнять у нас эту депешу. Я бы только хотел уточнить, с чего нам следует начинать? С того ли, чтобы убить этих роялистов, или с того, чтобы на всякий случай, на тот  самый маловероятный случай, быть может, нам надлежит сначала уничтожить  депешу, а только потом начать убивать этих несносных английских роялистов?

МАЗАРИНИ

Я полностью полагаюсь на ваш здравый смысл, господин д’Артаньян. Учитывая тот факт, что если вас всё-таки захватят роялисты и обнаружат у вас это письмо, судьба ваша будет намного плачевней, чем в случае, если бы такового письма у вас не было, вы, конечно, можете сначала уничтожить письмо. Такой исход был бы и в ваших интересах, и в моих.

Д’АРТАНЬЯН

Вот теперь, монсеньор, нам с господином Портосом всё совершенно ясно. Мы полностью осознаём важность нашей миссии, как и всю её опасность. И поэтому, помятуя, что мы едем не просто так, а я – за чином капитана мушкетёров, а господин Портос – за своим баронством, вы можете ни о чём не беспокоиться, ибо ваше поручение будет выполнено. Ведь мы договорились, не так ли? По возвращении после успешного выполнения этого поручения, мы не просто «обсудим» наши перспективы получения желаемого, а и решим этот вопрос положительно?

МАЗАРИНИ

Слово Мазарини.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Не слишком-то надёжная валюта, это самое слово Мазарини! Ну что ж, на другое расчитывать не приходится.

(Вслух)

Мы, монсеньор, не будем огорчать этого молодого человека по имени Мордаунт объяснением того, что он не является нашим начальником, а всего лишь будет путеводной ниточкой к генералу Кромвелю. Пусть он считает, что мы ему полностью подчиняемся. Но мы-то с вами всё уже обговорили.

МАЗАРИНИ

Да-да, мы всё обговорили, можете отправляться.

ПОРТОС

Монсеньор! Можете на нас расчитывать!

Д’АРТАНЬЯН

Именно так, монсеньор.

(Д’Артаньяен и Портос кланяются, уходят)

СЦЕНА 27

(Зал в Лувре. Кардинал Мазарини и Королева Анна)

АННА

Жюль. Мне страшно. Не столько за себя, сколько за сыновей.

МАЗАРИНИ

Вы полагаете, что Дофину и маленькому Месье что-то грозит?

АННА

А вы как считаете?

МАЗАРИНИ

Не думаю, что вся эта Фронда затеяна для того, чтобы усадить на трон вашего сына кого-то другого. Народ Франции этого не поймёт. Они упустили эту возмоность.

АННА

Тогда для чего затеяно всё это?

МАЗАРИНИ

Ну, те, кто это затевал, полагаю, хотели бы удалить меня из Франции, или даже уничтожить физически.

АННА
За что? Почему, Жюль? За что  они вас так ненавидят?

МАЗАРИНИ

Проще всего было бы сказать, что за то, что я иностранец. Но это не так. Они ненавидят меня за то, что вместе со мной вы сильней, чем без меня.

АННА

Да, это так, Жюль. Не оставляйте же меня.

МАЗАРИНИ

Я бы раз, Ваше Величество. Знайте же, что если ради вашего блага мне придётся уступить настойчивым просьбам народа, подогореваемого смутьянами, то и издалека я всегда буду помогать вам моими молитвами и советами.

АННА

Почему же народ может потребовать вашего удаления? Зачем ему надо ослаблять меня, их законную Королеву?

МАЗАРИНИ

Народ обычно сам никогда не порождает политических лозунгов. Народ волнуют кастрюли и то, что  они могут в них положить. В каждом бунте, который выглядит как спонтанное выступление народа, всегда следует искать тех людей, которые своими деньгами и провокационными всегда лживыми памфлетами, сплетнями, слухами и лозунгами этот народ возбуждает и провоцирует на бунт.

АННА

Кто же стоит за Фрондой, в таком случае?

МАЗАРИНИ

Вы всех их отлично знаете. Это все те, чьего удаления из Парижа народ не требует.

АННА

Вы хотите сказать, что надо искать среди принцев крови, герцогов и других грандов?

МАЗАРИНИ

Вы уже сказали это, а мне остаётся лишь согласиться с вами.

АННА

Кто же конкретно?

МАЗАРИНИ

В первую очередь, принцы. Конде, Конти, Бофор. Иже с ними. Кроме того, конечно, герцог Бульонский, и, разумеется, коадьютор Парижский.

АННА

И вот эти зачинщики подняли на бунт весь Париж?

МАЗАРИНИ

Радуйтесь, что  пока только лишь Париж. Как бы вся Франция не примкнула к Фронде.

АННА

Что же нам делать?  Направить на Париж войска?

МАЗАРИНИ

Войска – это прекрасно, когда ваше преимущество неоспоримо и тотально. Во всех остальных случаях желательно использовать  такой инструмент, как переговоры.

АННА

Вступать в сделку с мятежниками?

МАЗАРИНИ

Переговоры – это ещё не сделка!

АННА

Но если переговоры ведутся не для заключения сделки, тогда для чего же?

МАЗАРИНИ

Исключительно для того, чтобы внушить противнику, что сделка возможна, выиграть время и произвести разведку, рекогносцировку, собрать силы в кулак и ударить туда, куда удар будет наиболее болезненным и тогда, когда враг его меньше всего ожидает.

АННА

Значит, переговоры и дипломатия – это лишь обман?

МАЗАРИНИ

Именно так, Ваше Величество.

АННА
И все это понимают?

МАЗАРИНИ

Конечно!

АННА

Но всё же идут на переговоры?

МАЗАРИНИ

Да, потому что каждый надеется, что  его обману противник поверит, тогда как самого себя он не даст провести. Можно сказать, что это такая акция, когда разбойник у разбойника надеется украсть кистень.

АННА

Отвратительно!

МАЗАРИНИ

Смотря с какой стороны посмотреть на это.

АННА
Итак, с чего же мы начнём?

МАЗАРИНИ

Мы поговорим с коадьютором.

АННА

С предателем?

МАЗАРИНИ

Мы сделаем вид, что не знаем о том, что он наш враг, и что мы просим его о помощи. Он же со своей стороны сделает вид, что он не знает, что мы знаем, что он враг, и лишь притворяемся незнающими это.

АННА

Как сложно! Что же дальше?

МАЗАРИНИ

Вы попросите его ради Короля попытаться найти общий язык с бунтовщиками. Он сделает вид, что не может даже надеяться на это, но потом в обмен на обещания каких-нибудь благ скажет, что приложит все усилия, хотя заранее знает, что ничего не выйдет.

АННА

И что же это будет означать на самом деле?

МАЗАРИНИ

Это будет означать то, что он готов поторговаться с Вашим Величеством, готов постараться убедить другую сторону пойти на сделку.

АННА

Опять это слово! Сделка! Отвратительное слово!

МАЗАРИНИ

На самом деле  он видит себя одним из руководителей бунтовщиков. Но всеми силами будет выставлять себя всего лишь переговорщиком. Так безопаснее на случай проигрыша, и так очен удобно на случай выигриша.

АННА

Что ж, надо его позвать на разговор.

МАЗАРИНИ

Уже позвал. Через несколько минут он явится.

СЦЕНА 28

(Там же. Кардинал Мазарини и Королева Анна. Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Коадьютор парижский Поль де Гонди, Ваше Величество.

АННА

Пусть  войдёт.

(Секретарь уходит, входит Гонди, кланяется Королеве, затем холодно едва заметно кланяется Мазарини)

МАЗАРИНИ

А вот и наш замечательный коадьютор!  Вам, монсеньор, Королева поручает изыскать пути мирного  решения проблем с возникшим волнением в Париже.

ГОНДИ

Я бы не назвал это всего лишь волнением.

АННА

Умоляю, коадьютор, не учите нас формулировкам и терминам. Назовите это как угодно, вы же понимаете, о чём идёт речь

МАЗАРИНИ

Весьма неловкую ситуацию следует урегилировать как можно скорее.

ГОНДИ

Неправильная оценка ситуации может привести к самым трагическим последствиям, как это уже произошло в Англии.

АННА

Вы нам угрожаете, коадьютор?

ГОНДИ

Ни в коей мере, Ваше Величество! Я лишь предупреждаю о возможных последствиях.

МАЗАРИНИ

Мы всегда считали вас самым лучшим переговорщиком во Франции, а может быть и во всей Европе, но вы, оказывается, ещё и самый лучший предсказатель будущего?

ГОНДИ

Я ничего не предсказываю, я рассуждаю.

АННА

Рассудите тогда нас с кардиналом, коадьютор. Кардинал считает, что вы способны воздействовать на чернь Парижа, как духовное лицо, поставленное во главе парижских католиков.

ГОНДИ

Как глава парижских католиков, я, безусловно, имею некоторое влияние на парижан.

АННА

Надеюсь, это влияние всё же не превышает влияние Короля Франции на французов?

ГОНДИ

Как знать, Ваше Величество? Иногда духовная власть выше светской.

МАЗАРИНИ

Её Величество говорит вовсе не об этом. Духовная ипростась владычествует над душами и устремлениями, а светская власть повелевает телами и поступками. Это несколько иное. Вы можете велеть своим прихожанам прочесть «Отче наш» столько раз, сколько сочтёте нужным, тогда как Её Величество на правах единоличной регентши именем Короля, своего сына, может отправить любого парижанина на войну. В том числе и на войну с Парижем.

ГОНДИ

Направить она, разумеется, может. Вопрос в том, пойдёт ли этот самый «любой парижанин» на войну с собственными согражданами и земляками?

МАЗАРИНИ

А вот вы, как самый лучший переговорщик во Франции, и постарайтесь выяснить  это.

ГОНДИ

Значит ли это, что Её Величество признаёт за парижанами право вести переговоры с ней?

МАЗАРИНИ

Мы говорим о вождях этого временного незаконного образования на территории Французского Королевство, которое временно вышло из подчинения. Мы не хотели бы разрешать противоречия военной силой.

ГОНДИ

Правильно ли я услыша, Ваше Преосвященство, что вы говорили о какой-то  военной силе? О чём это вы? Какая военная сила имеется у вас?

МАЗАРИНИ

После того, как мы продемонстрируем эту силу, переговоры утратят всякий смысл. Скажите тем парижанам, которые готвы ради снижения налогов и ради ежедневной курицы к обеду, которую им опрометчиво пообещал Генрих IV, готовы строить баррикады и размахивать флагами, объясните им, что размахивание флагами прекратится. Что им предстоит  погибать  на этих самых баррикадах от свинцовых пуль, которые армия и гвардия будут вынуждены выпустить по ним, как по врагу. И тогда, может быть, указанное снежине налогов и упомянутая курица уже не будет видиться им столь желанной, поскольку на том свете не кормят и налогов не собирают.

ГОНДИ

Мне кажется, Ваше Преосвященство, вы обладаете даром убеждения намного лучшим, чем я. Почему бы вам не попытаться самому провести переговоры с лидерами Фронды?

МАЗАРИНИ

Потому что Её Величество поручает это вам.

ГОНДИ

Но если я…

МАЗАРИНИ
Если вы не подчинитесь Королеве? Это будет прискорбно. Её Величество будет вынуждена причислить вас к бунтовщикам.

ГОНДИ

Я имел в виду не это. Я хотел спросить, что если я не достигну ожидаемого результата в переговорах?

МАЗАРИНИ

Не клевещите на себя, дорогой коадэютор. Вы, как я уже сказаал, переговорщик от Бога Вы достигнете желаемого результата. Если, конечно, предпримете должную старательность. Вы, кажется, хотели бы стать  кардиналом?

ГОНДИ

Я, разумеется, имею все права на это, но я пока ещё не высказывал этого столь явно. И я не смею говорить, что указанная награда является ценой за мои усилия.

АННА

Ступайте, коадъютор. Я жду от вас вести о том, что народ угомонился, и тогда, разумеется, мы выполним наше обещание. Кардинал  похлопочет  о вашем кардинальстве. Но сначала дело за вами.

ГОНДИ

Но я…

МАЗАРИНИ

Вы всё слышали, дорогой коадьютор. Ступайте.

ГОНДИ

Могу ли я попросить какие-то письменные гарантии для той стороны, с которой мне предстоит вести переговоры?

МАЗАРИНИ

Побойтесь Бога, Гонди! Вы не доверяете вашей Королеве? Ступайте.

(Гонди уходит)

СЦЕНА 29

(Толпа парижан перед Лувром. Среди толпы Планше и Бонасье. Из дворца выходит Гонди)

ГОНДИ

Королева обещает освободить советника Брюсселя, а также двух других членов парламента после того как вы разойдётесь по домам.

ПЛАНШЕ

Что ж, разойдёмся по домам! Дадим Королеве время на то, чтобы выполнить её обещание. Если же оно не будет исполнено до вечера, соберёмся здесь вновь.

ГОНДИ

Вы кто?

ПЛАНШЕ

Я представляю интересы мелких буржуа, лавочников, торговцев. Капитан парижского ополчения Фронды.

БОНАСЬЕ

А я, Ваше Преосвященство…

ГОНДИ

Молчите. Я знаю.

БОНАСЬЕ

(К толпе оборванцев и разбойников)

Ну что ж, тогда мы тоже пока расходитмся.

ГОНДИ

Подождите! Я лишь передал вам слово Королевы, но вы не хотите ли услышать моё мнение относительно этого обещания?

ПЛАНШЕ

Говорите, достопочтимый коадъютор.

БОНАСЬЕ

Слово коадъютору!

НИЩИЙ ИЗ ТОЛПЫ

Пусть говорит господин де Гонди!

ГОНДИ

Сейчас вы диктуете условия. Ваша сила в единстве и решимости. Если вы разойдётесь по домам, зачинщиков арестуют, а обещание, данное вам, не будет исполнено. Вам надлежит оставаться здесь до тех пор, пока вы не получите Брюсселя и остальных, живыми и невредимыми!

ПЛАНШЕ

Будем ждать!

БОНАСЬЕ

Пусть нам приведут Брюсселя сюда! Пока не увидим, что он жив и здоров, не разойдёмся!

(Толпа повторяет эти крики)

ГОНДИ

Благодарю вас, госпо… Парижане. И парижанки. Благодарю.

СЦЕНА 30

(В Лувре. Кардинал Мазарини и Королева Анна и Гонди)

ГОНДИ

Ваше Величество, и изо всех сил умолял их разойтись, но они не желают расходиться до тех пор, пока не будет освобождён советник Брюссель.

АННА

(Холодно)

Пойдите отдохните, сударь. Вы много потрудились сегодня.

ГОНДИ

Но я лишь…

(Королева резко разворичивается и уходит)

МАЗАРИНИ

(Тихо коадьютору)

Смотрите, Гонди. Если вы столь вяло будете выполнять приказы Её Величество, вопрос кардинальской шапочки для вас может сильно затянуться.

ГОНДИ

Я всего лишь…

МАЗАРИНИ

Да-да. Вы всего лишь.

(Уходит)

СЦЕНА 31

(Лагерь Короля Карла Англиского. Его палатка. Король Карл, к нему в палатку входит генерал Ливен)

ЛИВЕН

Ваше Величество, вы за мной посылали?

КАРЛ

Да, генерал Ливен. Я велел позвать вас для того, чтобы назначить пароль на следующие сутки.

ЛИВЕН

Простите, милорд. Это не требуется.

КАРЛА

Милорд? Почему вы называете меня милордом?

ЛИВЕН

Как вам будет угодно, милорд. Я могу называть вас Вашим Величеством, если вам так более привычно.

КАРЛ

Привычно? Как прикажете вас понимать?

ЛИВЕН

Ваше Величество.

КАРЛ

Ну, это другое дело.

ЛИВЕН

Итак, Ваше Величество, здесь я – старший по званию, назначать пароль для подчинённых – моя забота. Позвольте мне выполнять мои обязанности и впредь, на этот счёт я не нуждаюсь ни в чьих указаниях.

КАРЛА

Что это? Ещё один бунт?

ЛИВЕН

Я не бунтую. Бунт, если вам угодно его так называть, произошёл в ноябре 1640 года. Восемь лет уже, как длится то, что вам угодно называть бунтом.

КАРЛ

Но до нынешнего дня в моём лагере я и только я назначал пароль.

ЛИВЕН

Но с сегодняшнего дня у вас нет никаких оснований называть армию, в которой вы пребываете, своей армией. Этой армией распоряжаюсь я, генерал Ливен.

КАРЛ

Что же случилось нынче, что мои права даже среди моей армии вдруг отняты у меня?

ЛИВЕН

Случилось то, что эта армия уже восемь лет не получает причитающегося ей жалованья.

КАРЛ

Но у меня самого нет денег для того, чтобы расчитаться с ней.

ЛИВЕН

В таком случае, милорд, или, если угодно, Ваше Величество, вам не следует считать эту армию своей.

КАРЛ

Каковы же в таком случае мои права?

ЛИВЕН

Во всяком случае, вы можете назначить время своего обеда, определить тех, кто будет иметь честь разделить с вами обед, если вам будет это угодно обедать не одному, а также выбрать блюда из того меню, которое принесёт вам сию минуту наш повар. Прошу Ваше Величество простить за небольшой выбор блюд, у нас военное положение.

(Ливен холодно кланяется и уходит)

КАРЛ

(Один)

Мой подданый прекратил разговор со мной по собственной инициативе, и ушёл, не спросив моего соизволения на это! Как же я распустил мой народ!

(Входит повар)

ПОВАР

Ваше Величество, вот список блюд.

КАРЛ

(Берёт список, пробегает глазами)

Херес, Шерри, Сак? Что это? А кларета нет? Бордо?

ПОВАР

Не имеется, Ваше Величество.

КАРЛ

Пирог с дикой олениной, баранина с устрицами, пудинг, мармелад, крампеты?

ПОВАР

Этого нет, Ваше Величество. Только то, что в списке.

КАРЛ

Чёрт знает, что! Ну хорошо. Несите Шерри и телятину. Сливовый мусс, пироги с трюфелями и, ну, пожалуй, паштет из гусиной печёнки тоже.

ПОВАР

Слушаю, Ваше Величество

(Уходит)

КАРЛ

Они просто моряд меня голодом! Нет, бунт зашёл слишком далеко!

(Входит Повар, вносит поднос с едой)

КАРЛ

Это что? Фарфор? А куда подевался мой сервиз из серебра?

ПОВАР

Не могу знать, Ваше Величество.

(Уходит)

Я должен есть чёрт знает, какую дрянь, из фарфора, как какой-то заштатный баронишко!

(С аппетитом ест и пьёт)

СЦЕНА 32

(Там же, Король. Входит Патрик)

ПАТРИК

Ваше Величество, к вам прибыл лорд Винтер и с ним ещё два французских дворянина. Один из них – граф де Ла Фер, который был посланником Франции. Лорд Винтер спрашивает соизволения посетить вас.

КОРОЛЬ

Пусть войдут.

(Патрик выходит, Король быстро утирает рот салфеткой и небрежно бросает её на поднос)

Два человека осталось, которые ещё интересуются моим мнением и даже спрашивают у меня соизволения. Это мой камердинер Патрик и лорд Винтер! Всем остальным до меня нет никакого дела. Я для них – пустое место! Впрочем, я, кажется, ошибаюсь. Было бы лучше, если я был для них пустым местом. Тогда я мог бы идти, куда пожелаю. Я же в своём собственном государстве нахожусь на правах узника! До чего докатился мир.

(Входит лорд Винтер, за ним Атос и Арамис)

ВИНТЕР

Ваше Величество, я счастлив застать вас в добром здравии!

КАРЛ

Доброе здравие – это единственное, что мне осталось. Но и это у меня скоро, кажется, отнимут.

ВИНТЕР

Не говорите так, Ваше Величество, вы заставляете наше сердце разрываться!

КАРЛА

Граф де Ла Фер, рад вас видеть!

АТОС

Ваше Величество, мы пришли, чтобы предложить вам наши шпаги и наши жизни. Я, и шевалье д’Эрбле.

(Показывает на Арамиса)

АРАМИС

Располагайте нами, Ваше Величество.

КАРЛ

О, меня уже никто так не называет. Просто «милорд»! Можете себе представить? Простой лавочник, кажется, имеет больше прав в моей Англии, чем я, её Король! Мне только что объяснили, что я могу лишь распоряжаться моим меню в пределах предложенного мне ограниченного списка, а также мне разрешили пригласить кого-то отобедать со мной. На этом мои права заканчиваются!

АТОС

Прискорбно, что ваш народ восстал против вас, но ещё более возмутительно, что бунтовщиков возглавляют дворяне!

КАРЛ

Но, может быть, всё не так плохо, как мне кажется? Быть может, только генерал Ливен решил взбунтоваться? Всё-таки я нахожусь в военном лагере, посреди моих войск!

АТОС

Ваше Величество, боюсь, что вы ошибаетесь, говоря о своих войсках. Шотландцы, которых вы считаете своей армией, вовсе не считают себя вашими солдатами. Мы узнали об этом из верных источников по дороге к вам, так что, боюсь, что кроме нас троих у вас уже не осталось никакого войска.

КАРЛ

О каких верных источниках вы говорите? — недоверчиво спросил Король.

АРАМИС

Ваше Величество, в вашей стране есть люди, состоящие в одном со мной священном католическом союзея. В этом союзе принято снабжать братьев по вере достоверной информацией, которая необходима для общего дела. Поверьте, мне, источники наших сведений самые достоверные.

АТОС

Я знаю шевалье д’Эрбле четверть века. За это время он исключительно редко говорил: «Мне известно», но когда он говорит, что ему что-либо известно, поверьте, сомневаться в его словах не следует, его сведения всегда точны и достоверны.

КАРЛ

Мои шотландцы выдадут меня Лондону, вы говорите?

АРАМИС

Скоро сюда привезут двести тысяч фунтов стерлингов. Это – половина жалованья, которое вы задолжали им за всё время смуты в вашем королевстве.

КАРЛ

Совершенно верно! Откуда вы знаете о величине этого долга?

АРАМИС

Я знаю не только это, Ваше Величество. Меня известили, что совсем недавно в Лондон прибыл некий лейтенант из Франции, который передал Кромвелю и его соратникам совет, чтобы английский парламент предложил шотландцам выплату половины долга. Мазарини утверждал, что шотландцы согласятся за эту сумму выдать вас в распоряжение парламента. Парламент немедленно рассмотрел этот вопрос и большинством голосов утвердил этот расход. Совет оказался действенным, шотландцы, действительно, согласились принять половину долга в качестве оплаты за этот обмен.

КАРЛ

Меня продали мои шотландцы!? Продали своего Короля? Разве мыслимо продавать Короля, как вещь? За двести тысяч фунтов стерлингов?

АРАМИС

Вспомните Спасителя. Ведь его тоже продали.

КАРЛ

Да, вы правы! Уж если Спасителя продали за тридцать серебряников, что же мне сетовать, что меня продали за двести тысяч фунтов стерлингов? И кто же – тот Иуда, который от имени всех моих шотландцев заключил эту позорную сделку?

АТОС

Генерал Ливен распоряжается здесь всем. Он выражает мнение всей армии шотландцев. С ним и вёлся этот гнусный торг, он лично и дал согласие на эту сделку, от своего имени, и от имени подчинённых ему шотландцев.

КАРЛ

Генерал Ливен! Изображая почтительность и уважение, демонстрируя для виду преданность, он подло предал меня, Иуда! Да будет проклятье Господне на его голову!

ВИНТЕР

Это чудовищно, Ваше Величество.

(Атос, Арамис и лорд Винтер грустно склоняют головы в знак согласия)

КАРЛ

Что же мне следует делать?

АТОС

В глазах шотландцев, Ваше Величество, вы – гарантия получения ими обещанных денег. Охраняют, не как слуги своего господина, не как солдаты своего военачальника, а как купцы свой товар, как ревнивый муж свою жену, вы для них – воплощение тех денег, прибытия которых они ждут. Едва лишь сделка состоится, стеречь вас будут войска парламента. У шотландцев нет к вам ненависти, у войск парламента, возможно, что есть.

АРАМИС

Нет ли у Вашего Величества возможности уплатить хотя бы соизмеримую сумму? Хотя бы сто пятьдесят тысяч фунтов? Быть может, у Вашего Величества имеются бриллианты на такую сумму или иное обеспечение? Можно было бы начать переговоры с шотландцами.

АТОС

Арамис прав. Когда имешь дело с торговцами, следует говорить с ними на презренном языке денег.

КАРЛ

Я истратил много больше, но сейчас у меня нет возможности платить шотландцам. Подумайте сами! Ведь если бы я заплатил им, тогда все остальные тоже начнут требовать с меня уплаты долгов!

АТОС

В таком случае, я полагаю, что не следует терять время. Ускользнуть из рук шотландцев будет непросто, но если это не удастся, ускользнуть из рук армии генерала Кромвеля будет просто невозможно.

КАРЛ

Вы предлагаете постараться покинуть лагерь прямо сейчас? С кем? Лорд Винтер, на ваш полк можно положиться?

ВИНТЕР

Моего полка давно нет, Ваше Величество. Воинов, верных мне, и, следовательно, вам, не наберётся даже роты, а может быть и того меньше.

КАРЛ

Сколько у вас людей, которым вы доверяете полностью, как самому себе?

ВИНТЕР

Таковых у меня нет. Если бы они были, разве поехал бы я во Францию, чтобы уговорить этих двух благородных дворян присоединиться ко мне? Мы трое – это всё, что я могу вам предложить, Ваше Величество.

АТОС

Значит, мы будем прорываться вчетвером. У нас ещё есть пара слуг, и у вас, Ваше Величество, есть камердинер.

КАРЛ

Семь человек, трое из которых не имеют военного опыта!

АРАМИС

Сколько бы нас ни было, следует действовать. Спасение не придёт само по себе.

АТОС

Садитесь на коня, ваше величество, и поезжайте с нами. Мы переправимся через эту речку под названием Тайн, достигнем Шотландии и будем в безопасности.

КАРЛ

Вы того же мнения, Винтер?

ВИНТЕР

Да, ваше величество.

КАРЛ

А вы, шевалье д’Эрбле?

АРАМИС

Тоже, ваше величество.

АТОС

Один из нас наденет ваш плащ и кокарду и сядет на вашего коня. Вам же надлежит взять наш плащ и одного из тех коней, на которых мы прибыли. Если шотландцы решатся стрелять, они будут обмануты.

АРАМИС

Дорогой граф. Их Величество для них – залог получения денег. Они не станут стрелять в Короля, которого продали живым.

АТОС

Если только Кромвель не сказал им, что за мёртвого Короля он заплатит столько же, или даже больше.

АРАМИС

По моим сведениям, Кромвель не таков. Он не станет нанимать убийц Короля, и не будет оплачивать его смерть. Кроме того, парламент этого не одобрит.

ВИНТЕР

Откуда вы знаете?

АТОС

Он знает.

Атос красноречиво посмотрел на него.

ВИНТЕР

Ах, да, вы говорили. Из ваших источников.

АТОС

В таком случае переодевание отменяется. Ваше Величество, ваша свита будет больше рисковать, чем вы. Нас это устраивает. Едем же, не позже сегодняшнего вечера, едва лишь начнёт смеркаться, хотя я предпочёл бы ехать немедленно.

КАРЛ

Будь по-вашему. Лорд Винтер, прошу вас разведать обстановку и распорядиться, чтобы слуги подвели и держали наших коней как можно ближе к выходу из палатки.

(Лорд Винтер выходит из палатки Короля, Карл отходит в сторону к своему столу, открывает шкатулку и перекладывает из неё какие-то драгоценности в свои карманы)

АРАМИС

(Тихо Атосу)

Будь на его месте д’Артаньян, от не медлил бы ни секунды, и ему удалось бы прорваться даже через несколько сотен солдат. Этот Король очень много думает, очень долго рассуждает, и совсем медленно действует. А результаты его размышлений таковы, что много лучше было бы действовать вовсе без раздумий.

(Атос кивает, входит лорд Винтер)

Государь, наши кони, как и кони наших друзей готовы. Нам остаётся лишь выйти из палатки и как можно быстрей всем вместе вскочить в сёдла. Поедем по дороге на север.

(Слышен выстрел, лорд Винтер подходит к окну и смотрит туда)

ВИНТЕР

Поздно, господа! Взгляните в ту сторону, куда мы собирались прорываться. По дороге, уходящей на север, к нам приближаются войска лондонского парламента.

КАРЛ

Поедем в противоположную сторону!

(Винтер отрицательно качает головой и подходит к окну с противоположной стороны, откидывает шторку)

ВИНТЕР

Видите ли вы, Ваше Величество, эту дымку по всему горизонту? Войска парламента приближаются со всех сторон. Мы окружены. Кто-то предупредил их о том, что вы можете попытаться скрыться.

КАРЛ

Вероятно, тот самый лейтенант, который привёз из Франции совет Мазарини?

ВИНТЕР

Мордаунт…

АРАМИС

Видите, Атос? Я был прав, когда намеревался избавить землю от этого змеёныша! Мы бы разрубили этот гордиев узел!

АТОС

Примем удары судьбы и всё, что нельзя изменить, и приложим все силы для того, чтобы сделать всё, что в наших силах.

АРАМИС

Чем дольше мы медлим, тем меньше у нас шансов.

АТОС

Ваше Величество. Нам не удастся пробиться через все эти ряды солдат сейчас, днём, но, быть может, это удастся позже.

КАРЛ

Вы предлагаете постыдно бежать?

АТОС

Во все времена бегство из подлой засады сквозь ряды врагов с оружием в руках называется атакой, а не бегством. Если бы нам всё же удалось спасти вас и вызволить из-под охраны армии парламента, в чьих руках вы, кажется, в самое ближайшее время неминуемо окажитесь, куда бы нам следовало направить наш путь? Осталось ли у вас достаточно надёжное убежище в Англии?

КАРЛ

Увы, нет. Десятого июня я написал всем комендантам крепостей, которые ещё хранили мне верность, чтобы они сдали свои крепости войскам парламента.

ВИНТЕР

Что заставило вас так поступить, мой Король?!

КАРЛ

Я пытался остановить кровопролитие и надеялся договориться с парламентом. Я обратился к парламенту с требованием, чтобы мне как можно скорей направили условия моего возвращения в Лондон с восстановлением всех моих прав. Ради достижения согласия и мира я даже пообещал прекратить переговоры с ирландцами.

ВИНТЕР

И вы их прекратили, Ваше Величество?

КАРЛ

Я велел лорду Ормонду их прекратить.

ВИНТЕР

Потому что нашли другой способ их продолжать и другого человека, более подходящего для этой цели?

КАРЛ

Я больше никому не верю и предпочитаю проводить переговоры лично. С ирландцами, с шотландцами, с англичанами, с парламентом, какая, в сущности, разница? Я убедился, что те, кому я поручаю вести переговоры от моего имени, по-видимому, обещают больше, чем я им поручал, или, быть может, плохо объясняют права, на которых основываются мои требования. В этих людях недостаточно гибкости по тем вопросам, по которым можно было бы пойти на уступки, но они уступают там, где уступать решительно никак нельзя.

ВИНТЕР

Иными словами, никто из ваших доверенных лиц не понимает с достаточной ясностью всех ваших требований и пожеланий.

АРАМИС

(Тихо, Атосу)

Король, похоже, и сам не знает, чего именно он добивается, ведя переговоры со всеми, и не достигая ничего ни с кем из тех, кто в них участвует.

АТОС

Быть может, Его Высочество Принц Уэльский мог бы лучше проводить переговоры?

КАРЛ

После того, как он сдал Бристоль, я ему не доверяю. Лучше бы было ему погибнуть, защищая этот город.

АТОС

Но ведь это – ваш сын и наследник.

КАРЛ

Тем более ему следовало соответствовать этому высокому положению, а также званию генералиссимуса, которое я ему присвоил. И потом, его ведь могли бы взять в заложники для того, чтобы диктовать мне условия. Пусть уж лучше он остаётся вне пределов Англии.

АРАМИС

Теперь-то уж это, действительно, лучше. Итак, надёжных крепостей на территории Англии для Вашего Величества не осталось. Остаётся лишь покинуть её. Куда?

КАРЛ

Я мечтал бы соединиться со своей семьёй. Поскольку Королева во Франции, мой выбор очевиден.

АРАМИС

Боюсь, Мазарини выдаст вас английскому парламенту, точно также, как это пообещали сделать шотландцы, и как они сделают это тотчас же по прибытии армии парламента и денег.

КАРЛ

Мазарини? При чём здесь Мазарини? Я собираюсь поехать к своей родне, к супруге и к вдове её брата!

АТОС

Пока ещё, к сожалению, политику Франции определяет её первый министр, кардинал Мазарини.

АРАМИС

Ему не нравится пребывание вашей августейшей супруги в Париже, но он терпит это обстоятельство, поскольку она находится у себя на Родине, в стране, где она родилась, где Король – её племянник, а Королева-регентша, как вы справедливо отметили, вдова её брата. Но вы являетесь государем другого королевства, а в случае, если парламент, который в ваше отсутствие будет представлять собой высшую и единственную власть в стране, потребует вашей выдачи, Мазарини удовлетворит это требование.

КАРЛ

Вы полагаете, что он способен вступить в переговоры с мятежниками и удовлетворить их незаконные требования?

АРАМИС

Если вы тайно покинете свою страну, она останется монархией без монарха, парламент объявит вас вне закона, и тогда законной властью в Англии станет именно этот самый парламент.

КАРЛ

Получается, что монархия остаётся монархией лишь до тех пор, пока в ней находится монарх? И я не могу, собрав войска, пойти войной на мятежников для восстановления своей законной власти?

АРАМИС

Можете, если сможете набрать эти войска. И в этом случае вам необходимо будет победить собственный народ, утопить страну в крови, истребив всякую поросль мятежа. И тогда монархия будет возрождена.

КАРЛ

Но ведь я уже воевал против армии английского парламента при помощи шотландской армии, а также при поддержке ирландцев!

АТОС

Ваши войска не победили, Ваше Величество. И остатки этих войск, как видите, не считаю вас своим военачальником, хотя, к счастью, по-прежнему признают в вас своего Короля. Но Короля без власти, Короля, который должен подчиняться парламенту.

АРАМИС

Почему бы вам, Ваше Величество, не издать указ о том, что вы распускаете ваш парламент?

КАРЛ

Видите ли, шевалье д’Эрбле, в этом случае я должен был бы признать ошибочным все мои попытки установления взаимопонимания с этим парламентом. А также признать, что все мои жертвы были напрасными. Пришлось бы избирать новый парламент, и как знать, каким бы он был? Не стал бы он хуже, чем тот, который имеется?

АРАМИС

Вы бы выиграли время, и к тому же, он мог бы стать более лояльным к Вашему Величеству, ведь страна устала от гражданской войны.

КАРЛ

Я знаю! Но что же делать?

(Начинает нервно ходить из стороны в сторону, затем подходит к окну и всматривается в него)

АТОС

(Тихо Арамису)

Арамис, своими вопросами вы утомляете Короля. От монарха нельзя что-либо требовать, и даже задавать ему вопросы – непростительная бестактность.

АРАМИС

(Тихо Атосу)

Единственный способ остановить суицид, это общение с тем, кто решился на него, или ведёт себя так, словно бы добивается собственной гибели.


КАРЛ

Кажется, они, наконец, прибыли. Теперь будет хоть какая-то определённость, что в любом случае не хуже, чем полная неясность.
 
АТОС

Я предпочёл бы, чтобы они задержались до утра. В этом случае в нашем распоряжении была бы ночь, и там, как знать, может быть, нам удалось бы обмануть охрану, или перебить её.

АРАМИС

(Тихо Атосу)

Радость подобной определённости сравни радости приговорённого к казни при виде эшафота.
 
КАРЛ

Перед тем, как меня арестуют, я хотел бы выполнить ещё одно дело, господа.

(Снимает со своей шеи Орден Святого Духа и надевает его на шею лорда Винтера, Винтер становится на одно колено и целует край одежды Короля, затем целует орден)

ВИНТЕР

Служу Вашему Величеству.

(Король берёт из шкатулки две ленты Ордена Подвязки и подходит к Атосу)

КАРЛ

Граф де Ла Фер, благодарю вас за службу, которую вы несёте при мне, и за верность, которую я нахожу в вас. Посвящаю вас в рыцари и жалую вас этим Орденом.

АТОС

Мы ещё ничего не сделали для вас, Ваше Величество. Кроме того, эти награды могут вручаться лишь особам королевского достоинства.

КАРЛ

Вы забываете, что я пока ещё Король, а Король может любого человека сделать герцогом, пэром и принцем. Благородство ваших сердец, благородство намерений, верность тогда, когда уже никто не остался верным, всё это даёт мне основания для такого решения. Кроме того, возможно, что у меня уже не будет другой возможности отблагодарить вас тогда, когда вы докажете свою преданность не только готовностью пожертвовать за меня своей жизнью, но и исполнив для меня то, что уже никто из англичан, кроме присутствующего здесь лорда Винтера, не готов исполнить даже хотя бы лишь одним намерением. Словом, я так хочу, я так решил, и отказа не принимаю. 

(Атос встаёт на одно колено и поцеловал край одежды Короля, который надел на его шею Орден Подвязки)

КАРЛ

Шевалье д’Эрбле, благодарю вас за службу, которую вы несёте при мне, и за верность, которую я нахожу в вас. Посвящаю вас в рыцари и жалую вас этим Орденом.

(Арамис встаёт на одно колено и поцеловал край одежды Короля, который надел на его шею Орден Подвязки)

КАРЛ

Теперь всё. Имея перед собой лишь трёх преданных друзей, я успел отблагодарить каждого из них, так что у меня не осталось больше важных дел на сегодня.

(Занавески палатки распахиваются, в палатку входит офицер)

СЦЕНА 33

(Там же, те же и офицер)

ОФИЦЕР

Ваше Величество, соблаговолите следовать вместе с нами в Лондон.


КАРЛ

Даже в том случае, если я этого не желаю?

ОФИЦЕР

Да, монсеньор.

КАРЛ

Вот до чего дошло! Час назад меня решили возможности решать, что мне съесть на обед, а теперь уже меня вынуждают ехать туда, куда я ехать решительно не хочу! 

ОФИЦЕР

Это раздражает вас больше, чем казнь ваших верных слуг?

КАРЛ

Вы ещё смеете мне дерзить?

ОФИЦЕР

Это был риторический вопрос, он не требует ответа.

КАРЛ

А ваше приглашение ехать в Лондон тоже риторическое? В том смысле, что оно не требует моего согласия?

ОФИЦЕР

Именно так, монсеньор.

КАРЛ

(В сторону)

Придётся ехать, а не то он станет называть меня «Ваша Светлость» или того хуже посто сударем.

(Вслух)

Что ж, я покоряюсь силе.

(Офицер распахивает вход палатки, Король выходит, офицер уходит за ним)

АТОС

(Винтеру)
 
Кто этот человек?

ВИНТЕР

Генерал Оливер Кромвель.

АРАМИС

Что же будет с нами?

ВИНТЕР

Пока что нам не объявили, что мы – пленники, так что я полагаю, что мы можем следовать, куда пожелаем. А я желаю следовать за своим Королём и если получится, спасти его, а если нет, то разделить его судьбу.

(Винтер выходит из палатки)

АТОС

(Арамису)

Спрячьте под камзолом Орден, иначе у нас их отберут. А они нам могут пригодиться как источник денег.

(Оба прячут ордена под камзолами)

ГОЛОС МОРДАУНТА

Дядюшка! Какая приятная встреча! У меня для вас подарок из свинца!

(Слышен выстрел и предсмертный вскрик Винтера)

(Арамис смотрит в окно палатки и тихо вскрикивает)

АРАМИС

(Тихо Атосу)

Негодяй! Это Мордаунт! Опять он. Исчадие Ада. Как жаль, что вы не позволили мне его убить, дорогой Атос. Но ничего, я исправлю эту ошибку.

(Хватает пистолет и намеревается выстрелить сквозь окно палатки, но Атос останавливает его, кладя руку на его плечо)

АТОС

Подождите, Арамис. Если вы убьёте их лейтенанта, нас растерзают, и мы уже ничем не сможем помочь Королю, для спасения которого мы сюда прибыли!

АРАМИС

Если бы мы убили его раньше, быть может, не пришлось бы спасать Короля. Как хотите, Атос, но я пристрелю этого мерзавца! И пусть меня потом растерзают!

(Арамис снова поднимает пистолет, но в этот момент в палатку входит д’Артаньян)

СЦЕНА 34

(Там же, Атос, Арамис и д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

(Нарочито громко)

Господа офицеры! Кто бы вы ни были, вы арестованы! Объявляю вас нашими пленниками!

(Входит Портос)

ПОРТОС

(Нарочито громко в сторону выхода из палатки)

Ого! Мы захватили двух французов! Сдавайтесь! Вы наши пленники! По законам войны вы принадлежите нам!

Д’АРТАНЬЯН

(Тихо Атосу и Арамису)

Атос, Арамис, сдавайтесь же, чёрт вас побери, иначе они вас убьют!

АТОС

(Громко)

Мы сдаёмся! Сдаёмся, господа!

(Передаёт свою шпагу д’Артаньяну)

Д’АРТАНЬЯН

(Тихо Атосу)

Верну при первом удобном случае, Атос! Не беспокойтесь за её сохранность.

АРАМИС

(Громко)

Мы сдаёмся вам, господа!

(Передаёт шпагу Портосу. Входят ещё два офицера армии Кромвеля)

Д’АРТАНЬЯН

Господа! Эти два дворянина – наши пленники, по законам войны они принадлежат нам, и только нам. К тому же они наши соотечественники. Мы намереваемся получить за них выкуп, поэтому прошу вас не посягать на их жизни и здоровье. Мы сами присмотрим за ними.

(Заходит Мордаунт)

МОРДАУНТ

Господин д’Артаньян, я уважаю ваш ранг посланника первого министра Франции, и нахожу ваши требования справедливыми и вполне обоснованными. Не уступите ли вы мне ваших пленников?

Д’АРТАНЬЯН

Если вам нужен был пленник, не надо было его убивать. Я своего не убил.

МОРДАУНТ

Он это заслужил!

Д’АРТАНЬЯН

А нас не интересует, что заслужили наши пленники. У вас месть, у нас – коммерция. Мы – верные ученики нашего министра Мазарини. Деньги важнее войны.

МОРДАУНТ

Я гарантирую вам, что ваше вознаграждение будет достойным, и даже больше, чем вы могли бы получить за них в качестве выкупа.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю вас, господин Мордаунт, но я не привык получать то, что мне не полагается, а также жизнь научила меня не выпускать из рук своего в погоне за чем-то большим. Эти люди, похоже, довольно знатные и богатые, ведь они составляли окружение Короля. Позвольте усомниться, что вы сможете предложить нам за них выкуп, который мы с господином дю Валоном намерены получить за них на Родине.

ПОРТОС

Мы вынуждены отказаться от вашего лестного предложения.

Д’АРТАНЬЯН

Эти люди – наши пленники, так что я никому не позволю покушаться на их жизнь и здоровье. Я не шучу, если кто-либо из них получит хотя бы одну царапину, я вызову виновника на дуэль, а моя шпага ещё не знала поражения ни в одной дуэли!

МОРДАУНТ

(С фальшивой улыбкой)

Вам требуются живые деньги вместо слова офицера. Хорошо, я дам вам деньги, а не обещание. Придётся лишь немного подождать.

Д’АРТАНЬЯН

А мы с господином дю Валоном никуда не спешим, господин Мордаунт.

(Мордаунт злобно смотрит на Атоса и Арамиса и уходит из палатки, за ним выходят оба офицера)

АРАМИС

(Тихо)

Этот Мордаунт – сын миледи.

Д’АРТАНЬЯН

Знаю.

ПОРТОС

Я обязательно сверну ему шею. Но чуть позже.

АТОС

Они правы. Если мы убьём его сейчас и здесь, мы погибли. И они тоже. И наша миссия провалится.

Д’АРТАНЬЯН

Какая ещё миссия, чёрт подери?

АТОС

Спасти Короля Карла.

Д’АРТАНЬЯН

Серьёзно? И вы ради этого пересекли Ла-Манш? Так вот о какой поездке вы писали в том письме!

АТОС

Долг каждого дворянина поддерживать Короля.

Д’АРТАНЬЯН

Понятно. Не продолжайте. Скажите лучше, как именно вы собирались спасти его, вдвоём, без нас, в этой мерзкой туманной Англии?

АРАМИС

Мы надеялись, что случай подскажет нам способ.

Д’АРТАНЬЯН

Ну хорошо, случай в лице меня и в лице господина Портоса стоит здесь перед вами, и он ничего дельного не может вам подсказать.

АТОС

Это потому, что наше дело ещё не стало вашим делом.

Д’АРТАНЬЯН

Вот тут вы не правы, дорогой друг. Со времён той самой знаменитой не состоявшейся дуэли наше дело – это всегда наше дело. Один за всех, и все за одного, неужели вы забыли? Но как вы собираетесь это сделать? Да я скорее поверю в возможность Арамису стать епископом, а вам, граф, получить Орден Подвязки, чем соглашусь, что можно спасти этого Короля, который сам вредит себе больше, чем кто-либо из его врагов!

АТОС

Иногда невозможное может стать возможным. Например, Орден Подвязки.

(Распахивает камзол и показывает Орден)

Д’АРТАНЬЯН

Да уж, Атос! Умеете вы убеждать! Что ж. Мне будет приятно спасти Короля хотя бы уже потому, что Мордаунт страстно желает его гибели. Отомстим же ему за смерть лорда Винтера, и за все его мерзкие деяния! Между прочим, беднягу Винтера следует похоронить по-христиански. Этот сброд этого не сделает. Я видел у входа в палатку, что с вами Гримо и Блезуа, от Мушкетона не будет никакого толку. Пусть Гримо и Блезуа похоронят его.

АТОС

А Мушкетон пусть возьмёт и сохранит для Короля Орден Подвязки. Если же нам не удастся вернуть его Королю, мы передадим его Королеве, или Принцу Уэльскому.

(Передаёт Орден д’Артаньяну)

АРАМИС

Ну тогда примите на сохранение и мой орден.

(Распахивает камзол, снимает Орден и передаёт д’Артаньяну)

Д’АРТАНЬЯН

У вас ту что был дождь из Орденов Подвязки?

АРАМИС

Что-то вроде этого.

Д’АРТАНЬЯН

Эх, Портос, не под теми дождями мы с вами мокнем на этом сыром острове!

АТОС

Не завидуйте, д’Артаньян! Зато вы свободны, а мы – пленники.

Д’АРТАНЬЯН

Кто вам сказал, что вы пленники, Атос? Вот умеете вы приятный разговор превратить в назидательную проповедь для отсутствующих здесь негодяев. Неужели вы могли усомниться в том, что этот цирк с взятием вас в плен разыгран для посторонних глаз?

АРАМИС

У нашего Атоса всегда было плохо с чувством юмора.

ПОРТОС

Да уж, или это он так шутит.

АТОС

Я шучу, господа, конечно же, шучу.

Д’АРТАНЬЯН

А насчёт идеи спасти Короля тоже шутили?

АТОС

Нет, друг мой. Мы должны приложить все силы для этого. А вы к тому же ещё и весь свой изощрённый ум.

Д’АРТАНЬЯН

Для начала неплохо бы нам всем улизнуть отсюда. Местное общество мне нравится ещё меньше, чем местная еда и погода.

ПОРТОС

А мой изощрённый ум проголодался.

(Поднимает салфетку на столе, видит телятину и пироги, запихивает в рот большой кусок телятини, запивает вином и забирает два пирога)

СЦЕНА 35

(Там же, Атос, Портос, Арамис, д’Артаньян. Входит Мордаунт)

МОРДАУНТ

Генерал Оливер Кромвель приглашает вас отобедать с ним.

Д’АРТАНЬЯН

Передайте ему нашу нижайшую благодарность, но мы предпочитаем сторожить наших пленников, и отобедаем с ними. Пусть нам что-нибудь принесут сюда. Кстати, ведь и пленников тоже надо кормить.

МОРДАУНТ

Можете оставить их на попечение моих людей. Я дам вам такую стражу, от которой они никуда не смогут сбежать.

Д’АРТАНЬЯН

Ещё раз благодарю, лейтенант, но мы предпочитаем сами выполнять свою работу.

МОРДАУНТ

Клянусь честью, я выкуплю у вас этих двух пленников за любую цену!

Д’АРТАНЬЯН

Умоляю господина лейтенанта поберечь свою честь для более удобного случая, ибо мы вовсе не расположены решать это вопрос так, как вы нам предлагаете. Согласитесь, что мы в своём праве распоряжаться нашими пленниками, как нам угодно.

(Мордаунт кидает злобный взгляд на Атоса и Арамиса и выходит)

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт бы побрал этого щенка! Этот гадёныш желает во что бы то ни стало заполучить вас!

АРАМИС

Ваши пленники принадлежат вам, не так ли?

Д’АРТАНЬЯН

Арамис! Мы на войне. А война – это такое место, где никакие правила не соблюдаются никогда, иначе это была бы не война, а танцы с оружием. Вообще убивать кого бы то ни было – это уже не по правилам. А те теоретики, которые устанавливали правила для массовых убийств, и сами не верили, что эти правила когда-нибудь кем-то будут соблюдаться.

АРАМИС

Но всё-таки Кромвель хочет наладить дипломатические отношения с Мазарини, или хотя бы соблюдать нейтралитет. А нейтралитет требует уважения правил другой стороны.

Д’АРТАНЬЯН

Ничуть! Нейтралитет требует заинтересованности обеих сторон получить передышку, чтобы получше вооружиться для нарушения этого нейтралитета. Кроме того, имеется два обстоятельства. Во-первых, этот Мордаунт не просто лейтенант, а, кажется, адъютант генерала Кромвеля, и уж точно его любимчик. А Кромвель здесь главный.

АТОС

Это неприятно.

Д’АРТАНЬЯН

Во-вторых, мы получили приказ кардинала Мазарини во всём подчиняться этому Мордаунту, притом письменный, и притом этот змеёныш о нём знает.

АТОС

В таком случае вам надлежит отдать нас ему, коль скоро он этого хочет.

Д’АРТАНЬЯН

Атос! Я вас умоляю! Не будьте уже вы как ребёнок, право слово! Ваше благородство смутило бы даже воспитанницу института благородных девиц! Мы прежде всего друзья, и не стоит предлагать нам измену нашей дружбы с видом Христа, добровольно отправляющегося на крест. Впрочем, нет. Если бы вы были Христом, вы бы несли не только крест, но ещё и гвозди, и молоток, и, пожалуй, сами помогли бы прибивать к кресту свои ноги!

ПОРТОС

Да уж.

Д’АРТАНЬЯН

Нельзя же постоянно источать эту патоку благородства, когда настоящим мужчинам уже давно пора обсудить ситуацию, какой бы горькой она не была! Мне подчас от вашего благородства скулы сводит, противно, как мёд с сахаром!

АРАМИС

В самом деле, Атос, мы здесь пленники только для виду, для этих чёртовых англичан. Вопрос закрыт, есть более важные темы.

Д’АРТАНЬЯН

Вот это – дело, Арамис.

ПОРТОС

Отлично! Мы четверо снова вместе, д’Артаньян что-нибудь придумает, и мы покинем эту проклятую Англию! А паштет не дурён.

(Ест паштет)

АТОС

Но прежде попытаемся спасти Короля.

Д’АРТАНЬЯН

Это уж как получится. Но прежде обязательно придушим Мордаунта.

АТОС

Это уж как получится, но спасение Короля в приоритете.

Д’АРТАНЬЯН

(Со смехом)

Чёрт побери! Быстро же вы забыли, что вы – наши пленники, Атос! Ну что ж, мне это больше по душе! Уж лучше командуйте нами, чем предлагать нам совершить подлость по отношению к вам.

АТОС

Командир у нас вы, д’Артаньян, это не обсуждается, это решено раз и навсегда, и уже давно.

Д’АРТАНЬЯН

Мордаунт должен ответить за смерть лорда Винтера. Друзья превыше Королей, и не спорте, Атос! Но, тысяча чертей, должны же мы как-то объяснить Мазарини, почему мы покинули Англию! Когда Мордаунта не будет, нам нечего будет делать здесь, и мы сможем вернуться в милую Францию. И к тому же Мордаунт вполне заслужил верёвку хотя бы уже тем, что предательски убил лорда Винтера!

АРАМИС

За ним числятся и другие преступления, ничуть не менее значительные.

Д’АРТАНЬЯН

Я знаю, и я помню.

АРАМИС

(Атосу тихо)

Всё-таки он нежно любил Кэтти! Какая чувствительная душа!

(Вслух)

Друзья, если д’Артаньян решит, что дело Мордаунта более спешное, мы не должны с ним спорить.

Д’АРТАНЬЯН

Принято, Арамис! Браво!

(Пожимает руку Арамису)

Прежде всего нам следует подумать о спасении ваших жизней, друзья. И, между прочим, и наших тоже. Бьюсь об заклад, скоро Мордаунт придёт к нам с письменным приказом Кромвеля выдать вас ему. А может быть и всех нас четверых. Нам, Атос, знаете ли, здесь не более комфортно, чем плавать в бассейне с сытыми акулами. До поры до времени на нас не нападают, но всё может измениться в любую минуту.

ПОРТОС

Что же нам делать?

(Допивает вино)

Д’АРТАНЬЯН

Плевать мне на приказы, кем бы они ни были подписаны здесь, в Англии, но он приведёт с собой такую стражу, с которой нам будет трудновато справиться даже вчетвером. Надо улихнуть отсюда как можно скорее, каждая задержка лишь осложнит это дело. Сейчас я выйду из палатки и разведаю обстановку. Если мне удастся подготовить лошадей, то едва лишь я крикну «Боже Мой», вы все трое должны выбежать из палатки и бежать вперёд, где и найдёте лошадей. Немедленно вскакивайте на них, и мы помчимся по направлению, которое я изберу. Слуги нас догонят позднее, я договорюсь с ними о месте встречи. Если же вход из палатки будет заблокирован, я крикну «Господи Иисусе!» В этом случае разрезайте кинжалами заднюю стенку палатки и бегите туда, там же вы найдёте коней. Всё ясно?

АТОС

Да, д’Артаньян. План хорош.

Д’АРТАНЬЯН

Повторим. Я кричу: «Боже мой!», тогда вы выбегаете в двери палатки, я кричу: «Господи Иисусе!», тогда вы прорезаете её заднюю стенку и бежите туда.

ПОРТОС

А если удобней всего будет прорезать боковую стенку палатки?

Д’АРТАНЬЯН

Это слишком сложно, мы запутаемся. Хватит с нас двух вариантов нашего плана. Мы теряем время. Я пошёл. Да, и вот ещё что. Если вы услышите взрывы или выстрелы, или увидите пожар, не обращайте внимания. Сигнал к бегству – мой крик.

АТОС

Взрывы и пожары во вражеском лагере – это хорошо.

(Через некоторое время мы слышен взрыв со стороны выхода и громкое ржание десятка лошадей)

ГОЛОС Д’АРТАНЬЯНА

Ловите коней! Смотрите, их повозка загорелась, и они мчатся к пороховому складу! Их надо немедленно остановить! Господи Иисусе!

(Портос кинжалом разрезает заднюю стенку палатки так, все выходят в образовавшееся отверстие)

(Слышен топот копыт четырёх коней, несколько выстрелов)

КРИКИ ЗА СЦЕНОЙ

Стойте! Держите их! Французы бежали! Все четверо!

(Занавес)

СЦЕНА 36

(Провинциальный трактир, Атос, Портос, Арамис, д’Артаньян. Сидят за столом и обедают)

Д’АРТАНЬЯН

Обед от генерала Кромвеля не застал нас на месте, так перекусим хотя бы этим.

ПОРТОС

Только жуткий голод заставляет меня есть эту отвратительную английскую еду и запивать её этой ячменной бурдой.

АТОС

Что это были за взрывы?

Д’АРТАНЬЯН

Я направил телегу с сеном к пороховому складу и поджёг сено с помощью фитиля и небольшого бочонка пороха. Совсем небольшого, но плотного. Взрыв напугал коней, и они помчали. Спектакль прошёл как по маслу.

АРАМИС

Представляю, как бесится Мордаунт, узнав, что мы ускользнули от него!

АТОС

Но у него есть одно утешение. Он разыскивал четырёх французов, причастных к Армантьерскому делу. Он знал лишь два имени, моё и Арамиса. Теперь он знает всех четверых.

Д’АРТАНЬЯН

Чёрт подери, я сам готов ему сообщить своё имя и сказать, что участвовал в Армантьетском деле, и не жалею об этом!

ПОРТОС

А я жалею о том, что мы не разыскали её ублюдка и не свернули ему шею.

АТОС

Портос, вы бы подняли руку на ребёнка? Вы клевещете на себя.

ПОРТОС

Нет, конечно, я бы не решился на это. Но этот факт не мешает мне сожалеть о том, что мы этого не сделали! Подумать только, ведь тогда не случилось бы столько несчастий! Был бы жив лорд Винтер! Была бы жива…

(Арамис кладёт руку на плечо Портоса)

АРАМИС

Не продолжайте, Портос, вы правы. Но ведь мы не могли предполагать, что её сын вырастет в такое чудовище!

Д’АРТАНЬЯН

Monstra pariunt monstra.

АРАМИС

Д’Артаньян, вы знаете латынь?

ПОРТОС

Кажется, он сказал: «Чудовища рождают чудовища».

АРАМИС

И вы, Портос?

ПОРТОС

А разве это был не испанский? Испанскую речь мне приходилось слышать, и не раз.

АРАМИС

По-испански это звучит слегка иначе. Los monstruos dan a luz a monstruos.

ПОРТОС

Не вижу разницы.

Д’АРТАНЬЯН

Друзья мои, выглядим мы все крайне подозрительно. Нам надлежит сменить нашу внешность радикально. Мы похожи только на сборище комедиантов, и именно их мы и будем изображать. Атос – единственный из нас, кто может сойти за англичанина. Он будет изображать эксцентричного барина, который решил привезти свой персональный театр в Лондон и показать его тамошнему населению в надежде разбогатеть на каких-то представлениях.

АТОС

That's a great idea, my friend!

Д’АРТАНЬЯН

Портос, разумеется, будет нашим Геркулесом, он будет показывать силовые упражнения. Любой, кто усомнится, что мы – труппа актёров или акробатов, увидев его силовые представления, отбросит всякие сомнения. Вы, Арамис, будете изображать героя-любовника в драмах этого, как его там…

(Извлёкает из своей сумки потрёпанную книгу)

Вот! Нашёл в арендованной повозке. Виллиам Шакеспэ!
 
АТОС

Вильям Шекспир.

Д’АРТАНЬЯН

Тем более! Здесь сказано, что эти пьесы по праву являются любимыми пьесами англичан вот уже на протяжении тридцати лет. Поскольку книга издана двадцать лет назад, можно сказать, что англичане любят своего этого Шакеспэра уже полвека. Надо выучить близко к тексту хотя бы одну пьесу. Хотя бы парочку действий. Атос, вы лучше разбираетесь в этом, выберите на ваш вкус, трагедию или комедию.

АТОС

Если там есть «Гамлет, принц датский», то я выбираю эту. Мне даже не придётся учить наизусть, поскольку я знаю близко к тексту почти всю эту драму. Кроме того, в этой пьесе всего две женские роли, а в английском театре женщин играют мужчины. Но эти сцены можно просто выбросить из трагедии безо всякого ущерба для её сценичности.

Д’АРТАНЬЯН

Чудесно! В таком случае вы будете не просто эксцентричный дворянин, обожающий театр, но ещё и любитель поучаствовать в театральных постановках лично! Всем остальным придётся учить эту драму.

АТОС

Мы можем сказать, что мы лишь недавно стали ставить эту пьесу, и воспользоваться услугами суфлёра. Пусть Блезуа будет нашим суфлёром.

Д’АРТАНЬЯН

Что означает эта должность?

АТОС

Это человек прячется перед сценой и подсказывает актёрам их слова.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, нам надо приобрести повозку и актёрские костюмы, и мы – труппа бродячих актёров!

ПОРТОС

Я ни за что не соглашусь изображать циркового или театрального актёра. Это унизительно для дворянина.

АРАМИС

Знаете ли вы, Портос, что сам Король участвовал в театральных представлениях в качестве актёра?

ПОРТОС

Не может быть! Наш юный Король Людовик XIV?

АРАМИС

За него не поручусь, хотя думаю, что когда он подрастёт и будет ухаживать за молодыми фрейлинами, он не откажется от этого способа добиться их расположения. Но Король Людовик XIII практиковал такое. А пьесы для него писал даже сам великий кардинал Ришельё!

ПОРТОС

Вы меня убедили, Арамис. То, что не зазорно Королю, не зазорно и достойному дворянину.

АТОС

Кто будет играть Розенкранца и Гильденстерна, предателей?

Д’АРТАНЬЯН

Уберём сцены с этими мерзавцами.

АТОС

Но ролей в этой драме всё равно больше, чем нас.

Д’АРТАНЬЯН

Значит, наше представление будет называться «Гамлет. Избранные сцены». Мы будем представлять только самые захватывающие сцены. И, между прочим, тут в конце имеется сцена сражения на шпагах! Гамлет сражается со своим другом Лаэртом. Господа, мы сохраним при себе наши шпаги, но отныне они называются театральным реквизитом. Они нужны нам для финальной сцены!

АТОС

Браво, д’Артаньян, но в финальной сцене сражаются только двое, так что это объяснит наличие двух шпаг, но не четырёх.

Д’АРТАНЬЯН

Не придирайтесь, Атос! Мы – актёры неумелые, держать в руках шпаги мы не научились толком, вы, как владелец театра, на всякий случай запаслись двумя запасными шпагами. Что здесь подозрительного? Кроме того, ведь вы – дворянин! Одна из шпаг, или даже две, могут быть вашими по праву. И, кстати, запомните, вы настолько эксцентричный театрал, что ни при каких обстоятельствах не согласились бы использовать учебные рапиры. Вы настаиваете на том, чтобы в этом представлении участвовали настоящие шпаги. Такое вот чудачество у вас.

АТОС

Я уже вошёл в роль. Театральное искусство требует реалистичности! Никаких учебных рапир! Только настоящие шпаги! Вильям Шекспир не допустил бы, чтобы его величайший трагический герой Принц Гамлет был сражён деревянной шпагой! И не уговаривайте меня!

(Берёт книгу и листает её)

Д’АРТАНЬЯН

Отлично! Я вам верю, Атос. Кстати, придумайте нам всем какие-нибудь имена.

АТОС

 Пожалуй, я буду называться господином Атвудом, Арамис – Арнольдом, Портос – Портером, а д’Артаньян – Дэрриком.

Д’АРТАНЬЯН

Отличные английские имена! Надо записать и выучить!

ПОРТОС

Отличные, как и всё в этой сырой стране. Портер! Какой нормальный человек может откликаться на такое имя? Это имя не для человека, а для ячменной бурды, котрую они называют пивом!

АТОС

Послушайте, друзья. Идея хороша, но у нас ничего не получится. Ваш английский не годится для сцены. Мы не должны скрывать, что мы иностранцы, это не пройдёт. Но поскольку ищейки Мордаунта разыскивают четырёх дворян-французов, мы будем выдавать себя за итальянцев. И вместо того, чтобы ставить Шекспира, мы будем ставить сценки вовсе без слов.

Д’АРТАНЬЯН

Гениально! К чёрту Шекспира!

АТОС

В Италии есть такая форма представлений – пантомима. Актёры лишь изображают действие, вместо слов используют жесты. Это будет понятно любому зрителю, нас не заподозрят в обмане. В этой книжице есть пара итальянских комедий. Вот их и будем ставить, но поменьше слов, побольше действия и жестов. Нам надо продержаться только до Лондона. Может быть нам и не придётся ставить пьесу ни разу, но если нас найдут ищейки Кромвеля, лучше было бы быть готовым показать им наше театральное искусство.
 
Д’АРТАНЬЯН

Какие здесь есть роли?

АТОС

Я буду играть Панталоне – старого и жадного венецианского купца, который трясётся над деньгами и ухаживает за молодыми девушками. Девушку по имени Коломбина будет изображать Блезуа. Для Арамиса подойдёт роль доктора Баландозоне, старого сухаря, псевдоучёного юриста, глупого и заносчивого, который стремится поучать других.

АРАМИС

(Со смехом)

Ну спасибо, Атос!

Д’АРТАНЬЯН

Вы справитесь, друг мой!

АТОС

Д’Артаньян будет изображать капитана, хвастливого военного, который рассказывает о своих победах, но сбегает от малейшей опасности.

Д’АРТАНЬЯН

Ах вот как? Таким вы, значит, меня видите?

АТОС

Таким вас должны увидеть наши враги. Портос будет изображать печального Пьеро, который лишь тоскует о несчастной любви. Гримо возьмёт роль ловкого, весёлого и прожорливого слуги Арлекина, строящего всяческие козни. Мушкетон будет представлять Пульчинеллу, неаполитанского бунтаря и циника, ленивого с едким чувством юмора.

Д’АРТАНЬЯН

Ну значит, разобрались! К тому же нам придётся прикидываться актёрами, надеюсь, недолго. Только на пути в Лондон и, возможно, некоторое время там.

АТОС

Представление мы будем давать только в самом Лондоне. Так мы будем объяснять всем интересующимся. Именно с этой целью мы и направляемся в Лондон, а в дороге мы лишь репетируем. Кроме того, для представления ведь нужно соответствующее помещение.

Д’АРТАНЬЯН

Чует моё сердце, друзья, мы впишем потрясающую страницу в историю театрального искусства Англии и Италии. Бьюсь об заклад, что через столетие какой-нибудь историк напишет, что именно в нынешнем году в Англии впервые появились гастролирующие итальянские актёры со своими весёлыми пантомимами.

АТОС

Но надо предупредить слуг. Если они дома проговорятся о том, чем нам предстоит заниматься здесь, в Англии, мы их выпорем.

АРАМИС

Домой ещё надо вернуться и желательно живыми.

Д’АРТАНЬЯН

Атос, вы готовы поднять руку на своих слуг?

АТОС

В данном случае да.


АКТ 2

СЦЕНА 1

(Тронный зал. Король Карл сидит на троне. Перед ним стоят несколько членов парламента. В их числе лорд Пемброк)

ПЕМБРОК

Позвольте, Ваше Величество, зачитать проект договора, предлагаемого к заключению.

КАРЛ

Прежде, чем я начну слушать то, что вы собираетесь мне зачитать, я хотел бы знать, что это такое, на каком основании вы собираетесь мне это зачитать, и имеете ли вы законные полномочия для того, чтобы заключать со мной какие-либо договоры или соглашения, ограничивающие мои права. Можете ли вы сослаться на какую-либо статью законов Англии, дающую вам право заключать со мной договор?

ПЕМБРОК

Нет, государь. Боюсь, мы не можем привести конкретную статью закона, на основании которой мы действуем, но вследствие обстоятельств, сложившихся в настоящее время…

КАРЛ

При всём уважении к каждому из вас, с моей стороны было бы неосмотрительно вступать в переговоры с комитетом, не имеющим никаких законных прав это делать. Кого бы вы здесь ни пытались представить, всю вашу уважаемую делегацию можно заменить любым трубачом.

ПЕМБРОК

Мы пришли сюда для того, чтобы огласить текст этого предложения. Мы зачитаем этот документ и освободим Ваше Величество от своего присутствия.

КАРЛ

Что ж, у меня сейчас, как видите, нет никаких срочных дел. Если в вашу задачу входит развлечь меня каким-то чтением, я не буду возражать, но я ничего при этом не обещаю.

ПЕМБРОК

Парламент имеет честь предложить к одобрениюи и подписанию Его Величеством следующий Договор. Стороны в лице Его Величества Короля Карла, с одной стороны, и Парламента Англии, с другой стороны…

(Звучит колыбельная музыка, голос Пемброка затухает совершенно, Карл закрывает глаза и дремлет. Внезапно музыка смолкает и Пемброк опять говорит громко).

Таковы условия Договора, Ваше Величество.

КАРЛ

Я не ухватил основные мысли этого документа. Можете ли вы дать мне краткое резюме озвученного текста?

ПЕМБРОК

Договор, Ваше Величество, сводится к четырём основным пунктам. Во-первых, реформа церкви и религии. Вашему Величеству следует принять Торжественную Лигу и Конвент как официальную государственную религию, упразднить епископат и реформировать церковь по шотландскому образцу.

КАРЛ

То есть   по образцу этих изменников. Дальше?

ПЕМБРОК

Во-вторых, Ваше Величество отказывается от прав военного командования. Право созывать армию и флот, а также право назначать командование ополчением переходит под единоличный контроль Парламента сроком на двадцать лет, после чего указанное право возвращается Вашему Величеству.

КАРЛ

Интересно! Что же у меня тогда останется на эти двадцать лет?

ПЕМПБРОК

В-третьих, Ваше Величество, лица на все государственные должности должны назначаться Парламентом, а не Вашим Величеством.

КАРЛ

О каких лицах идёт речь?

ПЕМБРОК

Министры, судьи, лорд-канцлеры, лорд-казначей, а также…

КАРЛ

Иными словами, все. Понятно. Что же ещё?

ПЕМБРОК

В-четвёртых, имеется список лиц, которые должны быть исключены из амнистии и объявлены государственными преступниками.

КАРЛ

И казнены. Ясно. Преступниками вы, полагаю, называете тех, кто до сих пор не изменил своему Королю, а судить их будут все те, кто изменили первыми?

ПЕМБРОК

Список изменников составлен Парламентом, Ваше Величество.

КАРЛ

Могу ли я взглянуть на этот список, кого-то из него вычеркнуть, а кого-то, может быть вписать?

ПЕМБРОК

Я не могу обсуждать этот вопрос с Вашим Величеством.

КАРЛ

То есть мне предлагается подписать список, не читая?

ПЕМБРОК

Если вы его подпишете, то для вас сделают копию, чтобы вы могли с ней детально ознакомиться.

КАРЛ

Полагаю, если я его подпишу, после этого читать его уже не будет никакого смысла.

ПЕМБРОК

Как угодно, Ваше Величество.

КАРЛ

Одним словом, вы немерены отнять у меня все права, даже те, которые остались у меня лишь номинально, и требуете моего согласия на это.

ПЕМБРОК

Ваше Величество, в настоящее время Парламент является высшим руководством страны.

КАРЛ
 
И вы хотите, чтобы это фактическое положение, так сказать, де факто, я подписал и узаконил, сделал его де юре. Что ж, ваше предложение понятно.

ПЕМБРОК

Ваше Величество соблаговолит подписать этот договор?

КАРЛ

Я надеюсь, что вы не ожидаете немедленного ответа на то, что я принуждён был услышать? Я вас больше не задерживаю, господа.

ПЕМБРОК

Мы не можем дать вам больше десяти дней для ответа. Если в этот срок мы не получим ответа Вашего Величества, мы будем принуждены считать, что ваш ответ по всем пунктам отрицательный.

КАРЛ

Вы получите ответ в эти сроки.

СЦЕНА 2

(Лондонская гостиница, переодетые Атос, Портос, Арамис, д’Артаньян. Арамис сидит за столом и что-то пишет или рисует, остальные сидял или стоят, или ходят во время беседы)

АРАМИС

Королю был представлен проект договора с парламентом.

АТОС

Что в этом проекте?

АРАМИС

Если кратко, то на двадцать лет Король передаёт все свои функции парламенту.

АТОС

А дальше?

АРАМИС

Через двадцать лет Король или его наследник вновь приобретают все права.

АТОС

Зачем это нужно парламенту?

АРАМИС

Во-первых, двадцать лет – это в сорок раз больше того срока, на который большинство обычных людей хотя бы что-то планируют.

Д’АРТАНЬЯН

Короли и политики планируют свои действия ещё на меньшие сроки. Редко, когда они заглядывают в будущее больше, чем на неделю!

АРАМИС

Но законы всё же пишутся на более длительные сроки.

АТОС

Так этот договор будет иметь силу закона?

АРАМИС

Да, но лишь на двадцать лет.

ПОРТОС

Я бы посоветовал Королю подписать договор и постараться пережить этот срок!

Д’АРТАНЬЯН

Согласен с вами, Портос! Эти охотники уже поймали свою дичь, и речь идёт лишь о выборе между тем, чтобы ему побыть некотрое время в вальере, а затем вернуть свободу, или же быть освежёванным в самое ближайшее время.

АТОС

Как это унизительно для Короля!

АРАМИС

Во всяком случае, это, похоже, его последняя возможность не только сохранить жизнь, но также и сохранить статус Короля, пусть даже и без права управления политикой на двадцать лет. Но ведь и двадцать лет когда-то проходят. Во всяком случае, подобное соглашение сохраняло бы за ним также и права передачи королевского достоинства по наследству своему наследнику, старшему сыну.

Д’АРТАНЬЯН

Вы думаете, Карла беспокоит судьба его детей?

АТОС

А как иначе?

Д’АРТАНЬЯН

Если бы это было так, он не совершал бы тех глупостей, которые наделал во множестве за последние пять лет! Послушайте, друзья. Именно сейчас, когда Король находится в такой ситуации, ему остаётся единственный выход. Это распустить Парламент! Благо, и повод для этого вполне подходящий! Ведь даже своим самым ярым недругам он сможет впоследствии объяснить, что принёс в жертву Стаффорда и Лода, надеясь на то, что с Парламентом ещё можно будет найти общий язык. Теперь же это унизительное предложение убедило его в том, что такой надежды нет. Естественное последствие – роспуск парламента! Чего же он ждёт?

АТОС

Нам ли судить поступки государей?

Д’АРТАНЬЯН

Да, Атос, нам! В том числе и нам, которые решились попытаться его спасти. Почему мы должны выдумывать пути его спасения, если ему достаточно сказать два слова: «Распускаю парламент»?

АТОС

Я продолжаю верить, что Король в своём праве.

Д’АРТАНЬЯН

Предсказываю вам, Атос, что если поступки государя коснутся лично вас, вы будете их судить своим судом и, может быть, достаточно строго!

АТОС

Вы ошибаетесь, друг мой. Я приму от Короля любой приговор.

Д’АРТАНЬЯН

А если дело коснётся вашего сына, Атос? Вы тоже примите от него любой приговор?

АТОС

Мне трудно ответить на этот вопрос, прежде всего потому, что я не могу представить себе подобную ситуацию.

Д’АРТАНЬЯН

Вам надо развивать воображение, дорогой Атос. Вы очень тонко реагируете на события и их нравственную окраску, но почти не принимаете в расчёт последствия тех или иных поступков, как ваших собственных, так и поступков других людей.

АТОС

Что дало вам основания для такой оценки, д’Артаньян?

АРАМИС

Он прав, Атос, не обижайтесь.

ПОРТОС

Мы все знаем, что это так, но это не мешает нам быть вашими друзьями, Атос.

АТОС

Господа, вы заставляете меня крепко задуматься о том, как я выгляжу в ваших глазах.

Д’АРТАНЬЯН

А вот на эту тему задумываться совсем не стоит, Атос, в наших глазах вы идеальны, поверье.

ПОРТОС и АРАМИС

Он прав.

АТОС

Ну хорошо. Допустим, что Королю позволено не всё. Хорошо, да, я согласен с вами. Под давлением дружесткой настойчивости.

Д’АРТАНЬЯН

Если мы будем смотреть на Карла не как на наместника божьего на английской земле, Атос, а как на несчастного человека, который не справился с возложенной на него миссией, шансы на его спасения будут больше. Ибо решения надо принимать на основе не только правильно собранных сведений, но ещё и на основе корректного их толкования, где неуместна предвзятость и снисходительность.

АТОС

И к какому выводу мы придём в этом случае?

Д’АРТАНЬЯН

К тому, что либо Король должен распустить парламент, либо подписать соглашение и уйти на двадцать лет от политики, либо этому человеку не место среди нормальных людей. Его лишь остаётся пожалеть, как глупого щенка, не понимающего всей опасности пребывания на краю пропасти.

АТОС

Так мы всё-таки будем его спасать, если он не распустит парламент и не заключит с ним соглашения?

Д’АРТАНЬЯН

Да, Атос. Но только потому, что после лошадей я больше всех люблю собак, включая даже очень глупых щенков.


СЦЕНА 3

(Заседание парламента Англии. На сцене шестнадцать лордов – верхняя палата. Среди них Томас Рот, Айртон, лорд Манчестер и другие. Предполагается, что нижняя палата тоже присутствует, где-то в районе зрительного зала. Рот у трибуны)

РОТ

Король направил в Ирландию письмо, в котором призывает ирландцев встать под его знамёна, чтобы навести порядок в стране.

АЙРТОН

Безумие!

РОТ

Он обещает ирландцам за это любые льготы. Вот это письмо!

(Поднимает над головой бумагу и бросает её на стол, за которым сидят остальные члены парламента)

АЙРТОН

Армия и её генералы ещё надеятся достичь с Королём согласия! Да и мы всё ещё надеемся на какой-то компромисс с ним, а он ещё раз предаёт нас всех, пытаясь столкнуть в ещё одной истребительной гражданской войне!

РОТ

Никакие соглашения с Королём никогда не будут достигнуты, ни на какие компромиссы он не идёт и никакие обещания не выполняет.

МАНЧЕСТЕР

Непостижимо!

РОТ

Наш Король в последнее время всем своим поведением доказывает, что единственным достойным его местом пребывания является Бедлам, место где буйных безумцев за плату показывают зевакам. Я покорнейше прошу перестать обсуждать и составлять всевозможные обращения к нему, содержащие какие бы то ни было предложения.

АЙРТОН

Государь доказал нам, что он ожидает от нас лишь преклонения и подчинения. Но задачу управления государством при этом он не выполняет, так что она перекладывается на всех нас.

МАНЧЕСТЕР

Но ведь отказаться от согласия с Королём – это означает уничтожить парламент!

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 1

Не приведи господи, он заявит, что распускает парламент! Что мы тогда будем делать?

АЙРТОН

Мы должны хотя бы что-то предпринять. Бездействие парламента уничтожит его ещё быстрей, чем отсутствие согласия с Королём.

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 1

А если он всё же издаст указ о роспуске парламента?

РОТ

Он опоздал. Теперь-то кто же его будет слушать? После всего, что было!

АЙРТОН

Надо лишить его возможности издавать какие бы то ни было указы. Не слушать его, не давать ему бумагу и перо. Он готов обращаться за помощью к кому угодно! Он готов распродать земли, лишь бы получить поддержку европейских государств в войне против собственного народа!

РОТ

Надо упредить его. Ставлю на голосование вопрос об отчуждении парламента от Короля.

АЙРТОН

Что это значит?

РОТ

Это  означает, что Король не сможет ни распустить действующий парламент, ни созвать новый по своему усмотрению.

АЙРТОН

Лихо!

МАНЧЕСТЕР

(Говорит своему соседу, но  так, что  все его слышат)

Мы уже пренебрегли столькими законами, что этот небольшой шаг никто и не заметит.

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 2

Маленький шаг для одного парламента, но огромный шаг для всего человечества.

МАНЧЕСТЕР

Если революции можно было устраивать в рамках действующих законов, они были бы невозможными.

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 2

А если бы действующие законы разрешали революции, это были бы не законы, а собрание увещеваний.

МАНЧЕСТЕР

Не разбив яиц, не приготовишь омлет.

РОТ

Итак, ставлю на голосование вопрос об отчуждении английского парламента от Короля Англии! Кто «за»? Поднимайте руки.

(За столом все поднимают руки)

АЙРТОН

(В зал)

А вы что не голосуете? Поднимайте руки!

РОТ

(Смотрит в зал, делает вид, что считает голоса)

Предложение победило ста сороками голосами против девяноста двух. Поздравляю вас, господа! Теперь Король Англии не может нас распустить.

АЙРТОН

Что дальше?

РОТ

Теперь мы можем Короля как преступника по нашему распоряжению препроводить в замок Херст-Касл, где он будет ожидать нашего решения.

АЙРТОН

Мы будем его судить? За измену кому? Нам?

МАНЧЕСТЕР

Король не может изменить Парламенту, поскольку формально Парламент существует при Короле, а не Король при Парламенте.

АЙРТОН

Это закончилось только что. Теперь мы сами по себе, а он сам по себе. Он нелигитимный.

МАНЧЕСТЕР

Но он всё-таки Король.

РОТ

А что нам прикажете делать? Вернуть ему власть? Но тогда он станет судить нас всех! И велит нас повесить. Так уж лучше мы его будем судить!

МАНЧЕСТЕР

К сожалению, пока ещё не существует законов, на основании которых государь может быть привлечён к суду своими подданными.

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 1

Значит, надо принять такой закон.

МАНЧЕСТЕР

Без утверждения Королём он не будет законным.

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 1

Как и всё остальное, что мы делаем уже пять лет. О чём вы вообще думали, господа? Вы хотели лишить Короля власти на двадцать лет? Наше счастье, что он на это не согласился! Ведь если бы он подписал такое соглашение, тогда, ну, допустим, двадцать лет он был бы не удел. А что дальше? Через двадцать лет он всех нас с вами повесил бы!

МАНЧЕСТЕР

Не каждый из нас проживёт ещё двадцать лет.

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 1

Я, во всяком случае, надеюсь. Для нас же лучше, что он не пошёл на соглашение. С ним надо заканчивать. Что поделать? Не расколов ореха, не увидишь его ядра.

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 2

Или червя.

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 1

Червивого ореха не жаль! Господа, колоть, так колоть. Если орешек крепкий, значит, нужен соответствующий инструмент!

ЧЛЕН ПАРЛАМЕНТА 3

Топор. Лучше всего. Не будет головы, не будет и рта, который отправит нас всех на виселицу.

МАНЧЕСТЕР

Послушайте. А не перегнули ли мы палку? Сегодня мы расправимся с Королём, а завтра вот эти (показывает на зал), нижняя палата, может точно также расправиться с нами?

АЙРТОН

А с нами-то за что?

МАНЧЕСТЕР

Волна, поднятая ветром на поверхности, может начать перемешивать и самые глубокие глубины.

АЙРТОН

Я не силён в мореходстве.

МАНЧЕСТЕР

Я хотел сказать, что революция, которую затевают аристократы, может породить активность низов, которые этих аристкратов просто сметут.

АЙРТОН

Так не бывает.

МАНЧЕСТЕР

Поживём – увидим. Боюсь, как бы после казни Короля, палата общин не провозгласила Палату лордов «бесполезной и опасной» организацией. Возьмут и распустят нас. Упразднят верхнюю палату. Что тогда?

АЙРТОН

Вот эти что ли?

(Показывает на зрительный зал)

Не бойтесь, это всего лишь зрители. Они только смотрят на то, что творится на сцене, и голосуют, когда им велят.

МАНЧЕСТЕР

Ну, дай бог. Дай бог.

РОТ

Айртон прав. Между истинными аристократами, хозяевами жизни, и простым народом, всегда будет существовать расстояние, которое просто так не пройдёшь. Без родового имени, без денег, без связей, без всего того, что делает нас аристократами, им никогда не подняться сюда, к нам, в Палату лордов.

МАНЧЕСТЕР

Посмотрим. История покажет, кто окажется наверху.

РОТ

Но ведь глупых Королей нам не надо? Избавиться от него в любом случае пришлось бы!

МАНЧЕСТЕР

Безусловно, глупые Короли никому не нужны. Они только мешают. Глупцам место среди шутов, а не у власти.

СЦЕНА 4

(Лондонская гостиница, переодетые Атос, Портос, Арамис, д’Артаньян. Арамис сидит за столом и что-то пишет или рисует, остальные сидял или стоят, или ходят во время беседы)

АРАМИС

Парламен объявил себя независимым от Короля. Большинством голосов.

АТОС

Даже После долгой и кровавой гражданской войны Англия всё ещё оставалась королевством. Но вчера без какого-либо кровопролития Англия превратилась в республику. Десятая часть нижней палаты узурпировала власть в этой палате, и от её лица узурпировала власть всего парламента, ликвидировав верхнюю палату. Эта новая структура самовольно поставила себя над Королём. Теперь возможно всё.

Д’АРТАНЬЯН

Они называют себя народными избранниками.

АТОС

Это ложь. Они лишь избранники имущих классов, если уж на то пошло. Средний класс добрался до власти. Я слышал, что даже Кромвель ужаснулся о того, что произошло. Вот его высказывание: «Тот, кто намерен низложить Короля и лишить престола его наследников, является величайшим бунтовщиком и изменником».

Д’АРТАНЬЯН

Но другое его высказывание состоит в том, что он готов приложить все усилия для спасения Короля, но не собирается жертвовать ради него своей жизнью или хотя бы даже своим положением. Он либо монархист, прикидывающийся республиканцем, когда это выгодно, или республиканец, прикидывающийся монархистом, когда иное опасно. А вероятнее всего он и сам ещё не решил, кто же он.

АТОС

Он имеет своим адъютантом-советником Мордаунта, а уж он-то явный республиканец!

АРАМИС

Он всего лишь ненавидит Короля Карла. Из этого вовсе не следует, что он стремится передать власть народу или какой-либо коллегиальной структуре. Он не возражал бы, чтобы новым Королём стал Оливер Кромвель, или кто угодно, кто прислушивался бы хотя бы к некоторым из его советов.

ПОРТОС

Отвратительно, когда такие скорпионы, как Мордаунт, получают возможность влиять на судьбу государства! Только такая прогнившая страна, как Англия, может позволить управлять собой подобным негодяям.

АРАМИС

Дорогой Портос, вы плохо знаете историю! У любого негодяя в тысячу раз больше шансов добраться до верхов власти, чем у порядочного человека. Пустота наверху всасывает туда всякий мусор. Именно поэтому история изобилует примерами власти негодяев, тогда как примерами власти добрых и порядочных монархов мы обязаны лишь детским сказкам.

АТОС

Вы читали детские сказки?

АРАМИС

К жанру сказок для детишек следует отнести и некоторые документы, летописи и мемуары, считающиеся исторически достоверными. Если не все.

Д’АРТАНЬЯН

Все абсолютно. Вся история содержит не больше правды, чем басни Эзопа. Во всяком случае – мемуары и летописи именно таковы. Но вернёмся к нашему делу. Завтра будут судить Короля. Народу будет много, и стражи, конечно, достаточно для того, чтобы исключить любые попытки его освобождения. Но нам следует попытаться пробраться на это сборище хотя бы для того, чтобы быть в курсе дальнейших событий, а также для того, чтобы, быть может, выследить Мордаунта, который, конечно же, непременно будет там. Это опасно, чёрт возьми, но если не предпринимать подобных вылазок, тогда зачем мы вообще гниём в этом затхлом туманном городе и в этой влажной холодной стране?

АТОС

Вы правы, д’Артаньян, но не в образе же итальянских актёров мы должны туда явиться! Нам следует приобрести вид обычных английских горожан.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, это верно, поскольку в случае, если нас там опознают, но нам удастся скрыться, мы сможем обратно преобразиться в итальянских актёров. Нам нужна такая одежда, которую при необходимости можно легко снять и избавиться от неё, чтобы сбить преследователей с толку. Какие-то плащи, или что-то наподобие этого.

АРАМИС

А знаете ли вы, господа, что в Лондоне происходят удивительные вещи? По моим сведениям город покинули почти все лорды, большинство знатных дворян, а также почти все юристы. Все они, вероятно, боятся участвовать в этом судилище над собственным Королём, понимая, что история может повернуться против них в самом ближайшем будущем.

АТОС

А может быть им просто противно участвовать в этом преступлении?

АРАМИС

Может статься, что и так. Одно другого не исключает.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, это идея. Значит, нам надо постараться, чтобы из Лондона также исчезли и все палачи, в том случае, если этот неправедный суд всё-таки приговорит Короля к смертной казни.

АТОС

Неужели же вы допускаете такое кощунство?

Д’АРТАНЬЯН

Я бы рад думать о людях лучше, чем они есть, как это делаете вы, Атос. Но простая рассудительность требует от меня иного. А жизненный опыт подсказывает, что порой уж лучше думать о людях хуже, чем они того заслуживают. Во всяком случае – в таких непростых ситуациях, в какой мы оказались.

АТОС

Сколько же в Лондоне палачей? Сможем ли мы убрать всех, включая их подручных? И, ради всего святого, не надо их убивать!

Д’АРТАНЬЯН

Мы должны выяснить это как можно скорей, сколько их, и сколько у них может быть помощников и заместителей. Я не предполагал убивать палачей. Для такой мрачной страны, каковой видится мне Англия, палачи являются, по-видимому, весьма важной компонентой их общественного устройства. Рано или поздно эта республика, созданная вчера, развалится. И тогда эти палачи будут чрезвычайно востребованы. Так что мы всего лишь нежно свяжем их и складируем в каком-нибудь подвале.

ПОРТОС

Неплохо было бы им засесть в подвале, полном вина, колбас и окороков!

АТОС

Что ж, мы с Гримо провели в таком подвале более недели и нас не мучает сожаление о бесцельно прожитых днях! В те годы нашей юности это было исключительной возможностью дегустации такого разнообразия солений, копчений и вин! Некоторых сортов вина я не пробовал с тех пор ни разу. Если буду проезжать мимо этого трактира, пожалуй, дам трактирщику ещё пять или шесть пистолей в память об этом его гостеприимстве.

Д’АРТАНЬЯН

Оно было вынужденным, и подлый трактирщик, который посмел утверждать, что ваши пистоли фальшивые, поплатился за свою подлость и гнусность! К тому же я оплатил все его издержки в связи с вашим пребыванием у него в закромах. Отдайте лучше эти пистоли тем, кто подскажет нам, сколько в Лондоне палачей, и где их следует искать.

АТОС

Я продолжаю верить, что парламент даже в самом усечённом виде не решится приговорить Короля к смертной казни.

Д’АРТАНЬЯН

Почитайте обвинения Королю, которые написаны в листовках, расклеенных по всему Лондону! И кто только выдумал распространять клевету на подсудимых ещё до начала суда?! Этот суд будет находиться под гнётом общественного мнения, они не посмеют оправдать Короля, боясь народного гнева. Те, кто хотел бы голосовать за его оправдание, попросту не посмеют явиться в суд.

АРАМИС

Либо их туда не пустят. Сдаётся мне, что этот метод расклеивания листовок придумал и использовал Мордаунт.

Д’АРТАНЬЯН

Почему вы так думаете?

АРАМИС

Хорошо, я вам скажу. Я не просто так думаю, я это знаю. Один знакомый сообщил.

Д’АРТАНЬЯН

А не может ли этот  ваш один знакомый сказать, сколько палачей в Лондоне?

АРАМИС

Я выясню.

СЦЕНА 5

(Зал парламента в Лондоне. Стол покрытый красным сукном. Таже скамьи тоже покрытые красным сукном. Отдельно от всех для Короля пустое кресло, похожее на трон. С другой стороны – за столом, покрытым красным сукном члены парламента,  в том числе Кромвель, Генрих Мартен, Джон Кук, и другие. В стороне среди простых зрителей сидят переодитые Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян, и другие зрители, в том числе женщины)

КРОМВЕЛЬ

Нам следует решить, что мы будем отвечать на вопрос, чьей властью мы его судим, чьими полномочиями?

МАРТЕН

Именем нижней палаты, представляющей весь парламент, то есть именем всего народа Англии.

КРОМВЕЛЬ

Все с этим согласны?

(Молчание)

(Входит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Прошу встать. Суд идёт!

(Торжественно входит председательствующий Джон Брэдшоу в судейской мантии, за ним секретарь и члены трибунала, рассаживаются на скамьи и за столом)

БРЭДШОУ

Прошу ввести подсудимого.

СЕКРЕТАРЬ

Конвой! Введите подсудимого.

(Входит Король, одетый во всё чёрное, в руке у него трость с наболдашником из круглого алмаза, на голове чёрная шлапа с пером, позади него идут два вооружённых солдата)

БРЭДШОУ

Карл Стюард, Король Англии! Общины Англии, представленные в парламенте, глубоко проникнутые сознанием бедствий, которым подвергался английский народ, полагая, что вы были главным виновником их, постановили преследовать эти преступления судом. С этой целью они учредили этот верховный суд, перед которым вы ныне явились. Вы сейчас услышите обвинения, которые вам предъявляют.

(Пауза. Король не отвечает)

(Брэдшоу с важным садится в своё кресло)

БРЭДШОУ

(Тихо генеральному прокурору Джону Куку)

Ну что, пора зачитывать обвинительный акт.

(Джон Кук привстаёт, но в это время Король вытянул свою трость в его сторону)

КАРЛ

Молчите.

(Кук содится обратно)

КУК

(Тихо Брэдшоу)

Он, кажется, хочет говорить?

БРЭДШОУ

(Также тихо в ответ)

Вот ещё не хватало!

(Карл спокойно смахивает несуществующие пылинки, потом играет своей тростью, круглый наболдашний от трости слетает и падает на пол)

АТОС

Неужели никто ему его не подаст?

(Порывается встать, но д’Артаньян и Портос удерживают его за плечи и садят обратно)

АРАМИС

(Атосу тихо)

Вы с ума сошли!

АТОС

(Тихо в ответ)

Простите. Боже, какой позор! Неужели никто не окажет ему эту услугу?

КАРЛ

(Замчает движение Атоса, смотрит на него и узнаёт его и Арамиса, нагибается, сам поднимает наболдашник и спокойно навинчивает его на трость)

КУК

(Для виду прокашливается, снова встаёт и берёт в руки документ, делает глоток воды из стакана, руки его дрожат, документ трепещет)

Обвинительный приговор в отношении Карла Стюарта с перечислением его преступлений. Карл Стюарт виновен в беззакониях и произволе, в организации интервенции, в развязывании гражданской войны, в тирании, в нарушении договоров, а также...

(Тихо звучит диссонансная музыка, голос оратора затихает)

АТОС

Я не могу это слушать!

АРАМИС

Не слушайте.

ПОРТОС

Я к счастью даже и не понимаю английской речи.

АТОС

Я вам завидую, Портос. Хотел бы и я этого не понимать!

Д’АРТАНЬЯН

Долго ещё они будут тянуть эту канитель?
АТОС

Сейчас Его Величество выскажется и разобъёт все их обвинения, не оставив от них камня на камне.

АРАМИС

Полагаете, они дадут ему слово?

АТОС

Без этого суды невозможны!

АРАМИС

Суды – да, а судилища всегда обходятся без этой формальности!

Д’АРТАНЬЯН

Ну, кажется, заканчивают. Тихо. Послушаем.

(Музыка предывается, Кук снова говорит громко)

КУК

На основании вышесказанного я требую предать Карла Стюарта суду как тирана, государственного преступника и убийцу.

АТОС

Что он сказал? Убийцу? Но ведь Король Карл никогда лично никого не убивал!

Д’АРТАНЬЯН

Тем труднее ему будет оправдаться и опровергнуть это обвинение.

БРЭДШОУ

Милорд, вы слышали, в чём общины Англии обвиняют вас? Суд ожидает вашего ответа.

КАРЛ

(В сторону)

Как же прав был лорд Винтер, когда советовал мне распустить этот жалкий парламент!

(Вслух)

Я бы желал знать, какой властью я призван сюда? Совсем недавно я вёл переговоры с парламентом об условиях мира, и мы уже почти обо всём договорились. Почему же результаты этих переговоров ни к чему не привели? И что это за новый трибунал, которому я по вашему мнению обязан отвечать на вопросы, которые, на мой взгляд, мне вправе задавать лишь моя совесть и Господь?

БРЭДШОУ

Вы, Ваше Величество, вероятно, запамятовали, что вам уже были произнесены слова, которые сообщили вам, чью власть мы здесь представляем и на каком основании. В таком случае я повторю, что мы представляем собой власть народа Англии, который избрал вас в Короли, и судим, таким образом, от его имени.

КАРЛ

Народ Англии не избирал меня в Короли, а получил меня в качестве такового по праву наследования королевской власти. Вот видите? Вы путаете события, путаетесь в юридических понятиях, попираете законы страны, в которой проживаете! Когда я спросил о том, по какому праву вы требуете от меня ответа, я имел в виду право законное, несомненное с юридической точки зрения. Я признаю, что власть бывает не только законной, но и незаконной. Таковы власть силы, власть воров и разбойников, власть тех, кто силой оружия захватили своего законного правителя и готовятся устроить над ним судилище. Но я спрашивал вас не о такой форме власти, а о власти законной с точки зрения законов Англии, где мы с вами имеем честь пребывать.

БРЭДШОУ

Как я уже сказал, власть трибунала законна, поскольку трибунал создан парламентом, избранным народом Англии.

КАРЛ

Возражаю! Парламент должен быть утверждён Королём, без этого он – не парламент. Следовательно, парламент обязан во всём подчиняться Королю, его функция – лишь давать советы и готовить предложения, которые Король вправе принять к сведению, или же не принять. Поэтому Король ни при каких обстоятельствах не подчиняется парламенту, а парламент ни при каких обстоятельствах не может создать никакой трибунал или суд, который бы имел право судить Короля.

(Демонстративно разглядывает набалдашник своей трости)

БРЭДШОУ

Если вы не признаёте законность этого трибунала, тогда трибунал продолжит процесс против вас. Вам была дана возможность ответить на обвинения и оправдаться, но вы этой возможностью не воспользовались. Трибунал трактует это в том смысле, что вам нечего возразить на предъявленные обвинения.

КАРЛ

Мне есть что возразить. Но прежде чем я стану возражать на конкретные обвинения, я возражаю против вашего права эти обвинения предъявлять и даже против вашего права их формулировать против меня для зачтения перед кем бы то ни было. Англия никогда не была избирательным Королевством. Вы, вероятно, перепутали её с Речью Посполитой, или какой-то другой страной? Уже тысячу лет Англия является наследственным королевством. Моё право передано мне по моему рождению, и я являюсь вашим Королём, чем я не обязан ни вам, ни народу Англии. Какой властью я призван сюда, если не считать власть силы ваших солдат, которые невесть почему слушаются вас, а не меня? Какой властью нижняя палата объявила себя независимой от решения верхней палаты? Лишь я один, ваш Король, могу реформировать структуру государственной власти. Лишь я один могу издать указ, по которому решения нижней палаты не должны быть поддержаны верхней палатой, и вступают в силу даже в случае отсутствия такого одобрения. Лишь я один могу разрешить вам принимать решения даже в том случае, когда фактически присутствует менее половины вашего списочного состава. Я один могу осуждать себя, я же могу и помиловать любого преступника в Англии, включая самого себя. Если даже ваше незаконное сборище наберётся наглости выносить мне какой-либо приговор, мне достаточно росчерка пера, чтобы аннулировать его, чтобы помиловать самого себя вне зависимости от того, понравится ли вам это, или не понравится.

БРЭДШОУ

Хорошо, сир. Если это всё, что вы хотели сказать в своё оправдание, суд учтёт ваше мнение. Суд вас выслушал, дальнейшее ваше присутствие в суде не требуется. Уведите арестованного. Суд откладывается до понедельника, объявляю заседание суда закрытым.

(Король встаёт и уходит, за ним идёт конвой)

СЦЕНА 6

(Лондонская гостиница, переодетые Атос, Портос, Арамис, д’Артаньян. Арамис сидит за столом и что-то пишет или рисует, остальные сидял или стоят, или ходят во время беседы)

Д’АРТАНЬЯН

Сказать по правде,  если следует наказывать за легкомыслие и неблагоразумие, то этот несчастный Король заслуживает какого-то наказания. Но то наказание, которому его подвергли сегодня, уже достаточно жестоко, тем более для человека, привыкшего с рождения повелевать и рассматривать всех граждан своей страны сначала как своих будущих подданных, а затем и как фактически таковых.

АРАМИС

Во всяком случае,  наказанию должны подвергнуться не Король, а его министры, так как первый закон английской конституции гласит: «Король не может ошибаться».

АТОС

И согласно этому закону, все члены сегодняшнего трибунала должны быть наказаны самым суровым образом.

ПОРТОС

Что касается меня, то я готов был бы задушить этого судью и его прокурора. Если бы вас не было со мной, и такой поступок грозил наказанием лишь мне одному, ей-богу, я сделал бы это, после чего размозжил бы ещё две-три глупых головы из числа противников Короля, и постарался бы устроить его побег.

Д’АРТАНЬЯН

Звучит великолепно, дорогой Портос. Но его побег – дело гиблое, если он не будет выглядеть как исчезновение. Искать или догонять его ринется половина Лондона, так что скрыться будет невозможно. Если уж устраивать его побег, то так, чтобы иметь в запасе хотя бы пару часов на то, чтобы скрыться, раствориться в лондонском тумане. Вот что, друзья мои, нам нужен подкоп или что-то в этом духе.

АТОС

Приговор ещё не вынесен, и я продолжаю верить, что они одумаются.

Д’АРТАНЬЯН

Это сколько угодно, дорогой Атос, вера придаёт сил в отчаянном положении. Но те, кто полагается лишь на слепую веру, рискуют испытать большое разочарование после того, как их вера не оправдается.

АРАМИС

Д’Артаньян, не тратьте время на походы в этот позорный трибунал. Будет лучше, если всё имеющееся у нас время вы посвятите размышлениям с целью выработки плана наших действий. Мы все верим в вас.

Д’АРТАНЬЯН

Да уж мне и самому не хочется посещать этот цирк с трагическим финалом. Вначале выступают клоуны, а в конце на арену выведут хищников. Но мы должны быть в курсе событий.

АТОС

Достаточно того, что мы с Арамисом будем вынуждены испить эту горькую чашу до дна. Портосу тоже не следует ходить на остальные заседания. Даже я едва сдерживался, чтобы не сделать то, о чём сказал наш могучий друг. Все вместе мы натворим глупостей, которые не спасут несчастного Короля и закроют нам малейшую возможность на другие попытки.

ПОРТОС

Чем же мне заняться?

Д’АРТАНЬЯН

Вам необходимо сохранять спортивную форму, дорогой Портос. Вы давненько не тренировались. Ступайте-ка вы на поединок грузчиков и разбейте там пару носов или челюстей. Я слышал, что в Англии зарождается традиция боёв на кулаках, которую они переняли у ирландцев. Это позволит вам выпустить пар, а то у вас, как я погляжу, от гнева руки дрожат. И постарайтесь завести себе знакомых, а лучше поклонников. Это нам понадобится, чтобы узнать, сколько в Лондоне палачей, и где они проживают. Скажите, что вы – цирковой силач из Кале, большой друг англичан. И возьмите с собой Гримо в качестве переводчика.

ПОРТОС

Свернуть пару-другую английских челюстей, это мне нравится.

Д’АРТАНЬЯН

Но только не убивайте их, иначе у нас будут проблемы. В этой отсталой Англии в случае смертельного исхода любой схватки, даже самой благородной, непременно начинается расследование всех обстоятельств с целью отыскания и наказания виновных, а если виновных не найдут, не успокоятся, пока не накажут кого-нибудь, хотя бы свидетелей. И не деритесь нигде, кроме специально отведённых для этого площадок. Это должно быть где-то поблизости от порта, ведь именно там околачиваются грузчики, которые переняли эту ирландскую традицию.

СЦЕНА 7

(Зал парламента в Лондоне. Те же, что и в сцене 5. Среди других зрителей из мушкетёров только Атос и Арамис. Там же леди Ферфакс, среди охраны офицер)

КАРЛ

Я прошу позволения сделать важное заявление, которое, надеюсь, поставит всё на свои места. Я постараюсь быть кратким, говорить по существу и не давать повода меня перебивать.

БРЭДШОУ

Вам дадут говорить тогда, когда подойдёт ваша очередь, в соответствии с процедурой. Вначале вы должны выслушать все обвинения.

КАРЛ

Но кто придумал такую процедуру? Ведь я не смогу запомнить все выдвигаемые мне обвинения! Не лучше ли будет, если я буду отвечать на них по мере того, как они озвучиваются?

БРЭДШОУ

Я прошу вас проявлять уважение к суду.

(Звонит в колокольчик)

Вам уже дан ответ, вас выслушают в своё время, позже.

(Обращается к трибуналу)

Милорды, всем хорошо известно, что находящийся здесь пред вами Карл Стюарт, обвиняемый во многочисленных государственных преступлениях и в государственной измене, уже несколько раз доставлялся в суд для того, чтобы он ответил на предъявленные ему обвинения, выдвинутые от имени всего английского народа…

ЛЕДИ ФЕРФАКС

Ложь! Здесь нет и половины членов трибунала! Где вы видите народ? Вы не поинтересовались мнением народа! Половина народа Англии не разделяет ваших убеждений!

Брэдшоу

(Звонит в колокольчик)

ОФИЦЕР

Взять её!

(В зале поднимается гул)

АТОС

Позор! Вы собираетесь сражаться с оружием в руках против женщины лишь за то, что она сказала вам то, что вы знаете сами!?

(Арамис зажимает Атосу рот и силой усаживает его на место)

АРАМИС

(Тихо Атосу)

Счастье ваше, что в зале поднялся такой гул и вас никто не слышал. Во всяком случае, даже если слышали, они не знают, кто это сказал.

АТОС

Позор! Ложь торжествует, а правда вынуждена молчать и стыдливо прятаться!

АРАМИС

Вы думаете, что во Франции так никогда не происходит, и не происходило?

АТОС

Нет, не думаю.

АРАМИС

Ну, так молчите, ради Бога!

КУК

(Тихо говорит Бредшоу и пододвигает к нему листок бумаги)

Пора уже кончать это цирк. Читайте акт.

БРЭДШОУ

(Встаёт)

Милорды, передо мной лежит акт, который содержит мнение всех присутствующих здесь. Это приговор трибунала.

КАРЛ

(С удивлением)

Когда это вы успели проголосовать?

БРЭДШОУ

Милорды, прошу встать для оглашения приговора.

КАРЛ

Но я же ещё не высказался! Мне  обещали, что меня выслушают!

(Все, кроме Короля, встали)

КАРЛ

Как же так? Выносить приговор раньше, чем выслушали другую сторону? Даже самому отъявленному приступнику предоставляют слово для ответа на обвинения!

БРЭДШОУ

(Подчёркивая слово «всех»)

Прошу встать всех присутствующих!

(Смотрит на Короля, Король не обращает внимания и продолжает сидеть)

КУК

Читайте уже!

БРЭДШОУ

Высокий трибунал, учитывая все обстоятельства дела…

АТОС

(Арамису тихо)

Это невозможно слушать! Почему они не дали ему слова?

АРАМИС

Какая разница? Если бы даже он говорил, они всё равно не стали бы его слушать!

АТОС

Но есть же процедура судебных разбирательств! Они что же, её не знают?

АРАМИС

Они её отлично знают, но самый лучший способ нарушать законы судопроизводства, это призывать всех несогласных к уважению суда. В случае возражений, они могут притянуть к ответственности ещё и за неуважение.

АТОС

Что это изменит? Итак уже наговорили ему десятка два несуществующих вин.

АРАМИС

И одной хватило бы. Он попытался сделать их жизнь хуже, чем она была. Но силы возражающих оказались значительней, чем силы тех, кто был в этом заинтересован. Только и всего. Если бы он обижал отдельные группы людей по очереди, всегда оставаясь в большинстве, он правил бы спокойно и долго. Но он захотел сделать всё единым махом. Не расчитал, потерял равновесие и свалился.

АТОС

Арамис, как вы можете так говорить про Короля?

АРАМИС

Что бы я не говорил, это всё равно лучше того, что говорят о нём они. Вот послушайте.

БРЭДШОУ

Учитывая всё вышеизложенное, трибунал выносит своё решение. Признать Карла Стюарта виновным по всем предъявленным ему обвинениям и вынести меру пресечения – смертная казнь через отсечение головы.

(Вытирает платком лоб и без сил падает в кресло в нерном безволии)

СЕКРЕТАРЬ

Прошу всех садиться.

КАРЛ

Сэр, угодно ли вам выслушать меня? — спросил он, обращаясь к председателю.

БРЭДШОУ

Сэр, после оглашения приговора вам не предоставляется слово. Вы не можете говорить.

КАРЛ

Но ведь вы только что говорили, что мне ещё будет дано слово, разве не так? Я не могу говорить? Но я желаю говорить! Как вам угодно, сэр, вы можете оглашать приговор, вы можете не слушать меня, но я желаю говорить, и я могу говорить! Как же так? Мне не давали говорить для ответа на обвинения, теперь мне не дают говорить после вынесения приговора! Когда же мне дадут говорить? Что же это за правосудие? Что же в таком случае ждёт остальных?

БРЭДШОУ

(Звонит в колокольчик)

Заседание окончено. Объявляю заседание закрытым. Прошу всех покинуть помещение.

СЦЕНА 8

(Комната с зарешёчеными окнами, обставленная довольно шикарно. Король сидит в чёрном. Заходит стражник)

СТРАЖНИК

Сир, вас хочет видеть исповедник.

КАРЛ

Уже? Мне ведь дали три дня на то, чтобы приготовиться к моему последнему выходу к моим подданым.

СТРАЖНИК

Он очень просит.

КАРЛ

Скажи епископу Лондонскому, чтобы пришёл завтра.

СТРАЖНИК

Это не епископ Лондонский.

КАРЛ

Но епископ Уильям Джукс – мой исповедник! Сейчас я ни с каким иным священником не желаю общаться. Если не придёт он, пусть приходит любой священник, которого мне назначат, но не сегодня, а в день, который мне назначен.

СТРАЖНИК

Этот священник уверяет, что послан епископом Джуксом и велел показать вам вот это.

(Показывает Орден Подвязки)

КАРЛ

Пусть войдёт. Я буду с ним говорить.

(Стражник выходит, входит Атос)

КАРЛ

Граф де Ла Фер! Вы?!

АТОС

(Прикладывает палец к губам)

Да, это я, Ваше Величество. В Англии, как и во Франции, много что можно купить. Даже последнее свидание с Королём. Но оно будет последним не для вас, а для меня. Я пришёл для того, чтобы отдать вам мою одежду и парик. Вы покинете это место, а я останусь здесь вместо вас. Когда будете выходить, отвернитесь от стражника. Он решит, что вы – это я.

КАРЛ

Но ведь тогда вас казнят как пособника моему побегу!

АТОС

Я готов к этой жертве.

КАРЛ

Зато   я не готов! Мне кажется, и без того уже несколько людей, принявших меня в своих замках, жестоко поплатились за это. Довольно! Если тогда я не мог предполагать о том, чем они рискуют, нынче я уже знаю, что вас ждёт, и не соглашусь на такое, ведь это было бы равносильно убийству!

АТОС

Умоляю вас, Ваше Величество! Если вам не дорога ваша жизнь, вспомните о вашей августйшей супруге и о ваших детях! Я обещал Королеве, что сделаю всё возможное для того, чтобы вас спасти! И вот представилась блестящая возможность для этого!

КАРЛА

Нет, этой возможности нет. Ничего блестящего в вашей идее я не вижу. Это неприемлемо. Я не уйду отсюда вместо вас.

АТОС

Поверьте, Ваше Величество, я готов к этой жертве и буду счастлив отдать жизнь за Короля! За вас!

КАРЛ

Это не имеет значения. Я отказываюсь не только ради вас, но и ради себя тоже. Я знаю, что я прав перед Господом и перед людьми, и для меня это – главное. Через три дня я сменю свою земную корону на небесную. Но если на мне будет ваша кровь, небеса не примут меня. Я не согласен на вашу жертву, я отказываюсь принять на свою душу этот грех.

АТОС

Выходит, что я не могу выполнить поручение вашей супруги? Я нарушу данное ей обещание?

КАРЛ

Нет, вы сделали всё, что от вас зависело, и даже большее. Так и скажете ей. Вы выполнили своё обещание, предоставив мне этот шанс. Но я ег отверг. Зато вы сможете выполнить моё поручение, и это намного важней. Слушайте же меня! Я расскажу вам, где я спрятал редчайшие камни для моего сына. Этот капитал понадобится ему для возвращения трона, потерянного мной. Это очень редкие и очень дорогие камни. Там красные, розовые, и голубые камни чистой воды. Я знаю толк в камнях. Также там розово-оранжевые сапфиры и ярко-красные рубины. Я расскажу вам, где они, а вы пообещаете мне передать эту тайну моему старшему сыну Карлу. Ведь через три дня он станет Королём, к сожалению, лишь номинально. Эти камни спрятаны в Шотландии. Держите листок, здесь написано, как их найти. Я не знал, кому это можно доверить. Но на счастье пришли вы. Это – наседство шотландской короны, которая тоже принадлежит мне, и с которой я тоже расстанусь вместе с головой. В общем в этом тайнике спрятано драгоценностых бриллиантов, сапфиров и рубинов на сумму миллион фунтов стерлингов.

(Даёт Атосу небольшой листок с записями)

АТОС

Ваше Величество! Имея миллион фунтов, почему же вы не наняли за эти деньги новые войска? Почему вы не расплатились с шотландцами, которым были должны всего лишь четыреста тысяч? Ведь они в этом случае остались бы вам верны! Даже выплата половины этой сумму их удовлетворила! И почему вы, в конце концов, не распустили парламент хотя бы за сутки до этого позорного трибунала?

КАРЛ

Увы, граф, я сделал много глупостей, и не сделал многое из того, что следовало бы сделать, но стоит ли теперь об этом говорить? Я привык слушать многих советчиков, прежде, чем принять решение. Умные советчики меня покинули, а глупых я не хотел слушать. Трижды я распускал парламент, и все вокруг называли это ошибкой. А когда его действительно следовало распустить, я не смог решиться на этот шаг. Господь не вразумил меня. А собственного разумения мне не хватило.

АТОС

Вы клевещете на себя, Ваше Величество! Наверное, было бы невозможно реализовать эти сокровища в Шотландии? Из бы у вас попросту отняли?

КАРЛ

Возможно, что и так. Я об этом даже не подумал. Но сейчас уже нет смысла обсуждать мои ошибки, скоро я полностью расплачусь за них. Пора поговорить о моих грехах и приготовиться предстать перед Создателем.

АТОС

Но я, увы, не священник.

КАРЛ

Это не важно. В день казни ко мне, конечно, допустят епископа Лондонского. А если не допустят, то будет кто-то вместо него. В конце концов, совсем не важно, кто именно придёт ко мне в этот день. Господь слышит любого, кто говорит с ним. Истинное покаяние не в том, чтобы покаяться в грехах перед служителем церкви, а в том, чтобы повиниться в них перед Богом, а для этого подходит любой священник, или даже простой собеседник, а при его отсутствии следует обращаться напрямую к Создателю, он услышит. Ведь от него ничто не укроется. Позвольте же мне сказать вам, что если я и виновен в чём-то, то до сих пор не понимаю, в чём именно, однако, сожалею обо всех своих поступках, которые привели к столь печальному концу. Что ж делать? Мне говорили, что государство нуждается в деньгах, и их можно заполучить лишь, повышая налоги. И я их повышал. Потом мне стали говорить, что налоги нестерпипо высоки, их надо снизить. Я соглашался и с этим. Мне следовало самому разобраться в этих сложных делах или найти хорошего советника. Но мне не удалось ни то, ни другое. В этом я искренне каюсь. Что касается моего народа, то я искренне желаю его свободы, но его свобода заключается в возможности в полной мере распоряжаться своей жизнью и имуществом. Им не дано участвовать в управлении государством, это не входит в их компетенцию. Вы сами видите, к чему приводит попытка захвата власти со стороны тех, кому она не предназначается! Даже процедуру суда надо мной они превратили в жестокий фарс, нарушив и порядок судопроизводства, и мои права. Я прощаю их чтобы примириться со своей судьбой и с чистой душой предстать перед Создателем. Больше всего я сокрушаюсь о том, что не сумел уделить своей семье должного внимания, любви и заботы. Передайте моему сыну, что я был не прав, когда сказал, что предпочёл бы, чтобы он погиб, но не отдал города. Я счастлив, что он жив, и надеюсь, что он сможет в своё время унаследовать реальную власть, которую я потерял по своей небрежности. Королём же он станет совсем скоро, в тот миг, когда топор палача коснётся моей шеи.

АТОС

Государь, я всё же ещё раз предлагаю вам поменяться со мной одеждой и покинуть этот негостеприимный дом, и этот суровый город.

КАРЛ

Невозможно, граф. Я уже объяснил причину и не изменю своего решения. Незаконные судьи меня назвали убийцей. Несправедливость этого обвинения была ясна, кажется, всем присутствующим. Так неужели же я стану настоящим убийцей лишь для того, чтобы сделать ещё одну попытку спасти свою жизнь, попытку? Чтобы они имели повод считать себя правыми в своём неправедном суде? Я не доставлю им удовольствия обвинить меня ещё и в этом преступлении. Все их обвинения я считаю безосновательными, но если я стану виновником вашей гибели, я сам первый назову себя убийцей. Этого не будет, граф.

(Карл решительно кладёт свою руку на кисть правой руки Атоса и пожимает её, Атос припадает на одно колено и целует руку Короля)

КАРЛ

 Встаньте, граф, не забывайте, что вы здесь приняты как священник, и вам не пристало стоять передо мной на коленях. Передайте моей супруге, вскорости моей вдове, что я прошу её простить меня за всё, в чём виноват перед ней. Передайте также мои раскаяния моим детям. Я был плохим Королём, плохим мужем и плохим отцом, но пусть они простят меня, поскольку виной этому не отсутствие желания, а недостаток умения и злая судьба. Теперь же оставьте меня, граф, мне осталось поговорить только с Господом, и это право у меня не смогут отнять ни стражники, ни парламент, ни жестокие члены трибунала.

(Атос встаёт и глубоко кланяется)

КАРЛ

(Снимает с шеи крест с бриллиантами, а с пальца кольцо, вручает Атосу)

Передайте это Королеве Генриетте, как мой последний и прощальный привет.

(Атос молча берёт это, прикладывает руку к сердцу, склоняет голову и выходит).   

СЦЕНА 9

 (Лондонский порт рядом с пабом. Вместо столов несколько бочек, перевёрнутых на попа. Официант из паба разносит пиво и принимает плату. Матросу пьют пиво, некоторые в шутку борятся, разминаются. Появляется Портос, с другой стороны появляется Гримо. На первом плане дерутся Рыжий и Бородач, в стоорнке стоит Великан, заметно выше и крупней Портоса)

ПОРТОС

(Громко)

Ставлю полфунта, что рыжий победит!

(Кладёт деньги на бочку)

ГРИМО

(Громко)

Отвечаю! Полфунта на бородача.

(Кладёт деньги туда же)

(Поднимается гул, окружающие обсуждают ситуацию)

ГРУЗЧИК 1

Что за дела происходят?

ГРУЗЧИК 2

Похоже, пари на полфунта.

ГРУЗЧИК 3

(Указывает рукой на Портоса)

Поддерживаю здоровяка. Присоединяю свои полфунта на рыжего.

(Тут же подходят другие грузчики и делают свои ставки, кладут деньги, Гримо записывает мелом на другой бочке, спрашивая имя и сумму)

РЫЖИЙ

А какая награда нам?

ПОРТОС

 Победителю десятая часть банка. В банке тридцать фунтов.

РЫЖИЙ

Три фунта? Да я уломаю этого бородача в два счёта!

БОРОДАЧ

Это мы ещё посмотрим!

(Начинается серьёзхная борьба. Остальные подбадривают тех, на кого делали ставки. В итоге побеждает Бородач. Те, кто ставили на него, делят банк, Бородач получает свои три фунта)

ГРИМО

А вы, любезный? Сможете сами побороться с кем-нибудь из этих малых?

ПОРТОС

Меня это не интересует.

ГРИМО

(Портосу)

Два фунта, что вы побьёте вон того великана!

(Показывает на одного   крупного грузчика)

ПОРТОС

И не подумаю с ним бороться.

РЫЖИЙ

Это потому, что он вас сильней, и он победит!

ПОРТОС

Ладно, надоело мне это! Пойду-ка я домой.

БОРОДАЧ

Ставлю свои три фунта против его двух фунтов, что победит великан!

(Указывает на Гримо)

ПОРТОС

Ах, так? Ну что же, вы сами напросились! Только сделаем так. Будет три раунда. После каждого раунда ставки можно добавлять, но нельзя убирать. Победитель – тот, кто останется на ногах!

ГРИМО

Идёт! Тогда добавляю к своим двум фунтам ещё три! Пять фунтов на вас!

(Портос снимает куртку и выходит на середину импровизированного ристалища)

(Вместо борьбы начинается что-то вроде бокса. Портос поначалу только ловко уклоняется от взмахов злоровяка. За Великана зрители добавляют новые ставки. За Портоса никто не делает ставки. На третьем раунде Портос наносит один удар и Великан падает ничком)

ГРИМО

Вы его убили?

ПОРТОС

А шут его знает. Я думаю, очнётся. Но пяток рёбер я ему сломал.

ГРИМО

А голова?

ПОРТОС

Вроде не треснула. Да зачем ему мозги?

(Гримо получает выигрыш, десятую долю банка получает Портос.

ПОРТОС

Вот что, друзья. С этой суммы я удержу два фунта за порванную рубаху, а остальное мы все немедленно пропьём в ближайшем кабаке. Возражений не принимаю. Вы все приглашены!

ГРУЗЧИК 3

Как вас зовут, милейший?

ПОРТОС

Портер.

ВСЕ

Ура мистеру Портеру!

ГРИМО

Чёрт с вами! Гулять, так гулять! Всем вина за счёт победителя в сражении и победителя в ставках!

(Кладёт на бочку свои деньги тоже. Официант забирает пиво, выходят несколько офциантов с кружками пива для всех)

ПОРТОС

Славно развлеклись!

ГРИМО

Говорят, через три дня в Лондоне будет развлечение, каких никто не видывал!

БОРОДАЧ

Ты говоришь про казнь Короля?

РЫЖИЙ

Да уж, такого не бывало!

ПОРТОС

Тут нужен хороший палач, чтобы сделать дело с одного удара.

РЫЖИЙ
В Лондоне четыре палача, если считать вместе с помощниками.

ПОРТОС

Интересно, кто из них будет править бал?

РЫЖИЙ

Хотите сделать ставки?

ПОРТОС

Я не прочь. Но для этого надо записать их имена.

ГРИМО

Нужны ещё и адреса, чтобы я мог проверить.

ПОРТОС

Почему проверять будешь ты, приятель?

ГРИМО

Я не буду делать ставки, поэтому я могу быть судьёй в этих пари.

ПОРТОС

Славно! Кто знает имена и адреса палачей? Говорите ему, он запишет!

(Грузчики подходят и говорят Гримо имена и адреса, Гримо записывает).

БОРОДАЧ

Кому давать деньги?

ГРИМО

Банкиром я не буду, я только буду судить.

РЫЖИЙ

Я могу быть банкиром.

(Люди делают записи, дают деньги)

ПОРТОС

А кто знает, сколько времени?

РЫЖИЙ

Два часа с четвертью. Недавно били часы.

ПОРТОС

Эге! Так я опоздаю к подружке! Извините, друзья, пойте, веселитесь, а я пошёл.

ГРИМО

Неужели два часа? Хозяин меня прибьёт! Я тоже ухожу. Вам куда?

Порос показывает влево.

ГРИМО

Мне туда же! Пойдёмте вместе.

(Портос и Гримо уходят вместе влево)

ПОРТОС

Славно повеселились и узнали адреса и имена всех палачей. 

(Гримо кивает)

ПОРТОС

Думаю, Гримо, за последние три года ты не произнёс такого количества слов, как за сегодня.

(Гримо пожимает плечами и кивает)

ПОРТОС

Похоже, мы положили начало новому развлечению грузчиков. Как бы его назвать?

ГРИМО

Бокс.

ПОРТОС

Почему?

ГРИМО

Кратко.

СЦЕНА 10

(Лондонская гостиница, переодетые Атос, Портос, Арамис, д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Итак, мы знаем адреса и имена всех палачей Лондона, благодаря Портосу и Гримо.

АТОС

Если мы их похитим, парламент найдёт других.

Д’АРТАНЬЯН

Во всяком случае, мы получим отсрочку для реализации более длительного плана.

АТОС

Это дело! Говорите, д’Артаньян!

Д’АРТАНЬЯН

Нам следует пробраться под деревянный помост, на котором должна была свершиться казнь, и подпилить пол в нём в том месте, куда следовало поставить плаху. Мы соорудим люк, открывающийся вниз с подпоркой, которую легко будет выбить.

АТОС

Сложно, но это может получиться. Но что дальше?

Д’АРТАНЬЯН

Портос будет оставаться там на время казни и выбьеь подпорку в тот момент, когда палач занесёт свой топор над головой Карла. Люк откроется вниз, плаха также упадёт. Палач не сможет нанести удар.

АТОС

Лучше это сделаю я, ведь я лучше понимаю английскую речь, я не упущу момента.

Д’АРТАНЬЯН

Хорошо. Как только палач возьмётся за топор ещё до того, как он его поднимет над головой, мы с Портосом, стоящие снаружи, крикнем: «Remember!». Это будет сигнал, чтопора подкорку люка. Плаха провалится вниз, казнь задержится, возникнет замешательство. Тем временем Арамис, переодетый исповедником вместо отца Джаксона должен будет находиться рядом с Королём и попытаться, растолкав палачей, увлечь его в открывшийся люк.

АТОС

Но как же Король спасётся? Его извлекут из-под помоста и возобновят казнь.

Д’АРТАНЬЯН

Это не так просто. Англичане суеверны. Они решат, что сам Господь не позволяет совершить задуманное. Они не дадут продолжить казнь. Тем более, что мы с Портосом возмутим толпу своими криками о том, что Господь вступился за невинного. Научите нас фразе «Господь заступился за Корля» по-английски. Нам надо будет выучить эту фразу наизусть.

ПОРТОС

Заварить толкучку и свару – это я могу. Я один могу толкнуть на охрану из квардейцев дюжину зевак. Я буду их толкать пачками, свара получится идеальная, пальчики оближешь! К тому же у меня есть друзья среди грузчиков. За небольшую плату они с разных сторон тоже смогут кричать эти фразы.

АТОС

В это я верю всей душой. 

Д’АРТАНЬЯН

Мы с Портосом отвлечём гвардейцев на себя и на толпу, а вы с Арамисом выведете Короля, прокладывая ему путь шпагами, если потребуется. Но лучше будет постараться сделать это незаметно. Вы, Атос, запасётесь накидкой с капюшоном для Короля. Он будет выглядеть монахом. Никто не тронет трёх монахов, главное, чтобы никто не заметил, как вы выходите снизу из-под помоста. Для этого нам придётся потрудиться и устроить славную заварушку.

ПОРТОС

Не взять ли нам несколько бомб?

Д’АРТАНЬЯН

Мы не будем столь жестоки, хотя это всего лишь англичане. Гримо, Блезуа и Мушкетон на нанятых конях врежутся в толпу с разных сторон. Толпа сметёт гвардейцев.

АТОС

И вся эта заварушка начнётся по вашему знаку. Хорошо. Плаха и Король исчезают, в толпе возникает паника, мы исчезаем. А как же вы?

Д’АРТАНЬЯН

За нас не опасайтесь. Вы выберемся. В крайнем случае… Не важно, во всяком случае, Короля мы спасём.

АТОС

Итак, самое спешное – это люк под местом, где будет стоять плаха.

Д’АРТАНЬЯН

Блезуа и Мушкетон справятся с этим под руководством Гримо.

АТОС

Да, нужно срочно купить пилы.

Д’АРТАНЬЯН

Уже куплены. И мошашеские рясы с капюшоном для всех уже готовы. Самое трудное – это изъять епископа Лондонского, отца Джаксона, и подменить его Арамисом.

АТОС

Даже если это не получится, остальная часть плана может сработать. В этом случае мы с Арамисом снизу схватим Короля и затащим его в люк.

Д’АРТАНЬЯН

Да, я тоже так думаю. Потому что епископа Люссонского все знают в лицо.

АРАМИС

Я подумаю, насколько это реально. Приложу все усилия для этого.

Д’АРТАНЬЯН

Вот и отлично! У нас есть план и в нём для каждого есть дело.

СЦЕНА 11

(Там же. Атос, Портос и Арамис)

ПОРТОС

Я так и не понял, почему наша затея провалилась.

АРАМИС

Король неожиданно сказал: «Мне кажется, что плаха шатается. Нельзя ли поставить её так, чтобы она стояла потвёрже?» После этого палач сделал знак своему помощнику, и они передвинули плаху на метр вперёд, ближе к зрителям, после чего палач попробовал покачать плаху своей рукой.

АТОС

Да, когда он сказал: «Теперь она стоит достаточно твёрдо. Можете не сомневаться», ужас охватил меня. Я понял, что наш план провалился. Что толку открывать люк, на котором нет плахи? Это не отвлечёт палача, не возмутит народ, наша задумка превратилась бы в фарс.

ПОРТОС

Но откуда взялся палач, да ещё с помощником?

АТОС

Нашёлся какой-то негодяй! Хотел бы я его придушить собственными руками! Какой был план! Король сам сорвал его!

АРАМИС

Не мог же он знать об этом плане.

АТОС

Надеюсь, что Короля похоронят с теми почестями, которых он достоин.

АРАМИС

Могу сказать, что гроб с его телом отнесут в фамильный склеп, заколотят крышку и опустят в яму. Над ямой установят простую плиту с надписью: «Король Карл, 1649». Никаких траурных шествий не предвидится. Так распорядился парламент.

АТОС

Они поскупились даже на то, в чём могли бы и не отказывать мёртвому.

АРАМИС

Опасаются нежелательных последствий сборища народа на похоронах.

АТОС

Теперь в этой стране нет даже номинального главы государства.

АРАМИС

Они найдут кого поставить на освободившееся место.

АТОС

Полагаете, что Кромвель сможет стать Королём и основать новую династию?

АРАМИС

У него достаточно ума, чтобы справиться с этой должностью, и достаточно осмотрительности, чтобы не стремиться её занять. Хотя, наверное, многие предполагают именно такое развитие событий. Вероятно, ему предложат что-то наподобие лорда-протектора. Быть может, не сейчас, а немного позже. Сначала они должны наиграться в игры с республикой, после чего им эти игры, разумеется, опротивеют, и вот тогда они будут искать нового Короля.

АТОС

Но где же наш друг д’Артаньян?

ПОРТОС

Мне показалось, что он за кем-то следил. Я хотел его догнать, но он исчез из виду слишком быстро, и я не хотел отставать и от него, и от вас. Вас было двое, так что я пошёл к вам.

АРАМИС

Не беспокойтесь за д’Артаньяна, он не потеряется в Лондоне.

(Открываются двери, входит д’Артаньян)

СЦЕНА 12

(Там же. Атос, Портос и Арамис и д’Артаньян, в глубине комнаты Мушкетон и Блезуа)

АТОС

Что ж, помянем бедного Короля добрым бокалом вина и отправимся в путь немедленно. Я договорился о найме фелуки, которая ждёт нас с сегодняшнего дня. Я надеялся, что мы взойдём на её борт вместе с Королём, но этого, увы не случилось. Нам осталось лишь отвезти его последнее «Прости» Королеве и их детям, тем из них, которые укрылись во Франции. И вернуть эти жуткие сувениры – крест, орден, кольцо и платок, пропитанный кровью Короля.

Д’АРТАНЬЯН

Мы сделаем это непременно, однако, у нас ещё остались дела в этом холодном городе. Во-первых, мы ещё не отомстили Мордаунту за смерть лорда Винтера.

АТОС

Месть – не то дело, ради которого следует оставаться здесь.

Д’АРТАНЬЯН

Жаль, потому что второе дело тоже такого же рода. Ведь во-вторых я хотел предложить вам побеседовать с тем человеком, который взял на себя миссию палача, не будучи таковым, и, кстати, с его подручным.

АТОС

Друг мой! Вы полагаете это возможным?

Д’АРТАНЬЯН

И возможным, и необходимым. Если бы не эти два негодяя, Король был бы жив, по меньшей мере ещё сутки или двое, и мы, быть может, смогли придумать и реализовать какой-то план по его спасению. В любом случае мы сделаем доброе дело, если избавим эту страну от этих двух мерзавцев. Работу палача должны делать палачи, и никто другой. Кстати, настоящих палачей и их подручных уже можно выпускать. Мушкетон! Выпусти их всех.

МУШКЕТОН

Одну минуту.

(Идёт открывать другую дверь)

Выходите, господа палачи.

(Выходят четыре палача)

СТАРЫЙ ПАЛАЧ

Погодите-ка! Вы полагаете, что мы не знаем, для чего вы нас похитили?

МОЛОДОЙ ПАЛАЧ

Не думайте, что мы такие уж глупцы. Вы хотели спасти Короля Карла. Не бойтесь, мы не выдадим вас.

СТАРЫЙ ПАЛАЧ

Заявляю от всех нас, четверых. Мы благодарны вам за то, что вы нас похитили. Мы не хотели бы участвовать в этом деле.

ПОЖИЛОЙ ПАЛАЧ

Поверьте, вы не знаете души палача, вероятно считаете всех нас бездушными чудовищами. Но мы не таковы.

ЧЕТВЁРТЫЙ ПАЛАЧ

Мы просто зарабатываем на хлеб насущный тем, что волей судеб стало нашей профессией. Так или иначе любой власти нужны палачи, и всегда будут нужны. Пройдёт сто лет, двести, может быть тысяча, но палачи будут нужны.

АРАМИС

Что убеждает вас в этом?

СТАРЫЙ ПАЛАЧ

Я немного интересуюсь историей. Даже в самых древних книгах говорится о казнях по приговору правителей или правительств. Если за несколько тысяч лет наша профессия не исчезла, почему можно ожидать, что она исчезнет через сто или двести лет? Во всяком случае, на наш век нам работы хватит. Мы вроде врачей, которые отделяют загнившую конечность, чтобы спасти жизнь всему организму. Только наши инструменты отсекают больные члены не у человека, а у общества. Если хотите знать, без нашей работы преступность захлестнула бы страну.

АРАМИС

Не скажу, что полностью согласен с вами, но и не стану утверждать, что не согласен с вами во всём.

СТАРЫЙ ПАЛАЧ

Что ж, у каждого своя точка зрения на любой предмет.

Д’АРТАНЬЯН

А скажите, любезный, почему вы не хотели бы участвовать в казни, о которой, как вы понимаете, идёт речь?

СТАРЫЙ ПАЛАЧ

Потому что такое вмешательство – не лечение общества, а его убийство. Если у человека заживо гниёт рука или нога, лучше её отсечь, спасая этого человека. Но если у него опухоль на голове, и вы отсечёте голову, вы не спасёте этого человека, вы его убьёте. Король был больной частью нашего общества, но он был его головой. Отсекать больную голову – плохое лечение. Это тот случай, когда лечение хуже болезни.

АТОС

Благодарю вас за ваше мнение!

(Пожал руку Старому Палачу, палачи уходят)

АТОС

Не удивляйтесь, друзья мои. Волею Провидения мы уже связали однажды свою судьбу с палачом. Жизнь научила меня относиться к людям этой профессии с должным уважением. Конечно, при условии, что действуют они по приговору праведного суда. Трибунал, вершивший своё позорное судилище над Королём, был неправедным, и палач, который бы исполнил это приговор, запятнал бы свои руки как убийца, а душу свою погубил бы. Я рад, что эти люди понимают, от какой беды мы их спасли.

Д’АРТАНЬЯН

Что же это за страна такая, где палачи ведут себя как дворяне, а некоторые дворяне добровольно берут на себя труд палача?

ПОРТОС

(Мрачно)

Англия. Чего же вы от них ждёте? Если мы ещё неделю будем пить пиво вместо вина, мы сами превратимся в чёрт знает, что.

Д’АРТАНЬЯН

Итак, Атос, вы не станете задерживаться для розысков Мордаунта, и я вас в этой снисходительности не понимаю и не поддерживаю, но вы согласны задержаться для наказания добровольных палачей.

АТОС

Разыскать их будет трудно, и даже, боюсь, невозможно.

Д’АРТАНЬЯН

Было бы невозможно, если бы я их не выследил. Почему вы не спрашиваете, куда девался Гримо? А ведь он честно сторожит их! Бедняга, наверное, продрог, надо бы отнести ему курочку и бутылку вина.

АТОС

Идём же скорей!

Д’АРТАНЬЯН

Давно бы так! Блезуа! Положи в мешок курочку и бутылку вина.

МУШКЕТОН

(Разглядывает курицу и бутылку)

Эту курицу съешь сам. А для моего друга Гримо, который самоотверженно мёрзнет в снегу, подай-ка вон ту, самую жирную и поджаристую. И вот эту непочатую бутылку бургундского.

АТОС

Учись, Блезуа, и мотай на ус. Между прочим, если палач и его подручный разойдутся в разные стороны, или попросту уйдут, как мы об этом узнаем? Ведь Гримо должен будет последовать за ними.

Д’АРТАНЬЯН

Если они разойдутся, он должен следовать за главным. А для того, чтобы мы знали, куда следует идти, у него есть два помощника. Это камердинер Короля по имени Пари, и его брат. Гримо встретил их среди зрителей и вовлёк в наше благородное дело.

ПОРТОС

Прекрасное имя! Даже очень хорошее имя для англичанина.

Д’АРТАНЬЯН

Он шотландец.

ПОРТОС

Тем лучше! Надеюсь, что брата его тоже зовут как-нибудь этак, в честь другого французского города? Булонь? Дижон? Анже?

Д’АРТАНЬЯН

Честно говоря, не успел выяснить.

СЦЕНА 13

(Сумеречный лес, в глубине сцены дом в три этажа со светящимися окнами. На переднем плане несколько толстых старых дубов, рядом пара больших булыжников, в одном из дубов большое дупло, которое не сразу заметно из-за игры теней. Приходят дАртаньян, и заним Атос, Портос, Арамис, Блезуа и Мушкетон)

Д’АРТАНЬЯН

Это здесь

АТОС

Сколько же дверей у этого дома?

Д’АРТАНЬЯН

Только две двери, а окна зарешечены на первом и на втором этажах, так что ускользнуть отсюда им не удастся. Одну дверь стережёт Гримо, другую – братья-шотландцы.

ПОРТОС

Но ведь вот парадная дверь, а я здесь никого не вижу!

ГОЛОС ГРИМО

Я здесь!

(Все оглядываются, никто не смотрит на дуб, из его ствола вылезает Гримо за спинами присутствующих)

Тут.

(Все оборачиваются и видят Гримо)

ПОРТОС

Где ты прятался?
 
ГРИМО

Дупло!

(Показывает на дупло в дубе)

 АТОС

(Остальным дворянам тихо)

Сообразительный слуга лучше оруженосца, дворецкого, ловчего, кучера и повара вместе взятых. Пять в одном.

Д’АРТАНЬЯН

Браво, Атос! Высшая похвала! Забыли про шпиона и телохранителя.

(Атос кивает, указывает Гримо пальцем на мешок с продуктами, Мушкетон передаёт мешок Гримо)

Д’АРТАНЬЯН

Граф разрешает тебе отдохнуть и подкрепиться, Гримо.

(Гримо отломил ножку курицы и отпил несколько глотков вина, после чего вернул всё это Мушкетону).

ГРИМО

Шотландцы.

Д’АРТАНЬЯН

В самом деле! О них я не вспомнил! Их тоже надо покормить.

МУШКЕТОН

Им хватит.

(Ломает вторую ножку курицы и протягивает Гримо)

Ешь, дружище. Тебе нужней. Все англичане питаются четыре раза в день, так что они, вероятно, уже трижды обедали сегодня. А ты у нас худой, если не поешь, простудишься. Знаешь ли, пока толстый сохнет, худой сдохнет! Вот я, например, могу подолгу не есть.

ГРИМО

(Берёт ножку курицы, переспрашивает с сомнением)

Серьёзно?

МУШКЕТОН

(Гордо)

Могу, да. Могу, но не хочу. К чему же мне голодать, когда есть еда? Я предпочитаю наедаться впрок, чтобы умереть не сразу же, как еда закончится, а лишь немного погодя.

ПОРТОС

Видите, Атос, что холодный английский республиканский дух делает с нашими слугами? Они напитались республиканского воздуха и стали болтать о чём попадя в присутствии своих хозяев. Идёмте же скорей к дому, мне не терпится свернуть шею этому мерзкому палачу.

АТОС

Никто не выходил?

ГРИМО

Никто не выходил, ещё один вошёл.

АРАМИС

Значит, их там должно быть трое. Жаль, что не четверо. Было бы приятно сразиться на равных. Заглянем в окно.

(Подходят к дому, д’Артаньян заглядывает в щели в ставнях)

Д’АРТАНЬЯН

Бог есть! Я-то думал, что смогу отомстить только палачу, а Мордаунт избежит кары. Но выясняется, что этот палач и есть Мордаунт! Что ж он ответит за все свои злодеяния!

ПОРТОС

(Заглядывает в окно)

Это Мордаунт и капитан Грослоу. А третий сидит к нам спиной.

АРАМИС

(Заглядывает в щель)

Четвёртый – генерал Оливер Кромвель.

АТОС

Судьба!

Д’АРТАНЬЯН

Подождём, пока Кромвель уйдёт.

ПОРТОС

Почему? Заодно и его насадим на шпагу!

Д’АРТАНЬЯН

Ну, во-первых, по-видимому, у него есть охрана, которая зашла в другие двери. Странно, что они не выставили охрану перед дверьми и окнами.

ПОРТОС

А во-вторых?

Д’АРТАНЬЯН

Во-вторых, Портос, в наши функции не входит организация второй гражданской войны в Англии. Хватит с них. Сейчас установилась какая ни на есть власть. Убьём Кромвеля, будет ещё одна революция. Интервенция со стороны соседних стран. Перегибы на местах.

ПОРТОС

А нам-то какое дело?

Д’АРТАНЬЯН

Франция обязательно втянется в эту войну.

ПОРТОС

Почему?

АРАМИС

Потому что Франция всегда втягивается в любую войну в любом соседнем государстве.

АТОС

И не только в соседнем.

Д’АРТАНЬЯН

И не только Франция.
(Тихо Портосу)

Не забывайте, Портос, мы направлены сюда первым министром для установления дипломатических отношений с Кромвелем в случае его победы. Он победил. Мы должны быть посланниками дружбы с ним от лица Франции, а вы предлагаете его убить?

ПОРТОС

Но он же негодяй и подлец!

Д’АРТАНЬЯН

Это не повод для дипломатического скандала и международного обострения. Не будь он таковым, разве бы он пробрался на самую верхушку власти, не будучи законным наследным монархом? В Англии это невозможно.

АРАМИС

И не только в Англии.

АТОС

И не только на самую верхушку власти.

ПОРТОС

Ну а вы-то, Атос! Разве вы не хотите поквитаться с Кромвелем за Короля?

АТОС

Я уже сказал, что месть – плохой советчик.

ПОРТОС

Но вы же пришли сюда для того, чтобы расправиться с палачом, убившим Короля?

АТОС

Портос, это совсем другое.

Д’АРТАНЬЯН

Неправедный суд хуже праведного палача, но вы правы, Атос, это другое. Кромвель не входил в Парламент, проголосовавший за смертную казнь Короля. Он сражался с ним. Но не бесчестил его. И не казнил.

АРАМИС

Я бы не стал так уж категорически это утверждать, но соглашусь, что Кромвеля лучше отпустить.

ПОРТОС

Ладно, если только я один считаю его негодяем, тогда отпустим.

АРАМИС

Негодяем он является только в глазах таких роялистах, как мы. Хотя я про себя не готов утверждать, что я такой уж фанатичный роялист. Но в глазах черни Кромвель – герой. Если мы его убьём, нас не просто убьют, нас четвертуют, а перед этим зажарят на медленном огне. Это же Англия! Страна диких нравов!

ПОРТОС

А что у нас уже не четвертуют за убийство монархов и знатных персон? Ведь Равальяка четвертовали.

АРАМИС

Тем более.

АТОС

Палач сказал, что страна лишилась головы. Если она лишится ещё и того, что должно её заменить, воцарится такой хаос, в сравнении с которым теперешнее положение будет восприниматься как золотой век. Кроме того, расправу с генералом могут счесть делом рук родственников Короля, на них на всех падёт подозрение, и могут пострадать невинные принцы и принцессы.

Д’АРТАНЬЯН

Это самый сильный аргумент. Я чувуствовал интуитивно, что нам не следует этого делать, но я не смог бы объяснить мои мотивы так просто и убедительно, как это сделали вы, Атос. Браво, Атос, вы знаете Англию, конечно, лучше всех нас, и ваше мнение по данному вопросу для нас непререкаемо.

СЦЕНА 14

(Там же, те же, Арамис смотрит в щель в ставне окна дома)


АРАМИС

Тихо! Они выходят. Прячемся!

(Все прячутсв за стволами деревьев и в кустах. Почти тотчас открывается дверь дома и из него выходят четверо вооружённых солдат, оглядываются, делают знак, что никого нет, затем выходит Кромвель, за ним ещё пятеро солдат, они заворавичают за угол дома, затем слышен топот девяти пар копыт. После этого все снова выходят и подходят к двери)

Д’АРТАНЬЯН

Друзья мои, мне стыдно! Я потерял хватку! Я даже не заглянул в конюшню рядом с домом. По ней мы должны были понять, что в доме находится одиннадцать человек, это, как мниимум по числу лошадей! Десять, которые уехали, и тот, кто нам нужен одиннадцатый. В конюшне, если не ошибаюсь, было одиннадцать коней, а я был так увлечён преслдованием, что даже не потрудился это выяснить!

ПОРТОС

Могло быть и больше. Мало ли сколько коней у хозяина.

Д’АРТАНЬЯН

Портос, я вседа отличу коня, на котором всадник прибыл несколько часов назад, от коня, который просто стоял в конюшне более половины дня.

ПОРТОС

По каким признакам?

Д’АРТАНЬЯН

Я спрошу у него, и он мне всё расскажет.

ПОРТОС

Вы знаете язык лошадей?

АРАМИС

Дорогой Портос, он определит это по внешнему виду коня. Нос, губы, шея, спина, даже копыта. Всё может рассказать об этом.

Д’АРТАНЬЯН

Коня можно обтереть и привести в порядок, но по поведению, по тому, как он ест и пьёт, насколько он бодр, я определю, когда в последний раз он бегал рысью.

ПОРТОС

А если они ехали шагом?

Д’АРТАНЬЯН

Портос, если на этом сыром острове, называемом Англией, ехать шагом, всадник покроется плесенью, а конь – мхом. Пойдёмте же в дом. Если двери уже заперты закрыто, мы их взломаем. Но мы не должны исключать, что кроме Мордаунта там остались ещё люди.
 
ПОРТОС

Тем лучше, чёрт их возьми! Проткнём их всех! А то я уже начинаю замерзать! Идём же!

АРАМИС

А чёрный ход?

Д’АРТАНЬЯН

Братья-шотландцы припёрли двери чёрного хода найденным неподалёку бревном и укрепили конструкцию большими булыжниками. Дверь надёжно зафиксирована, мы можем врываться в парадный ход, не опасаясь бегства нашей дичи.

(Портос находит огромный камень, подходит к двери и швыряет камень в двери, которые тут же разламываются надвое, открывая проход внутрь. Слышен ступ сапог человека. Спускающегося с лестницы, затем из проёма выглядывает изумлённый Мордаунт)

Д’АРТАНЬЯН

Рад вас видет, господин Мордаунт. Простите, что не услышите от нас пожелания вам доброй ночи.

АРАМИС

Пройдёмте в дом, лейтенант.

АТОС

Нам предстоит важный разговор, который, надеюсь, не отнимет у всех нас слишком много времени.

МОРДАУНТ

(Картинно бросает свою шпагу на землю)

Как я понимаю, вы пришли убивать меня. Я уже заметил, господа, что у вас не приняты традиции честных поединков. Чтобы убить мою мать, потребовалось шестеро из вас против неё одной. К счастью, хотя бы с двоими я успел поквитаться. Лильский палач и мой дядя получили своё. Жаль, что не хватило времени поквитаться с каждым из вас. Что ж, сила на вашей стороне. Убивайте меня, я жду.

АТОС

Вы слишком плохого мнения о нас, как и о всех людях вообще, по-видимому. Мы не набрасывались вшестером на вашу преступную мать, и не собираемся поступать так с вами. Мы не могли вызвать на дуэль женщину, но с вами дело гораздо проще!  С вами будет сражаться лишь один из нас, и если вы его победите, вы будете вольны уйти, куда вам будет угодно.

МОРДАУНТ

О, даже так! Позвольте в таком случае  мне поднять мою шпагу? Надеюсь, вы не заколите меня, когда я нагнусь за н ей? Впрочем, как угодно.

(Стремительно наклоняется и берёт в руки свою шпагу, тут же выпрямляется)

Со шпагой в руке как-то спокойнее, даже когда вас так много на одного меня.

АТОС

Повторяю, вы будете сражаться лишь с одним из нас.

МОРДАУНТ

В таком случае я выбираю вас, граф де Ла Фер.

АТОС

Я не сказал вам, что вам будет позволено выбирать. Слишком много чести мы оказали бы вам, если бы согласились на это. Всякое ваше решение есть зло, мы уже могли многократно в этом убедиться, поэтому выбор за нас всех сделает жребий. Мы напишем наши имена на клочках бумажки, и вы вытянете себе имя соперника.

ПОРТОС

Что ж, это справедливо. Надеюсь, мне повезёт!

АТОС

Пройдёмте в дом, сударь. Найдётся у вас перо и бумага?

МОРДАУНТ

Найдётся.

(Уходит вглубь дома)

Д’АРТАНЬЯН

Ишь, как побежал! Скорей за ним, а то как бы он не выкинул какую-нибудь злую шутку!

СЦЕНА 15

(Большоая комната в доме, на заднем плане книжные шкафыю. Атос, Портос. Арамис, д’Артаньян и Мордаунт. Атос протягивает Мордаунту перевёрнутую шляпу)

Тяните, сударь!

Д’АРТАНЬЯН

Господи, пошли ему в руку жребий с моим именем!

(Мордаунт опускает руку в шляпу и достаёт рулончик бумаги, разворачивает его, читает и с презрением швыряет на стол. Атос берёт его, разворачивает и читает)

АТОС

(д’Артаньяну)

Друг мой, Господь услышал вас.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю!

(Атос, Портос и Арамис раздвигают стол и стулья к краям комнаты, чтобы освободить место для дуэли)

Д’АРТАНЬЯН

Сударь, защищайтесь!

МОРДАУНТ

Но моя шпага длинней.

Д’АРТАНЬЯН

Тем лучше! Даю вам эту фору! Защищайтесь, или я проткну вас! Считаю до трёх! Раз, два…

(Мордаунт делает стремительный выпад, но д’Артаньян парирует его. Начинается дуэль)

(Меньше чем через три минуты д’Артаньян наносит Мордаунту удар в левое плечо)

Д’АРТАНЬЯН

Это вам за лильского палача!

(Опять сражаются, д’Артаньян наносит рану в левую руку Мордаунта выше локтя)

— Это вам за лорда Винтера! Я щажу вашу правую руку, чтобы вы могли сражаться. Ещё один удар, я отсеку вам ухо за Короля Карла, но следующий удар может оказаться смертельным для вас, предупреждаю!

(Принимает позу для продолжения схватки)

МОРДАУНТ

Подождите! Дайте мне передышку!

Д’АРТАНЬЯН

Я с вами ещё не закончил, змеёныш! Вы могли заметить, что я атаковал лишь левую руку, плечо и ухо! Теперь остался последний удар – в сердце, если оно у вас имеется. И это будет справедливо, поскольку вы нанесли удар в моё сердце, убив Кэтти!

МОРДАУНТ

Я понимаю. Я не отказываюсь продолжать бой. Я лишь прошу передышку. Прошу вас перевязать мне раны.

АТОС

Это справедливо.

Д’АРТАНЬЯН

Атос, вечно вы со своими представлениями о благородстве создаёте ненужные препятствия для таких простых дел! Дело пора заканчивать, сюда в любую минуту могут нагрянуть гвардейцы Кромвеля.

АТОС

Вы разгорячились, сын мой. Остыньте. Если его не перевязать, он упадёт обессиленный, и вам доставит мало чести эта победа. Вы покончите с ним, конечно, но то, как это произойдёт, останется в ваших воспоминаниях навсегда. Так пусть же у вас не будет причин усомниться в том, что поединок был честным.

Д’АРТАНЬЯН

Может быть, мне для того, чтобы поединок был совсем уж честным, нанести и себе точно такие же раны, Атос? Вы этого хотите?

АТОС

Всего лишь небольшое снисхождение к врагу. Это будет гарантией того, что справедливость соблюдена.

АРАМИС

Атос, вы неисправимы!

ПОРТОС

Пора покончить с этим выродком. Если он не желает сражаться, я его придушу голыми руками.

Д’АРТАНЬЯН

Тысяча чертей! Атос, вы знаете мои слабые струнки. Когда вы называете меня «сын мой», я не могу вам отказать. Перевязывайте его, если хотите, только смотрите, как бы он не всадил вам кинжал в сердце, пока вы хлопочете с бинтами.

МОРДАУНТ

Благодарю вас, господа, я перевяжу себя сам. Но я не доверяю вам, господа. Я боюсь, что пока я буду заниматься перевязкой, кто-нибудь из вас убьёт меня.

ПОРТОС

Каков наглец!

МОРДАУНТ

Не могли бы вы выйти из комнаты, чтобы я не опасался предательского удара, пока я буду безоружным.

Д’АРТАНЬЯН

Негодяй! Он смеет намекать на наше коварство!

АТОС

Оставьте. Выполним эту его просьбу. Он никуда не денется. В этой комнате только одна дверь, окна зарешёчены, ставни заперты на наружный замок. Он не убежит.

Д’АРТАНЬЯН

Ладно. Только из уважения к вам, Атос…

АРАМИС

Здесь что-то не так.

АТОС

(Мордаунту)

У вас есть бинты?

МОРДАУНТ

Я оторву полоску от своей рубахи.

АТОС

Что ж, приводите себя в порядок. Пять минут вам хватит?

МОРДАУНТ

Постараюсь уложиться в эти сроки.

(Все кроме Мордаунта уходят через дверь)

(Мордаунт подходит к книжному шкафу, вытаскивает несколько книг, просовывает в образовавшуюся щель руку, затем легко открывает шкаф вместе с полками, как дверь, ставит книги на место, скрывается в образовавшемся проёме и закрывает за собой эту дверь в виде части шкафа, слышен небольшой скрип, затем щелчок и звук задвигаемого засова)

ГОЛОС АРАМИСА

Что там за скрип?

ГОЛОС АТОСА

Наверное, выдвигает ящик платяного шкафа в надежде найти бинты.

ГОЛОС Д’АРТАНЬЯНА

В комнате нет платяного шкафа! Здесь что-то не так! Идёмте!

(Все четверо вбегают в комнату и видят, что она пустая)

Д’АРТАНЬЯН

Это скрипел не шкаф! Это потайная дверь! Он удрал!

(Подходит к полкам, вытаскивает книги, сваливая их на пол, но ничего не находит)

АРАМИС

Поздно. Он уже далеко и, наверное, крепко запертза собой потайную дверь. Если даже мы найдём и откроем её, нам его не поймать.

Д’АРТАНЬЯН

(В отчаянии)

Атос! Напрасно мы вам уступили! Ваша доброта…

(Машет рукой с жестом отчаяния)

АРАМИС

Что ж, теперь мы едва ли его сыщем. Но нам не следует здесь задерживаться, поскольку он может вернуться в сопровождении нескольких десятков вооружённых солдат.

Д’АРТАНЬЯН

Нам надо уходить.

АТОС

Фелука ждёт нас. Едем.

Д’АРТАНЬЯН

Атос, мне кажется, вы даже слегка повеселели от того, что Мордаунт спасся?

АРАМИС

Видите ли, д’Артаньян. Брак миледи с графом де Ла Фер сделал её графиней де Ла Фер. И поскольку они были оба живы, хотя и считали друг друга покойниками, юридически они были супругами. Следовательно, второй брак Миледи был недействительным, а её сын юридически является также сыном графа де Ла Фер и его наследником.

АТОС

Неужели? Я никогда не думал об этом в таком ключе! Ведь все считали её супругом брата лорда Винтера, а сына она и вовсе прижила на стороне!

АРАМИС

Если бы вы, как законный супруг Миледи, заявили бы о своей непричастности к рождению этого ребёнка и через суд затребовали признать его незаконнорожденным, суд, полагаю, удовлетворил бы ваш иск. Но ведь иска не было!

АТОС

Мне всегда казалось, что поединок между мной и этим человеком нежелателен. И даже невозможен. Но вы, Арамис, мнне так просто всё разъяснили! Мне не следовало писать своё имя на одном из листков, опущенных в шляпу!

Д’АРТАНЬЯН

Атос, вам не следовало писать своё имя на брачном контракте с Анной де Бейль. А уж коли всё получилось, как получилось, поверьте, вы вовсе не обязаны считать Мордаунта своим пусть бы даже только юридическим сыном и наследником. Коль скоро он остался жив, по возвращении во Францию вы оформите это дело документально.

АТОС

Какой позор! Вы хотите, дАртаньян, чтобы я занимался столь унизительным делом?

Д’АРТАНЬЯН

А вы, Атос, считаете для себя унизительным потрудиться, чтобы ваше состояние досталось вашему настоящему сыну Раулю, а не этому негодяю и преступнику, ублюдку, прижитому в преступной связи с разбойником?

АТОС

Это всё ужасно.

Д’АРТАНЬЯН

Атос, ужасна ваша мягкотелость, из-за которой мы упустили негодяя, виновного в таком количестве преступлений, и который, кроме всего прочего, поклялся убить всех нас!

ПОРТОС

А вы, д’Артаньян, тоже хороши! Могли бы проткнуть его в самое сердце в первую же минуту, и дело было бы сделано!

Д’АРТАНЬЯН

Портос, вы порой рассыпаете жемчужины высшей мудрости! Но это замечание, поверьте, особое! Ничего умней я никогда от вас не слышал, это абсолютный рекорд! Да, Портос!  Я болван! Я хотел немного поиграть с этим змеёнышем, как кошка играет с мышкой. Пора бы мне уже стать умней! Как же вы правы, Портос! Мне следовало насадить его на шпагу в первые минуты нашего боя!

СЦЕНА 16

(Пристань, в конце сцены видно несколько небольших кораблей – фелук. Подходят Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян, а также слуги Гримо, Мушкетон и Блезуа с вещами)

АТОС

Здесь стоит фелука, котрая увезёт нас во Францию. Кажется, там я вижу нашего капитана. Подождите меня здесь.

(Уходит)

АРАМИС

Как вы думаете, команда, которую нанял Атос, достаточно хороша, чтобы доставить нас во Францию?

Д’АРТАНЬЯН

Атос разбирается в людях, как флейтист в барабанах. Он слишком доверяет этикеткам. Но в Англии моряков больше, чем пчёл в улье. Вкус английских блюд и вид английских женщин сделали британцев самыми лучшими моряками в истории. Любой нормальный человек постарается покинуть этот остров как можно быстрее, а море – это единственный путь к бегству отсюда. Поэтому каждый англичанин – моряк, если не на практике, то в душе уж точно.

ПОРТОС

Поскорей бы мы уже убрались из этой земли туманов и хлебного вина!

АТОС

Нам надо быть настороже. Мне многое не нравится в этом деле.

АРАМИС

Что именно?

АТОС

Я договаривался не с этим человеком. Но он представился братом шкипера, заявив, что шкипер Роджерс упал с мачты и сломал ногу.

ПОРТОС

Возможно, что так и случилось.

Д’АРТАНЬЯН

Портос, шкипер не лазает по мачтам, на это у него имеются матросы.

АТОС

Совершенно верно.

АРАМИС

Что-то ещё?

АТОС

К корме фелуки привязана небольшая яхта, футов тридцать в длину, видите?

(Указывает вглубь сцены, где море и набережная)

АРАМИС

Видим.

АТОС

Шкипер называет её шлюпкой и пояснил, что она потребуется для того, чтобы высадить нас на французский берег, поскольку не рискует заходить в порт.

АРАМИС

Может быть, это контрабандисты, нам-то какое дело до этого?

АТОС

Пусть контрабандисты, пусть они предлагают нам высадиться тайно, но почему он называет яхту шлюпкой? И ведь шлюпку держат на борту корабля, чтобы она не мешала движению, а небольшую яхту поднять на борт было бы затруднительно.

Д’АРТАНЬЯН

Возможно, у них слишком маленький экипаж, из экономии, а фелука не столь велика, чтобы иметь тали?

АТОС

У яхты имеется киль, который не позволит подойти близко к берегу, если нам придётся высаживаться на мелководье.

ПОРТОС

Что ж, спрыгнем в воду и дойдём до берега вброд. Я не боюсь промочить штаны.

АТОС

Я впервые встречаю, чтобы небольшую прогулочную яхту на пять-шесть человек использовали в качестве шлюпки при фелуке, с которой управляется экипаж из четырёх человек, не считая шкипера.

Д’АРТАНЬЯН

Всё это более чем подозрительно, вы правы, Атос. Но нам надо поскорей убираться из этой промозглой страны. Будем тщательно следить за экипажем. Ничего не будем есть и пить из того, что нам предложат сегодня на ужин, и предупредим слуг, чтобы они поступали так же. Если заметим что-нибудь подозрительное, высадим весь экипаж на эту яхту и перережем канат, пусть плывут на все четыре стороны. Если будут сопротивляться, просто выбросим их за борт.

АРАМИС

План хорош. Но как же мы доберёмся до берегов Франции без экипажа?

Д’АРТАНЬЯН

Вы забыли, Арамис, что Атос великолепный моряк? Он будет за капитана, а мы под его командой уж как-нибудь справимся с этой фелукой.

АТОС

Вы правы, друг мой. В молодости мне приходилось плавать на различных судах, и я поднаторел в морском деле. С этой фелукой мы управимся.

Д’АРТАНЬЯН

Надо осмотреть всю фелуку внимательно. Сделаем это прямо сейчас, чтобы не терять время. Как только Гримо, Мушкетон и Блезуа загрузят вещи, мы отплывём.

СЦЕНА 17

(Сцена представляет собой фелуку в разрезе в виде расширяющейся кверху трапеции с тремя этаэжами, а за кормой, слева от фелуки, на канате – яхта. У фелуки нижний этаж – это грузовой отсек, второй этаж состоит из двух кают и тамбура между ними, в каждый отсек ведёт отдельная лестница с палубы, верхний этаж – палуба с будкой-каютой для капитана. Из глубины сцены на палубу заходят Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян, а также слуги Гримо, Мушкетон и Блезуа с вещами, а также капитан. В каюте капитана уже находится лежит, закрившись одеялом с головой Джонс. Другие три члена экипаж находятся на своих местах, их лиц не видно)

КАПИТАН

(Указывает на Джонса через окно каюты)

Там на койке лежит мой помощник Джонс, он будет командовать кораблём на ночной вахте, пока я буду спать. А сейчас отсыпается. Велите его разбудить?

АТОС

Не надо. Пусть спит.

(Атос спускается на второй этаж и замечает на дне тамбура подобие люка)

АТОС

Что это?

КАПИТАН

Это люк в нижний отсек, куда мы складываем дополнительный груз, а когда груза нет, там лежит балласт. Сейчас там лежат бочки с песком, которые туда погрузили Сэм и Билли.

АТОС

Я хочу взглянуть.

(Открываает люк и видит, что он, заполнен большими бочками. Освещает бочки своим факелом ипересчитывает их, затем закрывает люк)

АТОС

Что ж, если все на борту, тогда в путь?

КАПИТАН

Для вас мы приготовили носовую каюту, а для ваших слуг – кормовую.

АТОС

А где будет располагаться экипаж?

КАПИТАН

Экипаж будет не отдыхать, а работать, так что все будут на палубе. А на случай дождя все укроются в моей каюте.

АТОС

В таком случае мы занимаем носовую каюту.

(Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян захотят в носовую каюту, на сцене справа, Гримо, Мушкетон и Блезуа устраиваются в кормовой каюте, на сцене слева)

АТОС

(Тихо)

Я был прав, здесь что-то не чисто. Вы заметили, что на дверях кают прикручены прочные задвижки?

Д’АРТАНЬЯН

Да, это как-то странно.

ПОРТОС

Что же плохого в том, что двери каюты можно запереть?

АРАМИС

Портос, задвижки прикручены снаружи дверей. В этих каютах нельзя запереться, но в них можно кого угодно запереть. Понимаете разницу? Нас можно закрыть снаружи, но мы не можем закрыться изнутри.

АТОС

Полагаю, что эти задвижки прикрутили недавно, специально ради нас, если только раньше здесь не перевозили пленников или рабов.

Д’АРТАНЬЯН

С этим я разберусь.

АТОС

Кроме того, шкипер обманул меня насчёт бочек. Он сказал, что их сложили два матроса, и что в бочках песок. Но если в них песок, то два матроса не смогли бы управиться с такими большими бочками, если каждый из них не обладает силой Портоса.

АРАМИС

Что же тогда в этих бочках?

АТОС

Вы не заметили, как побледнел шкипер, когда я поднёс факел, чтобы разглядеть бочки?

Д’АРТАНЬЯН

В этих бочках порох!

АРАМИС

Чёрт! Да ведь это ловушка!

АТОС

Всё сходится.

Д’АРТАНЬЯН

Да, тысяча чертей! Они собираются дождаться, когда мы уснём, запрут нас, засунут фитиль в одну из бочек, подожгут его и переберутся на яхту, которая привязана к корме фелуки!

ПОРТОС

Перебьём их сейчас же и пошвыряем за борт.

АТОС

В порту у них могут быть соучастники. Если нам не понравится фелука и мы её покинем, они могут на нас напасть. И мы не знаем, сколько их. Если мы сейчас начнём с ними сражаться, они могут прийти на помощь. Выйдем в открытое море подальше от порта, а там разберёмся с этим экипажем и с их шкипером.

Д’АРТАНЬЯН

Они могут в пылу сражения выстрелить в пол, и мы все взлетим на воздух. Это не обязательно приведёт к взрыву, но проверять не будем. Лучше мы прикинемся спящими, а ночью мы должны их опередить и выполнить их план с той разницей, что в яхту пересядем мы, а в заминированной фелуке предоставим плыть им.

АРАМИС

Это может получиться.

АТОС

Как вы хотите поступить с задвижкой?

Д’АРТАНЬЯН

Смотрите!

(Делает то, что говорит)

У меня в всегда при себе кинжал, когда я чувствую опасность. С его помощью я выкручу винты. Которые держат петлю задвижки, затем с его же помощью расширю отверстия для винтов, после чего вставлю винты на место. Теперь петля выскочит даже после небольшого нажатия на двери, хотя с виду задвижка осталась нетронутой.

АТОС

Какой у вас великолепный кинжал! Тонкий как стилет, но с острыми краями. Инструмент на все случаи жизни!

Д’АРТАНЬЯН

Атос, возьмите его себе, у меня в сапоге имеется ещё один, точно такой же. Заткните его себе за пояс, не помешает.

АТОС

Благодарю, друг мой, не откажусь.

(С верхней палубы спускается Капитан)

КАПИТАН

Господа! Через полчаса вам принесут ужин.

АТОС

Хорошо!

(Атос заглядывает в каюту слуг. Он показывает Гримо фокус с винтами на задвижке и даёт ему кинжал, Гримо кивает и делает то же самое с задвижками на каюте слуг)

АТОС

 Ничего не есть, не пить, не спать. Ужин выбросить в иллюминатор, туда же вылить питьё. Притвориться спящими через полчаса после ужина. По нашему сигналу будьте готовы быстро перебраться в яхту, привязанную к корме.

(Гримо кивает)

МУШКЕТОН

Всё ясно, сделаем в лучшем виде.

БЛЕЗУА

Сдалаем.

(Матрос приносит ужин дворянам в носовую каюту на подносе. Затем он же приносит ужин слугам и уходит. Дворяне и слуги выбрасывают ужин в иллюминаторы на борту, который зрителям виден как задняя стенка фелуки в разрезе)

АТОС

Гримо, поднимись немного погодя на палубу, скажи капитану, что хочешь полюбоваться закатом. Погуляй по палубе минут двадцать, затем скажи, что мы, вероятно, уснули, и ты тоже идёшь спать. Мушкетон, Блезуа, пока Гримо не вернётся, оставайтесь здесь и не шумите. Скорее всего, после возвращения Гримо за вами закроют дверь на щеколду. Будьте готовы тотчас, как только услышите кашель, выбить щеколду и выйти сюда.

(Гримо кивает, Атос возвращается в каюту дворян)

АТОС

Нам, друзья, придётся изобразить спящих. Портос, можете начинать изображать храп.

ПОРТОС

Я не умею.

Д’АРТАНЬЯН

Да что вы говорите!

ПОРТОС

Вы хотите сказать, что я храплю во сне?

АТОС, АРАМИС и Д’АРТАНЬЯН

(Одновременно)

Да!

Д’АРТАНЬЯН

Храпите, и ещё как!

ПОРТОС

Но я не знаю, как это происходит, и не могу издавать звуки, похожие на храп, когда не сплю.

АТОС

Что ж, тогда спите по-настоящему. Когда наступит пора действовать, мы вас разбудим.

ПОРТОС

Как скажете.

(Портос удобно укладывается и начинает храпеть)

АРАМИС

И всё же, д’Артаньян, почему бы нам не попробовать разминировать корабль?

Д’АРТАНЬЯН

Вы не обратили внимание на то, что бочки обвязаны цепями? Мне приходило в голову много идей. Мы могли бы попытаться вытащить эти бочки и выбросить порох в иллюминатор. Это долго, мы поднимем шум, на нас нападут. Мы могли бы попытаться пробить дно в этом нижнем трюме, чтобы вода залила порох, а после того, как порох вымокнет, мы могли бы заткнуть брешь. Это долго, это шумно, цепи будут греметь. Слишком много возни. Можно попытаться перебить их всех, и тогда наличие пороха, кажется, не будет столь опасным. Но, возможно, что в подполе имеется адская машина. Я подумал о такой возможности.
АРАМИС

Что такое адская машина?

Д’АРТАНЬЯН

Что угодно. Как вариант, это может быть часовой механизм, в котором стрелка при достижении какого-то времени опрокидывает сосуд с кислотой, или иным путём осуществляет запал. Бывают такие хитрые вещества. Я слышал, что химики открыли такой металл, который загорается при контакте с водой. Как знать, не заложили ли они туда что-то подобное? У них было достаточно времени для подготовки. Быть может, они проложили длинный фитиль, который мы не сможем найти, и, возможно, что он уже горит. Во всяком случае я не имею навыков разминирования таких мин, и у меня нет желания подорваться, пытаясь её обезвредить.

АТОС

Вы нас убедили, д’Артаньян. Но мы поверили бы вам и без этих объяснений. Мы счастливы, что среди нас есть столь рассудительный человек, как вы.

Д’АРТАНЬЯН

Если бы вы, Атос, не обратили внимания на некоторые странности, все мы были бы обречены.

АРАМИС

Итак, мы будем пробиваться через них на борт яхты, не придавая никакого значения тому, будет ли подожжён фитиль, или нет?
 
Д’АРТАНЬЯН

Напротив, мы сами подожжём фитиль и для этого нам следует найти, а если не найдём, тогда его надо сделать. Надеюсь, что он в одном из этих ящиков, а если нет, нам придётся его делать из подручных средств.

АТОС

Д’Артаньян прав. Если мы не взорвём фелуку, они развернутся и раздавят нашу яхту, словно кабан куриное яйцо. Если мы собираемся покинуть фелуку на яхте, мы должны зажечь фитиль сами.

Д’АРТАНЬЯН

Именно так! Но здесь его точно нет. Он или уже там, или у тех, кто его туда принесёт! Скорее всего, он уже там, среди бочек, они его лишь слегка спрятали, чтобы не было видно на тот случай, если мы захотим осмотреть яхту.

(Переходят в тамбур, открывают люк, д’Артаньян спускается вниз к бочкам)

Д’АРТАНЬЯН

Посветите мне, Арамис, только аккуратно!

(Арамис зажигает свечу и держит её так, чтобы свет попадал туда, куда смотрит наш д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Нашёл! Что ж, это прекрасно! Не придётся мастерить адскую машину из свечей и кучки пороха. Длины этого фитиля хватит минут на двадцать, но я не знаю, насколько глубоко он засунут в бочку. На всякий случай продвину чуть дальше. У нас будет пятнадцать минут, или чуть больше. Этого должно хватить. Как только вернётся Гримо, разбудим Портоса, зажжём фитиль и прорываемся на корму. Они не станут зажигать фитиль, пока не убедятся, что все мы спим. Они предполагали закрыть двери наших кают на задвижки, поджечь фитиль и отплыть на яхте. Мы обезопасили задвижки, но это не понадобится. Мы не будем ждать, пока они спустятся, чтобы закрыть двери, мы выбираем наступательную тактику.

АТОС

Прекрасно! Как вы полагаете, д’Артаньян, кто и почему заминировал эту фелуку?

Д’АРТАНЬЯН

Вы и сами отлично знаете это, дорогой Атос. А на тот случай, если вы этого не знаете, я сообщу вам свою версию, когда мы будем в безопасности, в яхте, которая сейчас привязана к корме этой злосчастной фелуки.

АРАМИС

Что-то Гримо не идёт. Пора бы ему вернуться.

АТОС

Подождём. Уже скоро.

(Сверху спускается Гримо)

АТОС

Как там?

ГРИМО

Четверо на вахте, один так и спит.

АРАМИС

Притворяется. Чтобы мы его не узнали.

Д’АРТАНЬЯН

Пора будить Портоса.

СЦЕНА 18

(Там же. Те же. Д’Артаньян будит Портоса)

ПОРТОС

Дьявол! Мне снился такой отличный сон!

АРАМИС

Вставайте скорей, если не хотите, чтобы это был последний сон в вашей жизни!

Д’АРТАНЬЯН

(Заглядывает в каюту слуг и жестом призывает их присоединиться ко всем, они подходят и слушают команду)

Гримо, Мушкетон, Блезуа. Трюм полон пороха. Это ловушка, а капитван и команда – враги. Мы все уходим на яхту, котрая привязана к корме. Чтобы избежать погони, мы должны поджечь фитиль и унитчожить фелуку. Как только я это сделаю, у нас будет только пятнадцать минут, чтобы перебраться на яхту. Если не получится сделать это тихо и тайно, будем прорываться с боем. Но в любом случае через пятнадцать минут прыгайте за борт и плывите к яхте. Если хотя бы один из нас до неё доберётся, он подберёт из воды остальных.
БЛЕЗАУ

Я не умею плавать.

Д’АРТАНЬЯН

Это  отличный повод для того, чтобы драться с врагами решительно и успешно. Поднимайтесь все на трапы в боевом порядке и приготовьте оружие.

(Все поднимаются на два трапа в  очереди)

Ну что ж, все готовы, все при оружии? Я зажигаю!

(Подходит к люку и поджигает фитиль, бросает свечу далеко в сторону)

Вперёд, друзья!

(Поднгимаются на верхнюю палубу, но их замечают, начинается бой, мушкетёры и слуги быстро прорываются к яхте и прыгают в неё, Атос перерубает канат кинжалом. После этого фелука удаляется направо, а яхта остаётся на месте)

Д’АРТАНЬЯН

Отлично! Они идут под парусом, а мы отстаём, чем дольше, тем дальше!

(На корме фелуки появляется Мордаунт)

МОРДАУНТ

Глупцы! Далеко от нас вы не уйдёте! Сейчас мы развернёмся и раздавим вас как скорлупку! Эй, ребята, давайте-ка левый галс!

(Фелука полностью скрывается за сценой)

ПОРТОС

Смотрите-ка!  Оказывается, у них есть пушка!

АТОС

Спрятали под ветошью. Сейчас пальнут.

(Раздаётся выстрел и слышен всплеск воды)

Д’АРТАНЬЯН

Промазали!

АТОС

Со второго раза не промажут.

Д’АРТАНЬЯН

Второго раза не будет. Ещё несколько секунд и, внимание!

(Машет рукой вниз)

Сейчас!

(За сценой раздаётся взрыв и вспыхивает яркая вспышка света, освещающая всех со сторону, куда скрылась фелука)

Д’АРТАНЬЯН

Ваша ловушка, господа, потопила вас самих. Приятного плавания!

АТОС

По правилам войны пассажиров с затопленного судна следует спасать.

Д’АРТАНЬЯН

По правилам войны с негодяями, таковых спасать не следует.

АТОС

Но команда здесь не при чём!

АРАМИС

Пять минут назад вся эта команда дружно пыталась нас убить.

Д’АРТАНЬЯН

За помощника капитана был Грослоу, тот самый подручный палача.

АТОС

Мы можем связать их после того, как спасём и судить во Франции за их преступления, но на воде тонущим принято оказывать помощь.

Д’АРТАНЬЯН

Ради бога, Атос. Мы итак под ветром плывём в сторону тонущего судна. Извольте, если кто-то  выжил и плавает на поверхности, мы затащим его на яхту, при условии, что тут же свяжем по рукам и ногам.

АТОС

Вон, кажется, один человек плывыёт в нашу сторону. Я пойду к рулю. Мы ещё успеем его спасти.

АРАМИС

Да уж, торопитесь, Атос, себе на погибель.

АТОС

Разве милосердие и снисходительность к чужим грехам – это такой уж большой грех?

Д’АРТАНЬЯН

Большой Атос, очень большой, если из-за этой снисходительности гибнут невинные люди!

АРАМИС

Если бы вы позволили мне застрелить негодяя ещё когда он стоял на маяке, лорд Винтер был бы жив, и Король Карл, вероятно, тоже.

АТОС

Простите мне, друзья, я виноват, но я не могу ничего с собой поделать.

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, граф де Ла Фер! Я объясню вам ваши колебания и тут же развею их. Вы знаете, что Мордаунт – сын миледи. Но это не ваш сын! Это даже не сын брата лорда Винтера! Этого ребёнка Миледи прижила от одного негодяя, бретёра, разбойника, пьяницы и грабителя. Этот человек вам никто. У вас нет сына по имени Мордаунт!

АРАМИС

Но у вас есть Рауль, и ради него вы должны быть осмотрительнее.

ГОЛОС МОРДАУНТА

Помогите! Спасите, прошу вас! Граф де Ла Фер! Не дайте погибнуть сыну женщины, которая была вашей женой!

АРАМИС

Дьявол! Это змеёныш не взорвался вместе с фелукой и не утонул с её обломками!

АТОС

Видите!? Судьба проявляет милость к нему, и указывает нам, как мы должны поступить! Мы можем спасти одну человеческую жизнь!

ПОРТОС

Вы можете спасти одного тарантула, скорпиона, ядовитую ехидну! Самая лучшая услуга этому гадёнышу может состоять в том, что я размозжу ему голову веслом, чтобы он не мучился!

АРАМИС

Вы правы, Портос!

(Гримо вытаскивает одно из вёсел из уключины и передаёт его Портосу)

АТОС

Неужели в вас не осталось ничего человеческого?

ГОЛОС МОРДАУНТА

(Со стороны задней части сцены, которая не видна из-за яхты)

Граф де Ла Фер, сжальтесь надо мной! Ведь я так молод! Я совсем не пожил ещё на этом свете! Я рос сиротой, в доме дяди, который ненавидел меня! Вы и ваши друзья лишили меня матери! Так проявите же благородство! Спасите мою жизнь! И я прощу вам ваше преступление против моей матери!

АТОС

Плывите сюда, Мордаунт! Давайте вашу руку! Держитесь крепче!

Д’АРТАНЬЯН

Боже, что он вытворяет! В ту же минуту, когда он ступит на борт нашей яхты, я выстрелю ему в голову, предупреждаю, Атос!

АТОС

Тогда убейте сначала меня.

(На яхту пондимается Мордаунт)

МОРДАУНТ

Я не напрасно потратил столько сил, чтобы доплыть до вас! Матушка, ты можешь мной гордиться! Твоего главного убийцу я ещё успею покарать!

(Выхватывает из-за пояса кинжал и размахивается, чтобы убить Атоса. Звучит выстрел. Мордаунт падает за борт. Гримо протягивает свой пистолет Атосу)

АРАМИС

Откуда у вас заряженный пистолет, Гримо?

ГРИМО

Тут.

МУШКЕТОН

Он был тут, в яхте. Вон ещё три лежат. Тоже заряжены.

АРАМИС

Они хорошо подготовились, чтобы убить нас наверняка. Если бы мы спаслись и плавали в воде, как Мордаунт.

ПОРТОС
(Заглядывает за борт яхты)

Он уже больше не всплывёт.

АТОС

Что поделать?

АРАМИС

Вы не хотите поблагодарить Гримо за то, что он спас вашу жизнь?

АТОС

Гримо, я не сержусь на тебя за то, что ты стрелял без мого приказа.

Д’АРТАНЬЯН

Ну хотя бы так.

(Обнимает Гримо)

Гримо, граф де Ла Фер хотел сказать, что он очень признателен тебе за то, что ты спас его жизнь, которая так дорога нам всем, и которая просто необходима юному Раулю.

АРАМИС

Также граф де Ла Фер хотел добавить к этому, что с этого дня он удваивает твоё жалованье.

ПОРТОС

А я, Гримо, подарю тебе славного  коня из моей конюшни.

(Гримо прижимает руку к сердцу и кланяется Арамису, д’Артаньяну и Портосу)

АТОС

Ну, в целом, да. Как-то так, Гримо.

(Жмёт руку Гримо, потом обнимает его)

Я, кажется, совсем потерял голову.

Д’АРТАНЬЯН

Мы все рады, что этого не случилось буквально.

СЦЕНА 19

(Берег Франции, в глубине сцены яхта. На берег из глубины сцены выходят Атос, Портос, Арамис, д’Артанья, Гримо, Блезуа и Мушкетон)

Д’АРТАНЬЯН

Ну вот мы и дома, чёрт возьми! Доплыли! Под вашим командованием, капитан Атос!

АТОС

Пустяки. Вы и без меня справились бы.

ПОРТОС

Ну это вряд ли.

АРАМИС

Признаюсь, мне никогда не доводилось управлять парусным судном. Но теперь я этому научился. Благдодарю вас, Атос.

Д’АРТАНЬЯН

Хорошо, что эти негодяи заранее положили в яхту стестное и воду. Иначе нам бы туго пришлось.

АРАМИС

До сих пор смешно, как вспомню, как Мушкетон предложил, если у нас не будет продуктов, съесть его, как самого упитанного!

МУШКЕТОН

Ради спасения хозяина я принёс бы себя в жертву добровольно.

АРАМИС

С ума сойти!

Д’АРТАНЬЯН

Хотел бы я иметь такого слугу! Но, конечно, я никогда бы не принял от него такую жертву.

ПОРТОС

Я завещаю его вам Мушкетона, дорогой друг.

Д’АРТАНЬЯН

Бросьте, Портос! Вы ещё меня переживёте! Посмотрите, какой вы здоровяк! Даже после дряной английской кухни и плавания в открытой всем ветрам яхте вы такой румяный, что любо-дорого посмотреть!

МУШКЕТОН

А я не желал бы пережить своего господина.

ПОРТОС

Когда мы вернёмся в Пьерфон, я подарю тебе виноградник, Мушкетон.

МУШКЕТОН

О! Ваша Светлость! Вы так добры ко мне!

(Рыдает)

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, что вы сделали со своими слугами? Базен зовёт Арамиса монсеньором! Мушкетон называет Портоса Вашей Светлостью! Гримо – ну это вообще Гримо, что тут скажешь? Один я остался без слуги. Планше ушёл в коммерцию.

АТОС

Я могу отдать вам Блезуа.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю, я не могу воспользоваться вашей добротой. Блезуа привык прислуживать графу, а я всего лишь лейтенант. Кроме того, мне по долгу службы положен денщик.

АРАМИС

Что-то мы его никогда не видели.

Д’АРТАНЬЯН

Это потому, что вы не видели меня в мушкетёрской роте. Кстати, об этом. Мы ведь теперь во Франции. Стоит вспомнить, что  мы принадлежим к разным политическим партиям, поэтому если мы будем все вместе, встреча с представителями любых вооружённых сил будет для нас опасной, едва ли не роковой. Разделившись, мы получаем шанс, что хотя бы двое из нас доберутся до Парижа. Если на двух других обрушится несчастья, будет кому их спасти.

АТОС

Но четыре шпаги лучше, чем две.

Д’АРТАНЬЯН

Согласен, однако, четыре обвинения хуже, чем два. Мы даже не знаем, в чьи руки мы можем угодить. Повстречай вы фрондёров, вас примут как родных. Повстречай фрондёров мы, как-нибудь, надеюсь, мы выкрутимся. Во всяком случае, нас не убьют. Если мы четверо повстречаем фрондёров, скорее вы лишитесь их доверия, нежели мы его приобретём. Если же нам предстоит радость встречи со слугами кардинала …

АТОС

Согласен, д’Артаньян, в этом случае мы в качестве попутчиков будем нежелательны.

Д’АРТАНЬЯН

Нам всем будет сложно объяснить причины того, как и почему мы оказались вместе.

АТОС

Причина проста – это наша дружба.

Д’АРТАНЬЯН

Такого понятия нет в уставе мушкетёров Короля. Кроме нас четверых, кажется, никто во Франции, а то и во всём мире, уже не знает подлинного значения этого слова. Во всяком случае, никто из власть имущих не поверит такому аргументу. Нас итак уже считают изменниками, если Мордаунт успел написать и отправить письмо Мазарини. Так что мы, вероятно, заслужили повешенье, а если изловят нас вчетвером, повесят заодно и вас.

АРАМИС

Почему же вы пророчите себе столь суровую кару?

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, Арамис, ведь вы умный человек. Вы же понимаете, что Мазарини не для того направил нас быть постоянно при Мордаунте, чтобы мы просто выполняли его поручения. Для этого у офицеров бывают подчинённые, а у старших офицеров – ординарцы.

ПОРТОС

А действительно, зачем Мазарини поручил нам быть с Мордаунтом и слушаться его? — спросил Портос.

Д’АРТАНЬЯН

Мазарини нуждается в сильном союзнике вне пределов Франции. Но он ещё не знал, в чьих руках окажется Англия. Если бы победила партия Короля, ему легко было бы сделать вид, что мы приставлены к Мордаунту для того, чтобы втереться в доверие к Кромвелю и помочь падшему монарху восстановить свою власть.

АТОС

Вы это сказали совершенно серьёзно? — спросил Атос.

Д’АРТАНЬЯН

Да, и на это случай у меня имеется конверт, который я должен был бы вскрыть.

АРАМИС

Что же в нём написано?

Д’АРТАНЬЯН

Поскольку мне было приказано сжечь этот конверт, не вскрывая, в том случае, если Король будет свержен окончательно, я именно так и поступил.

АРАМИС

(С сомнением)

Да?

Д’АРТАНЬЯН

Ну хорошо.  Я его конечно прочитал.

АРАМИС

А на случай, если победит парламент и Кромвель?

Д’АРТАНЬЯН

На этот случай у меня был другой конверт, который я должен был вскрыть не читая.

АРАМИС

И что же в нём было написано?

АТОС

Оставьте, Арамис, это его тайна, которую он не должен нам рассказывать.

Д’АРТАНЬЯН

Теперь уже не моя и не тайна, ведь я сжёг, не читая, и этот конверт. Скажем так, не читая, да.

ПОРТОС

Сожгли? Почему?

Д’АРТАНЬЯН

Да потому что с той минуты, когда мы помогли нашим друзьям скрыться от Кромвеля и Мордаунта, мы стали изменниками, а после того, как я поднял шпагу на Мордаунта, я стал особо опасным государственным преступником. Я уже не говорю о том, что убив Мордаунта, мы …

АТОС

Жизнью Мордаунта распорядилась Судьба.

Д’АРТАНЬЯН

Гримо, вы слылали? Граф даёт вам новое имя. Отныне вас зовут Судьба.

АТОС

Во всяком случае, вы не имеете к этому никакого отношения.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю, Атос, за такое ценное наблюдение, но Мазарини не поверит ему, а я не стану его разубеждать. Кроме того, я несколько причастен к судьбе Мордаунта, поскольку не согласился с той судьбой, которую он уготовил нам всем.

АРАМИС

Ненаказуемо. Всякий имеет право отказаться превращаться в рыбий корм, если он может подкрепить это право хитростью и силой, как вы.

Д’АРТАНЬЯН

Я убеждён, что у Мазарини в Англии были и другие люди, скажем честно, шпионы, кроме нас. Наши коллеги. Так что он будет осведомлён о наших действиях ко времени нашего прибытия в Париж, а вероятнее всего, он осведомлён о них уже сейчас. Как минимум, он поддерживает переписку с генералом Кромвелем и задаст ему вопрос о том, как ведут себя при нём отправленные им два французских дворянина. Ответ будет детальный, уверяю вас!

АРАМИС

Куда же вы пойдёте?

Д’АРТАНЬЯН

Двадцать лет назад, когда я был более горячим и менее рассудительным, я ринулся прямо в пасть льву по имени кардинал Ришельё. И лев меня не сожрал. Теперь же мне, более опытному и менее дорожащему своей жизнью предстоит явиться в логово побитого шакала. И вдобавок, со мной будет наш славный Портос! Неужели мы двое не выпутаемся из этой заварушки? А, кроме того, ведь если мы попадёмся только двое, вы, надеюсь, будете оставаться на свободе и поможете нам, как помогли герцогу де Бофору!

АТОС

Мы, конечно, вытащим вас из Бастилии!

АРАМИС

Несомненно.

Д’АРТАНЬЯН

Послушайте, друзья. Поверьте мне, ведь я нахожусь среди всех этих царедворцев вот уже двадцать лет и наблюдаю их изнутри. Вся эта заварушка, вся эта Фронда затеяна и реализована обнаглевшими принцами и герцогами, которые считают, что урвали для себя недостаточно большой куш после смерти Ришельё и Людовика XIII. Им просто захотелось выторговать для себя земли, должности или просто деньги. Каждый из них считает себя сильней и достойней Королевы-матери. А Мазарини они и вовсе не принимают в расчёт в качестве политической силы. Теперь, после временного успеха, не обижайтесь, но я считаю его временным, они все начнут торговаться. Да, друзья, почти каждый политик, включая наследственного монарха, всегда начинает как продавец исполнения чаяний наиболее влиятельных групп граждан, а заканчивает продажей остатков своего влияния своим преемникам. А проигравший политик непременно превращается в торговца чтобы ту ускользающую власть, которую он уже не в силах удержать, хотя бы продать подороже, такова жизнь. Но Королева торговаться не умеет, значит, они будут торговаться с Мазарини. И только вы двое, Атос и Арамис, выступили против Мазарини за идею. Простите, Арамис, в отношении вас я в этом не уверен. Так вот, если нас с Портосом поместят в Бастилию, у вас будет что попросить у поверженного на обе лопатки Мазарини! Вы попросите у него нас! А герцог де Бофор, которого вы освободили, должен будет замолвить словечко за вас и поддержать вашу просьбу.

АРАМИС

Это может сработать.

АТОС

Я, как и Королева Анна, не умею торговаться.

Д’АРТАНЬЯН

Даже в том случае, если речь пойдёт о наших жизнях или о нашей свободе? Ах, да! Вы умеете требовать и получать требуемое. Это тоже подойдёт!

АТОС

Вы в последнее время часто стали подтрунивать надо мной, сын мой.

Д’АРТАНЬЯН

Сыновья часто подтрунивают над своими отцами, и исключительно любя их. Так что если вы решили усыновить меня, терпите!

(Обнимает Атоса)
 
ПОРТОС

Какая идиллия! Я сейчас расплачусь!  Дайте же и мне вас обнять!

Д’АРТАНЬЯН

 Полегче, Портос! Вы сломаете нам рёбра!

ПОРТОС

Ну что вы. Я ведь легонько…

АТОС

Хорошенькое у вас «легонько»! Крест Короля Карла впился мне в грудь.

ПОРТОС

Простите, я не хотел.

АРАМИС

Ну разве можно на него сердиться?

Д’АРТАНЬЯН

Атос, вы спасли реликвии Короля? А ордена?

АРАМИС

Ордена спасал я.

(Распахивает камзол и показывает два ордена Подвязки)

Атос, возьмите свой орден назад, здесь вы можете его носить открыто.

АТОС

Благодарю, Арамис.

(Забирает орден и надевает на себя)

Д’АРТАНЬЯН

«Носить открыто»! Как славно звучит. Можно подумать, что мы прибыли в свободную страну.

ПОРТОС

А это не так?

Д’АРТАНЬЯН

Ну почему же? Конечно, так! Здесь, во Франции, итальяней может совершенно сводобно посадить нас в тюрьму, а испанка может отправить нас на виселицу. Куда уж свободнее?

АТОС

Дворян не вешают.

Д’АРТАНЬЯН

Ну значит им придётся перед этим отдельным указом лишить нас дворянства.  Друзья, пора расставаться. Наши дороги здесь расходятся.

(Пожимают друг другу руки и расходятся д’Артаньян, Портос и Мушкетон в одну сторону, Атос, Арамис, Гримо и Блезуа – в другую сторону)

СЦЕНА 20

(Дорога в Париж. Атос, Арамис, Гримо и Блезуа)

АРАМИС

Знаете, Атос. Ведь это расставание – акт величайшего самопожертвования со стороны наших друзей! Если даже нас арестуют, нам грозит, максимум, Бастилия, из которой мы с вами быстро выйдем благодаря заступничеству герцога де Бофора, или, может быть, других наших друзей. Да и то, за что, собственно? Мы всего лишь пытались спасти Короля Англии как частные лица. Это ненаказуемо! Тогда как им угрожает Гревская площадь, они – изменники.

АТОС

Не вернуться ли нам и не догнать ли их, чтобы двигаться в Париж всем вместе?

АРАМИС

Нет необходимости, д’Артаньян всё-таки прав, что для всех будет лучше, если хотя бы двое из нас останутся на свободе.

АТОС

Но почему они — изменники?

АРАМИС

Они обязаны были слушаться посланника генерала Кромвеля, и не только не сделали этого, но и всячески препятствовали его делам, а под конец уничтожили его.

АТОС

Хотя д’Артаньян и Портос, как и вы, Арамис, очень хотели убить Мордаунта, в конечном счёте в его смерти вы невиновны.

АРАМИС

В этом никто не станет разбираться. Кроме того, ведь некому сообщить эти подробности кардиналу Мазарини. Я прихожу к выводу, что всем четверым нам выгодно было бы, чтобы Мазарини был отстранён от власти.

АТОС

Такого человека, как он, невозможно отстранить от власти навсегда. Даже изгнание его из Франции будет не окончательным. И никакая Бастилия не сможет гарантировать, что он не вернётся к своей должности с ещё большим могуществом.

АРАМИС

Вы предлагаете его убить?

АТОС

Во времена Ришельё все заговорщики понимали, что это – единственный способ устранить кардинала от власти навсегда. Но мы с вами никогда не были заговорщиками подобного рода. Мы лишь препятствовали кардиналу в исполнении его очень отдельных замыслов, которые были нам отвратительны. Мы не боролись с ним как с человеком или как с правителем. Те же, кто строили планы его убийства, поплатились за это вследствие своей нерешительности. Нынче главные из заговорщиков – всё те же, и они остались такими же нерешительными, слабыми.

АРАМИС

Не соглашусь. Нынешний Мазарини намного слабей тогдашнего Ришельё. У Ришельё была поддержка в лице Людовика XIII, у Мазарини – лишь в лице Королевы Анны, поскольку Людовик XIV ещё слишком юн. Шансов у нынешних фрондёров намного больше.

АТОС

Шансов на что? На победу? Она им не нужна. Д’Артаньян был прав, будет лишь торг. Мазарини отдаст многое ради примирения, но позже заберёт всё назад, и даже, вероятно, прибавит кое-что из того, чего не давал.

АРАМИС

Какая грустная перспектива! Давайте просто наслаждаться спокойным путешествием по родной Франции! Ей-богу, я так соскучился по ней, мне до чёртиков надоела эта промозглая Англия, что даже наши зимы мне стократно милей их сырой осени или грязной весны.

СЦЕНА 21

(Кабачок по дороге в Париж. За столом сидят д’Артаньян и Портос, неподалёку за небольшим столиком попроще сидит Мушкетон)

Д’АРТАНЬЯН

Запомните, Портос! Нас могут арестовать и бросить в тюрьму, а то и отправить на Гревскую площадь, если мы поведём себя неправильно. Но у нас есть шанс не только оправдаться, но и потребовать вознаграждения. Я должен всё хорошенько обдумать. Ваша же задача состоит лишь в том, чтобы поддакивать мне. Если же кардинал вздумает поговорить отдельно с вами, вы должны говорить лишь что во всём безоговорочно повиновались мне.

ПОРТОС

Это не сложно. А чем мы занимались в Англии? Какова официальная версия?

Д’АРТАНЬЯН

Мы сослужили великую службу кардиналу и Франции, разумеется! Но сторонним наблюдателям, которые, учтите, были, которые полностью в курсе всех наших поступков, могут решить, что мы действовали против кардинала. Моя же задача объяснить кардиналу, что они неверно истолковали суть наших поступков.

ПОРТОС

С этим вы справитесь!

Д’АРТАНЬЯН

Вы помните, я говорил о двух конвертах от Мазарини?

ПОРТОС

Нет, не помню.

Д’АРТАНЬЯН

Мазарини вручил мне два конверта. Голубой конверт я должен был вскрыть в случае, если Король Карл вернул бы себе власть. Мы должны были бы выполнять инструкции, содержащиеся в этом конверте. В этом случае розовый конверт я должен был сжечь, не читая. Если же к власти пришёл бы парламент, я должен был бы вскрыть розовый конверт и выполнять инструкции, содержащиеся в нём, а голубой конверт сжечь, не читая.

ПОРТОС

Вы, конечно же, вскрыли оба конверта, едва лишь мы отплыли в Англию?

Д’АРТАНЬЯН

Намного раньше. Ещё до того, как мы встретились с Мордаунтом. Но после этого я тщательно заклеил оба конверта.

ПОРТОС

Что же содержали инструкции в этих двух конвертах?

Д’АРТАНЬЯН

Об этом не сложно было догадаться, но самый лучший способ узнать содержание письма, это, конечно, прочитать его. Я могу сообщить вам суть. Итак, если бы я увидел, что верх одерживает Король, нам следовало бы сделаться его друзьями. Нам надлежало захватить Кромвеля и Мордаунта и выдать их Его Величеству Королю Карлу в качестве подарка от Мазарини. Кроме того, нам надлежало действовать по обстановке, имея в виду главную цель – установить как можно более дружеские отношения с Англией, то есть с Королём. Также нам надлежало собрать как можно больше информации для того, чтобы можно было предсказать будущую политику этого неспокойного островного государства, обращая внимание на военную мощь армии.

ПОРТОС

Это понятно. А если бы произошло то, что произошло? То есть Короля казнили.

Д’АРТАНЬЯН

В этом случае нам следовало бы попытаться заручиться доверием тех лиц, которые в ближайшем времени, вероятно, придут к власти, а также, разумеется, помогать им от имени Мазарини. И в этом случае нам также надлежало собрать как можно больше сведений о военных и финансовых возможностях этой новой республики.

ПОРТОС

Это тоже понятно. Но как наши с вами действия вписываются в это двойное поручение?

Д’АРТАНЬЯН

 Об этом я как раз и думаю. Кое-какие намётки у меня уже имеются.

(В трактир входят двенадцать мушкетёров кардинала и с ними сержант, д’Артаньян замечает их)

Но меня отрывают от раздумий. Сейчас нас будут арестовывать.

ПОРТОС

Уже?

Д’АРТАНЬЯН

Мушкетон! Не вмешивайтся!

(Мушкетон кивает)

Портос, не пытайтесь сопротивляться. Будем биться, только если я крикну «Ах, так?!» Если услышите такой возглас, бейте всех, кто будет рядом. Но до этого  ведите себя смирно. Я надеюсь, нам не придётся сражаться. Это для нас будет лучшим выходом, поверьте.

СЕРЖАНТ

(Подходит к д’Артаньяну и Портосу, за ним следуют его мушкетёры)

Господа, вы арестованы. Сдайте оружие.

Д’АРТАНЬЯН

Господа, мы просим вас оставить нам шпаги, и в этом случае согласны проследовать с вами туда, куда вы нас собираетесь препроводить.

СЕРЖАНТ

Мы получили предписание обезоружить вас.

Д’АРТАНЬЯН

У вас имеется письменный приказ о нашем аресте?

СЕРЖАНТ

Наш командир приказал нам арестовать вас, и дал нам подробное описание ваших примет. Но это не потребовалось, поскольку лейтенанта королевских мушкетёров господина д’Артаньяна я знаю в лицо.

Д’АРТАНЬЯН

Я вас также знаю, господин д’Эзире. Поэтому я смею надеяться, что вы знаете, как я умею сражаться. Мой друг, господин Портос, вам не знаком, но уверяю вас, что он сражается ничуть не хуже меня, а силы у него вчетверо больше. Вас тут тринадцать человек. А также на улице, полагаю, дюжини две? Вы арестуете нас силой, конечно, но вас останется вполовину меньше. Устраивает вас такой расклад? Или же лучше вы просто доверитесь моему слову дворянина, что мы проследуем с вами до Парижа, поскольку ровно таково же и наше намерение. Но мы имеем странную причуду, которая состоит в настоятельном желании въехать в Париж, имея на портупее наши шпаги. Надеюсь, эту причуду можно удовлетворить, учитывая ту цену, которую вы заплатите, если не примете наши условия? Учтите также, что у вас нет письменного приказа, а я старше вас по званию. Поэтому я не могу исключить, что кое-кто из тех, кто пришёл с вами, чтобы нас арестовать, предпочтёт подчиниться мне, а не вам, когда я назову себя. Я признаю, что вы отобрали новобранцев, которые, вероятно, не знают меня в лицо. Но они наверняка слушали моё имя и знают моё положение и мою должность в роте мушкетёров.

СЕРЖАНТ

Я понимаю основательность ваших встречных предложений, господин лейтенант. Я принимаю их.

Д’АРТАНЬЯН

Ещё небольшая просьба. Мы с дороги проголодались. Позвольте нам спокойно доесть наш обед. Господин Портос очень просит вас об этом.

ПОРТОС

Очень прошу.

Д’АРТАНЬЯН

Вы можете также заказать что-то для себя. За наш счёт.

СЕРЖАНТ

Благодарю, я воздержусь.

Д’АРТАНЬЯН

Что ж, мы уже скоро разделаемся с нашим обедом, не так ли, Портос.

ПОРТОС

Да, очень скоро. Ещё всего лишь пара минут.

(С аппитетом уминает пирог, выпивает бокал вина)

Теперь, пожалуй, всё.

Д’АРТАНЬЯН

Теперь мы готовы проследовать туда, куда вам будет угодно нас сопровождать. К тому человеку, который нас ждёт с большим нетерпением. К нашему дорогому другу и начальнику, Его Преосвященству монсеньору Кардиналу Джулио Мазарини. Ура кардиналу!

ПОРТОС

Ура кардиналу!

СЕРЖАНТ

(Тихо)

Ради бога, тише.

Д’АРТАНЬЯН

(С деланным удивлением)

Вы боитесь высказать уважение нашему дорогому первому министру? Ну, хорошо, в силу вашей покладистости, я не стану докладывать ему о вашей излишней осторожности. Идёмте, Портос. Предупреждаю, Мазарини, не сразу сделает вас бароном, ведь есть множество сеньоров, которые только и ждут, чтобы пробраться в бароны. И они на вас очень сильно обидятся, если узнают, что им пришлось уступить свою очередь дворянину, который даже не является баннеретом.

СЕРЖАНТ

Вы шутите?

Д’АРТАНЬЯН

Нет, мы обсуждаем перспективы. Итак, Портос, когда вы станете сеньором, никто из других сеньоров уже не сможет возразить против получения вами баронского титула.

ПОРТОС

Что ж. Придётся побыть некоторое время сеньором, если так надо для дела.

Д’АРТАНЬЯН

Именно для дела, Портос! Но не огорчайтесь, это ненадолго.

ПОРТОС

Вы, кажется, сказали, что есть ещё ступень, как это называется, баронет?

Д’АРТАНЬЯН

Баннерет. Но это мы пропустим, не будем мелочиться. Предлагаю не застревать на этом титуле и сразу же сделаться сеньором. Будем брать быка за рога.

ПОРТОС

Это мне знакомо. Если я беру быка за рога, ни один бык ещё не смог от меня вырваться и убежать.

Д’АРТАНЬЯН

(Обращается к сержанту)

Учтите это, господа. Наш без пяти минут барон дю Валон очень серьёзный человек. У такого как он ни один Юпитер не смог бы похитить Европу, будьте уверены!

ПОРТОС

Уж это точно.
СЦЕНА 22

(Кабинет кардинала Мазарини. Кардинал ходит из стороны в сторону. Открываются двери, в дверях дАртаньян и Портос, они отдают шпаги охранникам)

Д’АРТАНЬЯН

Не уносите далеко наши шпаги, когда мы выйдем от монсеньора, вы нам их должны будете вернуть.

(Заходит в кабинет)

Монсеньор! Добрый день. Докладываю. Все ваши приказания в поездке в Англию нами выполнены неукоснительно.

МАЗАРИНИ

Наглец! Негодяй! Шут!

Д’АРТАНЬЯН

К кому вы обращаетесь, монсеньор? Здесь никого кроме нас нет.

МАЗАРИНИ

Скажите мне, господин д’Артаньян, что вы должны были делать в Англии, и что вы там на самом деле делали?

Д’АРТАНЬЯН

Главной задачей нашей миссии было установление как можно более дружеских отношений с Англией, вне зависимости от того, какая сторона одержит верх в этом непростом противостоянии.

МАЗАРИНИ

Звучит неплохо. А на деле в чём выражались ваши действия в этом направлении?

Д’АРТАНЬЯН

Первым делом, сопровождая господина Мордаунта, мы прибыли в расположение лагеря шотландской армии. Мы увидели, что Королю оказывается чрезвычайное почтение. Однако, он не располагал к этому времени королевской властью. Но при этом мы также увидели, что и генерал Оливер Кромвель является всего лишь командующим кавалерией, и полностью подчиняется решениям парламента.

МАЗАРИНИ

Так-так. Это вполне соответствует моим сведениям из других источников.

Д’АРТАНЬЯН

Потому что это – чистая правда, как и всё то, что я расскажу дальше!
 
МАЗАРИНИ

Что же вы сделали дальше?

Д’АРТАНЬЯН

Мы установили, что на помощь Королю прибыли три дворянина. Один из них был англичанин, двое других – французы. Англичанина господин Мордаунт тут же застрелил, а двух французов мы с господином дю Валоном взяли в плен.

МАЗАРИНИ

Почему же вы их не застрелили, как это поступил со своим противником господин Мордаунт?

Д’АРТАНЬЯН

Мы бы, вероятно, застрелили их, если бы они были также англичанами, но, поскольку они были французами, мы решили, что лучше будет, если мы доставим их во Францию, где их будут судить показательным судом. Кроме того, они, вероятно, богаты, если могут себе позволить путешествие в Англию за свой счёт в такие непростые времена, один из них, кажется, особенно богат, и тогда, как наши пленники, … Простите, монсеньор, как ваши пленники! Ведь мы действовали по вашему приказу, и поэтому захваченные нами пленники принадлежат по праву вам! Итак, как ваши пленники, они могли бы заплатить за себя недурной выкуп!

МАЗАРИНИ

Что ж, это вполне разумно, господин д’Артаньян. И я поверил бы вам, если бы вы доставили их сюда, во Францию, для того, чтобы получить с них выкуп, или же наказать, сообразно их преступлению.

Д’АРТАНЬЯН

Так ведь и я о том же говорю! И знаете ли, монсеньор, ведь нам это почти удалось! Мы связали их… То есть связали словом дворянина, что они не предпримут попытки побега, и что прибудут вместе с нами на берег Франции.

Д’АРТАНЬЯН

Это отлично, но почему же вы их не доставили?

Д’АРТАНЬЯН

Это долгий и печальный рассказ. Нас преследовали неудачи. Фелука, на которой мы отплыли во Францию, оказалась заминированной, весь её нижний трюм был напичкан бочонками с порохом, и кто-то из команды вставил в несколько бочонков фитили и поджёг их. Предотвратить взрыв не было никакой возможности. Мы бросились в открытое море, и утонули бы в ледяной воде, если бы не небольшая удача. На наше счастье к корме фелуки была привязана шлюпка. Мы ухватились за её края, перерезали верёвку и едва успели забраться на борт этой шлюпки, как раздался оглушительной силы взрыв. Корабль разлетелся на куски.

МАЗАРИНИ

И, стало быть, ваши пленники погибли?

Д’АРТАНЬЯН

Такое несчастье, монсеньор! А ведь один из них обещал нам за свою свободу двести тысяч пистолей! А второй – пятьдесят тысяч луидоров! Такая жалость… Ведь это ваши деньги, Ваше Преосвященство! Всё равно, что они утонули в море.

МАЗАРИНИ

Досадно. Quanti soldi, dannazione!

Д’АРТАНЬЯН

Точно также высказался и я, слово в слово! «Сколько денег, чёрт побери!» Но не всё потеряно, монсеньор, Войны продолжаются, быть может, мы с господином дю Валоном возьмём в плен каких-нибудь богатых испанцев. Или, быть может, фрондёров.

МАЗАРИНИ

Вы смотрите на войну как на источник доходов, господин лейтенант?

Д’АРТАНЬЯН

Покажите мне других. В таких делах самое важное – честь и совесть. У кого их нет, те и богатеют. Абсолютно все смотрят на неё только так.

МАЗАРИНИ

И вы также?

Д’АРТАНЬЯН

Я на службе, монсеньор. Для меня война – это способ доказать свою верность и сослужить службу моему господину.

МАЗАРИНИ

(С недоверием)

То есть Королю?

Д’АРТАНЬЯН

Королю, разумеется, тоже, но в настоящее время я нахожусь на службе у Вашего Преосвященства.

МАЗАРИНИ

(С живостью)

Вы хотите сказать, что если вы захватите в плен каких-то знатных сеньоров, то эти пленники будут считаться моими?

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор как нельзя более точно сформулировал суть дела.

МАЗАРИНИ

Tuttavia. Ладно, с вопросом о пленниках мы разобрались. Что же вы сказали Оливеру Кромвелю?

Д’АРТАНЬЯН

Мы сказали ему, что Ваше Преосвященство рекомендует ему выплатить шотландцам половину того жалованья, которое им задолжал Король, и что в этом случае они не устоят, и предпочтут синицу в руках, нежели дожидаться журавля в небе. И ещё мы сказали ему, что этот добрый совет просил нас передать ему его лучший друг, то есть лично вы, господин первый министр.

МАЗАРИНИ

И они приняли этот план? — живо поинтересовался Мазарини.

Д’АРТАНЬЯН

Да, Ваше Преосвященство. Приняли, потому что они – англичане.

МАЗАРИНИ

Accidenti, che inaspettato! И шотландцы на это согласились? Почему же?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что они – шотландцы. Так что ваш и только ваш мудрый совет избавил армию генерала Кромвеля от ожесточённого сражения и от ненужного кровопролития с обеих сторон. Генерал Кромвель, разумеется, не забудет об этой оказанной ему вами услуги, при условии, что вы не будете ему о ней напоминать.

МАЗАРИНИ

Почему же не напомнить?

Д’АРТАНЬЯН

Услуги, оказанные нами без задней мысли, располагают к нам тех, кому мы их оказали. Но если об оказанной услуге напоминают, она сразу перестаёт быть добрым делом, а становится предметом торга. Причём ведь тот, кто одалживается подобной услугой, поставлен в безвыходное положение, ему услуга уже оказана, а сути и размера ответной услуги он пока не знает. Это усложняет дело. А ведь никто не любит тех, кто усложняет нам жизнь!

МАЗАРИНИ

А вы изрядно поднаторели в дипломатии, как я погляжу, господин лейтенант!

Д’АРТАНЬЯН

Я не так давно прочёл одну книгу по дипломатии.

МАЗАРИНИ

Как же она называется?

Д’АРТАНЬЯН

Искусство ведения войны.

МАЗАРИНИ

А может быть, это была книга «Государь» Николо Макиавелли?

Д’АРТАНЬЯН

Может быть, я уже не помню точно.

МАЗАРИНИ

Скажите мне, господин лейтенант, что самое важное вы почерпнули из этой книги?

Д’АРТАНЬЯН

Я почерпнул там, что для того, чтобы монсеньор победил Фронду, ему следует разделять её и властвовать. Например, задобрив каждого лидера этих бунтарей конкретным обещанием.

МАЗАРИНИ

Вот как? Вы думаете, что это сработает?

Д’АРТАНЬЯН

Смотря по тому, что вы им предложите, Ваше Преосвященство.

МАЗАРИНИ

И что же, по вашему мнению, я могу им предложить?

Д’АРТАНЬЯН

Давайте подумаем. Кто у нас там? Герцог Буйонский? Он так огорчён потерей Седана. Вернуть его ему, разумеется, невозможно, но можно возместить ему его стоимость. Или хотя бы пообещать вернуть её частями, за несколько лет. А его брата, виконта де Тюренна, можно сделать главнокомандующим. Едва ли в этом случае герцог будет продолжать поддерживать Фронду.

МАЗАРИНИ

Пожалуй. А Бофор?

Д’АРТАНЬЯН

Полное прощение и назначить его командовать какой-нибудь армией, направить на войну с Испанией, компенсировать убытки.

МАЗАРИНИ

И, наверное, кое-что ещё, но, впрочем, это не важно, вы правы, если его простить и допустить до двора, он станет ручным. Но коадъютор парижский? Гонди?

Д’АРТАНЬЯН

Его отец был кардиналом, и он наверняка полагает, что и он заслужил это! Это вам ничего не будет стоить.

МАЗАРИНИ

Да, но он приобретёт слишком больше влияние, слишком большую власть!

Д’АРТАНЬЯН

Но ведь это будет не сразу! Кардиналом не становятся за один день! Вы лишь составите ходатайство Папе! И никто не мешает вам поступить так, как поступил Людовик Справедливый в отношении епископа Люсонского!

МАЗАРИНИ

(Радостно)

Вы говорите о том, как Людовик XIII открыто ходатайствовал о кардинальской шапке для Ришельё, но при этом тайно прислал письмо Папе с просьбой отказать в этом ходатайстве?

Д’АРТАНЬЯН

Не я это сказал, а вы, Ваше Преосвященство.

МАЗАРИНИ

Ваши советы весьма умны, господин лейтенант. Если они помогут в этом деле, я, пожалуй, смог бы удовлетворить и ваши желания, а также желания вашего друга, господина дю Валона. Но остались ещё два вопроса, которые я хотел бы решить. Во-первых, кого вы предлагаете направить в Париж к господам Буйону, Бофору и Гонди? Не вас ли?

Д’АРТАНЬЯН

Что вы, монсеньор! Какие из нас с дю Валоном переговорщики? Уж лучше поручите это господину де Шатильону и дайте ему в помощь господина де Фламарана, хотя, если говорить по совести, таким предложениям они поверят лишь в том случае, если услышат их непосредственно от вас.

МАЗАРИНИ

С этим вопросом всё. Последний вопрос. Вы должны были собрать сведения о вооружении Англии, о том, какая система правительства там сложилась, и, главное, куда она развивается. Насколько эту систему поддерживает народ, кто там сейчас играет первую скрипку, господин Ферфакс, господин Кромвель, господин Айртон, или кто-то другой?

Д’АРТАНЬЯН

Если говорить коротко, то я имел бы дело с генералом Кромвелем. Если он в ближайшее время не станет Королём, то уж лордом-протектором наверняка. Что касается армии, флота и вооружения, я просил бы дать мне два дня, я составлю для монсеньора подробный документ с описанием всего того, что мне удалось выяснить.

МАЗАРИНИ

Насколько подробно?

Д’АРТАНЬЯН

Так подробно, как только можно. Опишу артиллерию, флот, береговые укрепления, конные войска, иерархию в войсках и основные должности в парламенте. Достаточно?

МАЗАРИНИ

Да. Это всё, о чём вы просите, и всё, что вы хотели мне изложить? Вы еще не рассказали, что вы делали в Лондоне.

Д’АРТАНЬЯН

Изучал структуру парламента и других ветвей власти. Кроме того, я решил, что необходимо проследить ситуацию до той стадии, когда она станет необратимой.

МАЗАРИНИ

То есть до казни Короля Карла?

Д’АРТАНЬЯН

Именно так. Докладывать о подобных событиях следует только тогда, когда они точно свершились. Всегда существует шанс, что это не будет доведено до конца. Не вся Англия желала такого разрешения проблем.

МАЗАРИНИ

Много было в Лондоне роялистов?

Д’АРТАНЬЯН

Так много, монсеньор, что того и гляди через год или около того, Принца Уэльского, старшего сына Короля Карла превозгласят Королём Англии Карлом Вторым.

МАЗАРИНИ

Итак, вы непосредственно наблюдали за основными событиями в Лондоне?

Д’АРТАНЬЯН

Наблюдать за развитием событий и за действующими силами в столице соседнего государства, когда там происходит революция – тоже дело важное и не простое. Но знаете ли, кто-то похитил всех палачей Лондона накануне казни Короля.

МАЗАРИНИ

Это ваших рук дело?

Д’АРТАНЬЯН

Напротив! По распоряжению Мордаунта мы помчались в Дартфорд и привезли оттуда двух палачей, и как раз вовремя.

МАЗАРИНИ

Господин Мордаунт сможет это подтвердить?

Д’АРТАНЬЯН

Слово дворянина, что он не будет опровергать этого!  Устройте нам очную ставку, если не верите

МАЗАРИНИ

Ну хорошо, я доволен вами. Это всё?

Д’АРТАНЬЯН

Могу я попросить об одолжении?

МАЗАРИНИ

Ну, конечно.

Д’АРТАНЬЯН

Мой друг и товарищ по этому делу господин дю Валон очень храбро сражался и претерпел многие неудобства в этом деле, но он не требует денег. Я просил бы, пока он будет дожидаться решения всех вопросов с Фрондой и возможности получить титул барона, доставить ему маленькую радость, которую он заслужил. Я бы хотел называть его сеньор дю Валон, но, согласитесь, если только я буду его так называть, над нами будут смеяться. Желательно, чтобы все называли его точно так же.

МАЗАРИНИ

Сейчас сеньор, а впоследствии барон? Мне нравится, что вы не требуете всего сразу. Что ж, я подпишу грамоту на присвоение ему титула сеньора. Вы израсходовали все деньги, которые я давал вам на поездку?

Д’АРТАНЬЯН

Остались какие-то крохи.

МАЗАРИНИ

Двести луидоров получите завтра у казначея.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю вас, Ваше Преосвященство! Двести на обоих, или по двести каждому?

МАЗАРИНИ

(Слегка поморщился, но вся же решился быть на этот раз щедрым)

Каждому.

Д’АРТАНЬЯН

Мы с сеньором дю Валоном очень благодарим вас.

ПОРТОС

Благодарю вас, монсеньор.

(Д’Артаньян и Портос выходят из кабинета Мазарини)

Д’АРТАНЬЯН

(В дверях кабинета)

Я надеюсь, вы не притрагивались к нашим шпагам? Благоволите нам их вернуть.

МАЗАРИНИ

(Один)

Он, конечно, всё лжёт. Но как красиво! И ведь его не подловишь! А совет подкупить каждого руководителя Фронды в отдельности, очень хорош! Он даже цену каждому знает, и, клянусь, он очень точно назвал, кому что надо предложить!  За это не жалко четырёхсот пистолей. Но, боже мой, куда катится мир!? Становится совсем не важно, что произошло в действительности, гораздо важнее то, как это описыают свидетели или те, кто объявил себя таковыми! Ужасный семнадцатый век, когда слова стали важнее дел!

СЦЕНА 23

(Кабинет кардинала. Мазарини и д’Артаньян)

МАЗАРИНИ

Я обдумал ваши слова, лейтенант. В них есть здравое зерно. Но уверены ли вы, что каждый лидер Фронды добивается лишь личных выгод и легко предаст остальных?

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, вы и сами в этом твёрдо убеждены. Иначе вы бы не сформулировали это столь кратко и точно, как я не смог бы. Ваш земляк Макиавелли советовал разделять и властвовать. Сейчас, когда они сплотились против вас, вы рискуете потерять всё. Уж лучше отдать то, с чем можно расстаться, чем ждать, что отберут всё, включая и то, с чем расставаться вы ни в коем случае не хотел бы. Купите их оптом, пока цены не поднялись, а затем одного  за другим загоните каждого туда, где ему надлежить оставаться.

МАЗАРИНИ

Что вы имеете в виду, господин лейтенант?

Д’АРТАНЬЯН

Если не удаётся вырвать все волосы их конского хвоста, ухватив их все вместе, это не значит, что задача в принципе неразрешима. Вы легко сможете вырвать по одному волоску, волос за волосом.

МАЗАРИНИ

Я что-то подобное слышал про связку прутиков. Откуда вы взяли эту интерпретацию с конским хвостом? Вы – поэт? Философ?

Д’АРТАНЬЯН

Я военный, и поэтому я читал «Стратегемы» Секса Юлия Фронтина.

МАЗАРИНИ

Я запомню. В моей библиотеке этой книги нет, хотя в ней несколько тысяч томов.

Д’АРТАНЬЯН

И все о том, как руководить государством?

МАЗАРИНИ

В каком-то смысле все написанные когда-либо книги именно об этом, только не все это понимают. Во всяком случае для приобретения этих сложных навыков ни одна прочитанная книга не оказалась лишней. Объясните же мне, наконец, что вы имели в виду, говоря о выдёргивании волосков из конского коня? Неужели вы полагаете, что мне следует сначала привлечь всех их на свою сторону, а затем непременно расправиться с каждым по одному?

Д’АРТАНЬЯН

Я имел в виду другое. Пресекать нужно только тех, кого не сможете привлечь на свою сторону окончательно, и кто опасен, перейдя в стан врагов.

МАЗАРИНИ

Разве соблазнив их тем, чего они добиваются, и предоставив им это, я не сделаю их своими друзьями?

Д’АРТАНЬЯН

Кажется, монсеньор изволит шутить. Вы задаёте вопрос, ответ на который сами отлично знаете. Деньги или дары – это поводок, на котором вы ведёте за собой собачку. Отпустите поводок, и собака убежит. И этот денежный поводок действует только до тех пор, пока деньги уже обещаны, но ещё не выданы. Но если обещанного не давать, собака вас разорвёт, а если отдать, поводка больше не будет. Поэтому такая дружба требует постоянной денежной подпитки, да ещё и просить у вас ваш купленный друг будет всё больше и больше. Рано или поздно ресурсы истощатся, и вы получите врагов. Но на короткое время это сработает. Сейчас вам нужно сохранить власть, а сохранив власть, вы со временем вернёте всё то, что раздали, или же сможете использовать ваших бывших врагов против будущих, либо будущих друзей против бывших.

(Мазарини в раздумье ходит кругами по комнате)

МАЗАРИНИ

Что же вы замолчали, господин лейтенант?

Д’АРТАНЬЯН

Если я скажу всё, что могу, мне больше нечего будет сказать вам, и я буду вам уже не так интересен. Впрочем, ведь я – солдат, а не философ. Думаю, что лейтенанту королевских мушкетёров больше нечего сказать вам, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Что ж, если ваш совет позволит нам разрешить этот кризис власти, который возник в связи с Фрондой, я полагаю, что капитан мушкетёров господин д’Артаньян найдёт, о чём ещё побеседовать со мной.

Д’АРТАНЬЯН

А если этот кризис снова разгорится, капитану снова предстоит стать лейтенантом?

МАЗАРИНИ

Всё может случиться. Ваша судьба в ваших собственных руках. Если вы выбрали службу мне, то ваша удача будет зависеть от моей удачи и от вашей верности мне.

Д’АРТАНЬЯН

Да, монсеньор, я сделал этот выбор и не сверну с него, поскольку не в моих правилах идти на попятную. Вас выбрала Королева, а я в своей ранней молодости, двадцать лет назад, выбрал её своим главным ориентиром, своей повелительницей, предпочтя её кардиналу Ришельё. Служа вам, я служу ей, и лучшей судьбы я не ищу.

МАЗАРИНИ

Отлично, капитан. В моих глазах вы стали капитаном сейчас, а патент для вас я подпишу после того, как, воспользовавшись вашими советами, улажу дела с Фрондой. Теперь же мне следует подготовиться к поездке в Париж для переговоров, идею которых вы мне столь бескорыстно подарили.

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор! Позвольте мне и господину дю Валону сопровождать вас в вашей поездке в Париж! 

МАЗАРИНИ

Вам эта идея пришла в голову только сейчас, или вы с самого начала предполагали именно это?

Д’АРТАНЬЯН

Сразу же, как только я понял, что эта поездка сопряжена с опасностью.

МАЗАРИНИ

Я спрашивал не об этом. Я спросил о моменте, когда вы решили предложить мне сопровождать вас. Говорите же, только сейчас, или с самого начала, когда вы предложили мне поездку в Париж?

Д’АРТАНЬЯН

Только сейчас.

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Им двоим надо попасть в Париж, вот в чём всё дело. Не ловушка ли это? Наверняка они сговорились со своими друзьями встретиться там. Он предложил взять в качестве сопровождающих других людей, чтобы я, ничего не подозревая, принял его план. А теперь, когда я согласился с его планом, он сделал второй шаг, вызвавшись меня сопровождать! Если эти двое решат взять меня в плен, сопротивление будет бесполезным. А если там их ожидают двое их друзей, мне не спастись!

(Вслух)

Весьма похвально с вашей стороны, господин д’Артаньян, что вы готовы рисковать своей жизнь в столь опасной поездке. Я, пожалуй, соглашусь с вашим предложением, поскольку такие воины как вы и господин дю Валон – это весьма серьёзная защита против парижан, конечно, если их не будет десять или пятнадцать человек.

Д’АРТАНЬЯН

Мы с дю Валоном справимся с двадцатью!

МАЗАРИНИ

Я вам верю. Но, однако же, мне пришло в голову вот что. Людей, умеющих сражаться, не столь мало. Я найду вам замену. Но вы только что явили мне столь недюжинный ум, что я хотел бы предложить вам более достойное и более важное занятие.

Д’АРТАНЬЯН

Я слушаю, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Знаете ли, любая сделка, в которой стороны слишком быстро пришли к соглашению, ненадёжна. Поначалу каждая из сторон считает сделку выгодной и с лёгкостью на неё соглашается. Но после сама лёгкость заключения этого соглашения вызывает у каждой из сторон сомнение. «А не продешевил ли я?» — думает каждый и с лёгкостью начинает верить, что его обманули. И тогда в надежде выторговать лучшие условия, кто-то из тех, кто заключил эту сделку, или даже обе стороны начинают со своей стороны всячески уклоняться от выполнения своих обязательств, полагая, что можно будет отхватить что-то большее.

Д’АРТАНЬЯН

Я ещё раз убеждаюсь, как вы мудры, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Не отвлекайтесь. Так вот, для того, чтобы лидеры Фронды не вздумали уклониться от выполнения того, о чём я намереваюсь с ними договориться, необходимо делом продемонстрировать им, что они заключили наилучшие соглашения изо всех возможных, и что лучших уже не будет. Они должны понять, что при каждых следующих моих переговорах с ними, я буду предлагать всё худшие условия, поэтому они поспешат заключить соглашение на тех условиях, которые я предложил в первый раз, и будут ещё рады, если я от них не потребую снижения требований.

Д’АРТАНЬЯН

Понимаю, монсеньор! Вы хотите немедленно после вашего возвращения нанести парижанам военное поражение?

МАЗАРИНИ

Да, и план этой кампании я поручаю вам разработать за то время, пока я буду в Париже. Дабы вас ничто не отвлекало, я выделю вам кабинет, где вы будете иметь возможность пользоваться лучшими картами Парижа и его окрестностей, какие только есть во Франции, а также той небольшой частью моей библиотеки по военной стратегии, которую мне удалось вывести. Это не более полутора сотни книг, но вы их оцените по достоинству.

Д’АРТАНЬЯН

Мы могли бы совместить эти два дела, монсеньор. Сначала мы могли бы сопроводить вас в Париж, по Парижу и обратно, а затем я разработал бы план этой кампании.

МАЗАРИНИ

Напротив, план необходимо продумать детально, это потребует не менее двух дней, а я хотел бы, чтобы это поражение было нанесено немедленно после моего отбытия из Парижа. Если хотя бы один из лидеров Фронды откажется от переговоров со мной, или выдвинет излишне выгодные для себя условия, нанесённое им военное поражение покажет им, что торг со мной неуместен. Если же все они примут мои предложения, то это поражение подтолкнёт их к скорейшему заключению соглашения со мной. Это поражение заставит их подумать, что я счёл предложенные им льготы избыточными и подтолкнёт к действиям, которые нам нужны.

Д’АРТАНЬЯН

Ваши соображения весьма логичны, я признаю вашу правоту, монсеньор. В таком случае возьмите с собой хотя бы господина дю Валона. Это сильный и надёжный воин.

МАЗАРИНИ

И весьма приметный! Этого великана нельзя не заметить и не узнать. Но я полагаю, что Фрондёры знают, что он служит мне. В таком случае моя миссия не сможет быть тайной.

Д’АРТАНЬЯН

Вы как всегда правы, монсеньор. Какое же дело вы поручите господину дю Валону на время вашего отсутствия?

МАЗАРИНИ

Он будет охранять вас, чтобы никто не помешал вам в ваших размышлениях. Я хотел бы, чтобы там в Рюэе никто не помешал бы вам разработать план нашей кампании.

Д’АРТАНЬЯН

Вы отправляете нас в Рюэй?

МАЗАРИНИ

Конечно, ведь там находится моя библиотека, точнее то, что мне удалось вывезти!

Д’АРТАНЬЯН

Это довольно уединённое место.

МАЗАРИНИ

Пусть это вас не беспокоит, господин д’Артаньян. Господин дю Валон будет оберегать ваш покой так сказать изнутри замка, пребывая в нём вместе с вами в качестве моих дорогих гостей, но я также распоряжусь, чтобы замок охраняли снаружи два или три десятка гвардейцев, чтобы вас в действительности ничто не отвлекало от вашей работы.

Д’АРТАНЬЯН

(В сторону)

Негодяй! Он всё-таки заключает нас под стражу! Если бы он согласился взять с собой хотя бы Портоса, чтобы он мог предупредить Атоса и Арамиса! Но нет, он всё продумал!

(Вслух)

Я убеждён, что столь высокая дальновидность и предусмотрительность, действительно, обеспечит всё необходимое для моей работы. Смогу ли я видеться с кем-то из военных экспертов?

МАЗАРИНИ

Это лишнее, господин д’Артаньян, ведь я поручил господину де Тюренну другую работу на это время. Едва ли виконт де Тюренн обрадуется, если я велю ему выступать в роли вашего советчика, ведь это его унизило бы. Если же я дам ему готовый план кампании, составленный от моего имени, он поневоле должен будет ему следовать. Надеюсь, вы не обидитесь на то, что я поставлю под вашим планом своё имя в том случае, если я его одобрю?

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется, монсеньор, ведь только в этом случае можно будет его придерживаться.

МАЗАРИНИ

Ну я рад, что мы так отлично друг друга поняли.

СЦЕНА 24

(Приёмная кардинала. Комендж с четырьмя вооружёнными охранниками, а также Портос. Из дверей, ведущих в комнаты кардинала, выходит д’Артаньян и за ним выглядывает Мазарини)
 
МАЗАРИНИ

Смотрите-ка! Господин дю Валон уже прибыл! Я просил послать за ним. И Комендж здесь! Чудесно. Комендж, вы отвезёте лейтенанта д’Артаньяна и сеньора дю Валона в Рюэй. В мою личную библиотеку. Пусть ему дадут бумагу, чернила, перья, карты Парижа и его пригородов. Он будет работать над одним проектом до моего возвращения. Проследите, чтобы никто не мешал ему и ничто не отвлекало его от важной и срочной работы. Сеньор дю Валон будет охранять его покой от посоторонних изнутри, а вы поставьте охрану снаружи.

КОМЕНДЖ

Слушаюсь, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Имейте в виду, работа срочная. Если лейтенанту дАртаньяну что-то понадобится для его работы, добудьте и дайте ему. На вас лежит ответственность за то, чтобы у него не возникла надобность покидать Рюэй и отправляться на розывски чего-либо или кого-либо. Всё необходимое должно доставляться ему вашими людьми.

ПОРТОС

(В сторону)

Какая любезная форма ареста! Но всё-таки это арест!

МАЗАРИНИ

Надеюсь, господа, вам не придётся жаловаться на моё гостеприимство.

Д’АРТАНЬЯН

Что бы, монсеньор! Мы, в отличие от герцога де Бофора, очень ценим ваше гостеприимство и заботу.

ПОРТОС

Не беспокойтесь, монсеньор. Никто из нас никуда не выйдет, но и к нам никтоне войдёт. Ничто и никто не будет отвлекать д’Артаньяна от порученной ему работы.

Д’АРТАНЬЯН

К вашему возвращению, монсеньор, работа будет завершена.

(В сторону)

Он решил, что мы хотим его похитить в Париже и готовим ему ловушку. На случай, если это произойдёт, Коменж предложит Атосу и Арамису обменять Мазарини на нас двоих. Он убеждён, что они согласятся, и он прав, они согласятся. Если же он вернётся с успехом, тогда он сможет сделать вид, что ни минуты не сомневался в моей преданности. Что ж! Я должен продемонстрировать, что и я ни секунды не усомнился в том, что мне доверяют, что мной довольны, что я на хорошем счету. Я должен разработать план военной кампании против парижан.

СЦЕНА 25

(Атос и Арамис в доме Арамиса)

АТОС

Пока мы с вами, дорогой друг, тщетно пытались спасти Короля соседнего государства, Королева нашего собственного государства оказалась в не меньшей опасности. Одно это заставляет нас сделать всё от нас зависящее для того, чтобы отвести эту опасность от неё.

АРАМИС

Но ведь мы сами в определённой мере являемся творцами Фронды! Если бы мы не освободили Бофора, всё было бы намного более спокойно!

АТОС

Тем более, друг мой! Этот факт лишь накладывает на нас обязательство спасти нашу Королеву. Мы не щадили нашей жизни тогда, когда она была всего лишь супругой Короля и его подданной, теперь же она является нашим законным государем, правящей Королевой-матерью, Регентом и главой Королевского совета. Наш долг состоит в подчинении ей.

АРАМИС

И Мазарини?

АТОС

Если Королева велит подчиниться Мазарини, мы должны будем подчиниться.  В этом состоит долг подданного. Но я надеюсь, что нам не будет отдан подобный приказ.

АРАМИС

Что же мы сможем сделать?

АТОС

Пойдём в Париж. Королева с Дофином, Месье и Кардиналом покинули Париж. Мы поговорим с лидерами Фронды. Может быть, нам удастся прийти к компромиссу, который бы позволил избежать гражданской войны.

АРАМИС

Право, Атос, вас не понять! Сначала мы содействуем Фронде, затем нам почему-то надо ей противодействовать!

АТОС

Мы содействуем справедливости. На чьей бы стороне она ни оказалась. И боремся с тиранией и несправедливостью. С чьей бы стороны она ни исходила.

АРАМИС

Ах, вот как, Атос? Теперь понятно стало. А что, так можно было?

АТОС

Почему же нельзя?

АРАМИС

Да потому что в гражданской войне всё происходит не так. Несправедливости творят обе стороны. А вы для себя избираете, к какой из сторон вы присоединяетесь. И критерием здесь является отнюдь не меньшая несправдлевость.

АТОС

Что же является критерием в этом случае?

АРАМИС

Многое. История обид, совокупность надежд, тонкие расчёты, принадлежность к той или иной группе по профессии, родству и прочему. А большей частью просто случайный выбор.

АТОС

Но случайный выбор часто может оказываться ошибочным.

АРАМИС

Неслучайный – тоже.

АТОС

Ну что же дальше, Арамис? Присоединимся в Фронде или к партии Королевы? Ни то, ни другое, мне не нравится. Не образовать ли нам собственную паритию?

АРАМИС

Дорогой Атос. Вы можете сколько угодно рисковать собственной жизнью, когда она принадлежит только вам одному. Но на нас возложено две важнейших миссии. Первую из них вы сами добровольно приняли на себя и возложили также и на меня. Я имею в виду обязательство отправиться на помощь Королю Карлу. Коль скоро мы не смогли ему помочь, выполнить его последнюю волю – наша священнейшая обязанность. Вторая миссия состоит в том, чтобы спасти наших друзей в том случае, если на них обрушится гнев и месть кардинала Мазарини.

АТОС

Вы напомнили мне об одном важнейшем поручении Короля, которое он отдал мне прямо перед смертью. Мне пришло в голову, что я и впрямь не имею права погибнуть раньше, чем исполню это поручение. Это было бы непростительной небрежностью с моей стороны. К несчастью, я обещало Королю не разглашать его решительно никому. Если бы это был только мой секрет, то я тотчас рассказал бы вам, а также д’Артаньяну и Портосу. Но эта тайна не принадлежит мне. Король взял с меня обещание не разглашать её даже его сыну и наследнику до той самой поры, пока не придёт надлежащее время, поскольку до этого указанная тайна может лишь повредить ему. Но я не подумал о том, что моя смерть может сделать эту тайну окончательно похороненной, и в этом случае принц Уэльский будет незаслуженно лишён того, что принадлежит ему по праву. Я сегодня же изложу на бумаге эту тайну и условия, при которых ей следует воспользоваться, и это бумагу запечатаю в конверт. Вы же, Арамис, пообещаете мне вскрыть этот конверт лишь в случае моей смерти, и ни минутой раньше.

АРАМИС

Как скажете, граф. В таком случае напишите то, что вы хотите изложить, луковым соком или молоком между строк письма, в котором напишите что-нибудь неважное. В этом случае если письмо попадёт в руки врага, они сочтут его за простое письмо от вас мне, которое я по какой-то причине решил сохранить. Лучше всего будет, если вы напишете мне, чтобы я позаботился о юном Рауле в случае вашей гибели. В этом случае любому будет понятно, по каким причинам я бережно храню это письмо.

АТОС

Но тогда не будет понятно, по какой причине вы не прочитали его и не вскрыли!.

АРАМИС

Почему же! Предположим, что вы на словах сказали мне о том, что там изложено, а письмо является лишь доказательством вашей воли для самого Рауля.

АТОС

Для чего Королева держит парламент, когда во Франции есть такие умные люди, как вы, Арамис?

АРАМИС

Ну что вы, Атос. Вы мне льстите. Это самая обычная предосторожность.

АТОС

Но мне бы и в голову не пришло продумать это столь глубоко.

АРАМИС

Потому что ваши понятия о совести и чести слишком прямолинейны. И хуже того, вы ожидаете, что они таковы же и у всех прочих, чего, поверьте мне, нет и в помине! Совестью люди пользуются лишь изредка, чтобы она не истрепалась и не износилась! Они берегут её от использования гораздо более тщательно, чем берегли бы новый дорогой бархатный костюм. Люди с кристально чистой совестью сохраняют её таковой лишь потому, что вовсе ей не пользуются, подобно тому как можно созранить новенькую монету без единой царапины лишь в том случае, если отделить её от остальных монет и не пускать в обращение. Совесть у всех придворных обладает особой гибкостью и пластичностью! Человек, не способный изогнуть свою совесть так, как требует текущий момент, никогда не сделает карьеру выше садовника в загородном саду или трубочиста. Даже для простого сокольничего прямолинейность – пагуба. Вы не представляете, насколько пластична совесть и честь большинства придворных, окружающих Королеву. Впрочем, почему же большинства? Всех! А те, кто не являются придворными, всё же уподобляются им в своих маленьких карьерных устремлениях, имея своими маленькими царьками сеньоров любого уровня.

АТОС

Печальны наши времена.

АРАМИС

Почему же только наши? Все другие времена ничуть не лучше в этом отношении.

СЦЕНА 26

(Атос, Арамис и Гримо у входа в Париж через одни из ворот. Стража из гражданского ополчения, в том числе сержант-ополченец)

СЕРЖАНТ
 
Имеется ли у вас пропуска?

АТОС

Мы прибыли из Англии к себе домой, мы полагали, что честные граждане всегда могут рассчитывать, что их пропустят к тому жилищу, которое они снимают в Париже.

СЕРЖАНТ
 
У нас военное положение, так что вход в Париж только по пропускам.

АТОС

И кто же выдаёт эти пропуска?

СЕРЖАНТ
 
Руководители Фронды.

АРАМИС

Прекрасно. Допустите нас к кому-либо из этих руководителей, и я ручаюсь, что они дадут нам какие угодно пропуска.

СЕРЖАНТ
 
Мы допустим вас тотчас же, как только вы предъявите нам пропуска для того, чтобы мы вас пропустили.

АТОС

Вы можете проводить нас к ним под конвоем, если не доверяете. И в случае, если нам будет отказано, этот же конвой выпроводит нас за ворота города.

СЕРЖАНТ
 
Если каждому, кто хочет проникнуть в Париж, назначать конвой, тогда никаких конвоев не хватит.

АТОС

Но мы – далеко не каждые.

АРАМИС

Послушайте, сержант. За нас могут поручиться многие из лидеров Фронды. Например, господин коадъютор, или же герцог де Бофор, или граф де Рошфор.

СЕРЖАНТ

Прекрасно, у вас есть документ от кого-либо из них?

АРАМИС

У меня есть письмо от герцогини де Лонгвиль, устроит вас такое ручательство?

СЕРЖАНТ

Покажите.

АРАМИС

Могу показать лишь конверт с её печатью, поскольку письмо, которое в нём содержится, является стратегической тайной, которую не следует разглашать во имя победы Фронды.

(Показывает конверт)

СЕРЖАНТ

Проходите.

(Входят Мазарини, закутанный в плащ с капюшонов и ещё два дворянина, молча предъявляют свои пропуска и проходят через ворота опережая Атоса и Арамиса)

АТОС

Вы узнали их, Арамис?

(Из рядов ополченцев выходит Планше)

ПЛАНШЕ

Господа Атос и Арамис! Как я рад встрече! Неужели вас не хотели пропускать? Вот я задам им перцу!

АРАМИС

Вы здесь начальник, господин Планше?

ПЛАНШЕ

В некотором смысле да. Я лейтенант ополчения, но вскоре надеюсь стать, как минимум, капитаном. Ведь у меня есть опыт строевой службы в отличие от всех этих городских увальней.

АТОС

Что за люди прошли в ворота сейчас перед нами? Нас так долго не хотели пропускать, а этих троих пропустили тотчас, как они показали какие-то бумаги.

ПЛАНШЕ

В пропусках сказано, что это — господа де Фламаран, де Шатильон и отец де Брюи, все трое сторонники Фронды, и все они направляются к герцогу Лонгвилю.

АРАМИС

Что ж, мы тоже посетим его, но чуть позже, сейчас у нас другие планы. Не видели ли вы д’Артаньяна и Портоса?

ПЛАНШЕ

Они уехали уже очень давно, больше двух месяцев тому назад, и с тех пор я их не видел. Надеюсь, с ними ничего плохого не случилось?

АТОС

Нет, мы лишь уговорились встретиться здесь, в Париже, и опасаемся, что их могут не пропустить, как не пропустили нас.

ПЛАНШЕ

Что поделать! Принц Конти распорядился никого не пускать без пропусков.

АТОС

Поверьте мне, дорогой Планше. Если шпионы Мазарини захотят проникнуть в Париж, у них будут самые лучшие пропуска, которые только можно получить. И, между прочим, эти трое…

ПЛАНШЕ

Эти трое уже приходили в Париж и имели разговор с герцогом Лотарингским, а также с господином коадъютором. Если бы они были не те, за кого себя выдают, господа герцог и коадъютор уже распорядились бы их арестовать.

АРАМИС

Что ж, Планше, ты великолепно несёшь свою службу.

АТОС

Не видели ли вы Рауля?

ПЛАНШЕ

Он проживает в гостинице «Карл Великий» и иногда посещает особняк герцогини де Шеврёз, но ещё чаще – особняк маршала де Грамона, поскольку он весьма дружен с его сыном, графом де Гишем. С ним всё в порядке.

АТОС

Благодарю, Планше!

(Делает движение, чтобы похлопать Планше по плечу, но меняет своё намерение и жмёт ему руку)

Желаю тебе поскорей получить чин капитана ополчения.

(Арамис также жмёт руку Планше, в свою очередь Планше сердечно обнимается с Гримо, все трое отходят от ворот)

АРАМИС

А ведь ловкая шельма, продувной малый!  Он и вправду будет народным капитаном.

АТОС

Да и как не быть ему таким? Ведь он столько лет служил д’Артаньяну!

АРАМИС

Прежде всего посетим Королеву Генриетту? С печальной вестью.

АТОС

Да. Скорбная весть. Вот как поворачивается колесо судьбы! Королева Генриетта осталась в Париже и не боится, восставшей черни Франции, несмотря на то, что восставшая чернь Англии казнила её мужа, тогда как Королева Франции вынуждена была бежать от своих подданных.

АРАМИС

Королеве некуда бежать. И она ещё не знает о горестной судьбе своего супруга.

АТОС

Никогда ещё мне не приходилось выполнять более тягостное поручение, чем то, которое нам предстоит.

АРАМИС

Мы говорили о двух дворянах и монахе. Монах очень напоминает одного кардинала из Италии. А два других…

АТОС

Да-да. Я тоже узнал всех троих, несмотря на то, что третий переоделся монахом и постарался скрыть своё лицо. Что ж, похоже, что переговоры идут полным ходом!

АРАМИС

Переговоры или торг? 

АТОС

Всякие переговоры – торг. А эти – в особенности. Видно, что обе стороны прилагают огромные усилия для их успеха. Так что весьма скоро Фронда закончится.

АРАМИС

Стоило ли всё это затевать?

АТОС

Я думаю, такой же вопрос задал себе Господь на седьмой день творения. Мы с вами лишь не смирились с заточением принца крови как простого преступника. Как и не смирились с деспотизмом итальянца, этого красавчика-кардинальчика. Мы сделали всё, что могли во имя справедливости, и для собственного удовольствия.

АРАМИС

Соглашусь, что оба эти аргумента – весьма убедительны, и для меня второй аргумент ничуть не менее важен, чем первый.

АТОС

Вы клевещете на себя, Арамис! Сколько я вас знаю – вы яростный поборник справедливости и величайший аскет. Для своего удовольствия вы позволяете себе лишь общения с прихожанками, быть может, более задушевные, чем требуется для исповеди. И вы не жалеете себя во имя победы справедливости!

АРАМИС

Как же плохо вы меня знаете, дорогой мой Атос! Когда-то, давным-давно, я хотел, чтобы дорогие мне люди думали обо мне лучше, чем я того достоин. И теперь всю мою жизнь мне приходится соответствовать этому мифу, который я сам же о себе и создал!

СЦЕНА 27

(Комната Королевы Генриетты Английской. Присутствует Королева, де Шатильон и де Фламаран. Входят Атос и Арамис)

ГЕНРИЕТТА

Граф де Ла Фер! Шевалье д’Эрбле! Как удачно, что вы также прибыли к нам сегодня и сейчас! И хотя вы будете не первыми вестниками счастливых новостей, но я убеждена, что вы расскажите нам какие-то подробности, которые составляют для нас величайший интерес!

АТОС

(С поклоном, вместе с ним кланяется Арамис)

Мы счастливы засвидетельствовать своё почтение Вашему Величеству. Вероятно, мы упустили что-то из произошедших событий, если Ваше Величество находит какие-то счастливые новости в том потоке печальных известий, которые, увы, ещё свежи в нашей памяти и не позволяют нам по достоинству оценить какие-либо иные новости.

ГЕНРИЕТТА

Для меня самые важные новости – это сведения о моём супруге, и коль скоро он жив и спасён, всё прочее для меня не имеет значения! Если вы печалитесь о том, что трон Англии навсегда потерян для него, меня это не печалит, так как я слишком долго думала об этом и уже свыклась с этой мыслью.

АТОС

Совершенно разделяю ваши взгляды на то, что жизнь вашего августейшего супруга значит много больше, чем всё прочее, и поэтому моё сердце разрывается при мысли о той вести, которую мы вам привезли.

ГЕНРИЕТТА

(Растерянно)

По-видимому, здесь какая-то ошибка? Господа, которые присутствуют здесь, уверили меня, что мой супруг спасён, благодаря деятельной помощи кардинала Мазарини! Я должна признаться, что была несправедлива в оценке его расположения к нашему семейству. Хотя он и отказался помочь нам войсками или деньгами, он, как сообщили господа де Шатильон и де Фламаран, отправил группу отчаянно храбрых дворян, которые спасли моего супруга, разве не так? Кажется, он укрылся в Кентербери? Количество его сторонников растёт, и он в полной безопасности, поскольку даже если его войска будут недостаточно сильны, чтобы одолеть армию парламента, он всегда сможет отплыть во Францию или в Голландию!

АТОС

(Холодно)

Если господа де Шатильон и де Фламаран сообщили вам эти сведения, то я полагаю, что они, по-видимому, почерпнули их из недостаточно надёжного источника, который ввёл их в заблуждение.

АРАМИС

Мы убеждены, что они заблуждаются не преднамеренно.

ГЕНРИЕТТА

Но ведь они сказали, что сами являлись не только свидетелями, но и участниками этого замечательного освобождения моего супруга! Я бы с радостью вознаградила их каким-нибудь подарком, но у меня, как вы знаете, уже ничего не осталось.

АРАМИС

Не могли бы любезные господа де Шатильон и де Фламаран сообщить в какой именно день они последний раз видели Короля Карла, как именно они его освободили из-под стражи, и куда именно препроводили? Быть может, речь идёт о каких-то событиях трёхмесячной давности? Что-нибудь похожее, возможно, происходило в конце прошлого года, но это вряд ли можно назвать добрыми известиями сегодня.

ГЕНРИЕТТА

Что вы! Эти новости самые свежие, всё это произошло совсем перед их отъездом из Англии, то есть всего несколько дней назад.

АТОС

Я было подумал, что эти господа говорят о каких-то давних событиях. Лишь такое предположение могло бы объяснить столь нарочитую неточность в сведениях, которые они вам сообщили. Теперь же мне остаётся лишь предположить, что, вероятно, эти господа больны, либо настолько утомились, что не отличают сон от яви. Настаивают ли эти господа на той информации, которую они вам сообщили?

ФЛАМАРАН

Мы сказали Её Величеству истинную правду.

АТОС

В таком случае я вынужден обвинить вас во лжи. И если это обвинение кажется вам безосновательным, мы найдём, разумеется, время, место и аргументы для окончательного выяснения истины.

ГЕНРИЕТТА

Какой ужас! Граф де Ла Фер не может ошибаться. Если он отрицает, что Король спасён, значит…

АТОС

Он оставил этот мир, чтобы переселиться в лучший. Ваше Величество, королевские особы наделены чрезвычайным мужеством, поскольку лишь ступенька отделяет их от Господа. Мужайтесь же. Мы не смогли выполнить высочайшую миссию, которой вы нас почтили, хотя сделали для этого всё возможное и даже, кажется, невозможное. Сама Судьба ополчилась против вашего августейшего супруга.  Его последние слова были о том, что он меняет земную корону на небесную и крайне сожалеет, что так мало времени уделил своей семье, вам, Ваше Величество, и вашим детям.

ГЕНРИЕТТА

Боже!

(Королева на грани обморока. Атос наливает из графина воду и подаёт Королеве, она делает глоток и лишь слегка успокаивается)

ГЕНРИЕТТА

(Складывает молитвенно руки и шопотом молится. Закончив молитву, говорит)

Говорите же, как это случилось.

АТОС

Король вёл себя достойно и ни словом, ни жестом не уронил своего достоинства. Мы присутствовали при позорном судилище, устроенном парламентом. Этот парламент навсегда запятнал себя позором, поскольку пренебрёг всеми мыслимыми законами и традициями суда. Приговор был жесток, но Его Величество не дрогнул, когда его оглашали.

(Передаёт Королеве платок, обручальное кольцо, крестсбриллиантами и орден, который передал Король)

Это платок хранит на себе его кровь, пролитую на плахе. Это обручальное кольцо и ваш крест с бриллиантами он просил передать вам, а этот орден принадлежит по праву вашему сыну, Карлу Второму. Также Король просил передать его сыну, что он сожалеет о сказанных им словах в отношении поражения под Оксфордом, он считает его храбрым и умелым полководцем, несмотря на молодые годы. Он твёрдо верит, что справедливость в отношении вашего семейства будет восстановлена, ваш сын вернёт себе отцовский трон.

ГЕНРИЕТТА

Я верю вам! Я верю вам всегда, граф де Ла Фер, но эти слова мог сказать только он, и я не могу сомневаться в том, что вы услышали их от него.

(Атос снова кланяется)

ГЕНРИЕТТА

Господа! Ваше присутствие здесь тяготит меня. Прошу вас больше никогда не посещать меня. Я вас не задерживаю.

(Шатильон и Фламаран злобно смотрят на Атоса и Арамиса и молча выходят)

ГЕНРИЕТТА

Граф де Ла Фер, шевалье д’Эрбле, я прошу вас подождать меня. Мне необходимо несколько минут, чтобы успокоиться и прийти в себя после ужасной вести. Но я хотела бы услышать от вас подробный рассказ о том, что же всё-таки произошло, а также я буду благодарна, если вы передадите каждое его слово, которое, надеюсь, ещё хранится в вашей памяти. Скажите мне только, почему с вами нет лорда Винтера?

АРАМИС

Лорд Винтер погиб, защищая Короля.

АТОС

К несчастью, нам не выпало подобной чести. Его Величество запретил мне выполнить тот план, который я ему предложил в самом отчаянном положении и наложил на меня обязательство, которое было тому причиной. Я признаю за ним право распоряжаться нашими жизнями так, как он этого захотел. Он предпочёл нас сделать своими посланниками к вам.

ГЕНРИЕТТА

Благодарю, граф. Я сейчас вернусь, не уходите.

(Арамис открывает дверь в приёмную и видит там Шатильона и Фламарана)

АРАМИС

Господа, раз уж вы ещё не ушли, мы с графом де Ла Фер надеемся встретиться с вами в самое ближайшее время. Между нами остался один невыясненный вопрос, который лучше всего будет выяснить, например, сегодня вечером у Шарантонских ворот.

ШАТИЛЬОН

Как вам будет угодно.

ФЛАМАРАН

Герцог, вы забываете, что у нас есть ещё несколько неотложных дел, так что мы не принадлежим себе, пока их не выполним. Господа, наша беседа состоится послезавтра в семь часов вечера у Шарантонских ворот.

ШАТИЛЬОН

Ну, значит, завтра. Вас устроит, господа?

АТОС

В семь часов вечера у Шарантонских ворот. Мы непременно будем.

(Атос и Арамис закрывают двери в приёмную, оставшись в комнате Королевы. Возвращается Королева)

ГЕНРИЕТТА

Я вижу, вы хотели что-то ещё сказать мне наедине?

АТОС

Ваш супруг, Король Карл, просил передать его сыну, чтобы он простил своих подданных за то, что они сделали с ним, и никогда не мстил своему народу за смерть своего отца. Ещё одно устное послание он просил передать Дофину перед   тем, как он соберётся возвратиться на родину в Англию, если такое случится. В случае моей смерти до этого события мои душеприказчики передадут ему это письмо. Я не хотел бы, чтобы о существовании этого письма знал кто бы то ещё, особенно, эти господа и тот, кому они служат.

ГЕНРИЕТТА

Благодарю вас, граф де Ла Фер и шевалье д’Эрбле. Я верю, что если бы была хотя бы малейшая возможность спости моего супруга, вы бы ей воспользовались. А теперь прошу извинить меня. Мне нужно собраться с силами, чтобы поговорить с детьми.

АРАМИС

Да укрепит Господь ваш дух, Ваше Величество.

АТОС

Вы всегда можете расчитывать на нас, Ваше Величество. Мы крайне сожалеем, что ваш августейший супруг не пожелал воспользоваться единственной возможностью спастись, поскольку это, по его мнению, не соответствовало его нравственным принципам.

ГЕНРИЕТТА

Я верю, что он сделал правильный выбор.

(Атос и Арамис с поклоном уходят)

СЦЕНА 28

(Улица Лувра. Атос и Арамис)

АРАМИС

Мерзкое настроение! Нет хуже посольства, чем сообщать любящей суруге о смерти мужа. Да к тому же Короля. И вдобавок свергнутого.

АТОС

Да ещё и казнённого своими подданными. Надеюсь, во Франции такого не случится никода.

АРАМИС

А я бы не стал зарекаться. Французы приходят в состояние бунта ещё быстрей, чем англичане.

АТОС

Но быстрей успокаиваются.

АРАМИС

С каждым разом успокоить их всё трудней. Не поискать ли нам отца де Брюи? Этот толстячок мне удивительным образом напоминает Мазарини.

АТОС

Разумеется, этот он и есть. Он явился сюда лично для установления соглашений с каждым лидером Фронды индивидуально, и сдаётся мне, что его дипломатия увенчается успехом. Мы являемся с вами свидетелями переломного момента в истории Франции. С этого дня начинается конец Фронды и начало славного правления Королевы Анны и её верного министра кардинала Мазарини.

АРАМИС

Неужели всё так печально? Послушайте, ведь д’Артаньян на нашем с вами месте попросту захватил бы Мазарини в плен! Почему бы нам не поступить так же?

АТОС

Вероятно, потому, что подобная идея могла бы прийти в голову только ему, и только он мог бы её исполнить и выйти сухим из головы. Если уж мы с вами начали мыслить, как он, то, быть может, вы и правы, что нам следовало бы и поступать, как поступил бы он, будь он фрондёром. Но беда в том, что я уже вовсе не ощущаю себя таким фрондёром, каким был в ту пору, когда мы с вами готовили побег герцога де Бофора. И что-то мне подсказывает, что и в вас, дорогой Арамис, произошли кое-какие перемены.

АРАМИС

Я насмотрелся на то, как действует парламент без Короля, и с меня достаточно!

АТОС

О, насчёт этого не беспокойтесь! Франции пока ещё не грозит остаться вовсе без Короля. Среди принцев крови имеется слишком много претендентов на трон. Я уже не говорю о Гастоне Орлеанском.

АРАМИС

Но это же несправедливо! Свергнуть законного Короля, Людовика XIV, который слишком юн и хотя бы уже поэтому пока ещё ничем не прогневал своих подданных! И лишь для того, чтобы посадить на трон Гастона Орлеанского? Если я сделаю хотя бы одно движение мизинцем для того, чтобы это случилось, задушите меня собственными руками, дорогой Атос!

АТОС

Целиком разделяю ваши чувства, дорогой друг! Давайте же просто понаблюдаем за происходящим. Для этого нам следует нанести визиты нашим влиятельным друзьям, лидерам Фронды. И если нам представится возможность нанести какой-нибудь урон Мазарини, не нанося никакого урона Королю и Королеве-матери, мы сделаем это с их помощью, или сами. Если же мы увидим, что всё это бесполезно, и Фронда обречена, попросту разъедемся по домам.

АРАМИС

Но только не раньше, чем проучим этих мерзких Шатильона и Фламарана!

АТОС

Разумеется.

АРАМИС

Смотрите-ка! Мы идём к замку герцога Бульонского, но эти трое, кажется, уже побывали там!

АТОС

Да, это всё те же Шатильон, Фламаран и Мазарини! Не смотрите в их сторону.

(Отворачиваются в другую сторону, мимо проходят Шатильон и Фламаран, а также закутанный в рясу с капюшоном Мазарини)

АРАМИС

Если этой троице разрешён вход в Париж и беспрепятственное хождение по нему, от кого и для чего тогда охраняют парижские ворота?

АТОС

Очевидно, от таких, как мы, Арамис.

СЦЕНА 29

(Комната для приёмов у герцога Бульонского. Герцог сидит в койке, накрытый по пояс пледом, Атос и Арамис)

ГЕРЦОГ

Граф де Ла Фер! Рад вас видеть здесь, с нами! Я наслышан о рискованном предприятии, в результате чего доблестный и всеми любимые герцог де Бофор оказался на сводобе!

АТОС

Где ему и следовало быть изначально.

ГЕРЦОГ

Совершенно верно! С вами, кажется, ваш друг, д’Эрбле, если не ошибаюсь? Вы ведь тоже участвовали в этом деле?

АРАМИС

Рад знакомству, герцог. Да, я некоторым образом причастен.

ГЕРЦОГ

Великолепно! Как ловко задумано! А как реализовано! Блестяще! Но чем обязан вашему визиту, господа? Если вы имеете в виду возможность получить новые министерские должности в новом кабинете министров, то  поверьте, что пока ещё…

АТОС

Нам не нужны министерские должности, герцог.

ГЕРЦОГ

Вот как? Чего же вы хотите?

АТОС

Мы пришли осведомиться о вашем здоровье, герцог, а также поинтересоваться, чем мы можем помочь общему делу обуздания кардинала Мазарини.

ГЕРЦОГ

Осведомиться о здоровье? Очень любезно с вашей стороны, господа. Как видите, я прикован к постели. Проклятая падагра!

АТОС

Пользует ли вас какой-нибудь врач?

ГЕРЦОГ

Врачей вокруг меня хватает. Но все они говорят, что подагра – следствие злоупотребления сухими винами. Какая чушь! Я не злоуотребляю сухими винами. Я злоупотребляю отличным Бордосским вином, которое, кстати, перед злоупотреблением не охлаждаю, как некоторые, а напротив, грею бокал в руке.

АТОС

Весьма оригинальный способ злоупотребления. Если бы все злоупотребления в наших министерствах были такого рода, Франция давно бы уже превратилась в Рай на земле.

ГЕРЦОГ

Вот и я такого же мнение. Но каждое утро я молюсь: «Боже, избавь меня от докторов, а с болезнью я и сам как-нибудь справлюсь!» Но мне кажется, что скорее это она справится со мной.

АТОС

(Со скрытой иронией)

Желаем вам скорейшего выздоровления, герцог! Мы восхищаемся вашим мужеством, благодаря которому вы, несмотря на острейший приступ болезни, сохраняете за собой руководство вверенной вами армией.

АРАМИС

(С такой же иронией)

Руководить армией Парижа, не вставая с постели, это, герцог, дорогого стоит.

ГЕРЦОГ

Да, да, господа. Мужества мне не занимать. Что ж делать, господа? Приходится жертвовать собой ради народного блага. Как видите, я уже много месяцев приношу себя в жертву, превозмогая тяжкую болезнь, но, признаюсь, силы начинают изменять мне. Эта чертова подагра убивает меня. Элементарный здравый смысл велит мне уйти от дел и вести мирный образ жизни, соразмерный состоянию моего здоровья.

АТОС

(С иронией)

Было бы разумным поберечь себя. Поберегите себя для будущих подвигов.

ГЕРЦОГ

Признаюсь, я так и сделал бы. Но, согласитесь, было бы неразумно не предпринять никаких мер для того, чтобы хоть как-то попытаться возместить себе мои огромные потери в этом деле. Признаюсь вам, если бы двор удовлетворил мои требования, вполне справедливые, то я, пожалуй, ушёл бы на покой. Ведь я прошу только уже обещанное мне прежним кардиналом возмещение, взамен отнятого у меня Седанского герцогства! Если бы мне дали владения той же стоимости, возместив все убытки, понесенные мною за то время, что я им не пользовался, именно за восемь лет, и если бы прибавили княжеский титул к родовым титулам моего дома, снова назначили моего брата виконта де Тюренна главнокомандующим, то я тотчас бы удалился в свои поместья, предоставив двору и парламенту улаживать самим свои дела, как им заблагорассудится.

АТОС

Весьма мудрое решение. Убеждён, что ваши справедливые требования найдут поддержку. Хотя бы вот эти господа де Шатильон и де Фламаран, вероятно, передадут эти ваши требования непосредственно Королеве.

АРАМИС

И Королева, вероятно, прислушается к просьбе, которую поддержит третий ваш гость, ведь она всегда внимательно выслушивает служителей церкви.

ГЕРЦОГ

(Испуганно)

Духовное лицо? О ком вы говорите?

АРАМИС

Я говорю о вашем третьем госте. Ведь третий гость, кажется, был отец де Брюи? Мы не рассмотрели его лица, но нам сказали, что именно так его зовут.

ГЕРЦОГ

(Успокаиваясь)

Да, вы правы! Отец де Брюи! В высшей степени понимающий человек. И, кажется, он действительно, имеет влияние при дворе. Я очень надеюсь на его поддержку.

АТОС

Надо думать, что всё разрешится к вашему наивысшему удовлетворению. Просим нас простить, нам необходимо идти, у нас есть ещё несколько неотложных дел здесь, в Париже.

ГЕРЦОГ

(С явным облегчением)

Что ж господа, не смею вас задерживать. Весьма рад был вас повидать.

(Атос и Арамис подходят ближе к сцене, за геркогом закрываются занавески)

АТОС

Как видно, Мазарини раздаёт обещания главарям Фронды, словно Пэр Ноэль подарки детям к Рождеству. Но каждый боится проболтаться раньше времени. Что ж, покупать врагов в розницу выгодней, чем оптом, потому что не зная, что предложено другим, они не будут слишком набивать цену, так что каждый получит ровно столько, сколько он стоит и ни ливром больше.

АРАМИС

А вы знаете, ведь на эту тему даже у Парижан уже есть песенка, только не спрашивайте меня, откуда я её знаю. Хотите спою?

(Атос кивает, Арамис поёт)

«Славный герцог наш Буйон
Злой подагрой побеждён.
Всеми нами он любим
И почти непобедим,
Но недуг его сломал
И к постели приковал».


Он улёгся на диван
Натянув по горло плед:
«Возвратите мне Седан
И доход за восемь лет!»

Пусть же герцон наш Буйон
Отдыхает сердцем
И куриный пьёт бульон
С гренками и с перцем».

АТОС

(С улыбкой)

Автор пожелал остаться неизвестным?

АРАМИС

Да

АТОС

Вот так и родятся народные песни. Не обижайтесь, друг мой, но мне кажется, что эта песня в исполнении герцогини Логнвиль звучит несколько приятнее.

АРАМИС

(Смущённо)

Не знаю, не слышал. Мне трудно сравнивать.

АТОС

Я тоже не слышал, но у меня хорошее воображение. Ведь вы, кажется, совсем недавно все советовали мне его развивать?

АРАМИС

Вы быстро исправились, Атос. Воображение у вас, действительно, работает хорошо. Ну ладно! Да! Признаюсь! Эту песню мне пропела именно она.

АТОС

Да так хорошо, что вы сразу запомнили её наизусть.

АРАМИС

О! У меня превосходная память. Хотите пересскажу слово в слово наш разговор с герцогом?

АТОС

Ну уж нет, увольте!

(Оба весело смеются)

АРАМИС

Куда же теперь? К Бофору?

АТОС

Не отдать ему визита было бы невежливо! Идёмте. Угадайте, кто нас опередит?

АРАМИС

Шатильон, Фламаран и Мазарини.

АТОС

Сочините как-нибудь песенку об этих походах святой троицы по Парижу.

СЦЕНА 30

(Комната для приёмов у герцога Бофора. Атос и Арамис ожидают герцога в его кабинете)

АРАМИС

Нам велели подождать здесь герцога Бофора! Чудеса! Похоже, он самолично провожает своих предыдущих гостей.

АТОС

Тех, имена которых вы назвали. Кажется, наши знакомые отложили дуэль в связи с необходимостью посетить тех же самых людей, к которым собрались наведаться мы, и даже в точности в том же порядке!

АРАМИС

Они опережают нас, поскольку мы задержались у Королевы Генриетты. По-видимому, их переговоры уже принесли тот же результат в этом месте, какого они достигли в предыдущем.

АТОС

Во всяком случае, я никогда не слышал о том, что герцог де Бофор страдает подагрой!

(Входит герцог де Бофор и радостно подходит к Атосу и Арамису)

БОФОР

Ба! Как я рад вас видеть, дорогие граф де Ла Фер и шевалье д’Эрбле! Я был бы рад повидаться и с моим молчаливым приятелем, так успешно изобразавшим сурового тюремщика!

АТОС

Он передаёт вам привет и надеется, что вы пребываете в добром здравии и благополучии.

БОФОР

Я угощу вас отличным ужином! Поверьте, господа, на свободе и корка хлеба вкусней паштета из пяти сортов мяса по-провански! Кому это не знать, как ни мне! А уж мой повар Нуармон приготовит для вас самые изысканные блюда! Кроме того, ведь я вам задолжал отличный пирог и не только!

АТОС

Благодарим, Ваше Высочество, мы пришли лишь осведомиться о вашем здоровье и засвидетельствовать почтение. А также мы хотим сообщить, что ждём ваших указаний.

БОФОР

Здоровье Моего Высочества великолепно! Расставание с господином Шавиньи, который считал, что для моего здоровья наилучшим образом подходит пребывание в Венсенском замке, чрезвычайно способствовало его улучшению! Чем дальше от  Шавиньи, тем лучше моё здоровье. Что же касается указаний, здесь, в Париже, сейчас очень много знатных персон, но нет ни одной, которая бы взяла на себя смелость руководить всей той массой народу, которая поднялась сама по себе, и, вероятно, даже сама не осознаёт ни своей силы, ни своих целей, ни своих слабых мест.

АТОС

В самом деле? Я думал, что среди принцев царит полное взаимное согласие.

БОФОР

Их согласие состоит лишь в общности взглядов на ситуацию. Каждый смотрит, как бы побольше урвать и избежать наказания в случае поражения. Хорошее согласие! Герцога Буйонского ещё можно понять: у него подагра, и он не покидает постели. Но что касается господина д’Эльбефа и его сыновей, то от них вы тоже не получите никаких указаний. Вам известны, господа, куплеты, написанные на герцога д’Эльбефа?

АТОС

Нет, монсеньор.

БОФОР

Неужели? Позвольте, я напою.

(Поёт)

«Вот д’Эльбеф и сыновья —
Очень славная семья.
Не страшатся ничего,
Даже Принца самого!
Но когда придёт Конде,
Не отыщешь их нигде.

Вместо сабельного  звона
Здесь дублонов слышен звон.
В полусотню тыщ дублонов
 Старший герцог оценён.

Сыновья принять должны
Четверть названной цены,
Погашенье долга Шарля
И долгов его жены».

АРАМИС

Я не слышал этой песенки.

АТОС

В лотарингском доме её не поют. Но, Ваше Высочество, позволте спростить! Надеюсь, коадъютор, надеюсь, не таков?

АРАМИС

Гонди мечтает быть кардиналом.

БОФОР

Точно так! Поэтому с коадъютором еще хуже! Избави нас Бог от этих бунтующих попов, надевающих боевой шлем лишь для того, чтобы сменить его на кардинальскую шапочку! Разве вы не знаете его излюбленный афоризм? Я вам его скажу. «Следует так рассчитывать свои действия, чтобы даже поражение приносило нам определённую выгоду». В этом он весь! Бьюсь об заклад, что он и сейчас думает не о том, как бы нам победить, а о том, как бы ему не упустить свою выгоду, когда мы все проиграем.

АТОС

А принц Конти?

БОФР

Этот ещё хуже. Несостоявшийся монах во главе войска ещё хуже, чем состоявшийся. Да и какой спрос с него? Принц-горбун должен быть в десять раз отважнее обычного человека, чтобы повести за собой армию. Но у него нет и половины той доблести, какая требуется обычному полководцу.

АТОС

А Месье? Он ещё не перешёл на вашу сторону?

БОФОР

Гастон Орлеанский всегда боялся победить в своих заговорах гораздо сильней, чем проиграть. Проигрывать во всех делах – таков его образ жизни, это стало его вторым я. Нет, он пока ещё поддерживает Королеву и Мазарини, но это ненадолго, поверьте мне.

АТОС

Так что вы не видите перспектив нашему движению, Ваше Высочество?

БОФОР

Перспективы? Перспектива вернуться в Венсенн или в Бастилию для всех нас, вот что я вижу при такой организации дела! Мое Высочество взбешено от этого всего до такой степени, что если Королева признает свою вину передо мной, вернет мою мать из ссылки и назначит меня пожизненно адмиралом, как мне было обещано после смерти моего отца, адмирала, то я, кажется, соглашусь признать, что есть негодяи и грабители похуже, чем Мазарини, и что его назначение первым министром – не самое большое зло для Франции.

АРАМИС

Но вы, Ваше Высочество, кажется, в Париже не бездействуете?

БОФОР

Да, я здесь очень популярен. Но знаете, как меня стали прозывать? Король рынков! Как вам это понравится? Внук Генриха Четвёртого – король парижских рынков!

АТОС

Не похоже, чтобы это прозвище придумали ваши враги.

БОФОР

Его придумали друзья, но с такими друзьями никаких врагов не нужно.

АТОС

Монсеньор, на посту адмирала вы, несомненно, приобретёте более громкие прозвища, не менее громкое, чем приобрёл Великий Конде. Теперь все зовут его не иначе, как «Победитель при Рокруа». А мы теперь вполне удовлетворены полученными ответами на наши вопросы. Явившись в этот час к Вашему Высочеству, мы не имели иной цели, как только доказать нашу преданность и заявить вам, что мы всецело в вашем распоряжении как самые верные слуги.

БОФОР

Как мои самые верные друзья, господа, самые верные друзья! Вы это доказали, и если я когда-либо примирюсь с двором, я надеюсь, в свою очередь, доказать вам, что остался вашим другом. Помните, граф де Ла Фер, и вы, шевалье д’Эрбле, что я весь и всегда к вашим услугам.

(Атос и Арамис кланяются и выходят к передней части сцены, за ними задёргивается зановес и скрывает Бофора)

АТОС

Во всяком случае, мы получили приглашение на пирог.

АРАМИС
 
В отличие от Портоса, я должен сторониться пирогов, поскольку вынужден следить за фигурой, чтобы…

АТОС

Для большей убедительности ваших частных проповедей, я понимаю.

АРАМИС
 
Дорогой мой Атос,  вы, кажется, согласились сопутствовать мне в этом бессмысленном посещении сдувшихся мыльных пузырей во главе Фронды только для того, чтобы дать мне урок?

АТОС

Подождите, дорогой мой, что вы еще скажете, когда мы будем уходить от коадъютора.

АРАМИС
 
Надо ли нам к нему идти?

АТОС

Только если вас интересует, что конкретно предложил ему Мазарини в обмен на лояльность.

АРАМИС
 
Бофор уже сообщил нам. Он хочет быть кардиналом, и Мазарини может это устроить. Кроме того, ведь я хотел вызвать его на дуэль. Теперь после этих двух посещений мне хочется сделать это в ещё большей степени, но, боюсь, это невежливо, ведь я буду у него в гостях!

АТОС

Прежде всего, это неразумно и бессмысленно. Забудьте вы об этой дуэли! Согласитесь, что гораздо приятней будет встретиться с теми господами, которые сегодня опережают нас во всех наших визитах. Во всяком случае, с двумя из них.

АРАМИС
 
Вам трудно возражать, ибо вы правы, Атос. После несостоявшейся дуэли с Мордаунтом меня раздирает от желания скрестить шпаги с каким-нибудь негодяем.

АТОС

Во встречах с негодяями у вас недостатка не будет здесь, в Париже, как и ранее в Лондоне. Меня беспокоит, что д’Артаньян и Портос ещё не прибыли в Париж.

АРАМИС
 
Я полагаю, что они сначала направятся к кардиналу, в Сен-Жермен.

АТОС

Но кардинал-то сейчас здесь, в Париже!

АРАМИС
 
Может быть, кардинал оставил их в Сен-Жермене на то время, пока сам предпринял поездку сюда, в Париж, для переговоров.

АТОС

Если это так, следовательно, они арестованы.

АРАМИС
 
Почему же?

АТОС

Мазарини либо простил их и доверяет им, либо не доверяет и потому не простил. Расправляются с теми, кто не нужен, и верно обратное, с теми, кто не нужен, расправляются. Если бы он их простил и доверял им, ему следовало бы именно их взять для этой рискованной поездки. Ведь он взял этих двух дворян для охраны своей персоны, большего количества охранников он не смог бы взять, это бы его выдало. Но если уж брать двух охранников, то лучше, чем Портос с его силой и д’Артаньян с его шпагой ему не найти. А из этой парочки охрана не Бог весть какая. Если бы вы или я хотели захватить Мазарини, любой из нас мог бы сделать это в одиночку.

АРАМИС
 
Вы правы, Атос. Следовательно, либо наши друзья ещё не прибыли в Сен-Жермен и не успели повидаться с Мазарини, либо уже повидались, и он велел их арестовать.

АТОС

Подождём их ещё сутки до условленного срока, и если они не появятся, отправимся на розыски в обратном направлении по тому пути, которым они должны были прибыть в Париж, — ответил Атос.

АРАМИС
 
Что ж. В таком случае я предлагаю посетить герцогиню де Лонгвиль.

АТОС

В этом визите я вам не нужен. Вы полагаете, что она в Париже?

АРАМИС
 
Она в Париже и пребывает в городской ратуше.

АТОС

Что она там делает?

АРАМИС
 
Собирается родить, или уже родила.

АТОС

Вы даром времени не теряете, Арамис! Что ж, я пойду к гостинице «Карл Великий». Надеюсь найти там Рауля.

СЦЕНА 31

(Атос и Арамис всё ещё в Париже)

АРАМИС

Собствеенно, поверим ли мы письму Фламарана, или не поверим, исход один. Вероятнее всего наши друзья арестованы. Я бы не стал полагаться на его уверение о том, что они находится в Венсенском замке, и что всё решится менее чем за сутки. Это столь же страшное предупреждение, как и маловероятное. Не таков человек Мазарини, чтобы столь жестоко расправляться с такими людьми.

АТОС

Полностью согласен. Информация о месте заключения и об опасности, которая им угрожает, и в особенности о сроках, которые остались для их спасения – это явная ловушка. Да и не стал бы Фламаран такую важную информацию скрывать у себя на груди на случай гибели. Ведь с ней он мог расчитыать на нашу дружбу и примерение без позора. Вероятнее всего, он заготовил это письмо, чтобы отомстить нам. Думаю, что он не ожидал, что получит смертельный удар, но к ранению и проигрышу был готов.

АРАМИС

В этом случае ему не следовало бы столь искусно с вами сражаться.

АТОС

Я не сказал, что он намеревался потерпеть поражение. Он всего лишь не исключал такой вариант. Соглашусь, что ему лучше было бы сражаться не столь рьяно, но ведь азарт дуэлянта распаляет, как и в любом противостоянии. Особенно в противостоянии со смертельной опасностью.

АРАМИС

И какой же вы делаете из этого вывод?

АТОС

Я делаю вывод, что наши друзья, всё-таки арестованы, иначе они явились бы на встречу с нами, но они содержатся отнюдь не в Венсенском замке.

АРАМИС

Может быть у них просто не было пропуска в Париж?

АТОС

Планше пропустил бы их, и уж точно он сказал бы нам, что видел их.

АРАМИС

А если бы они пошли через другие ворота?

АТОС

Если бы их там пустили, они были бы на встрече, а если бы не пустили, то либо дАртаньян тут же придумал бы способ проникнуть в Париж, либо попробовал войти через другие ворота, не пропустив ни одни из них.

АРАМИС

Вы, безусловно правы. Итак, они арестованы?

АТОС

Либо направлены на новое опасное задание, которое не позволило им прийти на встречу с нами. Но в этом случае они направили бы нам весточку с кем-нибудь другим. Хотя бы с Мушкетоном. Или наняли бы посыльного. Портос может себе это позволить. Да и дАртаньян тоже не настолько беден, чтобы не сделать этого.

АРАМИС

Да, итак, они арестованы, других вариантов нет. Остаётся вопрос о том, чтобы узнать, куда именно их поместили.

АТОС

Я спрошу об этом у Её Величество.

АРАМИС

Атос, вы положительно безумствуете.

АТОС

Иногда другого выхода, кроме безумства, просто не остаётся. И сейчас настал именно такой случай. Если они арестованы, я дойду до Королевы и добьюсь справедливости! Я понимаю, что вы меня не поддерживаете, и поэтому не предлагаю вам сопровождать меня.

АРАМИС

Сожалею, что не смогу отговорить вас от этого безумного поступка. Едем же в Сен-Жермен-ан-Ле и постараемся разузнать как можно больше о судьбе наших друзей.

АТОС

Погодите-ка, Арамис! Возможно, мы узнаем о судьбе наших друзей тут, в Париже. Я вижу человека, который обладает нужными сведениями. Взгляните-ка вон на того священника!

АРАМИС

Мазарини!

АТОС

Тише. Не будем громко называть его имени. Но побеседуем с ним накоротке.


СЦЕНА 32

(Там же. Мимо осторожно проходит Мазарини, переодетый в священника, но Атос и Арамис заговаривают с ним)

АТОС

— Добрый вечер, святой отец де Брюи! Мне кажется, что вы слегка заблудились? Я не сомневаюсь, что улицы Парижа вам прекрасно известны, но сейчас в Париже неспокойно, в особенности для вас.

МАЗАРИНИ

(Испуганно)

Кажется, вы – граф де Ла Фер?

(В сторону)

Стоит им крикнуть «Эй, здесь – Мазарини!» и мне конец. Чернь буквально разорвёт бы его на части. Будь прокляты этоти Фламаран и Шатильон! Куда они все запропастились в тот самый миг, когда они мне нужны как никогда! На что я рассчитывал, полагая, что под этой сутаной меня никто не узнает? А в общем, они бы меня не спасли, а только выдали. Ведь тут кругом столько моих врагов! И десяти рот мушкетёров недостаточно, чтобы меня защитить! Тем более, что здесь у меня их нет.

АТОС

Вы не ошиблись, монсеньор…

МАЗАРИНИ

Пожалуйста не надо так громко.

АТОС

Вы не ошиблись, отец де Брюи. Я тот самый граф де Ла Фер, который не одобряет заключение в Венсенском замке внука Генриха IV. Не будет ли с моей стороны бестактностью спросить, куда вы направляетесь?

МАЗАРИНИ

Я всего лишь прогуливаюсь по набережной с мыслями о Господе.

АТОС

Здесь небезопасно для вас. Позвольте нам проводить вас.

МАЗАРИНИ

(Испуганно)

Куда именно?

АТОС

Куда вам будет угодно, лишь бы подальше отсюда, где многие так хорошо знают вас в лицо. Я предложил бы вам свою карету, но, как видите, все улицы перегорожены цепями и баррикадами, никакая карета здесь не проедет.

МАЗАРИНИ

Я уже и сам вижу, что я напрасно решился прогуляться здесь без своих друзей. Так вы не собираетесь выдавать меня парижанам?

АРАМИС

Слово «выдавать» и имя графа де Ла Фер могут стоять в одном предложелии лишь с использованием отрицания. На меня вы тоже можете положиться. Мы не выдадим вас, лишь бы вы сами себя не выдадили случайно.

АТОС

Лучше всего будет вам выйти из Парижа через те же ворота, через которые вы в него вошли. Давайте-ка мы проводим вас, а там, я надеюсь, вас пропустят, поскольку я знаком с тем командиром ополченцев, который распоряжается на этом посту.

МАЗАРИНИ

А если на нас нападут Фрондёры?

АТОС

В таком случае я постараюсь убедить их, что отец Брюи является лучшим другом герцога Буйонского, герцога де Бофора и коадъютора, как я успел заметить.

МАЗАРИНИ

А если вам не поверят и всё равно попытаются меня захватить? — спросил Мазарини.

АТОС

Слово чести, мы этого не позволим. Если же силы будут не равными, обещаю погибнуть, защищая вас, прежде, чем с вашей головы упадёт хотя бы единый волосок.

МАЗАРИНИ

Скажите, граф, почему вы с такой готовностью защищаете меня?

АТОС

Если вы с оружием в руках выступите против тех, кто мне дорог, я без колебаний убью вас, монсеньор. Но насколько я смог заметить, вы просто делаете своё дело, трудное дело установления порядка во Франции, раздираемой междоусобицей. И у меня нет претензий к качеству вашей работы. Мне не нравится, что Королева управляет страной по указке иностранца, но что ж поделать, если этот иностранец даёт ей советы, гораздо лучшие, чем любой принц крови? Да и сама Королева не иностранка ли? Побывав в Англии, я убедился, что различать людей по их принадлежности к той или иной нации глупо, а в иных случаях даже преступно. Каждого человека надо оценивать отдельно, видеть в нём личность, которой он является, и исходя из этого и только этого строить с ним свои отношения. Вы не разочаровали меня, господин кардинал.

МАЗАРИНИ

Благодарю вас, граф. Это – самый большой комплимент, который я когда-либо слышал после смерти моего благодетеля и учителя кардинала Ришельё.

(Подходят два вооружённых ополченца и сержант)

СЕРЖАНТ

Господа, позвольте спросить, кто вы и куда направляетесь?

АТОС

Мы друзья лейтенанта Планше, а также друзья герцога де Бофора, коадьютора и герцога Бульонского.

АРАМИС

А этот понах только что ходил исповедовать герцогиню де Лонгвиль. Он посещал её. чтобы назначить день крестин её новорожденного младенца.

СЕРЖАНТ

Уже релиши, как его назовут?

АРАМИС

Это большой секрет, но вам я скажу. Его назовут в честь всех славных парижан. Он будет носить имя Парис. 

СЕРЖАНТ

Да здравствует Парис!

АРАМИС

Да здравствует Париж и Парижане!

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Не будь их со мной, я бы пропал! Если я выберусь отсюда живым благодаря этому графу и его другу, я сделаю для него что-нибудь великое. 

АРАМИС

И мне тоже.

МАЗАРИНИ

(Испуганно)

Что?

(В сторону)

Он что же читает мои мысли?

АРАМИС

Я говорю и мне тоже нравится имя Парис в честь столицы Франции. Не находите, святой отец? Ведь вы не откажитесь поучаствовать в крестинах сына герцогини де Лонгвиль?

МАЗАРИНИ

О! Конечно! С радостью!

АРАМИС

(Тихо, кардиналу)

Если бы Его Величество соблаговлил быть крёстным отцом этому младенцу, вы бы, монсеньор, непременно примирились бы с герцогом Лонгвиль, а заодно и со всеми Гизами.

МАЗАРИНИ

Да, но ещё им надо выплатить сто двадцать пять тысяч ливров, а также погасить или простить долги д’Эльбефа и его супруги. 

АРАМИС

Одно другому не мешает, монсеньор.

АКТ 3
СЦЕНА 1

(Комната Арамиса. Арамис за столом разбирает документы. Входит Атос)

АТОС

Дорогой друг, вот этот конверт, о котором мы говорили.

(Враучает небольшой конверт из навощённого пергамента, который можно спрятать даже в сапоге)

АРАМИС

Здесь изложена тайна Короля Карла Английского?

АТОС

Да, Арамис. Вы должны уничтожить его в том случае, если возникнет угроза, что этот конверт прочитает кто-либо другой, кроме вас.

АРАМИС

Я уже дал вам такое обещание. Но для вашего спокойствия даю вам его ещё раз.

АТОС

Меня очень беспокоит судьба наших друзей, Портоса и д’Артаньяна.

АРАМИС

Не беспокойтесь, д’Артаньян всегда выкрутится из любой сложной ситуации.

АТОС

Бывают такие ситуации, из которых невозможно выкруититься.

АРАМИС

На то он и д’Артаньян, чтобы в них не попадать.

АТОС

И всё же…

АРАМИС

Даю вам слово, Атос. По возвращении из Парижа мы немедленно займёмся их поисками и если они попали в Бастилию, мы вытащим их оттуда. Слово Арамиса!

АТОС

Хорошо.

(Прощаются, Атос уходит)

АРАМИС

Запечатано! Конверты запечатывают лишь для того, чтобы их не вскрывали. Но ведь именно эта неизвестность заставляет, пренбрегая всем, их вскрывать! Как бы поступил сам Атос? Не вскрыл бы конверт? даже если бы от этого зависела его жизнь. Как бы поступил д’Артаньян? Вскрыл бы конверт при первом удобном случае, потому что а вдруг от содержимого зависит его жизнь или что-то даже менее важное? Как бы поступил Портос? Забыл бы об этом конверте. А как поступит Арамис? Сейчас узнаем.

(Вскрывает конверт и читает)

«Дорогой друг! Если вы читаете это послание, значит, я присоединился к большинству и ушёл в другой мир, надеюсь, лучший. Знайте же, что Король Карл спрятал для своего наследника клад. Он зарыл его в подземелье Ньюкаслского замка, когда покидал этот город. Могила, на надгробье которого в том месте, где вырезана роза, над ней имеется глубокая царапина в виде креста. В тайнике бриллианты огромной ценности на миллион фунтов стерлингов. Не оплакивайте меня, будьте счастливы и позаботьтесь о Рауле! Ваш граф де Ла Фер».

(Складывает письмо обратино в конверт, зажигает свечу, прикладывает сургуч к тому месту, от котрого от отгклеен и прижимает влажной тряпкой)

Ну вот! Как будто никто и не вскрывал. Знать то, что тебе знать не положено – вот что важнее всего для успеха в чём бы то ни было. Итак, мы полагали, что  Король Карл был глуп и беден, но он был, как выясняетася, намного богаче и намного глупей, чем мы думали. Впрочем, глупость, как и бедность, не зависит от тех, кто обречён на неё. Разница лишь в том, что бедность любой сам легко себе диагностирует, тогда как глупость никто не осознаёт, и, что самое печальное, порой и окружающие её не всегда и не сразу распознают. Особенно, сквозь пелену почтительности к этому глупцу, которую создаёт ореол монархического величия. Так что же в конце концов произошло с нашими друзьями, живы ли они ещё? На свободе ли? Об этом мы узнаем в третьем акте комедии под названием «Жизнь».


СЦЕНА 2

(Улица Парижа, Атос и Арамис идут по направлению к воротам, через которые вошли в Париж)

АТОС

Арамис, как вы предполагаете вызволить наших друзей?

АРАМИС

Я запомнил, куда я бросил верёвочную лестницу, которой воспользовался де Бофор. Нам следует разыскать её и взять с собой прежде, нежели мы решимся войти в замок. Кроме того, необходимо запастись другими приспособлениями и оружием. Если Бофор с помощью Гримо смог оттуда выбраться, то также и мы вчетвером с нашими друзьями сможем оттуда выйти.

АТОС

Но побег Бофора мы готовили несколько недель. Тогда как побег наших друзей вы, вероятно, как и я, желали бы устроить как можно скорей, не так ли? Кроме того, выдержит ли Портоса эта верёвочная лестница? И всё же. Скажите, Арамис, вы убеждены, что этому письму можно верить?

АРАМИС

Я как и вы полагаю, что письмо, которое мы нашли на груди де Фламарана, или, точнее, которое де Фламаран в минуту своей кончины постарался нам передать, является приманкой, а в крепости нас ожидает ловушка. Фламаран передал это письмо не из благородства, а в жажде мщения за свою смерть.

АТОС

Вот так рушатся иллюзии. А ведь я, действительно, первоначально подумал, что де Фламаран намного лучше того впечатления, которое он произвёл на нас при первой встрече у Королевы Генриетты.

АРАМИС

Во всяком случае, коль обоих нас посетило сомнение, нам следует хорошенько разведать ситуацию. Надо всё хорошенько обдумать.

АТОС

Не лучше ли прямо пойти к Королеве и потребовать у неё, чтобы она освободила наших друзей? Ведь речь идёт о д’Артаньяне! Том самом, который когда-то оказал Её Величеству столь огромную услугу!

АРАМИС

Дорогой друг, услуга, оказанная царственной особе, это уже милость, оказанная этой особой тому, кто её оказал. Самое лучшее, что может сделать лицо, оказавшее такую услугу, это как можно быстрей забыть о ней. Позвольте мне напомнить вам несколько высказываний кардинала Ришельё.

АТОС

Что ж, я слушаю.

АРАМИС

Начну я вот с чего. «Короли не обязаны разъяснять решения, которые принимают; в сей привилегии и заключается их величие». Разумеется, это касается и Королев, в особенности – правящей Королевы.

АТОС

Вы полагаете, что Королева Анна усвоила эти напутствия так нелюбимого ей Ришельё?

АРАМИС

Не только усвоила, но, вероятно, держит перед собой книгу его наставлений, испещрённую пометками Мазарини и с несколькими десятками закладок в ней. Все её поступки указывают на это!

АТОС

Хорошо, пусть так, она не обязана разъяснять свои решения, но ведь она должна быть благодарна своему спасителю? — не унимался Атос.

АРАМИС

Впору припомнить следующее высказывание великого кардинала. «Люди легко теряют память о благодеяниях. Когда они осыпаны ими, желание иметь их ещё больше делает их и честолюбивыми, и неблагодарными».

АТОС

Но здесь кажется, говорится о благодеяниях высших персон по отношению к низшим, а не наоборот?

АРАМИС

Второе предложение этого высказывания лишь разъясняет указанную вами ситуацию, но точно также дело обстоит и с благодеяниями со стороны подданных в отношении коронованных особ. Таковые благдоеяния являются их долгом и честью для них самих, то есть, проще говоря, почётной обязаностью  подчинённых в отношении их суверенов. К этой ситуации данное высказывание ещё в большей степени применимо! Подумайте, как невыносимо Королеве осознавать, что её честь зависела от расторопности какого-то мушкетёра! И знать, что это мушкетёр всё ещё помнит об этой услуге и может в любое время потребовать или хотя бы испросить на этом основании дополнительных привилегий? Один милостивый взгляд – это более чем достаточная награда. А то, что неудобный свидетель ещё жив – это уже само по себе несустветная милость.

АТОС

Но Королева, кажется, сама признала свою благодарность?

АРАМИС

 «Умение скрывать — наука королей». Вот вам ещё одно высказывание Ришельё. Недостаточно? Пожалуйста, ещё! «Предательство — это всего лишь вопрос времени». Хотите ещё? «Безопасность — это категория неизмеримо более высокая, чем величие». Или вот вам: «Вы называете это коварством? Я бы скорее именовал это кратчайшим путём». Все эти наставления учат Короля, которому они были написаны, и Королеву, которая стала преемницей своего супруга, тому, что ни чувства благодарности, ни понятия верности, ни искренность, ни величие не являются теми чувствами, которые нужны монарху для достижения своих целей! Напротив, монарху требуется лицемерие, притворство, отсутствие таких предрассудков, как величие, признательность, справедливость».

АТОС

Вы чрезвычайно огорчаете меня, Арамис, хотя я должен признать, что в ваших словах много правды. И всё же я поставил бы свою свободу и даже жизнь на кон, чтобы получить подтверждение тому, что вы ошибаетесь, и что наша Королева ценит понятия, которые вы назвали лишними для монарха. Я хочу видеть в нашей государыне благородство, величие, справедливость и, следовательно, признательность.

АРАМИС

Я точно так же, как и вы, граф, хотел бы в ней это видеть. Но в отличие от вас, я не выдаю желаемое за действительное. Мой мозг не родит миражей, которые я с радостью принимал бы за явь.

АТОС

Как же жить на свете без хотя бы немногих иллюзий, которые делают окружающее нас общество хоть чуточку привлекательней, чем оно есть на самом деле?

АРАМИС

Да Бога ради, Атос, думайте о людях лучше, чем они есть на самом деле! Кто же вам это запрещает? Только не следует на основании подобных взглядов совершать непоправимые ошибки!

АТОС

Вы называете непоправимой ошибкой просьбу, высказанную в предельно вежливой и благожелательной форме нашей государыне?

АРАМИС

Именно это я именно так и называю.  И не забывайте, граф, что мы – пособники побега герцога де Бофора, который в настоящее время является одним из руководителей мятежа против Королевы и Короля.

АТОС

Против Мазарини.

АРАМИС

Это одно и то же, они – одна семья. Атос, как это вы со своим преклонением перед правом Короля быть главным дворянином в государстве, не даёте Королю права возвышать тех, кого он сочтёт для себя полезным, и низвергать в ничто тех, кто ему мешает? Какая же это будет власть, если она не способна из мелкого дворянчика делать первого министра, или заключать принца крови в тюрьму? Ведь это будет не власть, а одно название!

АТОС

Ваши слова, Арамис, разрывают мне сердце, но я согласен с ними умом. Как же быть, если ум и сердце не находят согласия?

АРАМИС

Следует подчинить что-нибудь одно чему-то другому. Либо слушайтесь сердца и совершайте глупости, либо слушайтесь разума и отвергайте необоснованные душевные порывы.

АТОС

Меня не устраивает ни один из этих вариантов.

АРАМИС

Тогда приищите себе другое место жительства. Может быть, где-то на необитаемых островах, где не будет никого, кроме вас, воцарится гармония разума и любви.

АТОС

Ваш совет не так глуп, как кажется, но кого же мне там любить? Мои друзья и мой сын – здесь, во Франции, следовательно, и мне надлежит оставаться здесь.

АРАМИС

Так не спешите оказаться в Бастилии или в другой какой-нибудь крепости! Если даже Королева отнесётся к вашему требованию освободить наших друзей с сочувствием, Мазарини убедит её поступить так, как я вам предсказываю. Вы увидитесь с ними, но не вследствие того, что их освободят, а вследствие того, что вас заключат в ту же тюрьму, где находятся они.

АТОС

Не самый плохой вариант.

АРАМИС

Послушайте, Атос. Знаете, откуда возникает ненависть у женщины к прежнему её любовнику, или ненависть у мужчины к прежней любовницы?

АТОС

Полагаю, к этому могут иметься важные причины.

АРАМИС

Ошибаетесь. Когда он из них всего лишь охладевает к другому, тогда тот, к кому охладели, начинает ненавидить своего прошлого возлюбленного просто лишь за то, что будущее не видится ему столь же радостным, как прошлое.

АТОС

Вероятно, это можно понять.

АРАМИС

Но разве вы не понимаете, что это же абсурд! Вместо того, чтобы оставаться благодарным близкому в прошлом человеку за то, что он был, и был хорош, люди испытывают ненависть за то, что всё хорошее закончилось и не повторится! Ведь это нелепо, нелогично, абсурдно, однако это не мешает людям проявлять именно такие чувства. Сенека в письмах к Луцилию советовал ему вместо сожаления и горести из-за утраты любимого человека подпитывать себя воспоминаниями о прошлом и испытывать радость и благодарность за это прошлое. Но сам Сенека не внял своему совету, когда с ним случилось горе, он потерял собственную дочь. Я говорю вам это для того, чтобы подчеркнуть то, что уже сказал. Прошлые заслуги людьми не воспринимаются как повод для любви. Любят не за прошлое, а за будущее, на которое расчитывают! Поэтому не ожидайте от Королевы Анны благодарности за услугу, оказанную двадцать лет назад. Правильнее ожидать за неё ненависть, поскольку теперь у неё нет таких людей, которые бы рисковали жизнью ради её чести. Этого не стал бы делать я, этого не стали бы делать  вы.

АТОС

Но д’Артаньян? Портос?

АРАМИС

Портос будет делать что угодно за компанию с нами. А д’Артаньян – пожалуй. Мне кажется, он боготворит Королеву. Уж не знаю, почему. Но его трепет перед ней высок, хотя, казалось бы, он видит её чуть ли не каждый день, и давно мог бы привыкнуть к этому.

АТОС

Быть может, она напоминает своим видом ему о Констанс Бонасье?

АРАМИС

Может быть да, а может быть тут совсем другое. Но встречного чувства со сторны Корлевы к дАртаньяну, конечно, нет. Поэтому не следует просить  у неё сделать то, что не одобрил бы Мазарини. И уж тем более она никогда не решится отменить приказ кардинала или попросить его сделать это.

АТОС

Вы не убедили меня, Арамис.

АРАМИС

Жаль. Что ж, давайте лучше вместе подумаем о том, как нам разобраться, правду или ложь сообщает письмо де Фламарана.

АТОС

Бьюсь об заклад, д’Артаньян нашёл бы способ это выяснить!

АРАМИС

Д’Артаньяна с нами нет, есть мы с вами.

АТОС

Но есть ещё тот, кто почти десять лет чистил его шляпу. Неужели же Планше не набрался у своего хозяина хитрости и изворотливости за это время?

АРАМИС

Мы как раз подошли к парижским воротам, где видели его в прошлый раз. Надеюсь, что он и сейчас тут.


СЦЕНА 3

(Семь часов без десяти вечера у Шарантонских ворот. Арамис и Атос)

АТОС

Мы стоим с вами, Арамис, у тех самых Шарантонских ворот, которые ведут к месту начала падения Фронды.

АРАМИС

Да, Атос. Вчера битва при Шарантоне для Фронды была началом конца. Шарантон пал без нашего содействия той или иной стороне.

АТОС

Конечно. Что же вы хотите? Генералы, командующими ополченцами, и сами не проявили себя наилучшим образом, однако, к их оправданию можно сказать, что парижане обладали многими достоинствами, но им недоставало мужества, дисциплины и умения сражаться. При отважных и опытных командирах парижане вполне имели шанс победить, но если им командует человек, привязанный падагрой к постели, или мечтающий о кардинальской рясе, или тот, кто слишком сильно переживает о прозвище «Король рынков», да ещё при этом каждый уже определился для себя, что победа в этой битве им не так уж и нужна. Ведь личные превилегии уже выговорены у того, кто решился лично посетить Париж, чтобы предложить их и выступить гарантом выполнения обещаний. Эту битву не надо было и начинать.

АРАМИС

Всё так, Атос. Но, кажется, один из дуэлянтов, которых мы здесь ждём по нашему уговору, не явится на дуэль по вполне уважительной причине.

АТОС

Да, Арамис, вчерашняя встреча в бою герцога де Шатийона и барона де Кланлё войдёт в историю. Оба они погибли в этой битве. Надеюсь, что Фламаран достаточно дорожит своей честью, чтобы прибыть сюда в назначенный час.

АРАМИС

Взгляните, кажется это он идёт.

(Подходит де Фламаран)

ФЛАМАРАН

Господин де Шатильон извиняется, что не смог явиться на эту дуэль, поскольку вчера он погиб в сражении под Шарантоном. Я готов сразиться с вами обоими за себя и за него.

АТОС

Извинения де Шатильона принимаются. Мы знаем о его гибели. Мы также ценим то, что вы явились сюда, несмотря на то, что это было, по-видимому, нелегко, ведь у вас уже не было пропусков в Париж, и с вами не было отца де Брюи, который замолвил бы за вас словечко перед лидерами Фронды. Вы не будете сражаться против двоих, мы с вами скрестим шпаги один на один, если только вы не принесёте извинений и не согласитесь в присутствии Королевы Генриетты признать себя лгуном, от своего имени и от имени покойного де Шатильона.
 
ФЛАМАРАН

Мы сообщили Королеве то, что нам велел сообщить первый министр. Я могу лишь сожалеть о недостаточной достоверности этих сведений. Но коль скоро я пришёл сюда, далее я не сделаю ни одного шага, пока все вопросы не будут выяснены прямо здесь.

АТОС

Весьма благородно с вашей стороны, господин де Фламаран! Если бы мы с моим другом были свидетелями подобного же благородства с вашей стороны при встрече с Её Величеством, нынешняя встреча могла бы и не потребоваться.

ФЛАМАРАН

Хватит слов. К бою.

(Снимает плащ, отбрасывает его в сторону, вытаскивает шпагу из ножен и принимает боевую стойку)

 (Фехтуют. Фламаран умело владеет шпагой. Неоторые выпады становятся опасными для Атоса)

АТОС

(Сражаясь, хладнокровно)

Сожалею, господин, де Фламаран, вы слишком хорошо фехтуете, чтобы я мог победить, не убивая вас. Поэтому мне придётся вас убить. Берегите свою шею!

ФЛАМАРАН

(Яростно сражаясь)

Лучше поберегите себя, граф! Ещё два три удара, и вы погибли!

(Фламаран делает два яростных выпада, от которых Атос едва увернулся. При втором выпаде шпага де Фламарана нанесла поверхностную рану в левый бок, в этот самый миг шпага Атоса вошла в горло де Фламарана)

АТОС

Простите, господин де Фламаран. Мне не удалось сохранить вашу жизнь, не подвергая опасности мою. Ведь я же предупреждал вас, чтобы вы берегли свою шею!

АРАМИС

Действительно! Как можно быть столь неосторожным! Атос! Это я вам говорю!

АТОС

Он делает жест, показывающий на свою грудь, а затем показывает пальцем на меня.

АРАМИС

Он желал, чтобы мы осмотрели его карман. Возможно, там завещание, и он назначае вас своим душеприказчиком? Надо посмотреть.

(Просовывает руку за пазуху Фламарана, читает)

Графу де Ла Фер. Вам, Атос.

(Отдаёт конверт)

АТОС

(Вскрывает конверт и читает вложенное в него письмо)

«Граф, если вы читаете это письмо, я уже погиб. Следовательно, вам надлежит узнать из него то, что я намеревался сказать вам в том случае, если исход дуэли был бы более благоприятным для меня. Я знаю, что вы разыскиваете своих друзей, лейтенанта д’Артаньяна и шевалье дю Валона. Я всегда с симпатией относился к д’Артаньяну. Ваши друзья арестованы и находятся в Венсенском замке. Они приговорены к смерти и через сутки после того, как вы прочитаете это письмо, они будут казнены. Сожалею, что нам пришлось лгать Королеве Генриетте, но таков был приказ кардинала».

АТОС

Что ж, Арамис, господин де Фламаран был весьма благородным человеком и заслуживает достойного погребения. Мы должны оплатить заупокойную службу по нему и расходы по похоронам. И мы тотчас же направимся в Венсенский замок для того, чтобы освободить д’Артаньяна и Портоса! 

СЦЕНА 4

(У парижских ворот, Атос и Арамис встречают Планше)

АТОС

А вот и он сам! Здравствуй, Планше!

АРАМИС

Мы рады видеть тебя, Планше.

ПЛАНШЕ

Господа Атос и Арамис! Я также рад видеть вас в добром здравии! Покидаете Париж?

АТОС

Да, Планше. Отойдём в сторонку, нам надо кое-что обсудить.

(Отходят от основной группы стражников)

АТОС

 Мы хотим разыскать д’Артаньяна  и Портоса.

АРАМИС

Милейший Планше. Мы бы хотели поинтересоваться вашим мнением насчёт того, как нам лучше поступить. Дело в том, что мы расстались с господином д’Артаньяном и господином Портосом на побережье и уговорились ехать в Париж разными дорогами. Мы не исключали, что такое путешествие может закончиться для нас, или для них, или для всех четверых некоторыми недоразумениями в связи с невольными обидами, которые мы нанесли своими действиями господину Мазарини.

ПЛАНШЕ

Поздравляю вас с этим!

АРАМИС

Спасибо.  Так вот, мы сговорились, что в случае, если наши друзья не появятся к нужному сроку в Париже, тогда нам надлежит вернуться по тому пути, который был выбран для наших друзей, чтобы постараться разыскать их следы. Они же должны были оставлять заметки в гостиницах, где будут останавливаться. Таким путём мы сможем их разыскать.

ПЛАНШЕ

Пока всё понятно.

АТОС

Всё так. Но дело в том, что мы получили письмо от господина де Фламарана, что наши друзья, д’Артаньян и Портос арестованы и находятся в Венсенском замке.
 
ПЛАНШЕ

А кто это – Фламаран? Не тот ли друг Фронды, который проходил три дня назад вместе с вами в Париж? И, кажется, вместе с господином де Шатильоном, который Фронде не такой уж и друг, как оказалось?

АТОС

Именно он, и он также никакой не друг Фронды. Он и его приятель господин де Шатильон лишь представились друзьями Фронды, и предъявили поддельные документы. Вчера они оба участвовали в сражении при Шарантоне на стороне мазаринистов.

ПЛАНШЕ

Да, я слышал, что господин де Шатильон сражался на их стороне и, кажется, был убит! Итак, они нас обманули! Никакие они не друзья Фронды. Но, кажется, этот Фламаран всё-таки ваш друг? Ведь он предоставил вам какие-то важные сведения?

АРАМИС

Он нам не друг, милый Планше. Эти двое пытались ввести в заблуждение Королеву Генриетту относительно положения вещей в Англии и относительно судьбы её супруга, Короля Карла.

ПЛАНШЕ

Так они для этого и прибыли в Париж?

АРАМИС

Не только.

ПЛАНШЕ

А другие их дела были делами друзей Фронды или их врагов?

АРАМИС

Несомненно, они действовали как враги Фронды. Я бы даже сказал, что они, вероятно, нанесли Фронде серьёзный удар.

ПЛАНШЕ

А в отношении к вам?

АТОС

Наша беседа привела к дуэли.

ПЛАНШЕ

Всё понятно. А что вы хотите спросить у меня?

АРАМИС

Мы хотели бы узнать, как бы ты поступил. Следует ли нам вернуться по дороге, по которой должны были бы ехать господа д’Артаньян и Портос, или воспользоваться информацией от господина де Фламарана и направиться сразу в Венсенский замок?

ПЛАНШЕ

Кажется, я не вполне понимаю ваш вопрос. Правильно ли я понял, что вы хотите узнать у меня, кого вам надлежит послушаться – тех ли двух друзей, которых вы знаете почти четверть века, с которыми делили кров и хлеб, с которыми проливали кровь и вино? Или же послушать советов человека, который является вам врагом, проявил самые подлые черты характера, пытаясь обмануть благородную Королеву Английскую, и который не сделал вам ничего хорошего, и ни словом, ни делом не доказал, что ему можно верить хоть в чём-то, а, напротив, продемонстрировал себя как отъявленного лгуна? Я верно сформулировал суть вашего вопроса?

(Атос похлопал Планше по плечу, потом не удержался и обнял его)

АТОС

Милый Планше, ты настолько точно сформулировал наш вопрос, что ответ на него уже и не требуется!

(Пожимают руки друг друга и расходятся, Атос и Арамис уходят из Парижа)
 
СЦЕНА 5

(Кабинет Мазарини. Кардинал сотит перед зеркалом и маленькой расчёсочкой поправляет усики. Заходит секретарь)

СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор, они пришли.

МАЗАРИНИ

Пусть заходят.

(Секретарь уходит, входят Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян)

АТОС

Монсеньор, мы явились по вашему вызову.

МАЗАРИНИ

Да, господа. Я ждал вас. У меня есть кое-что для каждого из вас в соответствии с вашими делами.

ПОРТОС

(В сторону)

Если нас арестуют, надеюсь, будут кормить не хуже, чем кормили герцога Бофора. Иначе я буду очень зол.

МАЗАРИНИ

Сеньюр дю Валон!

ПОРТОС

Да, Ваше Сиятельство!

МАЗАРИНИ

Я навёл справки. Ваше поместье, объединяющее Валон, Брасье и Пьерфон даёт вам право на звание сеньора, и документы об этом уже готовы. Получите.

(Вручает Портосу грамоту)

ПОРТОС

(Равнодушно)

Благодарю вас, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Но я поговорил с Королевой. Она оценила ваш вклад в величие Франции и считает возможным выдать вам диплом на титул Барона дю Валона. Извольте видеть, на документе подпись регентши и нашей Королевы.

(Берёт со стола и вручает Портосу диплом)

ПОРТОС

Не может быть! Так значит, я – барон?! Благодарю вас, монсеньор! Надо же! Я – барон дю Валон!

АТОС

Поздравляю вас, барон!

АРАМИС

Поздравляю, барон!

Д’АРТАНЬЯН

Да бросте! Он же всё равно наш Портос! Поздравляю, барон Портос!

ПОРТОС

Барон Портос! Вот это мне больше нравится, конечно. Но в патенте написано «Барон дю Валон».

Д’АРТАНЬЯН

Поздравляю, барон дю Валон де Пьерфон де Брасье!

МАЗАРИНИ

Между прочим, барон. Не залейте этот патент вином. Повторный патент я не обещаю выписать.

Д’АРТАНЬЯН

Откуда вы знаете?

МАЗАРИНИ

Я, господин капитан, знаю намного больше, чем вы думаете.

Д’АРТАНЬЯН

Капитан?

МАЗАРИНИ

Ах, да! Простите! Я тороплю события! Вы ещё не капитан.

Д’АРТАНЬЯН

Ещё не капитан?

МАЗАРИНИ

Пока ещё нет, но, минуточку…

(Берёт патент со стола)

Вот. Держите. Теперь вы – капитан королевских мушкетёров.

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор! Благодарю! Я докажу делом, что…

МАЗАРИНИ

Конечно, докажете! Куда же вы денетесь? Между прочим, господа. Чтоб вы знали. Д’Артаньян замыслил битву под Шарантоном и детально разработал план сражения в деталях. В этой битве под Шарантоном участвовали барон дю Валон и капитан д’Артаньян. Они проявили себя с самой лучшей стороны. Их вклад в победу был решающий. В результате этой битвы лидеры Фронды, действительно, осознали, что предложенные им условия почётной капитуляции являются наилучшими, и поспешили не упустить свой шанс, поэтому первыми проявили инициативу в том, чтобы поскорей закончить противостояние. Так что мир во Франции установился благодаря вам, господа. Но это не всё. Господа граф де Ла Фер и шевалье д’Эрбле. Простите, аббат д’Эрбле. Так будет точнее. Знаете ли вы, что за содействие побегу герцога де Бофора вы были объявлены в розыск? Да, это так, но не пугайтесь. Как я уже сказал, у нас наступил мир и герцог де Бофор прощён. Ему прощён также и его побег. Следовательно, мы должны простить и тех, кто ему содействовал.

 АТОС

Вы будете великим министром, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Буду? Почему только буду? Разве сейчас я… Ну ладно, вы, впрочем, правы, в настоящее время Франция ещё не в таком состоянии, чтобы деятельным первый министр занимал бы в ней то положение, которое ему надлежит занимать. Итак, господа, герцог де Бофор прощён и вернулся ко двору, получив все возмещения за нанесенные ему обиды и все почести, подобающие его рангу. Прощены также и вы. Кроме того, он получил чин адмирала, по наследству от своего отца, герцога Вандомского, и денежное вознаграждение за свои дома и замки, разрушенные по приказу Бретонского парламента.

АТОС

Благодарим вас, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Вы благодарите меня за Бофора? Хм. Подождите благодарить. Вы же ещё не всё знаете. Итак, граф де Ла Фер, я буду хлопотать о награждении вас Орденом Святого Духа. Вы знаете, что только Король может подписать указ об этом ордене. Он выдаётся, как правило, лишь высшим сановникам монархии и принцам крови. На  ближайшем заседании государственного совета, куда вы  будете приглашены, я вручу вам этот орден. Вопрос уже решён положительно.

АТОС

Я не достоин, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Эту дежурную фразу вы произнесёте на государственном совете, как полагается, но, между нами, вы достойны. Несомненно. Между прочим, о награждении похлопотал некий отец де Брюи, которого вы встретили в Париже и оказали ему весьма важную услугу.

АТОС

Я был не один, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Я знаю. Но господин аббат д’Эрбле не получит ордена. Ведь он не военный, а духовное лицо.

АРАМИС

Вы правы, монсеньор. Я решил посвятить себя служению церкви.

МАЗАРИНИ

Да, я знаю. Поэтому вы, господин аббат, больше не аббат. Я назначаю вас генеральным приором. Вот патент, возьмите.

(Вручает Арамису документ)

АРАМИС

Для меня это намного лучше ордена, монсеньор.

МАЗАРИНИ

О каком ордене вы говорите? Случайно не об Ордене Друзей Иисуса? Не смущайтесь, я всё знаю, господин генеральный приор. Смотрите же, епископство Ваннское скоро будет вакантным. Не упустите свою возможность.

АРАМИС

Мне ли быть епископом?

МАЗАРИНИ

Вам, разумеется. Но не сразу. Послужите Господу в ранге генерального приора. И, между прочим. Рекоменду вам одного человека. Он сейчас придёт.

(Звонит в колокольчик, входит секретарь)

Он пришёл?

СЕКРЕТАРЬ

Да, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Пусть войдёт.

(Входит Никола Фуке)

ФУКЕ

Монсеньор.

(Сдержанно кланяется)

МАЗАРИНИ

Господа, позвольте представить вам, Никола Фуке. Интендант финансов. Пока ещё только интендант. Но он далеко пойдёт. Господин Фуке, представляю вам капитана королевских мушкетёров Шарля д’Артаньяна, также маркиза де Ла Фер…

АТОС

Графа.

МАЗАРИНИ

Маркиз предпочитает называться графом де Ла Фер. Но я-то знаю, что он – маркиз.

ФУКЕ

Не вы ли, маркиз, были посланником при английском дворе?

МАЗАРИНИ

Он. Также представляю вам барона дю Валона и генерального приора д’Эрбле. В последнему присмотритесь особо.

ФУКЕ

Люди, которых рекомендует Ваше Преосвященство, автоматически попадают в список моих лучших друзей.

МАЗАРИНИ

Не спешите, Фуке. У этих людей штат друзей уже укомплектован и проверен временем. Попасть в этот кружок не так просто. Но я представил вас друг другу, дальше дело за вами.

АРАМИС

Монсеньор, могу ли я спросить вас…

МАЗАРИНИ

Герцогу де Лонгвилю было предложено губернаторство Пон-де-л’Арша, а его супруге, герцогине де Лонгвиль, господин Фуке выдаст пятьсот тысяч ливров. Вас интересовало это? Я обещал, что сына герцогини крестить будут юный Король и молодая Генриетта Английская.

АРАМИС

Монсеньор…

МАЗАРИНИ

Не благодарите. Это не прилично. Я знаю, что вам это будет приятно услышать, но что сказано в комнате кардинала, не должно выходить за пределы этой комнаты.

АРАМИС

Монсеньор… Я признателен.

МАЗАРИНИ

Господа, я вас больше не задерживаю.

(Все кланяются, уходят, последним к двери подходит д’Артаньян)

МАЗАРИНИ

Д’Артаньян! А вас я попрошу остаться. Ещё на одну минуту.

СЦЕНА 6

(Там же, Мазарини и д’Артаньян)

 МАЗАРИНИ

Вы обманули меня в отношении лейтенанта Мордаунта.

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор!

МАЗАРИНИ

Почему он хотел вас убить?

Д’АРТАНЬЯН

Он? Хотел меня убить?

МАЗАРИНИ

Всех четверых. А вы? Почему вы убили его?

Д’АРТАНЬЯН

Клянусь честью, я не убивал его!

МАЗАРИНИ

А можете поклясться также, что у вас не было такого намерения?

Д’АРТАНЬЯН

Не могу, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Так кто же из вас четверых?

Д’АРТАНЬЯН

Никто. Ни на ком из нас четверых нет его крови. Клянусь честью!

МАЗАРИНИ

Так что же тогда?

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, фелука, которую мы наняли для путешествия во Францию, оказалась заминированной. Мы вовремя обнаружили это и успели перебраться на яхту, которая была привязана к её корме. Она предназначалась для тех, кто решил нас взорвать.

МАЗАРИНИ

Это всё, или имеются ещё кое-какие детали этого дела?

Д’АРТАНЬЯН

Мелкие детали, едва ли заинтересуют вас, монсеньор. В целом мы спаслись, а те, кто хотел пустить нас на корм рыбам, сами пошли на дно.

МАЗАРИНИ

Предположим, что так. Хорошо. Я напишу Кромвелю, что его лейтенанта погубил несчастный случай. Надеюсь, он мне поверит.

Д’АРТАНЬЯН

Его погубил несчастный случай, монсеньор, а также неосмотрительность и непокладистость.

МАЗАРИНИ

Как именно?

Д’АРТАНЬЯН

У него были шансы спастись, но он оступился.

МАЗАРИНИ

Ладно. Будем считать, что всё выяснилось и дело улажено.
 
(Слышны три удара о дерево)

Она пришла. Подождите ещё минутку.

(Подходит к шкуфу и открывает тайную дверь. Оттуда выходит Королева Анна)

АННА

Капитан д’Артаньян.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество!

АННА

Кардинал сообщил мне о вашем вкладе в урегулирование гражданского противостояния, этого бунта под названием Фронда.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, ради вас я счастлив был бы…

АННА

Молчите, капитан. Я знаю, что вы – верный подданный Короля и надёжный во всех отношениях воин.

(Показывает алмазный перстень на пальце)

Когда-то я подарила этот перстень одному честолюбивому молодому гасконцу в благодарность за услугу, которая была оказана очень своевременно. Но он не долго оставался в его руках. Я знаю причину, по которой вы продали его. Не спрашивайте, как он снова попал ко мне, это не интересно, да и не важно. Главное, что теперь я могу снова вернуть его вам, потому что дело, для которого вы обратили его в деньги, было также и моим делом. Возьмите же. И носите его в память о моей благодарности за вашу преданность.

(Д’Артаньян припадает на одно колено и целует протянутую ему руку Королевы. Оба немного медлят. Мазарини кашлянул, они опомнились)

МАЗАРИНИ

Вы свободны, капитан.

Д’АРТАНЬЯН

(Встаёт)

Благодарю вас, Ваше Величество. Благодарю вас, монсеньор!

(Разворачивается и намеревается уйти)

МАЗАРИНИ

Капитан! Вы забыли свой патент!

(Указывает ему на патент, лежащий на столе)

Д’АРТАНЬЯН

Что? Ах, патент! Да-да! Благодраю! Благодарю, Ваше Величество! Благодарю, монсеньор.

(Уходит)

АННА

Можно вывести человека из Гаскони, но нельзя вывести Гасконь из человека.

МАЗАРИНИ

Ваше Величество, Ваш Августейший свёкр тоже был из провинции. Наваррец.

АННА

Да, Жюль, я помню. Он был такой темпераментный! Но почему-то Его сын и мой супруг не унаследовал от него этот наваррский темперамент.

МАЗАРИНИ

Надюсь, его августейший внук будет в больше в деда, чем в отца.

АННА

Помилуйте, Жюль! Что вы такое говорите!

(Лукаво шлёпает кардинала по руке и весело смеётся).

СЦЕНА 7

(Лувр. Королева Анна и д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Вы звали меня, Ваше Величество?

АННА

Послушайте, капитан д’Артаньян. Я знаю, что вы недавно получили должность капитана королевских мушкетёров и хотели бы исполнять её как можно лучше. Так вот, настал этот момент. Для вас есть работа очень важное дело.

Д’АРТАНЬЯН

Приказывайте, Ваше Величество. Прикажите мне умереть за вас, и я буду сожалеть лишь о том, что смогу сделать это лишь один раз!

АННА

Ох уж эти гасконцы! Нет, умирать пока ещё не надо. Я прошу вас выполнить такое дело, которое вам, я знаю, не понравится, но сделайте это для меня.

Д’АРТАНЬЯН

Сделать что-то для вас – моя профессия, но сделать что-либо особенное – это ещё и неизмеримая честь, и огромное наслаждение! Я ожидаю приказаний.

АННА

Вы видите, как развиваются события! Мы полагали, что Фронда успокоена. Но возникла новая волна бунта. Теперь уже во Франции две Фронды – старая и молодая! Это невыносимо! Измена принцев, новый бунт парижан, ультиматум мне, Королеве, чтобы я удалила первого министра! Это ужасно!

Д’АРТАНЬЯН

Ужасно, Ваше Величество, согласен с вами. Парижане, в основной массе канальи. Взбунтовать их очень просто, и кучка беспринципных грандов этим пользуется.

АННА

Я знаю, что мушкетёры должны составлять гвардию Короля, и что капитан мушкетёров должен быть подле Короля, но я прошу вас отправиться в ссылку вместе с другим человеком, который, поверьте мне, для государства тоже очень важен, хотя, как я вижу, этого никто не понимает, и никто не ценит.

Д’АРТАНЬЯН

Я должен сопровождать Мазарини? Я готов.

АННА

Я вижу, вы разочарованы, капитан. Поймите, господин д’Артаньян, я ничуть не меньше беспокоюсь о Короле, чем о первом министре, ведь я, как-никак мать! Не думайте, что ваша Королева обеспокоена судьбой какого-то там итальянца больше, чем судьбой собственных детей! Но Короля и Маленького Месье есть кому защищать! Вся знать готова обнажить свои шпаги и возглавлять войска для того, чтобы защитить их от кого бы то ни было. А человек, о котором я говорю, едва ли найдёт и двух-трёх защитников, тогда как вся Франция наводнена людьми, которые ненавидят его и желают его смерти, и люди эти сильны и влиятельны! Я одна не смогу защитить его от них. Но поверьте мне, ведь вы верите своей Королеве, господин капитан? Верьте же мне, я знаю, что я говорю. Моим детям угрожает тысяча опасностей, которые сможет распознать и предотвратить лишь такой человек, как кардинал, и если мои враги расправятся с ним, с этим мудрейшим государственным деятелем, тогда уже ни я, ни кто-либо другой не сможет защитить моих детей. И теперь, когда Король менее чем через год достигнет совершеннолетия, опасность, угрожающая ему, как нельзя велика! Я молю Господа лишь об одном. Я хочу передать трон моего супруга моему сыну так, чтобы он мог воспользоваться своим правом рождения. Чтобы никто и ничто не воспрепятствовало ему в этом деле. Принцы и герцоги защитят моих детей от черни, но кто защитит их от них самих? Это смог бы сделать только он, кардинал.

Д’АРТАНЬЯН

Я не смею сомневаться в ваших словах, Ваше Величество. А признавая ваши слова истинными, я вынужден полюбить кардинала и приложить все силы для того, чтобы он вернулся к своим обязанностям первого министра.

АННА

Сделайте это, капитан! Я знаю, что вы вправе рассчитывать на мою признательность за то, что уже сделали для меня в прошлом, но сделайте то, о чём я вас прошу! Я не обещаю вам наград, но я обещаю вам, что всё моё влияние на Короля будет направлено на то, чтобы внушить ему почтение и признательность к вам.

Д’АРТАНЬЯН

Умоляю Ваше Величество не обесценивать мои усилия обещанием награды за них! Вы приказали, и этого достаточно! Я выполню всё, что возможно, а также клянусь выполнить всё, что невозможно для того, чтобы кардинал вернулся к вам живым, здоровым и весёлым, готовым к дальнейшим трудам на благо государства.

АННА

Капитан-лейтенант гвардии д‘Эрвие заменит вас на время вашего отсутствия. Он будет уведомлён о том, что его должность должна будет немедленно освобождена для вас, как только вы возвратитесь. Возьмите с собой столько мушкетёров, сколько сочтёте необходимым. Отбирайте самых лучших. Обещайте мне, что не покинете Мазарини до тех пор, пока он не вернётся в Париж победителем.

Д’АРТАНЬЯН

Клянусь возвратить его или умереть за него!

АННА

Мне придётся для виду изображать равнодушие к решению об удалении кардинала. Объясните же ему, что это лишь маска, лишь игра для тех, кто меня окружает. А с отъездом кардинала, и с вашим отъездом, я буду окружена лишь одними предателями. Я знаю это, и я иду на это со всей решительностью, какую могу в себе найти. Быть может, её недостаточно, но иначе нельзя.

Д’АРТАНЬЯН

Ваше Величество, призовите к себе графа де Ла Фер! В этом случае вы будете иметь подле себя, во всяком случае, одного человека, преданного вам настолько, что он в любую минуту по вашему требованию отдаст за вас свою жизнь, всю свою кровь по капле прольёт, защищая вас.

АННА

Ах, нет, граф де Ла Фер – очень плохой придворный. Его благородство и порядочность настолько совершенны, что выглядят лицемерием. Его не примет двор. А я не смогу защищать его от двора, у меня и без этого будет полно забот. Двор попросту съест этого человека, или же испортит его.

Д’АРТАНЬЯН

Графа де Ла Фер невозможно испортить, и его невозможно съесть, он сам съест кого угодно.

АННА

Ваш благородный граф не может видеть ни малейшего проявления подлости, предательства, злословия, лживости. Если он будет служить при дворе, уже в первые сутки он вызовет на дуэль половину двора, и либо перебьёт их всех, либо его в конце концов убьют выстрелом из-за угла. Нет, достаточно скандалов при дворе! Это письмо, которое, как вы знаете, перессорило клан Шеврёз-Лонгвилей с кланом Бурбонов-Конде, эта дуэль, унесшая жизнь Колиньи, это уже слишком! Если граф будет причиной ещё одной дуэли, он окажет плохую услугу государству. К тому же уверены ли вы, что граф хотел бы быть при дворе?

Д’АРТАНЬЯН

Я убеждён, что он не хотел бы этого, но стоит вам приказать, и он…

АННА

Я никому не буду приказывать быть подле меня вопреки желанию. Сколько мушкетёров вы возьмёте с собой?

Д’АРТАНЬЯН

Не более дюжины. Большой конвой будет вызывать излишне пристальное внимание. Если кардинал уехал как изгнанник, его сопровождение должно быть чуть больше, чем конвой арестанта, но намного меньше, чем почётный караул.

АННА

Поступайте, как считаете нужным, я вам полностью доверяю. Отправляйтесь сегодня же. Вы найдёте кардинала в Сен-Жермене. Скажите ему, что я буду продолжать писать ему. С теми людьми, которые будут доставлять ему мои письма, он сможет отправлять свои ответы.

(Д’Артаньян в поклоне целует руку Королевы и удаляется)

СЦЕНА 8

(Гавр, дворец Принца Конде. Конде сидит за столом и ужинает. Входит Мазарини)

КОНДЕ

(Презрительно, продолжая есть и пить)
Это вы, кардинал? Как видите, Королева после вашего отъезда подписала указ об освобождении всех нас.

МАЗАРИНИ

Да, я знаю. Маркиз Навай привёз мне письмо Королевы и потому я здесь, чтобы засвидетельствовать вам своё почтение.

КОНДЕ

(Презрительно)

Только такая бестолочь, как вы, могла решиться посадить в Бастилию Принцев Крови! Ну и что дальше? Вы отправляетесь в изгнание, за пределы Франции, а я тут, у себя дома, свободен и делаю, что хочу!

МАЗАРИНИ

Ваш арест, Ваше Высочество, инициирован исключительно происками Месье и поддержкой злонамеренного Гонди! Я всеми силами противился этому, и, как видите, мои старания увенчались успехом! Вы свободны и с вас сняты какие-либо обвинения!

КОНДЕ

В таком случае, за ваше здоровье, Ваше Преосвященство! Угощайтесь.

(В сторону)

Ври сколько хочешь, старая лиса. Не поверю ни единому твоему слову! Небось, сам хлопотал, чтобы нас арестовали, а теперь, когда осознал, что придётся нас освободить, прискакал сюда, чтобы приписать себе это решение о нашем освобождении!

МАЗАРИНИ

Благодарю, я сыт.

(В сторону)

Кажется, он мне не очень-то верит. Чёрт с ним, пусть не верит, но хотя бы не возражает, это уже кое-что!

(Вслух)

Вы знаете, как я всегда уважал вас и ценил ваш талант полководца! Вся Франция называет вас не иначе как «Победитель при Рокруа, Великий Конде»! И, как вы помните, именно я первым назвал вас так.

КОНДЕ

При Рокруа нам пришлось жарко. Знаете ли вы, что какой там был бой? Настоящая бойня!

МАЗАРИНИ

Я скорее миротворец, нежели полководец.

КОНДЕ

Ну-ну, не скромничайте! Я наслышан о ваших победах, ведь вы даже разбили Тюренна, не так ли?

МАЗАРИНИ

Что стоят мои скромные таланты в сравнении с вашими!

КОНДЕ

Видать, что плохо вам сейчас в Париже, неуютно. Наверное, вы теперь туда не вернётесь?

МАЗАРИНИ

Я направлюсь туда, куда направит меня Её Величество, где я буду более полезен Его Величеству и Франции.

КОНДЕ

Стало быть, вас изгнали!

МАЗАРИНИ

Я совершу небольшое путешествие на север страны, чтобы навести там порядок.

КОНДЕ

Что ж, в добрый путь.

(Конде ест и пьёт, не обращая внимания на Мазарини)

МАЗАРИНИ

Позвольте мне откланяться, поскольку я уже сыт.

СЦЕНА 9

(Мазарини и д’Артаньян едут в карете)

МАЗАРИНИ

Едем в Перонну. Вы были правы, д’Артаньян. Не стоило делать крюк в Гавр только лишь для того, чтобы попытаться примириться с Принцем Конде.

Д’АРТАНЬЯН

Наступят времена, монсеньор, когда Принцы будут делать ещё большие крюки в дороге, чтобы засвидетельствовать вам своё почтение.

МАЗАРИНИ

Вы думаете?

Д’АРТАНЬЯН

Убеждён!

МАЗАРИНИ

На каком основании?


Д’АРТАНЬЯН

Вы – первый министр и кардинал.

МАЗАРИНИ

Я, увы, уже фактически не первый министр.


Д’АРТАНЬЯН

Временно, монсеньор. Кроме того, ведь указ о вашей отставке не подписан. Вы остаётесь первым министром.

МАЗАРИНИ

Боюсь, это ненадолго.

Д’АРТАНЬЯН

Чем кичится этот Конде? Тем, что с его матерью был любезен покойный Король, вследствие чего он появился на свет? Подумаешь, какая важность! Зато вас любит правящая Королева, а также её сын, Король Людовик XIV, не покойный, а ныне здравствующий, молодой, полный сил, у которого всё впереди! Вас вернут, монсеньор, и очень скоро. И вы получите власть ещё большую, чем была у вас.

МАЗАРИНИ

Звучит прекрасно. Но не очень убедительно. Скажите, вы по этой причине поехали сопровождать меня в этой поездке?

Д’АРТАНЬЯН

Меня попросила об этом Королева, монсеньор. Она вас любит. Поверьте, это так.

МАЗАРИНИ

И почему вы думаете, что это имеет большее значение, чем принадлежность к королевскому роду?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что ум по наследству передаётся вовсе не всегда, а вы – тот человек, который добились всего своим умом и своей настойчивостью. Кроме того, ваши таланты оценила Королева!

МАЗАРИНИ

Уж не завидуете ли вы мне, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Во всяком случае, если выбирать, кому бы мне позавидовать, то я скорее позавиловал бы вам, а не Принцу Конде. Но я – человек не завистливый.

МАЗАРИНИ

Вы хотите сказать, что быть потомком Короля Генриха IV – не такая уж завидная участь?

Д’АРТАНЬЯН

Внебрачным? Вовсе в этом нет ничего завидного. Знаете ли, монсеньор, Король Генрих IV одно время ухаживал за моей матушкой! Да что там говорить! Половину знатных дам в Гаскони и Наварре, особенно красивых, и, конечно, непременно молодых, Генрих Наваррский не оставлял без внимания.

МАЗАРИНИ

То есть вы говорите о том, что вы, возможно, потомок Короля Генриха IV?!

Д’АРТАНЬЯН

Ну зачем бы я стал клеветать на мою добрую матушку? Я мог бы быть его потомков. Но думаю, что дальше бокала вина и, может быть, невинного поцелуя, у них дело не зашло. Могло бы зайти, ведь отец в то время был в отъезде. Но всё же я склонен думать, что я – сын моего отца, и другого отца мне не нужно.

МАЗАРИНИ

Очень интересно, очень!

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, согласитесь, что дворянин, который кичится своим происхождением, впадает в безосновательную гордыню? Гораздо важнее, кто произойдёт от тебя, нежели то, от кого ты произошёл. Возьмите для примера любую горную реку. В её верховьях вода кристально чиста, вкусна, прозрачна. А в низовьях бывает такой грязной, что и свинья не каждая захочет в ней искупаться. То же можно сказать и про некоторые древние роды.

МАЗАРИНИ

У вас, кажется, нет потомства, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Не совсем так, монсеньор. У меня есть основания полагать, что у меня всё-таки имеется сын.

МАЗАРИНИ

В самом деле? Я никогда не слышал об этом!

Д’АРТАНЬЯН

Он проживает отдельно от меня, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Вы проявляете заботу о нём?

Д’АРТАНЬЯН

О, поверьте, он ни в чём не нуждается, о нём есть кому позаботиться.

(В сторону)

Пора бы мне уже выбросить из головы эту историю, в результате которой я могу считать себя отцом этого мальчика!

МАЗАРИНИ

Вы счастливчик! Вы можете иметь детей! А я по католическим канонам лишён этого счастья.

Д’АРТАНЬЯН

Я слышал, у Вашего Преосвященства есть племяницы?

МАЗАРИНИ

(Оживлённо)

О, да! Целых семь! От моих сестёр. И все они просто очаровательны!

Д’АРТАНЬЯН

Отчего же они не с вами? Не во Франции?

МАЗАРИНИ

Вы сами видите, теперь уже и я не могу считать Францию своим домом.

Д’АРТАНЬЯН

Это временно, монсеньор. Вы вернётесь. А скажите, монсеньор, этот самый Никола Фуке, кто он такой?

МАЗАРИНИ

О, это весьма толковый человек! Он не слишком богат, но будет богат и влиятелен, я уверен! У него очень изощрённый ум. Он знает, где, как и когда надо взять деньги!

Д’АРТАНЬЯН

Редкий талант. У меня такого нет, да я и не жалею. И как же он добыл свой главный капитал?

МАЗАРИНИ

Точнее будет сказать не «главный» а «стартовый» капитал. Ну тут всё очень просто. Выгодная женитьба.

Д’АРТАНЬЯН

Ну, в таком случае, это, действительно, талантливый человек. Но меня такие люди не привлекают. Вероятее всего, мы не будем с ним друзьями.

МАЗАРИНИ

А как же этот ваш барон дю Валон? Разве он разбогател не благодаря выгодному браку?

Д’АРТАНЬЯН

Ах это? Портос?! Ну, конечно, я не отрицаю, что брак сильно поправил его материальное благосостояние. Но тут, я бы сказал, счастливое стечение обстоятельств.

МАЗАРИНИ

В чём же счастье этого вашего Портоса?

Д’АРТАНЬЯН

Ну, во-первых, мадам дю Валон любила его даже сильнее, чем он её.

МАЗАРИНИ

Это, действительно, редкий случай!

Д’АРТАНЬЯН

Ещё какой!

МАЗАРИНИ

Что же будет во-вторых?

Д’АРТАНЬЯН

Не иначе как от безумной любви к своему супругу и ради того, чтобы сделать ему приятное, мадам дю Валон была настолько любезна, что переписала всё своё имущество на своего супруга, после чего благополучно скончалась.

МАЗАРИНИ

То есть тут не обошлось без…

Д’АРТАНЬЯН

Нет, что вы! Портос не такой! Он, конечно, утомился немного от избытка и навязчивости его супруги, но он бы не стал торопить её кончину. Судьба! Кроме того, она была значительно старше его.

МАЗАРИНИ

Да, уж если жениться ради денег, то на женщине, которая старше тебя лет на двадцать, а лучше, на тридцать.

Д’АРТАНЬЯН

Вы правы, монсеньор. А ещё лучше – на пятьдесят лет!

МАЗАРИНИ

Так бывает?

Д’АРТАНЬЯН

Как знать? Может быть и бывает.

МАЗАРИНИ

А ваш сын, капитан, стало быть…

Д’АРТАНЬЯН

Это была случайность, какие бывают один раз в тысячу лет. Порой мне кажется, что это был лишь сон. Да мне и следует так думать.

МАЗАРИНИ

А его мать…

Д’АРТАНЬЯН

Поверьте, монсеньор, его мать заслуживает всяческого уважения.

СЦЕНА 10

(Комната с занавешенными окнами. За столом сидит иезуит Инконну, рядом стоит Арамис)

ИНКОННУ

Я буду называть вас господином Сабрэ, а вы меня – мессиром Инконну. Надо помочь Королеве Франции, господин Сабрэ.

АРАМИС

Я слушаю.

ИНКОННУ

Вы не хотите спросить, по какой причине Орден ранее предлагал вам помочь герцогине де Лонгвиль и содействовать освобождению герцога де Бофора, а теперь вам предлагается содействие Королеве Анне? — спросил Сабрэ, удивлённый моим бесстрастием.

АРАМИС

Послушание Ордену не предполагает любопытства.

ИНКОННУ

Я не спросил, почему вы не спрашиваете о причинах. Я спросил, интересно ли вам знать причины? Мне желательно знать ваше отношение к этому делу. Ведь вы, кажется, совсем недавно были на стороне Фронды.

АРАМИС

Я верю тому, что Орден руководствуется высшими целями, и что руководители Ордена лучше, чем я, могут судить о том, что желательно для утверждения истинной веры Христовой, а что противно этой цели. Моё участие в освобождении герцога де Бофора было одобрено Орденом. В остальном я ничем не помогал Фронде.

ИНКОННУ

Это похвально, мсье Сабрэ. В целом вы правильно понимаете ситуацию. Возможно, позднее вы сможете получить детальные объяснения причин, но лицо, вступившее в Орден, обязано повиноваться без попытки выяснения причин того или иного решения.

АРАМИС

Я понимаю.

ИНКОННУ

Вам надлежит разработать и реализовать план разобщения принцев и герцогов с целью укрепления положения Королевы, которая в настоящее время уже одной ногой стоит в монастыре. Ордену угодно, чтобы воцарился Людовик XIV, до совершеннолетия которого осталось уже совсем немного времени. Королева должна передать свою власть сыну после его совершеннолетия, но для этого она должна эту власть себе возвратить в полной мере. Интригам и заговорам Конде, Конти, Лонгвиля, Гонди, Шеврёз, и, конечно, в первую очередь Гастона Орлеанского следует положить конец. Их необходимо перессорить между собой, зародив в каждом сомнения и подозрения против остальных. Вам помогут в этом братья Фуке.

АРАМИС


ИНКОННУ

Нет, но Орден имеет на них влияние, о котором они даже не подозревают. Завтра к вам придёт человек, который поможет завязать с ними знакомство. Эти люди были преданы Мазарини, и они заинтересованы в его возвращении. Также в этом деле вы можете положиться на некоего Пьера Корнеля. Также привлеките в свой стан ещё двух молодых людей, одного зовут Жан де Лафонтен, другого – Жан Батист Поклен. Вашим главным орудием будут памфлеты. История уже показала, что памфлеты имеют большую силу. В Англии они заставили Короля предать своего первого министра, во Франции они помогли Ришельё стать кардиналом и дезавуировать кое-каких своих врагов, в новые времена они возбудили парижан сначала против Мазарини, а затем против Королевы и даже против Короля. Вы и сами неплохо владеете пером, но потребуется нечто большее. Этих троих вы просто обязаны привлечь на свою сторону. Расскажите, как вы будете действовать.

АРАМИС

Разобщить клан Роганов, Шеврёзов, Лотарингских и Гизов с кланом Бурбонов, Конде, Конти полагаю не так уж сложно. Сама история постоянно разобщала их между собой. Отдельные браки между представителями этих кланов не устранили соперничества и не создали между ними деятельного союза, который мог бы продержаться сколь-нибудь долго. Но они могли объединиться для свержения Королевы.

ИНКОННУ

Они уже сделали это, или сделают в самое ближайшее время окончательно, если им не помешать. Правда, дядя малолетнего Короля, Гастон Орлеанский колеблется. Но Поль де Гонди имеет на него большое влияние после того, как убедил его, что именно он смог усмирить Фронду, а также именно он умудрился вновь всколыхнуть эту силу народного негодования.

АРАМИС

Это не так.

ИКОННУ

Размеется, это не так. Гонди лишь в своих собственных мечтах оказал какое-то влияние на эти процессы. Но он приписывает его себе, а на Гастона эта его убеждённость действует почти магически. Стоило ему рассказать, что он смог усмирить гнев толпы, и Гастон уверился в этом. Он искренне полагает, что Гонди и есть истинный лидер парижан.

АРАМИС

Мы не друзья с Полем де Гонди, а к Гастону я даже не надеюсь подтступиться.

ИНКОННУ

Вы недооцениваете себя. Гонди видит в вас соперника, а соперника нельзя не замечать. Особенно теперь, когда Мазарини сделал вас генеральным приором. Он сказал вам, что епископство ваннское скоро может стать вакантным?

АРАМИС

Да.

ИНКОННУ

Вы должны будете занять эту вакансию. Вам поможет Фуке. К этому времени вы должны сойтись с ним достаточно близко, чтобы он считал вас своим другом. Итак, с Полем де Гонди вы вполне можете общаться если не как с равным, то как с почти равным по положению человеком. Что касается Гастона Орлеанского, он до сих пор находится под влиянием герцогини де Шеврёз, а вы с ней…

АРАМИС

Мы разошлись с герцогиней.

ИНКОННУ

Это вы так считает, а она так не считает. Она по-прежнему влюблена в вас. Несомотря на обилие других мужчин, вы для неё главный. Она старается скрывать это ото всех, и от вас, в первую очередь, но у неё это плохо получается. Большее, чем вы, влияние мог бы оказать только, пожалуй, маркиз же Ла Фер, но он…

АРАМИС

Граф де Ла Фер?

ИНКОННУ

Не притворяйтесь, что вы не знаете эту историю. Итак, постарайтесь повлиять через герцогиню де Шеврёз на Гастона, и на Поля де Гонди, с которым она тоже близка, да ещё как.

АРАМИС

Я выполню поручение, монсеньор Инконну.

СЦЕНА 11

(Комната в доме герцогини де Шеврёз. Герцогиня вальяжно сидит на кушетке, Арамис ходит или иногда присаживается на кресло рядом)

АРАМИС

Мария, в каких ты отношениях с Гонди?

ШЕВРЁЗ

Откуда ты знаешь?

АРАМИС

(В сторону)

Вот это новости! Так она ещё и с ним в отношениях?

(Вслух)

Я многое знаю, Мария. Не пытайся скрыть от меня.

ШЕВРЁЗ

Ну, не ревнуй, Анри! Это было два года назад! Уже всё закончилось!

АРАМИС

(В сторону)

Вот так попал! В точку!

(Вслух)

Печально, что между нами больше нет доверия.

ШЕВРЁЗ

Ну, прости, милый! Ты был в Англии, занимался спасением Карла Английского! Я скучала!

АРАМИС

И поэтому занималась с Гонди. Чем же? Фрондой?

ШЕВРЁЗ

Он ревнует!  Анри, ты ещё меня любишь?

АРАМИС

А ты меня?

ШЕВРЁЗ

Всей душой! Проси, что хочешь, всё сделаю для тебя!

АРАМИС

Поссорь Гастона с Гонди.

ШЕВРЁЗ

Ты шутишь! Они – лучшие друзья! Зачем тебе это?

АРАМИС

Хочу спасти Королеву.

ШЕВРЁЗ

Ты в неё влюбился?

АРАМИС

Разве можно влюбиться в Королеву? Нет, конечно! Но я хочу спасти её от монастыря, хочу, чтобы трон Франции был крепок и в таком крепком виде перешёл её истинному Королю Людовику XIV в день его совершеннолетия из рук его матери, регентши и главы Королевского Совета.

ШЕВРЁЗ

Даже я, которая считает себя лучшей подругой Королевы, не замышляла бы столь грандиозных планов, и, тем более, не смогла бы их реализовать! Королева обречена! Париж перестал относиться к ней с должным уважением. Кто-то запустил слух, что она состоит в тайном браке с Мазарини, а Мазарини не любит не только весь Париж, но и вся Франция.

АРАМИС

Итак, ты отказываешься поссорить Гастона с Гонди, а минуту назад уверяла, что любишь меня и сделаешь для меня что угодно.

ШЕВРЁЗ

Я имела в виду какие угодно ласки! Требуй, что хочешь!

АРАМИС

Герцогиня, я не ваш супруг, я не могу ни просить, ни, тем более, требовать.

ШЕВРЁЗ

Он обиделся! Как мило! Анри, ну не сердись! Зачем я буду ссорить между собой двух своих лучших друзей?

АРАМИС

Ах, вот, значит, как? Гонди уже стал твоим лучшим другом? Что ж, я полагаю, мне пора уходить.

ШЕВРЁЗ

Анри, ну подожди! Я только объясню тебе.

АРАМИС

Что тут можно объяснять? Всё понятно. Гонди тебе дороже меня. Вот и ступай к нему.

 ШЕВРЁЗ

Всё не так, как ты думаешь! Между мной и Гонди давно уже ничего нет. И быть не может.

АРАМИС

То, что было, всегда может возвратиться.

ШЕВРЁЗ

Нет, это невозможно. У нас теперь иные отношения.

АРАМИС

Ты уже говоришь о нём «у нас»! Значит, вы стали ещё ближе!

ШЕВРЁЗ

Да нет, Анри, ты не понял! Ну как тебе объяснить? Ну я уже не близка с ним в том смысле, как ты думаешь. Ради дочери!

АРАМИС

Ради дочери?

ШЕВРЁЗ

Да, ради Шарлотты-Марии.

АРАМИС

Час от часу не легче! А она-то здесь при чём?

ШЕВРЁЗ

У них любовь.

АРАМИС

Что? Шарлотта-Мария – любовница Гонди?!

ШЕВРЁЗ

Не говори этого слова таким тоном о ней. У них настоящая любовь.

АРАМИС

Гонди, этот ходок за каждой юбкой, способен на настоящую любовь? Не смеши меня! Хорош любовничек! Коадьютор, духовное лицо, который вот-вот станет кардиналом, или расчитывает на это, во всяком случае! И он заводит себе молодую любовницу, которая годится ему в дочери!

ШЕВРЁЗ

Ну и что тут такого? Я же говорю, что они счастливы!

АРАМИС

Но она помолвлена с принцем Конти! Она достойна этого брака!

ШЕВРЁЗ

Но она не хочет выходить за Конти!

АРАМИС

Как можно не хотеть стать Принцессой?

ШЕВРЁЗ

Ах, мы, женщины, такие непредсказуемые! То в аббата влюбимся, то в мушкетёра! А иногда в аббата в плаще мушкетёра или в мушкетёра под сутаной аббата!

АРАМИС

Мария, это не смешно. Пусть бы она сначала вышла за Конти, а потом встречалась хоть с десятью аббатами и мушкетёрами. Не сравнивай себя и её!

ШЕВРЁЗ

Это почему это я не могу сравнивать себя и свою дочь?

АРАМИС

Потому что ты сначала вышла замуж, а потом начала шалить, а она начала с шалостей, и этак она никогда не выйдет замуж! Если Конти узнает, он разорвёт помолвку.

ШЕВРЁЗ

Он уже знает, и он её уже разорвал.

АРАМИС

Святый Боже! Зачем ты не лишил меня слуха, прежде, чем я это услышал?

ШЕВРЁЗ

Что ты так сильно переживаешь?

АРАМИС

Да, Мария, да! Я переживаю за свою дочь!

ШЕВРЁЗ

Вспомнил! После того, как эта негодница Лонгвиль родила от тебя младенца Париса!

АРАМИС

Мария, это здесь не при чём.

ШЕВРЁЗ

Очень даже при чём! А знаешь ли ты, что герцог де Лонгвиль не хотел признавать ребёнка своим? А знаешь ли ты, кто на него воздействовал, чтобы он признал его?

АРАМИС

Знаю. Ты его уговорила признать дитя. Он не хотел признавать его, потому что не мог быть его отцом, так как всё это время он был с тобой, Мария. И поэтому не был со своей законной супругой!

ШЕВРЁЗ

Потому что в это время с ней был ты!

АРАМИС

Я был в Англии и пытался спасти Короля Карла.

ШЕВРЁЗ

Но перед этим ты заделал ребёнка герцогине де Лонгвиль!

АРАМИС

«Заделал ребёнка»! Как грубо! Фи. У нас были тёплые отношения.

ШЕВРЁЗ

Такие тёплые, что вам было куда как тепло под одним одеялом!

АРАМИС

Я, пожалуй, пойду.

ШЕВРЁЗ

Ты устроил скандал, словно некрасивая фрейлина, рассердившаяся на красивую соперницу.

АРАМИС

А ты подкладываешь нашу дочь под развратника-святошу Гонди!

ШЕВРЁЗ

Так, Рене. Слушай меня внимательно. Я тебе говорила, чтобы ты никогда ни при каких обстоятельствах не считал моих детей своими! Я предупреждала тебя, что если такое будет, мы поссоримся.

АРАМИС

Мы уже поссорились, герцогиня.

ШЕВРЁЗ

Ну и чудесно.

АРАМИС

Прекрасно. Я ухожу.

ШЕВРЁЗ

Уходи.

(Арамис уходит)

СЦЕНА 12

(Комната с занавешенными окнами. За столом сидит иезуит Инконну, рядом стоит Арамис)

ИНКОННУ

Я пригласил вас, чтобы сообщить, что Орден доволен, как вы справились с заданием. Быстро и успешно, а главное – деликатно.

АРАМИС

(В сторону)

Я справился с заданием? Когда это?

(Вслух)

Монсеньор, вы чрезвычайно добры, вы преувеличиваете мои заслуги.

ИНКОННУ

Ничуть. И оставьте вашу ложную скромность для ваших прихожан. Вы блестяще разыграли карту Шарлотты-Марии де Шеврёз. Даже я не додумался бы до такого простого хода! Подумать только, как просто и как эффективно! Гонди становится любовником невесты Принца Конти, Шарлотты-Марии де Шеврёз. Принц Конти узнаёт об этом  и приходит в бешенство. Он разрывает помолвку. Это вызывает серьёзное разобщение Бурбонов с родами Гизов, Люиней и Роганов. Мария де Шеврёз, уязвлённая этим разрывом, в котором сама же и была повинна, открыто выступает против Конде и привлекает на свою сторону всех своих сторонников. В лагере противников Королевы и кардинала Мазарини наступает полнейшее разобщение. Вы великолепно справились с поручением.

АРАМИС

(В сторону)

Вот это да! Дела!

(Вслух)

Я почти не причастен к этому.

ИНКОННУ

И это тоже правильно! Всегда отрицайте свою причастность к тому, что осуществлено через тайные влияния. Это, если хотите, один из принципов иезуитства. Орден доволен. Я буду хлопотать о вашем повышении в нашей системе иерархии. Вы, можно сказать, спасли Францию от гражданской войны, которая, безусловно. Разразилась бы, если бывсе эти гранды, Принцы, герцоги и пэры совместно выступили против Королевы. Теперь это ей не грозит. Очень деликатная и эффективная работа. Можете идти и ожидайте известия о вашем повышении.

АРАМИС

Не вызвать ли мне Гонди на дуэль? Я бы заколол его.

ИНКОННУ

Я не сомневаюсь в этом. Нет, я запрещаю дуэль с коадьюором. Его сочтут жертвой, вы инициируете новую волну Фронды. Но не убивайте Гонди. Кроме того, в таком случае вы сделаете несчастной свою дочь, она возненавидит вас. Разве вы этого хотите? Она не знает, кто вы для неё, но вы с ней знакомы и общаетесь. Если же вы убьёте Гонди на дуэли, об этом станет известно. Вас казнят. Дуэли запрещены указом Короля Людовика XIII, а дуэль духовного лица с духовным лицом, да ещё с коадьютором парижским – это скандал, который скрыть невозможно. Кроме того, Гонди – любимец парижксой черни. Даже если бы сама Королева пожелала вас простить, ради мира она этого не сделает.

АРАМИС

Скажите, Поль де Гонди – тоже член Ордена?

ИНКОННУ

Нет. Он не наш человек. Но он коадьютор, он имеет достаточный вес в католической системе Франции. Он станет кардиналом.

АРАМИС

Негодяй!

ИНКОННУ

Я начинаю думать, что ваш вклад в это дело меньше, чем я полагал. Мы повременим с вашим продвижением вверх. А вы извлеките урок из этого. Приучайтесь спокойнее относиться к поступкам других людей и к событиям, которые из-за этого происходят. Смотрите на людей, как на шахматные фигуры. Не следует прикипать сердцем к кому-то. Если вы будете любить какие-то шахматные фигуры, вы не сможете ими играть. Как игрок вы будете ничтожны. Человеческое общество – лишь сцена, на которой разыгрываются действия по замыслу Создателя. Будьте довольны тем, что иногда нам выпадает возможность поправить некоторые фигуры или даже передвинуть их, дабы этот замысел реализовался точнее. Либо помешать им сделать какой-то ход, который кажется ничтожным, но может иметь огромные последствия. Но не только ваша дочь, или ваш сын, или дитя герцогини де Лонгвиль, которое все считают сыном Ларошфуко, но и вы сами – только фигура. Фигура, которой позволили немного побыть игроком. В пределах нескольких клеток. Это – большая честь в сравнении с тем, что позволено остальным, непосвящённым. Это даёт власть над младшими посвящёнными, но это обязует подчиняться старшим. Это также даёт определённые выгоды и вам. Вы сможете защитить тех, кто вам дорог, от ещё больших несчастий. Но не считайте несчастьем мизальянс по сердечному выбору. Если ваша дочь считает, что её выбор сделает её счастливым, не препятствуйте этому. Тем более, что в данном случае вы бессильны что-либо изменить.

АРАМИС

А кто смог бы всё изменить?

ИНКОННУ

Вы имеете в виду вынудить её уйти от Поля де Гонди и выдать замуж за принца Конти?

АРАМИС

Да!

ИНКОННУ

Трудно сказать. Пожалуй, это   мог бы сделать я или человек моего уровня, а также, разумеется, Генерал Ордена Иезуитов.

АРАМИС

А кроме членов Ордена?

ИНКОННУ

Король Франции, не меньше. Кому же ещё подчинится Принц Конти? Может быть, ещё Королева Анна.

АРАМИС

Ну что ж. Значит, необходимо воздействовать на кого-то из них.

ИНКОННУ

Полегче, господин Сабрэ. Исключите из этого списка и Короля. Вы не сможете воздействовать на него. Что касается Королевы – если вы с её помощью сможете устроить судьбу вашей дочери, Орден не возражает против этого. Но не особо расчитывайте на это. У вас ничего не получится уже хотя бы потому, что процесс пошёл, Принц, по-видимому, найдёт себе другую невесту. Примите то, что произошло, не копайтесь в прошлом, смотрите в будущее. Что касается вас, я почти разочарован в вас. Не совершайте впредь таких ошибок.

АРАМИС

Монсеньор, я предпринял кое-что другое.

ИНКОННУ

Что именно?

АРАМИС

Через герцогиню де Лонгвиль я убедил Бурбонов в том, что устранение Королевы от регентства будет означать неограниченную власть Месье, который предаст всех Бурбонов, что он делал уже не раз. Конде, Конти и Лонгвиль задумались об этом всерьёз. Дружба их на почве ненависти к Мазарини утратила свою силу, едва лишь только источник этой ненависти скрылся с глаз.

ИНКОННУ

Это дельно. Что-то ещё?

АРАМИС

Я растолковал Пьеру де Гонди, что указ об отстранении кардиналов от власти во Франции, который протаскивали принцы через Генеральные штаты, в ещё большей степени ограничивает персонально его, коадъютора, а с учётом того, что ему обещано Королевой содействие в получении кардинальской шапочки, ему следовало бы держать сторону Королевы, чтобы получить желаемое, стать, наконец-то кардиналом де Рецем, и приложить все усилия к тому, чтобы это звание кардинала не превратилось в пустой звук, чтобы став кардиналом, Гонди мог с полным основанием претендовать на вхождение в Королевский совет. Это подействовало на Гонди именно так, как я и замышлял.

ИНКОННУ

Отлично. Всё?

АРАМИС

Я познакомился с господами Корнелем, Лафонтеном и Покленом и несколько раз встретился с Фуке. Действительно, указанные господа обладают незаурядным писательским талантом. Мы набросали несколько тезисов для сатирических произведений. Господин Лафонтен предпочитает язык знаменитого Эзопа. Он берётся перевести на изящный современный французский язык несколько басен и по возможности кое-где вставить намёки на гранодов, на их поведение.

ИНКОННУ

Как вы оцениваете Фуке?

АРАМИС

Знакомство с братьями Фуке весьма полезное во всех отношениях. В особенности меня заинтересовал Никола Фуке. Он обладает живым умом, деловой хваткой. Он способен организвать что угодно, от сбора налогов и благотворительности, до пиратства и государственного переворота.

ИНКОННУ

Всем этим ему и предстоит заниматься. Что ж, вы реабилитировались в моих глазах. Я подумаю о вашем повышении. Идите.

(Арамис уходит)

СЦЕНА 13

(Холм, на нём стоят Мазарини и д’Артаньян, два адьютанта кардинала. Они вглядываются вдаль)

Д’АРТАНЬЯН

Похоже, монсеньор, наши войска под руководством виконта де Тюренна скоро одержат победу, и вы захватите в плен самого Великого Принца Конде!

(Слышен пушечный залп)

МАЗАРИНИ

Смотрите! Из Бастилии стреляют! Это салют в честь нашей победы! Наши славные парижане, кажется, решили поджарить зад этому негодяю Конде!

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, это не холостые выстрелы. Они стреляют по нам, и первый залп просто был пристрелочным. Прикажите немедленно отвести войска на расстояние выстрела от крепостных стен.

МАЗАРИНИ

Отойти от стен!

(Один адъютант отбегает вперёд и кричит)

АДЪЮТАНТ

Отойти от стен! Приказ кардинала!

Д’АРТАНЬЯН

Выполнять! Скорее!

МАЗАРИНИ

Но кто же это посмел отдать приказ об артиллерийских залпах? Конде просто физически не мог успеть так быстро подняться на башни! Неужели комендант Бастилии на свой страх и риск сам распорядился об этом?

Д’АРТАНЬЯН

В Бастилии сейчас находится дочь Конде, Мадемуазель де Бурбон. Кто иной, как не она, мог распорядиться открыть ворота города и впустить Конде? Она же и отдала приказ стрелять из всех пушек.

МАЗАРИНИ

Этим залпом она расстреляла все свои надежды на брак с Его Величеством.

Д’АРТАНЬЯН

По всему видать, что своего отца она любит больше, чем Короля.

МАЗАРИНИ

Да, к сожалению, такие странности ещё случаются. Но ещё более странно, что она, по-видимому, любит отца даже больше, чем себя самоё.

Д’АРТАНЬЯН

(С иронической усмешкой)

А вот это уж, действительно, явление из ряда вон выходящее! Но в таком случае она оказала ему медвежью услугу, ведь он итак уже спасён, эти залпы лишь усложнили его будущее примирение с Королём и Королевой.

МАЗАРИНИ

Вы полагаете, что ему следовало бы сейчас думать о примирении? — удивился Мазарини.

Д’АРТАНЬЯН

Ему следовало думать об этом постоянно, ещё до того, как он стал мятежником. Ведь как бы то ни было, в конце концов мы победим.

МАЗАРИНИ

Почему вы в этом так убеждены?

Д’АРТАНЬЯН

А как же может быть иначе? Это лишь вопрос времени и цены этой победы над собственными согражданами, чёрт их побери! Охота им проливать кровь за амбиции этих проклятых принцев крови! Будь моя воля, я и вовсе истребил бы эти привилегии, приравнял бы их к простым дворянам. Слишком уж много с ними цацкаются.

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Этот д’Артаньяна – весьма решительный человек! И чрезвычайно умный!

(Вслух)

Как вы знаете, принцев уже арестовывали по моему приказу, но Королева велела их освободить.

Д’АРТАНЬЯН

Времена меняются, монсеньор. Теперь всё могло бы обернуться иначе. Король достиг совершеннолетия и официально провозглашён правящим монархом. Королева сложила обязанности регентши при малолетнем Короле, и сама публично признала себя подданным своего сына. Королева к вам прислушивалась, Король первое время будет вас слушаться. Если жизнь будет подтверждать ценность ваших советов, вы будете для него тем же, кем был Ришельё для его отца. Кроме того, произошло то, на что трудно было расчитывать.

МАЗАРИНИ

Что   вы имете в виду?

Д’АРТАНЬЯН

Гранды совершенно рассорились между собой, что, безусловно, на руку вам и Королю. Уж не знаю, как так получилось, что послужило причиной, но самые знатные дома Франции решительно перессорились. Либо какой-то добрый гений помогает вам, монсеньор, либо сама Судьба вмешалась, посодействовала укреплению положения Короля, а заодно и ваше положение.

МАЗАРИНИ

Что же будет дальше?

Д’АРТАНЬЯН

Не стоит сейчас штурмовать Париж. Великий Конде с его дочерью теперь торжествуют, они воцарились в Париже. Ну и пусть. Покажите им, что Париж – это ещё не вся Франция, и что гражданская война возникла не из-за того, что первый министр – итальяней, а из-за того, что слишком много противоречивых интересов у слишком большого количества расфуфыренных принцев крови схлестнулись за добычу, словно гиены и шакалы у туши мертвого слона. Отойдите вс сторону ненадолго. Они сами попросят вас вернуться к исполнению обязанности первого министра.

МАЗАРИНИ

Мне удалиться в изгнание? Второй раз?

Д’АРТАНЬЯН

Да, монсеньор, только на этот раз не в вынужденное, а в добровольное. Знаете ли, в России был такой король. Айван Грозный. Он добровольно ушёл в изгнание, оставив вместо себя царём какого-то Саин-Булата, татарского князька.

МАЗАРИНИ

В самом деле?

Д’АРТАНЬЯН

Это было давно, монсеньор. Полтора с лишним века тому назад. Менее чем через год народ направил к нему делегацию, которая на коленях умоляла его вернуться на престол.

МАЗАРИНИ

И что же он? Вернулся?

Д’АРТАНЬЯН

Вернулся. Но перед этим выставил условия полного повиновения. И эти условия были приняты. После этого-то он и получил в народе прозвище «Грозный». Впрочем, в сравнении с некоторыми испанскими и даже французскими королями он был не грознее котёнка. Покусывал, конечно, своих подданых, особо ретивых врагов казнил, но не так часто, как у нас, в просвещённой Европе, и, конечно, не так жестоко, как, например, казнили Равальяка.

МАЗАРИНИ

Так вы полагаете, что отойти на время в тень – это лучшая стратегия для того, чтобы вернуться?

Д’АРТАНЬЯН

В данном случае, да, монсеньор. К тому же ведь вы можете переписываться с Её Величеством и с Королём. Ваши советы они до сих пор ценят. Если из раздражает ваша пурпурная мантия и ваше итальянское происхождение, дайте им почувствовать весь ужас гражданской войны и хаоса. И они сами запросят сильной руки.

МАЗАРИНИ

Но почему вы думаете, что французы захотят моего возвращения?

Д’АРТАНЬЯН

Вам не надо, чтобы они этого захотели. Достаточно будет, чтобы они не столь уж явно противились этому. А возвратить вас сможет лишь приказ Короля. Который, кстати, не лишне заготовить заранее так, чтобы осталось только вписать дату в него и обнародовать. Поручите это какому-нибудь доверенному человеку, которого вы оставите рядом с Королём.

МАЗАРИНИ

Отличная идея, капитан! И я, кажется, знаю, кого следует оставить рядом с Королём! Человека, которому я безгранично доверяю!

Д’АРТАНЬЯН

(Смущённо)

Это большая честь, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Не спорьте! Этот человек, безусловно, достоин этого доверия.

Д’АРТАНЬЯН

(Горячо)

Вы не разочаруетесь в нём, монсеньор!

МАЗАРИНИ

Да, я уверен в этом. Вы тоже считаете, что Никола Фуке – достаточно надёжный человек?

Д’АРТАНЬЯН

(Разочарованно)

Никола Фуке?

(В сторону)

Вот же драный Лис! Напыщенный варёный рак! Я намекал ему на себя, а он, оказывается, больше доверяет этому Фуке!

(Вслух)

Я совсем не знаю этого человека, и поэтому могу его рекомендовать вам с чистым сердцем.

МАЗАРИНИ

Вот как? Вы рекомендуете человека, совершенно его не зная?

Д’АРТАНЬЯН

Разумеется. С оговоркой, что я его не знаю, я с чистым сердцем могу рекомендовать любого. Каждый человек – идеален, пока он не доказал обратное. Поскольку я не знаю Фуке, он не доказал, что он плох. Если бы я его хорошо знал, и несмотря на это рекомендовал его вам, можно было бы подумать, что я в нём заинтересован, или, если он рекомендации не оправдает, что я не разбираюсь в людях. Я же рекомендую его ровно так, как любой человек может назвать малознакомого человека честным не потому, что он не вор, а потому, что он пока ещё не попался на воровстве. 

МАЗАРИНИ

Одним словом, вы не в восторге от Фуке.

Д’АРТАНЬЯН

Я не испытываю восторга даже в отношении некоторых женщин, а уж в отношении мужчин подобные чувства у меня никогда не возникали.

МАЗАРИНИ

К кому же вы испытываете восторг, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

А лошадям, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Скажите, капитан, сколько времени, по-вашему, будет длиться моё второе устранение от дел?

Д’АРТАНЬЯН

Полгода.

МАЗАРИНИ

Полгода?

Д’АРТАНЬЯН

Может быть, на неделю или две меньше.

СЦЕНА 14

(Комнада Гастона Орлеанского. Гастон и Гонди)

ГАСТОН

Мазарини всех надул. Добровольно удалился в Седан, а на самом деле управлял францией посредством своего ставленника Фабера.

ГАСТОН

Да, хитрый Лис! Он ввёл в Королевский совет своих сторонников и друзей, продиктовал Королю декларацию, которая снимала с него все ранее выдвинутые обвинения, эту декларацию зарегистрировал парламент, и она была размещена в Понтуазе. Теперь уже все враги Мазарини оказались вне закона.

ГОНДИ

Семь месяцев, которые Мазарини провёл с Королевой, показали всем, что он – неотъемлемая часть королевского семейства, что Королева никогда не откажется от Мазарини. А также, что Король всемерно уважает и любит кардинала и следует его советам.

ГАСТОН

Не приходится сомневаться, что между Королевой и кардиналом заключён тайный брак. Слухи, как всегда, оказались точнее официальных сообщений.

ГОДНИ

Возможно, эти слухи и пустил сам Мазарини, чтобы постепенно приучить французов к тому, что Мазарини крепко вцепился во власть. Даже крепче, чем в своё время Ришельё!

ГАСТОН

Парижане тоже хороши! В конце концов они стали чинить всяческие препятствия Конде, и он настолько ослабел, что неделю спустя Король с войсками Тюренна торжественно вступил в Париж. Это позволило Мазарани вернуться с триумфом! И те же самые парижане, которые требовали его изгнания, теперь торжественно принимали его.

ГОНДИ

Столичные жители – что флюгер. Евангелия сообщают, что во время въезда в Иерусалим, все кричали Христу осаны, а те же самые люди через очень малое время кричали «Распни! Распни его!» Но Мазарини повезло больше – сначала его требовали изгнать, затем кричат здравицы в его честь. Такая последовательность приятнее, согласитесь, Ваше Высочество.

ГАСТОН

И всюду с ним этот д’Артаньян! И не поймёшь, какие функции он при нём выполняет? Телохранителя, капитана мушкетёров, советника, или шпиона?

ГОНДИ

Все эти функции, и многие другие. Ришельё давно бы уже сделал такого верного человека герцогом, или, как минимум, маркизом.

ГАСТОН

Поговаривали, что готовится патент на звание графа для него.

ГОНДИ

Вот как? Из шевалье в графы? Минуя сеньора и барона хотя бы?

ГАСТОН

Кончини, минуя все эти ступени, стал   и графом, и мракизом, и маршаллом и даже коннетабле. Сын простого адвоката, и всё это из простого камер-юнкера. Что же вы хотите, д’Артаньян, во всяком случае, дворянин, родня Монескью, капитан королевских мушкетёров. И потом, ну что такое граф, в конце концов? Нет, д’Артаньян меня не беспокоит. Но посмотрите, как стремительно набирает силу Никола Фуке! Кажется, был всего лишь интендант финансов, но уже метит в суперинтенданты, вошёл в государственный совет. Поговаривают, что ему светит должность генерального прокурора! Вот это славно! Руководить финансами и прокуратурой одновременно! Сам Бог велел греть руки на финансовых потоках и ничего не опасаться!

ГОНДИ

Мазарини ценит его, поскольку Фуке умеет делать деньги изничего.

ГАСТОН

Как же, изничего! Он вспарывает кошельки налогоплательщиков с ловкостью разбойника с большой дороги!

ГОНДИ

Всё равно казна пуста. Мазарини подкупает всех. Да и гражданская война истощила казну.

ГАСТОН

Вот потому-то он и приласкал Фуке, так как только этот пройдоха с беличьими глазками может пополнить казну за счёт новых козней против налогоплательщиков.

ГОНДИ

Но, быть может, Король скоро всё же охладеет к Мазарини? И тогда можно ожидать его опалу?

ГАСТОН

Скажете тоже! Мазарини выписал из Италии тринадцать своих племянниц, которые, спору нет, весьма хороши и молоды. Юный Король совершенно без ума от них от всех. Детские игры с ним превратились в нешуточную влюблённость. Он не смотрит на знатных принцесс, все его помыслы сосредоточены на племянницах кардинала, которых народ называет «Мазаринетки». Отличное прозвище! В эту-то медовую ловушке кардинал и улавливает юного и неопытного в этих делах Короля. Мне кажется, Король замышлей женитьбу на одной из них. Тогда уже звезда Мазарини взойдёт на недосягаемую высоту.

ГОНДИ

Но ведь это мезальянс! Мне казалось, брак Короля с мадемуазель де Бурбон – самое очевидное решение.

ГАСТОН

Мадемуазель де Бурбон расстреляла пушками со стен Бастилии свою надежду на этот брак. 

ГОНДИ

Зато она спасла отца.

ГАСТОН

Да, но истребила перспективы стать Королевой. Теперь, когда взор юного Короля остановился на Олимпии Манчини, этот брак вполне вероятен. На балу в Лувре Король, как ожидалось, должен был бы пригласить на первый танец принцессу Генриетту, дочь Королевы Английской, но он предпочёл госпожу де Меркёр, то есть мазаринетку Лауру. Королева-мать поднялась с трона и разняла танцующую пару, напомнив сыну, что ему следует пригласить на танец Генриетту. Но он ответил: «Я не люблю маленьких девочек».

ГОНДИ

Эта маленькая девочка будет первой красавицей при дворе, помяните моё слово!

ГАСТОН

Если бы её брат возвратил себе трон Англии, она стала бы завидной невестой.

ГОНДИ

Для вас, брата Короля?

ГАСТОН

Ну, в таком случае, это было бы вполне приемлемо. Но весьма сомнительно, что это когда-нибудь случится.

СЦЕНА 15

(Комната Арамиса. Арамис и Атос)

АТОС

Арамис, я должен ехать в Англию.

АРАМИС

Вы приглашаете меня следовать с вами?

АТОС

Отнюдь. Эта поездка не ожидает быть опасной. Я просто должен выполнить обещание, которое дал Карлу Английскому накануне его казни.

АРАМИС

Вдвоём мы могли бы лучше справиться с этой миссией?

АТОС
Я справлюсь один, а вас прошу присмотреть за Раулем. На тот крайне маловероятный случай, если я не вернусь, я завещаю вам, а также Портосу и д’Артаньяну заботу о Рауле.

АРАМИС

Вы могли бы этого не говорить. Ваш сын для нас всех как наш собственный.

АТОС

Вот и отлично.

АРАМИС

Какая-то помощь от меня нужна?

АТОС

Ничего, кроме того, что я уже сказал

АРАМИС

Что ж, Атос, в добрый путь и удачи вам!

СЦЕНА 16

(На прогулке возле Лувра Мазарини и д’Артаньян)

МАЗАРИНИ

Господин д’Артаньян, добрый день! Чудесная погода на улице, не так ли?

Д’АРТАНЬЯН

Да, Монсеньор. Отличная погода. Монсеньор озабочен какой-то сложной политической проблемой?

МАЗАРИНИ

Почему вы так решили?

Д’АРТАНЬЯН

Вашему преосвященству не свойственно вести светские беседы с подчинёнными, следовательно, вы просто хотели затушевать некоторое пренебрежение, проявленное ко мне, которое я отношу на то, что монсеньор занят размышлением на серьёзные темы. А для Вашего преосвященства существует лишь три серьёзные темы – политика, Королева и Король. Поскольку Королева и Король здоровы и расположены к вам как нельзя лучше, следовательно, остаётся только политика.

МАЗАРИНИ

Вы наблюдательны, господин д’Артаньян. Меня беспокоит брак Короля.

Д’АРТАНЬЯН

Его Величество стал очень внимательным к вашей племяннице. Вас беспокоит, что он обманет её и не женится?

МАЗАРИНИ

Напротив, меня беспокоит, что он, чего доброго, вздумает, что он всерьёз влюблён в неё и задумает жениться на ней!
 
Д’АРТАНЬЯН

Но этот брак будет счастьем для всей вашей семьи.

МАЗАРИНИ

(Со вздохом)

Такой брак был бы несчастьем для Франции. А семья Мазарини никогда не будет строить личное счастье на том, что является несчастьем для Франции.

Д’АРТАНЬЯН

Вы хотели бы устроить брак Короля с испанской инфантой?

МАЗАРИНИ

Это практически невозможно. Филипп IV отказался от этой идеи.

Д’АРТАНЬЯН

Или делает вид, что отказался.

МАЗАРИНИ

Что вы сказали?

Д’АРТАНЬЯН

Это же простая торговля. Тот, кто проявляет активное желание в этом деле, должен будет пойти на большие уступки другой стороне.

МАЗАРИНИ

Вы думаете, что Филипп по-прежнему заинтересован в браке Марии Терезии с Его Величеством?

Д’АРТАНЬЯН

Если монсеньор назовёт более привлекательные варианты для инфанты, тогда я, пожалуй, усомнюсь в правильности своего предположения.

МАЗАРИНИ

А вы, гасконцы, почти также хитры, как итальянцы!
 
Д’АРТАНЬЯН

Хитрей.

МАЗАРИНИ

Почему?

Д’АРТАНЬЯН

Потому что мы этого не показываем.

МАЗАРИНИ

Значит, он тоже желает этого брака, но делает вид, что охладел к этой идее, так-так. Чем же его подтолкнуть?

Д’АРТАНЬЯН

Есть, как минимум, два варианта. Первый вариант очевиден, но нежелателен. Значительные победы на французско-испанских фронтах.

МАЗАРИНИ

Почему нежелателен?

Д’АРТАНЬЯН

Каждый лишний день войны – это большие жертвы.

МАЗАРИНИ

(Без энтузиазма)

Ну это понятно.

Д’АРТАНЬЯН

И большие лишние расходы.

МАЗАРИНИ

(Горячо)

И это очень, очень печально! Какой же второй способ?

Д’АРТАНЬЯН

Дайте понять Королю Испании, что эта возможность вот-вот перестанет быть для него возможностью. Начните делать пробные шаги в отношении другого варианта брака Короля, и сделайте так, чтобы эти шаги стали известны Филиппу IV.

МАЗАРИНИ

Какой же это другой брак? С принцессой Маргаритой Савойской?

Д’АРТАНЬЯН

Прекрасный выбор, Ваше Преосвященство! Хотя на месте Короля я сказал бы вам: «Позвольте мне сначала всех посмотреть!»

МАЗАРИНИ

«Позвольте всех посмотреть!» Смешно! Да разве же Короли женятся по любви? Разве внешность будущей супруги Короля имеет значение?

Д’АРТАНЬЯН

Карл Английский придерживался именно такого мнения. И не только он один.

МАЗАРИНИ

Итак, мы начинаем переговоры о браке Короля с принцессой Савойской, Филипп IV обеспокоится, что возможность выдать за нашего Короля Марию Терезию скоро улетучится, он активизируется, предложит свою дочь в супруги нашему Королю и мы согласимся. Неплохо, но как потом объяснить отказ герцогу Савойскому и его сестре, к которой он относится нежно, как к собственной дочери?

Д’АРТАНЬЯН

Монсеньор, безусловно, найдёт подходящие аргументы и облачит их в ещё более подходящие слова. Но если к этим словам будет присовокуплена определённая сумма денег, тогда извинения будут приняты.

МАЗАРИНИ

Но сумма-то должна быть достаточно изрядная!

Д’АРТАНЬЯН

Всё же не больше, чем вы истратите на первый вариант, то есть на продолжение войны и достижение новых территориальных завоеваний, чтобы сделать Короля Испании более покладистым.

МАЗАРИНИ

Хм, хм. Если это дело выгорит, мне следовало бы сделать вас своим советником по политике.

Д’АРТАНЬЯН

Право слово, не стоит. Сделайте лучше меня полевым маршалом.

МАЗАРИНИ

(Слегка ехидно)

Путь в маршалы лежит через военные победы в качестве генерала, а вы, как я вижу, ратуете за мир.

Д’АРТАНЬЯН

Если во Франции установится мир, я готов до конца своих дней оставаться капитаном королевских мушкетёров, этого с меня довольно. Не будет ли угодно монсеньору назначить пароль на сегодня?

МАЗАРИНИ

(Весело)

Сегодняшний пароль будет Терезия. В честь той идеи, которую вы мне подали.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю, монсеньор. Принято к исполнению.

СЦЕНА 17

(В будуаре Королеве в Лувре. Мазарини и Королева Анна)

МАЗАРИНИ

Ваше Величество! Мне пришла в голову замечательная мысль.

АННА

Ваша замечательная голова постоянно извергает замечательные мысли. Но судя по тому, что вы мне об этом говорите, для реализации вашей мысли вам понадобилась моя помощь.

МАЗАРИНИ

Вы как всегда чрезвычайно прозорливы, и вы правы, мне нужна ваша помощь. Дело в том, что брак Его Величества с Инфантой Испанской был бы, разумеется, очень желателен, но ваш августейший брат, кажется не желает выдавать свою дочь, а вашу племянницу за нашего Короля.

АННА

К сожалению, этот брак, мне кажется нереальным, хотя он был бы великолепным шагом для того, чтобы установился и надолго закрепился мир между нашими государствами.

МАЗАРИНИ

Я предлагаю обратить наш взор на Принцессу Маргариту Савойскую.

АННА

(Со вздохом)

Боюсь, что вы правы, и этот вариант – наилучший из оставшихся.

МАЗАРИНИ

Мы отправимся в Лион для того, чтобы предварительно очень осторожно поднять этот вопрос.

АННА

Что же тут осторожничать? Стоит только сообщить об этом герцогу Савойскому, и он сам примчится в Париж вместе со своей младшей сестрой, Маргаритой Виолантой!

МАЗАРИНИ

Мы для начала сделаем очень осторожный шаг, и я прошу вас подумать о том, как бы сделать так, чтобы ваш августейший брат Филипп IV узнал об этой поездке задолго до того, как мы туда прибудем, и разумеется, чтобы он узнал об этом не от вас.

АННА

Боже! Это, действительно, замечательная мысль, Джулио! Вы полагаете, что мой братец тут же пришлёт делегацию для того, чтобы отговорить нас от этого брака и предложить Марию Терезию?!

МАЗАРИНИ

Я лишь надеюсь на это. Во всяком случае я бы на его месте тысячу раз подумал, прежде чем упустить эту последнюю возможность. То есть я не стал бы раздумывать, а поторопился расстроить эту помолвку и добиться помолвки с Инфантой Испанской.

АННА

Джулио, я уже говорила, что ваш ум родит тысячи гениальных идей, но эта – одна из самых гениальных!

МАЗАРИНИ

Вы чересчур добры, Ваше Величество.

(Целует поочерёдно обе руки Королевы)

Так как же насчёт полезной утечки информации?

АННА

О, об этом не беспокойтесь! Я скажу об этом Гастону, от него об этом узнает Ларошфуко, а этот означает, что тотчас же об этом узнает Шевретта, и, следовательно, будет уведомлён и Филипп.

МАЗАРИНИ

Не почувствует ли он во всём этом подвоха?

АННА

Гастон?! Вы шутите! Когда бы это Гастон Орлеанский почувствовал хоть в чём-то подвох? Им манипулируют все, кому не лень! Кроме того, я скажу ему о подготовке к поездке в Лион и сообщу предположительную цель этой поездки по секрету, так что он разболтает это не только Ларошфуко, но также и всем остальным. Разумеется, тоже по секрету! Все они будут думать, что я не знаю, что они знают то, что знаю я.

МАЗАРИНИ

Великолепно, Ваше Величество! Мы будем готовиться к поездке особенно тщательно, так чтобы у испанского посланника было достаточно времени, чтобы нас опередить и появиться в Лионе к нашему прибытию туда.

АННА

Разумеется, мне же потребуется новый гардероб для этой поездки!

МАЗАРИНИ

(Прикусив губу и постаравшись переломить собственную натуру)

Новый гардероб и новое колье, а также гардероб для Короля и Маленького Месье. Сколько же это будет стоить? Надо будет обратиться к Фуке.

СЦЕНА 18

(Приёмный зал герцогини де Шеврёз. Грцогиня в соблазнительной одежде. Входит Арамис)

АРАМИС

Я явился по вашей просьбе, герцогиня. Что вам угодно?

ШЕВРЁЗ

Антри! Почему так официально? Ну брось же дуться! Я хочу примиренья!

АРАМИС

Я и не думал с вами ссориться, герцогиня.

ШЕВРЁЗ

Мария! Так ты меня звал, Анри!

АРАМИС

Это лишнее. Так что вы хотели?

ШЕВРЁЗ

Хотела лишь сообщить, что Мария Шеврёз по-прежнему делает большую политику. Вопреки всем скептикам.

АРАМИС

В самом деле? В таком случае поздравляю. Какое мне дело до этого?

ШЕВРЁЗ

Я оказываю влияние на судьбы монархий, Анри!

АРАМИС

Оказывайте, сколько угодно, герцогиня. Я-то здесь при чём?

ШЕВРЁЗ

Я добилась сближения Франции с Испанией.

АРАМИС

Даже так? Позрдравяю!

ШЕВРЁЗ

Нет, ты мне не веришь! Слушай же. Я написала письмо Королю Испанскому.

АРАМИС

Которое по счёту?

ШЕВРЁЗ

Не важно. Главное, что я привела в действие большие силы.

АРАМИС

Куда и с какой целью двинулись эти большие силы?

ШЕВРЁЗ

Я устраиваю брак Короля, Анри! Я, Мария Шеврёз, решаю, кто будет его супругой!

АРАМИС

Невероятно. Но мне это не интересно.

ШЕВРЁЗ

Я прочитаю тебе кое-какие фрагмеенты из моего письма. Я сохранила черновик.

АРАМИС

Я знаю случаи, когда черновики или копии отправленных писем принесли большие беды их автору.

ШЕВРЁЗ

Это не тот случай. Слушай же! 

(Читает)

Королю Испании Филиппу IV. «Ваше Католическое Величество! Обращаюсь к Вам как самый верный Ваш друг, какой только сыщется во всей Франции».

АРАМИС

О, да! Любовница ближе сестры!

ШЕВРЁЗ

Анри! Не отвлекай меня! «Вам надлежит знать, что Королева и кардинал замыслили брак Короля с Принцессой Савойской. Я возмущена тем, как могли они забыть о долге ближайшего родства и дружественности двух ваших царственных домов! Забыть о том, что Ваше Величество соблаговолили вступить в брак с сестрой нашего Короля Людовика XIII в тот самый день, когда Ваш Августейший отец, Филипп III, осчастливил нашего Короля Людовика XIII, браком с вашей неблагодарной сестрой, Анной Австрийской!? Забыть о том, что наш Король является Вашим племянником по двум линиям родства, как и ваша августейшая дочь, Инфанта Мария Терезия является так же точно по двум линиям родства племянницей Королеве Анне? Этот брак был бы венцом развития политики двух величайших государств Европы, содействовал установлению прочного и так желанного мира, об этом мечтают народы наших двух стран! И вдруг такой мезальянс, который является оскорблением, нанесённым Вашему Католическому Величеству, всему Вашему государству, в случае, если он состоится!»

АРАМИС

Вы, герцогиня, и впрямь вторгаетесь в самые высшие сферы европейской политики! Но неужели монархи двух величайших домов Европы, состоя в самом тесном родстве, какое только можно представить, не могут пообщаться без такой посредницы как вы?

ШЕВРЁЗ

Они не способны мыслить стратегически. Их поступки диктуются обидами и взаимными претензиями. Лишь я одна могу быть объективной, так как я люблю их обоих.

АРАМИС

Вот в это я верю! Вы любите их, как медведь любит пчёл. Источник того, что вам от них требуется, вот кто они для вас.

ШЕВРЁЗ

Так мне не читать дальше?

АРАМИС

Как угодно, герцогиня.

ШЕВРЁЗ

Пропускаю мимо ушей ваши колкости и читаю. «Умоляю Вас спасти мою страну от бесчестья! Не допустите этой помолвки! Лишь своевременно прибывший в Лион посол от имени Вашего Католического Величества сможет пресечь попытки устроить этот оскорбительный для обеих наших стран брак, помимо несомненных прав Её Высочества Инфанты Марии Терезии. Умоляю Вас отбросить обиды и совершить благороднейший поступок, протянуть длань согласия и милосердия, ибо этот брак может теперь состояться лишь в случае милосердия, проявленного Вами в отношении Вашей неразумной сестры, которая вопреки всякому здравому смыслу ранее проявила неразумность и недальновидность в том, чтобы вести войну против Вашего государства, которое ко всему прочему также является и её родиной, а теперь ещё имеет намерение лишить Вашу августейшую дочь а её племянницу от привилегии первой выслушать предложение руки и сердца Его Величества Короля Франции Людовика XIV. Остаюсь преданная Вам». Ну и так далее.

АРАМИС

(С явным равнодушием)

Сильно.  Но я полагаю, что Король Испании и без того хотел бы этого брака. Но почему-то он не складывается.

ШЕВРЁЗ

Он не складывается, потому что Мария Терезия – потенциальная наследница короны Испании. Может так случиться, что оба Королевства окажутся в руках одной семьи. Разумеется, для Испании это нежелательно. Поэтому они потребуют, чтобы при заключении этого брака Мария Терезия отказалась от своих наследственных прав в Испании. И это должен подтвердить также и Людовик XIV.

АРАМИС

За такой отказ можно вытребовать изрядную сумму компенсации!

ШЕВРЁЗ

Но Филипп IV не хочет выплачивать никакую компенсацию. Поэтому он думает, что Королева и Мазарини согласятся на этот брак и без этой компенсации.

АРАМИС

Очень глупо. Проще было бы пообещать её, выговорить отсрочку, а после заключения брака сделать вид, что тебя не так поняли.

ШЕВРЁЗ

Но ведь это будет записано в брачном контракте!

АРАМИС

Ну и что из того? Не пойдёт же Людовик XIV из-за этого войной на своего зятя?

ШЕВРЁЗ

Войны начинались и из-за меньших причин.

АРАМИС

Причина всех войн одна. Нападающий уверен, что победит. Других причин не бывает.

ШЕВРЁЗ

Ты хочешь сказать, что династические браки никак не укрепляют союзничество государств?

АРАМИС

Укрепляют, недели на четыре. Пока длятся торжества. Ну или в отдельных случаях на год-два.

ШЕВРЁЗ

Ты скептик, Анри.

АРАМИС

А ты, Мария, неисправимая оптимистка.

ШЕВРЁЗ

Да, я такая. Так что, мы помирились?

АРАМИС

Я же уже сказал, что мы не ссорились.

(Шеврёз протягивает Арамису руку, он её целует с некотрым равнодушием, которого Шеврёз не замечает)
 
СЦЕНА 19

(Парадный зал в Лувре Мазарини и знатные гранды принимают испанского посла. На краю сцены стена поперёк стены с окном, выходящим на улицу. Снаружи стены стоят два мушкетёра, французский и испанский, дружески тихо беседуют, неподалёку другие мушкетёры обеих стран, а также д’Артаньян)

МАЗАРИНИ

Я счастлив, господин посол, что наши улажены все разногласия в отношении брачного контракта. Теперь ничто не мешает заключить этот столь желанные брак нашего Короля с испанской Инфантой Марией Терезией.

ПОСОЛ

О, монсеньор, я тоже счастлив!

МАЗАРИНИ

Позвольте по этому случаю вручить вам в знак сердечной дружбы и привязанности этот клинок.

(Берёт со стола шпагу с дорогой рукоятью, украшенной бриллиантами и пручает послу)

ПОСОЛ

Благодарю вас, господин первый министр.

(Вытаскивает из своих ножен свою шпагу, выбрасывает её в окно, и вкладывает туда подаренную ему шпагу, Шпага падает к ногам стоящих там французских и испанских мушкетёров)

 ФРАНЦУЗСКИЙ МУШКЕТЁР

Ого! Да это же великолепный толедский клинок! А какая дорогая рукоять! Смотрите, какие вещи они выбрасывают в окно!


ИСПАНСКИЙ МУШКЕТЁР

Покажите-ка!

ФРАНЦУЗСКИЙ МУШКЕТЁР

(Смотрите)

ИСПАНСКИЙ МУШКЕТЁР

Если у нас из дворца окна что-то выбрасывают, находка принадлежит тому, кто её нашёл.

(Затыкает найденную шагу за пояс)

ФРАНЦУЗСКИЙ МУШКЕТЁР

Постойте-ка, милейший! Но ведь это я нашёл эту шпагу! Можно сказать, я её поймал, она упала прямо на меня! Значит, эта шпага теперь моя!

ИСПАНСКИЙ МУШКЕТЁР

Так у вас тоже существует традиция считать своим то, что выпало из окна грандов?

ФРАНЦУЗСКИЙ МУШКЕТЁР

Нет, мы обычно возвращаем потерю владельцам, если только это не деньги. Найденные деньги можно и взять.

ИСПАНСКИЙ МУШКЕТЁР

Значит, не будем нарушать ваши традиции, а также не будем отказываться от наших традиций. Тем более, что это – толедский клинок, принадлежащий нашему послу. Он по праву мой.

ФРАНЦУЗСКИЙ МУШКЕТЁР

Позволю себе усомниться. Ваш посол сделал подарок нам, отблагодарив тем самым Францию в моём лице за гостеприимство, так что этот клинок мой.

ИСПАНСКИЙ МУШКЕТЁР

А вы попробуйте отобрать его у меня.

ФРАНЦУЗСКИЙ МУШКЕТЁР

Вы удивитесь, но эта мысль как раз сейчас пришла мне в голову!

(Оба хватаются за рукояти шпаг, подходит д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Этого только не хватало! Вы что творите? В то время, как наши министры и монархи стремятся заключить мир через брак нашего Короля с испанской Инфантой вы чуть было не устроили дуэль между вашими и нашими? А ну-ка, дайте ваши шпаги!

(Французский мушкетёр отдаёт д’Артаньяну свою шпагу. Испанский мушкетёр медлит, д’Артаньян решительно протигивает к нему руку, тот нехотя отдаёт свою полевую шпагу, не выпуская из рук найденную ценную шпагу посла).

Д’АРТАНЬЯН

Шапги из ножен вытаскиваются только в двух случаях. Чтобы их применить, или чтобы сломать. Я и мысли не допускаю, чтобы вы собирались устроить дуэль под окнами Лувра в тот самый момент, когда ваши министры договариваются о долгосрочном мире. Итак, эти шпаги надлежит сломать.

(Ломает через колено обе шпаги)

Теперь в отношении толедского клинка. Дайте его сюда.

(Испанский мушкетёр отдаёт шпагу, д’Артаньян обращается к французскому мушветёру)

Этот клинок достоин испанского гранда! Будь он военным трофеем, я поздравил бы того, кто его приобрёл, но мы принимаем испанскую делегацию на своей земле. А вы подняли эту шпагу с земли не в результате сражения, а в результате того, что её хозяин выбросил её, так как получил в подарок другую. Быть может, даже не более ценную, но символизирующую подарок Франции.

(Поворачивается к испанскому мушкетёру)

Если испанские традиции позволяют вам присваивать то, кто выброшено в окно, тогда я вручаю этот клинок вам, испанскому солдату. Имейте в виду, юноша, обладание таким клинком накладывает на вас обязательство храбро сражаться. И да не будет обращён это клинок против французов!

(Испанский мушкетёр берёт шпагу и кивает в знак согласия)

Я знаю, что это зависит не от вас, ведь вы – лишь солдат. Но помните те обстоятельства, при которых вам вручена эта шпага.

(Достаёт свою шпагу из ножен и обращается к французскому мушкетёру).

Вам же, друг мой, я дам шпагу капитана мушкетёров, в обмен на вашу, шпагу д’Артаньяна. Здесь тоже есть изумруд. Может быть, эта шпага в глазах ювелира имеет меньшую ценность, но для солдата, который знает, кем был её владелец, она намного ценней, так что не опозорьте честь владения ею. Быть может, когда-нибудь только от того, что это – шпага д’Артаньяна, её стоимость поднимется так, словно вся её рукоять сделана из бриллиантов.

(Целует клинок и торжественно вручает французскому мушкетёру)

Не опозорьте этот клинок. Он не знал поражения в руках того, кто вам его вручает. А теперь, господа, пожмите друг другу руки в знак того, что между вами нет обид.

(Французский и испанский мушкетёры жмут друг другу руки, другие свидетели сцены поощрительно похлопывают их по плечам).

(Из Лувра выходят гостии идут в сторону, Мазарини увидел д’Артаньяна и отстаёт, подоходит к нему)

МАЗАРИНИ

Что здесь произошло? Что за братание?

Д’АРТАНЬЯН

Ничего особенного, монсеньор. Чуть было не началась драка между французскими и испанскими мушкетёрами.

МАЗАРИНИ

Это было бы ужасно! В такой момент! Все наши политические усилия пошли бы прахом!

Д’АРТАНЬЯН

Я всё урегулировал, монсеньор. Правда, для этого мне пришлось пожертвовать свою любимую шпагу.

МАЗАРИНИ

Во сколько вы оцениваете свою шпагу?

Д’АРТАНЬЯН

В своё время я заплатил за неё двести пистолей.

МАЗАРИНИ

Двести пистолей? За шпагу д’Атаньяна? Полагаю, это не единственная ваша шпага?

Д’АРТАНЬЯН

Не единственная, монсеньор, но самая лучшая.

МАЗАРИНИ

Вечером получите четыреста пистолей и купите себе  шпагу лучше той, которой лишились. Я ценю ваши миротворческие усилия на всех уровнях.

Д’АРТАНЬЯН

Благодарю, монсеньор.

(В сторону)

Неожиданно! Оказывается, и миротворчество может приносить прибыль!

СЦЕНА 20

(Комната Арамиса. Арамис и Атос)

АРАМИС

Атос! Вы уже вернулись из Англии?

АТОС

Да, Арамис.

АРАМИС

Поездка была удачной?

АТОС

Да. Теперь уже я могу рассказать, что я делал, потому что это не представляет никакой тайны.

АРАМИС

Что же вы делали, Атос?

АТОС

Я встречался со старшим сыном Карла Английского.

АРАМИС

Он вас принял?

АТОС

Конечно! Как он мог не принять человека, который одним из последних разговаривалс его августейшим отцом, а ранее принял из его руко Орден Подвески?

АРАМИС

Согласен. Что же вы ему сообщили?

АТОС

Я сообщил ему, где спрятан клад стоимостью в миллион фунтов стерлингов.

АРАМИС

В золоте это изрядное количество!

АТОС

Речь идёт не о золотых слиткахъ или монет, а о некотором количестве очень редких и крупных бриллиантов чистой воды.

АРАМИС

И вы их видели?

АТОС

Его Величество попросил меня сопровождать его в поисках и присутствовать при извлечении клада. Да, я его видел. 

АРАМИС

Почему вы называете сына Карла Английского Его Величеством? Ему вернули трон?

АТОС

Трон англии ему принадлежит по праву, с момента смерти его отца, его сына следует называть Его Величеством Карлом Вторым Английским. Но он ещё не занял его, хотя я верю, что это состоится. Однако ему уже вернули трон Шотландии, который он также унаследовал от отца. Я решил, что теперь он сможет правильно распорядиться этими деньгами для того, чтобы вернуть себе отцовский трон. Я имею ввиду корону Англии, конечно.

АРАМИС

Что ж, Атос, вы можете гордиться собой. И, насколько я понимаю, на этом ваши обязательства перед Королём Карлом выполнены?

АТОС

Именно так. Теперь вы можете вскрыть и прочесть то письмо, которое я передавал вам, когда мы были в Париже. А также можете его уничтожить.

АРАМИС

Непременно, Атос, я так и поступлю. Не отобедать ли нам вместе?

АТОС

Благодарю, Арамис, я не голоден, и я спешу повидаться с Раулем.

АРАМИС

В добрый путь, Атос, храни вас Господь.

СЦЕНА 21

(Кабинет кардинала Мазарини. Мазарини и Никола Фуке)

ФУКЕ

Монсеньор, Франция понесла невосполнимую утрату.

МАЗАРИНИ

Вы имеете в виду смерть суперинденданта финансов Шарля де Ла Вьевиля?

ФУКЕ

Да, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Тяжёлая утрата для нас, согласен. И теперь кто-то должен занять его место.

ФУКЕ

Этот пост требует человека с твёрдыми принципами, кристально честного, пользующегося глубочайшим общественным доверием и обладающего недюжинным умом.

МАЗАРИНИ

Вы правы, господин Фуке! Именно такими качествами должен обладать претендент на должность генерального прокурора. И я знаю лишь одного человека во Франции, обладающего всеми этими качествами.

(Пристално смотрит в глаза Фуке. Фуке почтительно поклонился)

МАЗАРИНИ

На этого человека будет возложена очень важная и ответственная миссия!

ФУКЕ

Да, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Приятно слышать, что вы это понимаете.

ФУКЕ

Я всё понимаю, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Да, остро нужен такой человек на эту должность!

(Фуке снова кланяется)

Но что делать? Ведь я уже занимаю должность, ещё более важную! Должность первого министра! Не могу же я разорваться!

(Фуке начинает кашлять от неожиданности)

МАЗАРИНИ

Вам плохо, Фуке?

ФУКЕ

(Хрипит сквозь кашель)

Нет, монсеньор. Мне хорошо.

МАЗАРИНИ

Да, так вот насчёт   вакансии. Очень трудный выбор, очень трудный!

ФУКЕ

Лучшего претендента, чем вы, монсеньор, не найти, но как вы верно отметили, вы уже занимаете более высокую должность. А в таком случае нам следует найти человека, который обладает теми же качествами, несомненно, в меньшей степени, чем Ваше Преосвященство, но зато обладает другим качеством, которое весьма необходимо человеку на этом посту, и которым Ваше Преосвященство не обладает.

МАЗАРИНИ

Обладает качеством, которого нет у меня? Каким же это качеством?

ФУКЕ

Это качество я назвал бы следующим образом. Я назвал бы его несокрушимой верность Вашему преосвященству.

МАЗАРИНИ

Ах вот это? Да, я не могу обладать подобным качеством. Конечно. Так вы имеете в виду…

(Мазарини внимательно смотрит на Фуке и на минуту задумывается)

Вы правы, господин Фуке. Я не обладаю несокрушимой верностью по отношению к самому себе, поскольку множество раз я жертвовал собственными интересами ради моего Короля и ради моей Королевы.

ФУКЕ

Именно так, монсеньор.

(Кланяется ещё ниже)

МАЗАРИНИ

Вы назвали вашу верность мне несокрушимой.

ФУКЕ

Даже рискуя навлечь на себя вашу немилость, рискуя навсегда лишиться расположения Вашего Преосвященства, я, если вы помните, рекомендовал вам послушаться Королеву, будучи совершенно уверенным в том, что вы в очень скором времени возвратитесь с ещё большим триумфом.

МАЗАРИНИ

Это правда. То же самое говорил мне ещё один человек. Признаюсь, я тогда не поверил вашему предсказанию. Но почему вы были столь уверены в моём триумфальном возвращении?

ФУКЕ

Потому что, как вы только что верно сказали, во Франции есть только один человек, обладающий в должной мере теми качествами, о которых мы только что вспоминали: твёрдыми принципами, кристальной честностью, глубочайшим общественным доверием и недюжинным умом.

МАЗАРИНИ

Хм, не могу сказать, что в ту пору я пользовался глубочайшим общественным доверием.

ФУКЕ

Бывают времена, когда мнение простых граждан ошибочно, и в эту пору следует ориентироваться на мнение тех, кого Господь поставил во главе королевства. Глубочайшее доверие Королевы и Короля стоят доверия всех прочих граждан вместе взятых, и даже с лёгкостью перевешивают его.

МАЗАРИНИ

В самое ближайшее время нам следует тщательно обсудить все ваши дальнейшие шаги на посту суперинтенданта финансов Франции. Вам придётся добывать деньги на самые разные нужды. Много денег. Законным путём, конечно. Вы знаете, что источник казны – это налоги, но они собираются плохо, нерегулярно, с недоимками. Надо что-то с этим делать.

ФУКЕ

Я справлюсь, монсеньор.

СЦЕНА 22

(Кабинет Фуке. Арамис и Никола Фуке)

АРАМИС

Вы грустите, монсеньор? Кажется, в вашем положении не должно быть поводов для уныния?

ФУКЕ

Это лишь кажется. Мазарини требует денег. С тех пор, как я стал суперинтендантом финансов, я должен добывать деньги, деньги, деньги. Всё больше и больше!

АРАМИС

Я полагал, что ваше дело – их распределять, а не добывать.

ФУКЕ

И это тоже, конечно. Но в мои обязанности входит обеспечение ритмичного сбора налогов. А также наилучшего использования других источников.

АРАМИС

Других источников? Каких же?

ФУКЕ

Продажа должностей, например.

АРАМИС

Так в чём же проблема? Создавайте новые дожности и проавайте их. Я думаю, от желающих не будет отбоя.

ФУКЕ

Но ведь должности покупают для того лишь, чтобы иметь стабильный доход!  Сначала они тратят деньги на приобретение патента на должность, а затем казна долна им платить за их якобы выполение этих функций. Сегодня я могу продать больше должностей, а завтра мне придётся выплатить столько, что это не окупит сегодняшние поступления. Так государственный аппарат, прожив все доходы текущего года, стал проживать запланированные доходы года следующего, а за ним и ещё одного, и ещё… Друг мой, мне нужен ваш совет. Кардинал требует, чтобы я изложил ему план получения денег на нужды государства. Что я могу предложить ему в качестве плана?

АРАМИС
 
Что же можно предложить кроме налогов?

ФУКЕ

Вот в чём беда. Налоги собираются раз в год и на протяжении многих месяцев, тогда как деньги потребны уже сейчас.

АРАМИС

Но ведь есть же откупщики? Разве это не решение проблемы?

ФУКЕ

В некоторой степени – да. Да только откупщики нынче стали несговорчивые. Ссылаются на трудности, испрашивают для себя слишком большие льготы, неподъёмные. Конечно, если бы на все налоги, которые следует собрать, нашлись бы сговорчивые откупщики, дело пошло бы лучше. Откупщики сразу выплачивают короне ту сумму, которую они должны будут собрать с налогоплательщиков, что даёт возможность получения денег сразу. Для того, чтобы они пошли на такое, им разрешается взымать налоги с превышением тех сумм, которые должны взиматься. Дополнительно они взимают собственные накладные расходы.

АРАМИС

Сколько же это?

ФУКЕ

По закону не более пяти с половиной процентов от собираемой суммы, но кто же их контролирует? Я вполне допускаю, что они берут и больше.

АРАМИС

Насколько больше?

ФУКЕ

Понятия не имею! Может быть восемь процентов, а возможно, что десять, или двенадцать. Как тут за всем уследишь?

АРАМИС

Послушайте, но ведь вы же одновременно и генеральный прокурор, не так ли? Ведь у вас, должно быть, имеются рычаги и для того, чтобы уследить за этой разницей, и чтобы нажать, на кого следует, даже для того, чтобы отпустить там, где нажали слишком сильно?

ФУКЕ

Полагаю, что так, но что же с того? Я в эти дела не суюсь.

АРАМИС

И совершенно напрасно! Ведь в этом деле надо все доли отрегулировать так, чтобы механизм сбора налогов работал без перебоев, чётко и ритмично. Если пять с половиной процентов недостаточны, для того, чтобы заинтересовать откупщиков, тогда надо эту ставку повышать, и вводить иные льготы для них.

ФУКЕ

Но повышение этих ставок будет разорительно для Короля!

АРАМИС

Почему же для Короля? Король должен получить фиксированную сумму, эту сумму трогать нельзя. А то, что сверх этого должны собрать мытари, это проблема не наша, и уж конечно, не касается Короля! Это – проблема самих мытарей.

ФУКЕ

Вы предлагаете изменить закон? Парламент это не пропустит. И к тому же, как только народ узнает, что с него будут собирать ещё больше налогов только для того, чтобы мытарям было больше дохода, тогда будет новый бунт, революция!

АРАМИС

Я не предлагаю изменять закон, но ведь можно ослабить контроль за его исполнением! Можно даже намекнуть откупщикам, что свои убытки они могут покрыть с лихвой, если только будут действовать аккуратно, приноравливаясь к обстоятельствам. Там, где можно собрать больше, пусть собирают больше.

ФУКЕ

Позволить им обогащаться на чужом горе?

АРАМИС

Для чего же позволять обогащаться им, когда можно обогатиться нам?

ФУКЕ

Вы предлагаете мне самому стать откупщиком?

АРАМИС

Зачем же самому? Маршал ведь не сам берёт крепость, а силами своих солдат. Вы не будете сами заниматься делами откупщиков, и даже не будете сами их организовывать. Но вы будете управлять работой тех, кто будет организовывать дела откупщиков. И в этом случае вы сможете контролировать их и в качестве суперинтенданта финансов, как заказчик работ, и в качестве генерального прокурора в качестве судебной системы. Суперинтендант финансов господин Никола Фуке получит от этого выгоду в том, что деньги, причитающиеся короне в качестве налогов, поступят в казну незамедлительно, а в качестве лица, организующего тех, кто создаст эту стройную машину, вы будете получать свою долю прибыли от этого дела.

ФУКЕ

Всё это весьма опасно. Впрочем, меня это не пугает. Если дело выгорит, я готов рискнуть. Но ведь вот в чём вопрос. Для того, чтобы в качестве представителя откупщиков моим людям выплатить деньги в казну ещё до того, как собраны налоги, нужно их иметь. А тех сумм, которые требует от меня кардинал, у меня нет.

АРАМИС

Так возьмите взаймы! Под нужный процент, разумеется, чтобы заимодавцы были заинтересованы в этой сделке.

ФУКЕ

От чьего имени я могу делать такие займы? Собственное моё состояние на столь велико, чтобы служило гарантией возврата подобных сумм. Да и деньги, в конце концов, нужны не мне, а кардиналу. Но ведь я не могу брать деньги в долг от имени кардинала! Не могу брать их и от имени Короля, или Королевы! Всякий заимодавец понимает, что давать в долг деньги власть имущему не только неловко, но и опасно! Назад получить будет очень сложно! Лучше уж сразу подарить. Ведь нельзя будет спросить с кардинала, или, тем паче с Королевы или с Короля! А подобные подарки никто не станет делать!

АРАМИС

Разумеется! Вы должны будете занимать эти суммы от себя лично, от имени суперинтенданта Финансов, под своё честное слово. Вам поверят в долг любые суммы, ведь вы, как-никак, управляете всеми финансами Франции. Но кредиторы будут знать, что в том случае, если вы откажетесь возвратить долг, они смогут пожаловаться на вас Королю, который обяжет вас возвратить долг. А в случае вашей несостоятельности Король или кардинал покроют ваш долг, поскольку долг сделан суперинтендантом финансов. Но если Король и не покроет этот долг, то он велит взыскать его с вас, или с ваших наследников, как велит закон и долг чести, так что они могут быть спокойны за свои деньги. Видите, в чём состоит фокус? Давая деньги в долг вам, они будут уверены, что и спросить долг они смогут с вас. Но поняв, что им придётся спрашивать долг с Короля или с первого министра, они предпочтут не настаивать, а подождать, даже если срок возвращения долга уже наступит. Ну а если они попытаются получить долг с вас через суд, тогда им придётся вспомнить, что вы – генеральный прокурор, то есть высший суд во Франции. Так что, чтобы судиться с вами, им придётся просить о защите от вас вас же самого. Итак, подбные долги можно не возвращать очень долго. Я бы сказал, не возвращять никогда, но это слишком уж нечестно. Однако если кто-то будет слишком настойчивым, увеличьте сумму долга на пару процентов и попросите отсрочки на пару лет, это сработает. Во всяком случае, пока вы – генеральный прокурор. Ни в коем случае не продавайте вашу должность генерального прокурора, вот и всё, что требуется.

ФУКЕ

Картина вырисовывается вроде бы ясная. И если это сработает, тогда, как мне кажется, может статься, что и Мазарини будет удовлетворён, и я смогу на этом кое-что наварить.

АРАМИС

Разумеется, сможете! Если вам недостаточно будет брать по десять процентов, возьмите семнадцать!

ФУКЕ

Ну, семнадцать, это уж слишком, но двенадцать процентов, мне кажется, решили бы все проблемы.

АРАМИС

Значит, берите четырдадцать.

ФУКЕ

А если и этих сумм не хватит?

АРАМИС

Если дело выгорит, тогда можно будет отдать на откуп налоги за будущий год.

ФУКЕ

Отдать на откуп доходы будущего года, говорите вы? А где же брать тогда деньги в будущем году?

АРАМИС

Отдадите на откуп доходы следующего за ним года. И так далее.

ФУКЕ

Чёрт возьми, но ведь когда-то надо будет это всё возвращать!

АРАМИС

Годом позже, годом раньше, какая разница? Долги своевременно отдаёт только лишь слабый. А генеральный прокурор королевства таковым не является. Кроме того, ведь вы же сможете вернуть долги векселем, новым долговым обязательством, выпустить ценные бумаги, которые будут ничем не хуже золота в том случае, если вам будут доверять. А вам будут доверять. Для этого надо лишь начать отдавать долги хотя бы кому-нибудь. Сделайте для начала небольшой заём, и верните его с хорошими процентами так, чтобы все об этом знали.

ФУКЕ

Ценными бумагами? Но где же я возьму эти ценные бумаги?

АРАМИС

Сколько стоит ваша подпись, господин суперинтендант финансов?

ФУКЕ

Я никогда не думал об этом, ведь мне ничего не стоит поставить её, но если она стоит под долговым обязательством, она стоит столько, сколько указано в этом обязательстве. Во всяком случае, она не может стоить больше, чем все деньги, которыми я располагаю.

АРАМИС

Я не я буду, если через пять лет, нет через три года ваша подпись не будет стоить двадцать миллионов ливров! А через десять лет она будет стоить сто миллионов.

(Фуке внимательно смотрит на Арамиса)

ФУКЕ

Скажите, дорогой д’Эрбле, кто научил вас таким взглядам?

АРАМИС

Король Карл Английский. Его гибель была предрешена неправильным отношением к деньгам и, соответственно, к собираемым налогом. Если бы он видел в налогах только то, что в них следовало видеть, как и в деньгах, с ним бы никогда не случилось того жесточайшего финала, который мне, к сожалению, пришлось видеть собственными глазами.

ФУКЕ

Не можете ли вы пояснить свою мысль?

АРАМИС

Не казна Короля даёт ему власть над страной, но власть Короля над страной наполняет его казну.

ФУКЕ

Это свежая мысль! Не могли бы вы раскрыть её глубже? Я хотел бы полностью осознать вашу точку зрения на этот вопрос!

АРАМИС

Деньги имеют смысл для всякого, кроме Короля. Деньги – это та доля власти, которую Король делегирует своим гражданам для расчётов между собой. Они имеют силу вследствие признания их Королём. Для Короля они не требуются вовсе. Короля подданные должны слушаться не потому, что он им платит за это, а потому, что он – Король. А если Короля слушаются все подданные в его государстве, тогда деньги ему потребны лишь для совершения покупок у иностранных государств. Но сильное государство может прожить и без подобных покупок, или же эту деятельность можно отдать на откуп купцам.

ФУКЕ

Так-так! Продолжайте, умоляю!

АРАМИС

Если Король будет гнаться за деньгами, это будет уже не Король, а ростовщик. Если Король будет экономить деньги, он перестанет быть Королём, а превратится в казначея, а то и во что-то похуже. Если Король будет излишне щедрым, раздавая деньги направо и налево, то едва лишь деньги закончатся, а они закончатся обязательно у любого щедрого Короля, от него все отвернутся, и он потеряет не только королевство, но, возможно, что и свободу, и самоё жизнь. Ведь вы же сами, господин Фуке, придя в свой дом, не покупаете внимание своих близких, платя им за это?

ФУКЕ

Однако, я плачу своим слугам!

АРАМИС

Потому что им надо что-то покупать вне пределов вашего дома. Но слуги Короля должны оставаться его слугами и в том случае, если он не будет платить им жалованья. Жалованье должно быть всего лишь приятным бонусом за счастье служить Королю. И тогда ни один придворный не осмелится попросить больше того, что ему даётся. А в этом случае аппетиты их не будут расти, и деньги не будут обесцениваться, следовательно, они не будут потребны во всё больших и больших количествах. Деньги – тлен, всего лишь средство. Если за деньги можно купить преданность, можно унять врагов, сделать из них друзей, хотя бы временно, если деньгами можно остановить войну, то их нечего жалеть. Но если денег нет, то следует действовать так, как если бы они были, и если бы их было неограниченное количество. Когда финансовые возможности Короля неизвестны, все считают их безграничными. Если же они известны, они всегда кажутся недостаточными.

ФУКЕ

Таким образом, вы считаете, что увеличивать долг государя своим подданным вполне безопасно?

АРАМИС

А кто говорит о долге государя? Король ничего не должен своим подданным, тогда как подданные должны подчиняться своему государю, вы не находите?

ФУКЕ

Конечно, так оно и есть.

АРАМИС

Король может тратить деньги в своём государстве для вознаграждения тех, кто верно ему служит, а также для совершения покупок в интересах своих, своей семьи, и государственных дел. Следовательно, если государь несколько недоплатит им, то сетовать тут не на что, ведь они и без того обязаны повиноваться ему. Да и откуда берутся деньги государя? Они берутся из налогов! Следовательно, они берутся у тех его граждан, которые, работая не на государя, зарабатывают эти деньги. То есть даже те, кто не работает на государя, должны какую-то часть своего труда в денежной форме вернуть государю. Если налоги чуть выше, чем обычно, то это не ограбление, а просто способ заставить граждан трудиться на своего Короля чуть лучше, чем они это делают! Но они обязаны трудиться так, чтобы государство процветало! Если государство не процветает, следовательно, граждане недостаточно прилежно трудятся. В этом случае заставить их трудиться более прилежно – святая обязанность любого государственного чиновника, и благо для государства в такой же ровно степени, как и благо для Короля.

ФУКЕ

Если Король перераспределяет государственные доходы, то это его право, на то он и Король?

АРАМИС

Именно так, монсеньор! Вы ухватили суть моих взглядов! Так что если за какой-то труд какой-то трудяга получил меньше, чем обычно, и это случилось вследствие какого-то поступка Короля, то это, стало быть, решение Короля, сознательное или неосознанное. Но какая разница? Сознательно или неосознанно Король правит страной во благо всем гражданам.

ФУКЕ

И граждане должны возблагодарить за это своего государя. 

АРАМИС

Да! Итак, нет и не может быть ограбления государем своих подданных, а есть лишь аккуратное изъятие излишков прибыли, необходимое для их же блага, или неаккуратное изъятие, которое ошибочно воспринимается тёмными гражданами как насилие. Король Карл Английский не проявил достаточной твёрдости в своих решениях и был наказан гражданами, которые даже не осознавали, что они делают. Будь он решительней, они не посмели бы этого сотворить с ним. Имея возможности оплатить наёмный труд армии, защищающей его, он этой возможностью пренебрёг. Если он не платил шотландцам, ему следовало хотя бы отдать им на разграбление те территории, которые он считал вражескими по отношению к себе. Это было бы уроком тем, кто на них проживает, и платой за верность тем, кто остался ему верен. Сила не должна быть нерешительной. Сила без решительности – это слабость. Король Людовик XIV не должен повторять ошибок Короля Карла Английского. Заигрывать с подданными, проявлять нерешительность, высчитывать, сколько кому можно заплатить, и сколько на ком можно сэкономить, это дело не королевское! Слабая рука протягивает руку лодочкой, прося милости, сильная рука забирает то, что считает нужным. Слабый Король – это не Король! Для того, чтобы стать сильным, Королю достаточно выстроить крепкую иерархическую лестницу, на самом верху которой были бы те, кто имеет право его лицезреть, и кто готов выполнить его малейшее желание. Вот эти люди и только они могут получать из рук Короля награды, но не деньгами, а орденами, званиями, поместьями, замками, крепостями. Если Король видит перед собой человека надёжного, он может подарить ему крепость на границе государства, которую этот человек будет охранять от врагов внешних, не щадя своей жизни и своих денег. Если он видит перед собой человека ненадёжного, он может отправить его в тюрьму или на эшафот, а его имение присовокупить к государственному имуществу. Это его право! Других прав не надобно.

ФУКЕ

Занятно!

АРАМИС

Но те надёжные люди, который окружают сильного и великого Короля, не имеют власти как таковой, им нужны деньги для вознаграждения преданных им людей, для содержания армии, и для прочих нужд! Так где же им прикажете брать эти деньги? Есть два пути – из государственной казны, или же непосредственно из собираемых налогов! Согласитесь, что первый путь разорителен для казны и тревожен для государя, тогда как второй путь есть благо и опора государства! Король даёт своим верным людям чины, а деньги, которые им потребны для выполнения королевских приказов, пусть уж они добывают, используя эти чины. Это лучше, нежели каждый маршал, каждый генерал, каждый министр только и будет делать, что выпрашивать у Короля деньги на те или иные нужды! Король не казначей! Король имеет право и вовсе никогда не прикасаться ни руками, ни взглядом к деньгам. Достаточно его слова, чтобы в государстве происходило всё, что должно происходить, согласно его воле. Король не платит налоги. Все остальные платят. Ему. Никто не должен сравнивать себя с Королём. Самому Королю деньги не нужны, они нужны тем, кто ему служит. Король будет Королём до тех пор, пока ему не важно и не интересно, сколько денег в его казне. Он велит оплатить что бы то ни было, и это оплачивается. Исключением являются внешние покупки, долги и поступления, но этим занимаются министр иностранных дел, суперинтендант финансов и первый министр. При Генрихе IV этим занимался Сюлли. При Людовике XIII этим занимался Ришельё. При Людовике XIV этим занимается Мазарини, но после смерти Мазарини этим должны заниматься вы, монсеньор. И тогда Король будет властелином государства, а вы будете властелином всех денег в этом государстве.

ФУКЕ

Этому вы тоже научились, глядя на Короля Карла Английского?

АРАМИС

Нет, к этим выводам я пришёл, размышляя о вере. Господу не нужны денежные пожертвования, поэтому он отвергает их, говоря, что, подавая нищему, мы подаём Ему. Спаситель не прикасался к деньгам. И он не платил своим ученикам. Вот высшая этика высшей власти! Служить ему не за деньги, а за веру, за идею, за преданность как таковую.

ФУКЕ

Стало быть, деньги Королю вовсе не нужны?

АРАМИС

Пока Король ещё не вполне стал Королём, ему необходимо пройти этот путь до той стадии, когда любой будет стремиться ему услужить, не спрашивая о том, сколько ему за это заплатят. Нельзя в одночасье изменить систему. Её следует создавать постепенно, строить, кладя кирпичик к кирпичику. Но когда-нибудь, я верю в это, Людовик XIV станет таким Королём, которому не нужны будут деньги для того, чтобы добиться повиновения.

ФУКЕ

А это означает, что всякий, кто этому содействует, служит Королю наилучшим образом?

АРАМИС

Именно так, дорогой друг!

ФУКЕ

Мне нужно обдумать ваши слова и кое-что подсчитать.

АРАМИС

В добрый час!

ФУКЕ

Хотите, я тотчас же добьюсь, чтобы вас назначили моим помощником? Нет, лучше – заместителем?

АРАМИС

Я хочу большего. Я хочу оставаться вашим другом, монсеньор.

ФУКЕ

Я понял. Я оценил.

АРАМИС

Замечательно.

(В сторону)

Сначала пусть Людовик XIV станет настоящим сильным Королём Франции. А затем я воспользуюсь тем, что знаю, как достичь полной гармонии с Королём Франции! Я сделаю так, что Король будет слушаться меня полностью. Не этот Король, а другой, ничем не отличимый от него, его родной брат-близнец, который будет обязан мне всем, и который будет слушаться меня во всём. Но об этом буду знать лишь я один, для всех прочих он будет всё тем же Людовиком XIV, Великим Королём, которого все будут слушаться просто потому, что он – Король!

СЦЕНА 23

(Кабинет Фуке. Арамис и Никола Фуке)

ФУКЕ

Ваша идея великолепно работает, но аппетиты Мазарини растут быстрее роста моих возможностей.

АРАМИС

Потерпите немного, Мазарини тяжело болен, и он уже не молод. Скоро он отойдёт от дел. Надо сделать всё, чтобы он оставил свой пост вам. В виде завещания, или в виде устной рекомендации или наставления Королю, а лучше – чтобы сделал вас своим фактическим заместителем. Также неплохо было бы сделать вашего брата, аббата Фуке кардиналом.

ФУКЕ

Это нереально. Вы заглядываете слишком далеко вперёд, а мне кажется, что при таком положении дел, мне не продержаться и месяца на своём посту.

АРАМИС

Бросьте, монсеньор! Ведь у вас на гербе написано «Куда только не взберусь!»

ФУКЕ

Это по вашему совету. Вы посоветовали обыграть моё имя и изобразить на гербе белку. А к ней этот девиз весьма подходит. Мне кажется, это сердит многих.

АРАМИС

Пусть злятся, лишь бы не вредили. Так о чём вас просил Мазарини? Речь шла о конкретной сумме, или в целом о необходимости увеличить бюджет?

ФУКЕ

И то, и другое. Пока что с требованиями конкретных сумм мне удавалось справляться. Но сегодня он вновь сказал, что казна должна не иссякать, а наполняться.

АРАМИС

И он прав.

ФУКЕ

Мазарини запросил у меня ещё триста тысяч ливров. На этот раз я был вынужден ответить, что казна пуста. Мазарини удивился, напомнив, что, дескать, кое-какие средства он уже возвратил, имея в виду новые расписки, которые он направил мне взамен старых обязательств.

АРАМИС

Видите? Бумаги вместо денег! Уже и первый министр привык к такой форме платежей!

ФУКЕ

Но ведь это всё-таки не деньги! Я возразил ему: «Монсеньор, на ваши запросы я высылал вам в карете под надёжной охраной требуемые суммы. Когда я говорю о возвращении этих средств, я имею в виду не замену старых расписок новыми, а возвращение тех реальных сумм, которые я мог бы возвратить кредиторам, дабы и в будущем они доверяли мне в подобных экстраординарных случаях. Если я вместо денег дам им ваши расписки, тогда в следующий раз, когда я попрошу у них деньги, они вернут мне эти расписки». И он ответил мне так же точно, как сказали бы вы! Он сказал: «Но долговое обязательство первого министра – это те же деньги! Чем принципиально отличаются эти ценные бумаги от золота?»

АРАМИС

Отлично! И что вы ответили?

ФУКЕ

Я сказал: «Монсеньор, бумагу не посылают в каретах», на что он возразил: «Бриллианты – тоже».

АРАМИС

Верно! А вы?

ФУКЕ

Я сказал: «Если монсеньору угодно возвратить долг бриллиантами, я приму его».
АРАМИС

Что же он ответил?

ФУКЕ

Ничего. Только мягко улыбнулся. Я полагаю, что   он оценил шутку».

АРАМИС

Лучше бы он страшно выругался в ответ. Тогда он спустил бы пар, и не мстил бы вам. Если же он улыбнулся, поверьте, ему эта шутка не понравилась, и он не забудет о ней. Он умеет владеть собой, не подавать виду, что обижен, но запомнить обиду надолго, навсегда. Напрасно вы так пошутили с кардиналом. Он очень обидчивый человек. Это может вам выйти боком.

ФУКЕ

Мазарини не станет мне мстить, я ему нужен.

АРАМИС

Мазарини болен и уже немолод. Уходя от власти, он не станет рекомендовать Королю вас на должность первого министра.

ФУКЕ

Кто же, кроме меня, сможет претендовать на эту должность?

АРАМИС

Мало ли кто? Например, Кольбер.

ФУКЕ

Кольбер? Но ведь он – никто!

АРАМИС

Дорогой друг, Король может единым росчерком пера, или даже просто единым своим словом, обратить первого министра в ничто, а ничто – в первого   министра!

ФУКЕ

Ну, сказанного уже не воротишь.

АРАМИС

Да, извиняться задним числом опасно, лучше не напоминать ему об этом эпизоде, это лишь ещё больше разозлит его. Что-то ещё он вам говорил?

ФУКЕ

Предлагал повысить цены за должности.

АРАМИС

Я знаю, откуда ноги растут у этой мысли. Была одна должность, которую выкупил д’Артаньян. Он уплатил за неё все свои деньги. Но она несколько улучшила его доходы, а также он получил на этом основании роскошную по его понятиям квартиру вблизи Лувра. Кольбер хотел выкупить эту должность для своего родственника, и когда узнал, что Мазарини уступил её д’Артаньяну за шесть тысяч ливров, сказал, что он купил бы её за двадцать тысяч. Но Кольбер добавил, что он не претендует на то, что досталось д’Артаньяну. Так что теперь у д’Артаньяна есть ещё одна должность, доход, квартира и могущественный враг при дворе.

ФУКЕ

Да, наверное, под впечатлением от этого разговора, Мазарини сказал мне что-то в таком духе: «Поскольку должности покупают, следовательно, это им выгодно! А коль скоро на многие должности имеется более одного претендента, из этого следует заключить, что мы ещё дёшево берём за них. Значит, если цены за государственные должности возрастут, это будет лишь справедливо!»

АРАМИС

Покупка должностей стала сродни покупке недвижимого имущества. С той только разницей, что недвижимость сама приносит доходы, а должности могут приносить доходы только из королевской казны. Поэтому не следуеn увлекаться этим видом торговли. Кроме того, ведь в таком случае важные государственные посты будут занимать не те, кто могут лучше других эту обязанность выполнять, а те, кто может заплатить за патент. В мирное время ещё можно терпеть, если на военных постах окажутся толстосумы, но в военное время это приведёт к катастрофе.

ФУКЕ

А у нас были периоды в истории Франции, которые можно было бы назвать мирным временем?

АРАМИС

Вот вы и дали исчерпывающий ответ на мои сомнения. Продажа должностей сродни продаже государства. Я это не рекомендую. Золото, в конце концов, можно добывать из чернильницы. А также серебро, жемчуг, изумруды, бриллианты! Все ценности в мире могут быть куплены за бумагу, на которой написаны правильные слова, и на которой стоят нужные подписи и печати. Следовательно, финансовая проблема может заботить кого угодно, но только не Короля и не его первого министра! А суперинтендант финансов должен разработать, добиться одобрения и внедрить ту самую систему, которая будет добывать золото из чернильницы без опасности обрушения всей государственной финансовой системы. Долговые обязательство можно погашать новыми обязательствами на чуть большую сумму. Это может сработать, на некоторое время, а там, когда Король войдёт в ещё большую силу, нежели сейчас, то есть после смерти Мазарини, будет уже не столь важно, когда, как и кем эти обязательства будут погашены. Не станут же кредиторы спорить, если им предложить получение денег чуть позже, но в несколько большем объёме, а предложение будет исходить от Короля? А предложение суперинтенданта финансов или первого министра, это, по сути, и есть предложение Короля. Конечно, это не может продолжаться вечно, но нам и не нужна вечность, нам нужно выиграть пять-шесть, от силы восемь лет. Когда Король будет недостижим для простых подданных, как для них недостижимо Солнце, все эти денежные проблемы будут видеться вздорными и ничтожными.

СЦЕНА 24

(Будуар Королевы. Королева и Мазарини)

МАЗАРИНИ

Моя Королева, надо принять одно важное решение.

АННА

Жюль, я уже отошла от дел. Все дела уже решает Король с вашей помощью, конечно.

МАЗАРИНИ

Очень деликатный вопрос. В связи со смертью Сервьена стал вакантным пост второго суперинтенданта финансов.

АННА

Так продайте патент на этот пост тому, кто больше за него заплатит.

МАЗАРИНИ

Я хотел предложить Королю не назначать второго суперинтенданта финансов. Господин Никола Фуке прекрасно справляется с задачей обеспечения поступлений средств в казну, а для того, чтобы их расходовать больших талантов не требуется. Часть функций покойного Сервьена перейдут к нему, благо, он ими уже занимался и ранее, а самые важные расходы буду контролировать я лично.

АННА

(Примеряя колье)

Прекрасно.

МАЗАРИНИ

То есть вы согласны?

АННА

Да. Прекрасно. И размер, и камни. Всё прекрасно. Скажите, Жюль, идёт ли мне это колье? Я уже целую вечность стою перед вами в нём, а вы, кажется, его не замечаете!

МАЗАРИНИ

Ваше Величество, никакое колье не сможет наделить вас ещё большей красотой, нежели та, которой оделил вас Господь! Это колье должно благодарить Создателя за то, что оно удостоилось чести пребывать на вашей обворожительной груди.

АННА

(Довольная)

Почему же вы сразу же не сказали мне об этом?

МАЗАРИНИ

Я оттягивал счастье этого признания на конец нашей беседы, не смея обсуждать с вами столь низменные вещи, как вопросы финансов и управления ими, после того, как все мои чувства уже настроены на мотивы восторга, который я неизменно испытываю, находясь рядом с Вашим Величеством и имея счастье лицезреть Вас в добром здравии и во всеоружии вашей неотразимой красоты.

АННА

Жюль! Но ведь я уже далеко не молода!

МАЗАРИНИ

У прекрасных женщин нет возраста, а у женщины, которую любишь всей душой, и которой хочет посвятить всю свою жизнь, возраст всегда самый привлекательный!

СЦЕНА 25

(В комнатах Фуке, Фуке и Арамис)

АРАМИС

Мои поздравления, монсеньор, я слышал, что принято решение, что второго суперинтенданта финансов во Франции больше не будет! Все казённые финансы теперь контролируются только вами. Ваша ценность, таким образом, возросла вдвое. Как и ваша подпись.

ФУКЕ

Больше полномочий – больше ответственности.

АРАМИС

Вы чего-то боитесь?

ФУКЕ

Переступивший полномочия всегда имеет причины опасаться худшего.

АРАМИС

Вы опасаетесь, что вас привлекут к ответственности за приватирскую деятельность? Но, послушайте! Всё так хорошо складывалось! Вы контролируете не только сборы налогов, но ещё имеете твёрдый доход от продажи контробандных колониальных товаров. А иностранные корабли, приближающиеся излишне близко к нашим берегам, ваш флот задерживает и берёт свою мзду. Всё прекрасно, но только нужна надёжная островная база.

ФУКЕ

Почему?

АРАМИС

Акватория вся поделена. Приватирская деятельность в чужих водах становится опасной. Пусть этим занимаются другие страны. А мы возмьём своё через страховые компании, которые будут страховать купеческие рейсы. Но всё-таки теперь, когда и Мазарини имеет близкие мероприятия, нам нельзя допускать столкновения наших интересов. Нельзя сердить кардинала. Следует отказаться от приватирской деятельности вблизи маршрута, по которому идут корабли, предназначенные для ограбления кардиналом на таможне. Переместите ваши корабли в другие локации.

ФУКЕ

Но моя база находится на острове Йё! Кораблям придётся далеко ходить от мест охоты до базы, это резко повысит опасность этой деятельности!

АРАМИС

Избавьтесь от острова Йё. Продайте его, и купите что-нибудь другое.

ФУКЕ

(С презрением)

Груа?

АРАМИС

Нет, я имел в виду что-нибудь получше острова Йё.

ФУКЕ

Что может быть лучше? Иль де Рё? Арс-ан-Ре? Иль д’Олерон?

АРАМИС

Ну, не настолько лучше! Такую недвижимость так просто не купить!

ФУКЕ

Сен-Маргерит? Ило-де-Лион?

АРАМИС

Бель-Иль.

ФУКЕ

Бель-Иль? Полагаете, это возможно?

АРАМИС

Я берусь поговорить с Полем де Гонди и убедить его, что ему нецелесообразно оставаться хозяином этого острова. Он недавно вернулся из изгнания, ему едва удалось помириться с королевским домом, ему нужны друзья в окружении Короля, его желание стать кардиналом наконец-то сбылось, но Мазарини может посадить в Бастилию и кардинала де Реца, кем он теперь стал, если он будет проявлять норовистость. Так что Гонди ищет дружбы с Мазарини, и кое с кем ещё. У меня есть некоторые друзья, к чьему мнению Гонди прислушивается. А эти мои друзья с некоторых пор весьма снисходительны к моим просьбам.

ФУКЕ

Вы уговорите Гонди продать мне Бель-Иль?!

АРАМИС

Берусь это сделать. Правда, это будет дороже, чем вы выручите от продажи острова Йё… Я полагаю, что Гонди запросит полтора миллиона ливров.

ФУКЕ

Плевать! Я соберу нужную сумму!

АРАМИС

Не давайте больше, чем миллион триста тысяч. Он согласится. Он нуждается в деньгах, а купить этот остров никто другой кроме вас или Короля не сможет.

ФУКЕ

Если вы поможете мне с этой сделкой, я для вас сделаю… Господи, что я могу для вас сделать?

АРАМИС

Мне кажется, что должность ванского епископа стала вакантной, так что если вы замолвите словечко Мазарини и Королеве. В этом случае я полагаю…

ФУКЕ

Ни слова больше! Вы будете епископом ванским, или я не Фуке!

АРАМИС

Вы – Фуке, и Бель-Иль будет ваш. Гонди даст своё согласие через два дня. Я увижусь с ним на одном приёме, где он будет, а также там буду я. А Бель-Иль надлежит превратить в крепость.

ФУКЕ

Понадобятся большие средства.

АРАМИС

Монсеньор, чем больше вы занимаете, тем большие суммы вы сможете занять впоследствии. При условии, что будете отдавать прежние долги.

ФУКЕ

Да, вы правы, и в этом уже многократно убеждался. Кроме того, ведь всякое обязательство, которое не устанавливает жёсткие сроки исполнения, ничтожно. Вместо уплаты долгов достаточно сказать: «Я помню и признаю этот долг». Вы не представляете себе, сколько подобных обязательств мне удалось подписать! Долги платит слабый, сильный же попросту переносит срок платежа на более позднюю дату, в крайнем случае соглашаясь на увеличение суммы на разумные проценты.

АРАМИС

Признаю, что я и сам когда-то советовал вам нечто подобное, но я имел в виду лишь необходимость продержаться до тех времён, когда Король наберёт такую силу, что одна его подпись будет стоить многие миллионы ливров. Теперь пора бы уже вспомнить, что рано или поздно придётся погашать все долги.

ФУКЕ

Между «очень нескоро» и «никогда» не такая уж большая разница, особенно, если учесть, что все мы смертны, и все под Богом ходим. Кроме того, вы ведь не могли не заметить, что мои возможности по оплате тех или иных сумм стремительно возрастают. То, что несколько лет мне казалось значительной суммой, сегодня для меня безделица. Так что, вероятно, то, что сегодня мне кажется значительным, будет безделицей в будущем.

АРАМИС

«Куда только не взберусь»?

ФУКЕ

(Весело)

Да, дорогой друг, именно так!

СЦЕНА 26

(Замок Портоса. Портос сидит на диване, скучает. Входит Арамис)

АРАМИС

Портос, вы позволите войти к вам?

ПОРТОС

Арамис! Дорогой мой Арамис! Как же я безумно рад вас видеть у себя в гостях!

(Раскрывает объятья, чтобы обнять Арамиса, Арамис отшатывается)

Не бойтесь, я научился соизмерять свои силы при дружеских объятьях! Неужели же вы станете избегать проявления моей радости оттого лишь, что опасаетесь, что я по неловкости причиню вам вред?

АРАМИС

Я и сам хочу обнять вас, Портос. Клянусь честью, я предпочту, чтобы вы сломали мне ребро, но лишь бы не подумали, что я чураюсь объятий с вами из страха быть покалеченным.

(Раскрывает объятия, Портос мягко прижимает Арамиса к себе)

ПОРТОС

Видите? Поскольку я теперь баорн, мне пришлось изучать баронский этикет. А попутно я научился аккуратности.

АРАМИС

Как же я рад снова встретиться с вами, Портос, и как мне стыдно, что я не предпринял ничего, чтобы с вами повидаться до тех пор, пока у меня не появилась нужда в вас!

ПОРТОС

В таком случае, я рад, что вам понадобился. Человек, знаете ли, устаёт от того, что от него постоянно кому-то что-то надо, но когда он попадает в ситуацию, что от него уже никому ничего не надо, это становится просто невыносимым, и он начинает тосковать о временах, когда не сомневался в своей нужности.

АРАМИС

Дорогой друг, вы нужны нам всем постоянно, просто наши личные дела отвлекают нас порой от дел тех, кто, несмотря на это, нам очень дорог.

ПОРТОС

Я об этом и говорю. Все мы знаем, что где-то есть люди, которые к нам весьма недурно относятся, и даже, может быть, скучают по нам, но не настолько, чтобы, бросив всё, пуститься в путь, чтобы повидаться, даже если этот путь не столь уж долог.

АРАМИС

Всё так, дорогой друг, но если вы найдёте немного времени для того, чтобы помочь мне в одном мероприятии, я буду рад возможности видеться с вами чаще и дольше.

ПОРТОС

Вам нужна моя шпага и моя сила? На это вы всегда можете рассчитывать, даже не спрашивая каждый раз моего согласия. Это же относится и к нашим друзьям. Вам, Атосу или д’Артаньяну достаточно лишь уведомить меня, и я тут как тут. Мы соберёмся снова все четверо?

АРАМИС

Не думаю. Дело, для которых я хотел прибегнуть к вашей помощи, потребует только вашего участия, так что мы не будем беспокоить Атоса и д’Артаньяна.

ПОРТОС

Это жаль. Значит, вам не потребуются хитрость и благородство, а достаточно только силы и упорства.

АРАМИС

Вовсе нет, дорогой Портос! На этот раз мне потребуется не столько ваша сила и ловкость владения всеми видами оружия, сколько ум, сообразительность, настойчивость и смекалка.

ПОРТОС

В таком случае, вам, пожалуй, лучше было бы обратиться к д’Артаньяну.

АРАМИС

Мне нужны именно вы, и я настаиваю на этом. Напрасно вы скромничаете. Ваш ум и таланты, быть может, слегка тускнеют на фоне хитрости д’Артаньяна, но мне не потребуется изворотливость, хитрость, дипломатия и дар убеждения. Мне потребуется простой ум бывалого офицера, солдата, мушкетёра, способного отличить донжон от бастиона, знает не понаслышке, что такое орильон, большой и малый кавальер, ров или отступной ярустый фланк, не перепутает фланк и флешь, форбург и фоссербрею.

ПОРТОС

Вы смеётесь надо мной? Вы хотите сказать, что есть люди, которые не различают подобных вещей? Люди, способные спутать шильдмауэр и орильон? Не отличат теналь от фланка?

АРАМИС

Встречаются ещё, увы, и во множестве. Представьте себе, есть люди, для которых аппарель, апрош, банкет, барбакан, батардо или бергфрид – ничего не значащие слова. Эти люди не смогут объяснить вам, что такое берма, больверк, валганг или верк. 

ПОРТОС

Поразительное невежество! И как только таких недотёп земля терпит?

АРАМИС

Увы, дорогой Портос, встречаются даже и ещё большие невежды.

ПОРТОС

Неужели же есть и такие, которые не отличили бы и захаб от заборола?

АРАМИС

Ну, не настолько уж они тупые. Но, как знать, может быть где-нибудь в глубинке осталась парочка и подобных тупиц, которые не отличают и этих простых вещей.

ПОРТОС

Как низко пали люди! Как же они тогда понимают распоряжения командиров во время штурма?

АРАМИС

Ума не приложу. От этих неучей все беды.

ПОРТОС

Всё потому, что кардинал велел срыть половину крепостей во Франции. И это очень жаль.

АРАМИС

Ришельё уничтожал лишь крепости внутри государства, а крепости на её границах он не тронул.

ПОРТОС

Крепости на границах ещё очень даже нужны! Их надо бы содержать в порядке, а то и ремонтировать время от времени и укреплять.

АРАМИС

А то и сооружать новые.

ПОРТОС

На это у нынешнего кардинала нет денег и не хватит предусмотрительности, —отмахнулся Портос.

АРАМИС

Благо, есть люди, кроме кардинала, у которых имеются и средства, и предусмотрительность.

ПОРТОС

Кто же это такие?

АРАМИС

Вот об этом я и собираюсь с вами поговорить. И прежде всего я хотел бы узнать ваше мнение о таком деле, как руководство работами по строительству новой крепости. Готовы ли вы взять это на себя?

ПОРТОС

Готов ли я, чёрт меня побери, взяться за такое благородное дело, как строительство крепости?! Да меня хлебом не корми, дай что-нибудь построить! То есть не собственноручно, конечно, но я и сам не прочь кое-где помочь собственными силами, которых у меня, слава Богу, пока ещё предостаточно! Чёрт! Ведь за этими разговорами я даже не пригласил вас к столу!

АРАМИС

Я не слишком голоден, мой друг. В последнее время я ем чрезвычайно мало.

ПОРТОС

Но не после дальней дороги и не у меня в гостях! Если вы не разделите со мной мой скромный ужин, вы несказанно обидите меня!

АРАМИС

Ну нет, такую обиду я вам не нанесу, дорогой Портос! Мы продолжим нашу приятную беседу за столом, если позволите, и за глотком вина.

ПОРТОС

Не только позволю, но и настаиваю на этом! Сегодня у нас на ужин куропатки с трюфелями, молочный поросёнок, заяц по-провансальски, божеле, и, как обычно, паштеты, десерты и лёгкие закуски.




СЦЕНА 27

(Пустырь, поросший вереском, сумерки, в небе яркая полная луна. Слышно ржанье двух коней. Появляется человек в шляпе, который ведёт за собой другого человека, связанного и с завязанными глазами и кляпом во рту. Они попадают на полянку, где луна освещаетих лица. Связанный человек – генерал Монк, а тот, кто его вёл – д’Артаньян)

Д’АРТАНЬЯН

Ну вот, мы и на месте, почтеннейший генерал Монк. Сначала я сниму повязку с ваших глаз.

(Снимает повязку)

Прошу покорнейше простить, но вам придётся ещё немного побыть со связанными руками и с кляпом во рту. Поверьте, это для вашего же блага! Ведь если бы я собирался вас убить, разве стал бы я вас связывать и тащить на коне в такую даль?

(Генерал пожимает плечами)

Будем считать, что вы согласились со мной. Как бы то ни было, а выслушать меня вам придётся. Итак, я капитан королевских мушкетёров славного Короля Людовика XIV. Я нарочно взял отпуск для того, чтобы приехать в Англию и убить Оливера Кромвеля. Он мне, знаете ли, не нравится. Вы спросите, почему? Потому что он сделал вдовой сестру моего Короля, Людовика XIII. А я, представьте, ещё успел послужить этому Королю. Считаете, что этого недостаточно? Но ведь она ещё и родная тётка моему нынешнему Королю! Если и этого недостаточно, то я вам просто скажу, что отрубать головы Королям вот так за здорово живёшь, очень   неделикатно. Мы с дузьями пытались как могли спасти его, но не вышло. Между прочим, вовсе не потому, что у нас не было плана, или что наш план был нереальным, а потому что ваш несчастный Король Карл отказался от спасения своей жизни ценой жизни одного из нас. Хотя мы добровольно шли на эту жертву. Вы всё ещё не понимаете, зачем я здесь, и при чём тут вы? Что ж, я объясню вам очень популярно. Меня достала ваша чёртова Англия! Она у меня в печёнках сидит! Любовь всей моей жизни, Констанс Бонасье, убила дама, которую называли Миледи, наполовину француженка, наполовину англичанка, но на момент, когда она совершила это гнусное преступление, она была английкой подданной, вследствие своего второго супружества. Незаконного, кстати, поскольку развод с первым мужем не был доведён до конца, а он был жив тогда, и жив и поныне. Затем она ещё очаровала вашего Фельтона и подговорила его убить герцога Бекингема – единственного англичанина, к которому я испытывал симпатию. Этого мало! Сын этой Миледи убил её бывшую служанку, даму весьма достойную во всех отношениях, просто так, без причины, лишь за то, полагаю, что его злобная матушка питала к ней неприязнь. Этот же выродок ко всему прочему убил человека, которого называл своим дядей, убил подло, предательским выстрелом из пистолета с расстояния не более метра, на виду у всех. И в том числе на виду у вашего тогдашнего генерала Оливера Кромвеля, который сделал его своим адьютантом. Он же до этого и позже своими действиями весьма способствовал чрезвычайному возбуждению вашей черни, что довершило уничтожение правления Короля Карла. И, наконец, он же выполнил обязанности палача, отрубив голову августейшему Королю, дяде нашего нынешнего Короля, как вы понимаете. У Короля Карла остались дети. Старший, который должен называться Королём Англии Карлом Вторым, сейчас вернул себе только шотландский трон, чего, конечно же, недостаточно. Он вправе претендовать также и на трон Англии. Его сестра Генриетта тоже очень славная принцесса. Она могла бы выйти за брата нашего Короля, за Филиппа Орлеанского. Но, увы, поскольку её несчастный брат не получил отцовского трона, она по меркам европейских монархов непривлекательная невеста для Принцев и Королей. И это очень печально, а главное – это несправедливо. Тут вы, не будь у вас во рту кляпа, опять-таки спросили меня: «При чём тут я?». Отвечаю. Вы – та власть, которая осталась сейчас в Англии, власть незаконная с моей точки зрения, которой надлежит вернуть престол Карлу Второму, но которая этого не делает. Ваш протектор Оливер Кромвель, как раз недавно умер, чем избежал такого же разговора со мной, который приходится вести нам с вами, генерал. Итак, я изложил свои взгляды и свои претензии. Вам теперь хочется спросить, чего же, собственно, я от вас хочу? Я объясню в двух словах. Я желаю, чтобы вы поехали со мной в Шотландию и встретились с Карлом Вторым. Вы побеседуете с ним и поймёте, что этот человек – совсем не таков, каким был его отец. И что поскольку ваш Парламент желал в своё время договориться с вашим Королём Карлом о том, чтобы он на двадцать лет отказался от своих прав собирать войска и объявлять войны, но этот ваш Парламент вовсе не возражал бы против того, чтобы по истечении этих двадцати лет вся власть в полной мере вернулась бы Королю Карлу, то получается, что  ваш парламент вовсе не возражал против монархии Стюартов как таковой, а возражал лишь против личности Карла Первого, каковую стремился отстранить от власти не навсегда, а лишь на время. Так вот, я считаю, что время возвращения английской короны Карлу Второму, законному её обладателю, уже наступило. Всё благоприятствует этому! И то, что он уже вернул себе корону Шотландскую, и что ваш несравненный Оливер Кромвель уже предстал перед Создателем, который, непременно, отправит его отнюдь не на небеса. Вам хочется спросить, для чего я затеял с вами этот длинный разговор, ведь я итак вас пленил? Да, признаться, вы – мой пленник. Но я не смогу доехать со связанным человеком до Эдинбурга! Мне необходимо, чтобы вы не сопротивлялись, и мы ехали бы бок о бок, как приятели. Я бы мог взять с вас слово чести, что вы не сбежите, и не убъёте меня, когда я отвернусь или засну, но поскольку я взял вас в плен не в честном бою, а изловил, как куропатку в лесочке, где полным-полно было ваших солдат, я предлагаю устроить поединок здесь и сейчас. Кстати, накажите тех, кто нёс охрану в вашем лагере, я легко, как видите, проник в него и так же легко покинул его, да ешё и с пленником на плечах! Итак, генерал, моё предложение таково. Я развязываю вас, освобождаю от всех пут и от клпяпа и даю вам вашу шпагу, которую я тоже прихватил. Мы устраиваем с вами честный поединок один на один при свете полной Луны. Мы не детишки, мы не станем драться до первой крови, это слишком несерьёзно. Но и убивать я вас не намерен. Я обявляю вам, что   я проткну вам левую руку, после чего вы признаете своё поражение. Если вас это не устраивает, я могу проткнуть заодно и вашу правую руку, или, если предпочитаете, плечо или ногу. Но в ваших интересах пожертвовать левой рукой. Причём обещаю вам, что эта рана не сделает вас навеки инвалидом. Если же вы прежде сможете нанести мне подобную рану – в любую руку или ногу, или в тело, я отпущу вас со шпагой, на коне, и вы сможете вернуться к своим войскам и никогда больше не услышите обо мне. То же самое, разумеется, будет и в том случае, если вы меня убьёте. Я разрешаю вам попытаться сделать это, но, как я уже сказал, вашей жизни от меня ничто не грозит. Итак, вы согласны7 Ах, да, забыл сказать! Если вы не согласны, то я заключу вас в специально приготовленный и припрятанный тут неподалёку ящик, с кляпом и в связанном виде. В ящике есть дырки для воздуха. Вы не задохнётесь. Но я довезу вас до Эдинбурга, а там вашу судьбу будет решать Король Карл Второй Английский, восстановления чьих прав я добиваюсь. Ну что ж, вынимаю кляп и хочу послушать, ваш ответ.

(Вынимает кляп)

МОНК

Вы – негодяй, авантюрист, пират, шпион.

Д’АРТАНЬЯН

Ну вот и познакомились, хотя я всё же предпочитал бы, чтобы вы называли меня капитаном д’Артаньяном.  Ну что? Будете сражаться с негояем, авантюристом, пиратом и шпионом?

МОНК

Да, чёрт возьми!

Д’АРТАНЬЯН

На моих условиях? Слово дворяниня?

МОНК

На ваших условиях, слово дворянина.

Д’АРТАНЬЯН


Отлично! Тогда я развязываю вас и не пытайтесь меня убить, пока я буду это делать. Да у вас и не получится. Вот этим кинжалам я просто перережу узлы.

(Разрезает узлы на верёвках, отходит на расстояние двух метров и кидает Монку рукояткой вперёд его шпагу. Монк ловко ловит её)


Ну что ж? Дуэль? До первой серьёзной раны. Царапины не в счёт! Начали!

(Сражаются довольно ожесточённо, но всё-таки д’Артаньян ранит генерала Монка в левую руку)

Д’АРТАНЬЯН

Я метил чуть ниже, простите, но вы неплохо сражаетесь, так что, к сожалению, я попал выше локтя. Ничего, заживёт. Я дам вам чудодейственный бальзам по рецепту моей матушки. Так что же, значит, едем в Эдинбург, как только я перевяжу вам руку.

МОНК

Нет, не едем.

Д’АРТАНЬЯН

Но как же слово дворянина?

МОНК

Я не отказываюсь от него. Я согласен вернуть Карлу Второму трон Англии. Я клянусь сделать для этого всё, что от меня зависит. Если за Карла Второго сражаются такие люди, как вы, он достоин получить отцовский трон. Вы принимаете такую поправку?

Д’АРТАНЬЯН

Да, принимаю, генерал. Вашу шпагу я уже вам отдел, а ваш конь привязан рядом с моим здесь неподалёку. Расстанемся если не друзьями, то, по крайней мере, не врагами?

МОНК

Да, капитан д’Артаньян. Мы ещё увидимся. А если нет, пишите мне в Лондон после того, как всё окончится. Мне есть что сообщить вам.

Д’АРТАНЬЯН

Да, генерал. Мне хочется пожать вашу руку.

МОНК

Так в чём же дело, капитан?

(Протягивает руку, д’Артаньян горячо пожимает её)

Д’АРТАНЬЯН

Должен признать, что я, по-видимому, был несправедлив к англичанам. Среди вас встречаются очень приличные люди.

МОНК

Девонширцы больше похоже на жителей Шербурга, чем на лондонцев. Нас с вами разделяет всего лишь Ламанш. А вы, как я понимаю, гасконец? Обязательно напишите мне, в противном случае я сам напишу вам.

Д’АРТАНЬЯН

Вы не знаете моего адреса, генерал.

МОНК

Если я напишу «Париж, Лувр, капитану мушкетёров д’Артаньяну», я думаю, что письмо дойдёт.

Д’АРТАНЬЯН

Оно дойдёт до меня, даже если вы напишете только «Париж, д’Артаньяну»!

(Оба смеются)

МОНК

Вот теперь уже я точно уверен, что вы – гасконец! Что ж, тогда и вы пишете «Лондон, Монку». До встречи, капитан!

СЦЕНА 28

(Комната в замке Портоса. Арамис и Портос обедают)

АРАМИС

Великолепное угощение, дорогой Портос, великолепное вино, и, кроме того, ваш замок также великолепен! Мне кажется, вы его слегка обновили?

ПОРТОС

Точно так, дорогой друг! Замок Пьерфон был построен в конце позапрошлого века. Когда-то замок принадлежал Франсуа-Ганнибалу д’Эстре, брату той самой прекрасной Габриэль д'Эстре, которая подарила славному Королю Генриху IV целую династию побочных принцев крови. Но он примкнул к партии «недовольных», возглавляемой принцем Конде. Пьерфон был осаждён и взят войсками кардинала Ришельё. Кардинал приказал разрушить замок, но из-за масштабности сооружения ограничились тем, что срыли внешние укрепления и уничтожили кровлю. Так что мне повезло, что замок остался в относительной сохранности. Впоследствии для сохранности стен была наведена временная кровля. Я, разумеется, распорядился снести её и соорудить такую, которая подобает замку, герцога. Я даже рад, что настоящей кровли не было, поскольку её отсутствие снизило его стоимость и позволило мне выкупить его и присоединить к своим владениям. Я, конечно, не жалуюсь на доставшееся мне наследство, но будь этот замок в таком состоянии, в каком он был при Франсуа-Ганнибале, боюсь, я не смог бы его купить.

АРАМИС

Дорогой друг, я убеждён, что кровля, сооружённая под вашим руководством, намного превосходит ту, которая была разрушена по приказу кардинала!

ПОРТОС

Благодарю за лестное мнение. Я смог восстановить кровлю, но я не смог восстановить достоинство этого замка.

АРАМИС

Вы имеете в виду герцогский статус поместья Пьерфон? 

ПОРТОС

(Со вздохом)

Полагаю, это невозможно.

АРАМИС

Я бы не спешил с такими удручающими выводами, друг мой. Как знать, может быть мой визит к вам будет первым шагом к тому, чтобы Пьерфон вернул себе это достоинство?

ПОРТОС

Вы говорите, что можете сделать меня герцогом?! Думаете, это возможно?

АРАМИС

Я приглашаю вас на службу такого человека, который вполне может похлопотать по этому делу.

ПОРТОС

Вы стали служить кардиналу Мазарини?

АРАМИС

Ничуть. Кардиналу осталось недолго, здоровье его в последние несколько лет очень сильно ухудшилось. Но некоторые люди, которых он продвинул поближе к трону, вскоре, вероятно, будут ничуть не менее влиятельны, чем Мазарини.

ПОРТОС

Нам предстоит дождаться смерти кардинала?

АРАМИС

Ну зачем же? Кардинал – сам по себе, а наш влиятельный друг – сам по себе. Мы поможем ему укрепить его остров, Король поблагодарит его за эту услугу и спросит, кто помогал ему в этом. Наш друг назовёт ваше имя, и вы станете герцогом.

ПОРТОС

Звучит вполне логично и крайне сооблазнительно. Так чего же мы ждём? Едем?

АРАМИС

Прямо сейчас?

ПОРТОС

Друг мой, мы уже отобедали, а поужинать сможем в пути! К чему ждать?

АРАМИС

Не бойтесь, друг мой, Король способен сделать любого герцогом хоть сегодня. И эти его возможности никуда не денутся.

ПОРТОС

Подумать только! И всё же надо спешить.

АРАМИС

Почему?

ПОРТОС

Я понимаю, что Король обладает достаточной властью, чтобы хоть каждый день выписывать патенты на герцогство. Но я боюсь, что у него в один далеко не прекрасный день может пропасть охота создавать всё новые и новые герцогства, и будет крайне обидно, если это его желание пропадёт как раз перед тем, как он задаст вопрос вашему другу о том, кто же помогал ему руководить строительством крепости!

АРАМИС

Всё же мы вполне можем выехать завтра, а остатки сегодняшнего дня вы можете потратить на сборы.

АРАМИС

Хорошо. Мустон!  Пакуй вещи! Завтра утром мы выезжаем!

(Вбегает Мустон)

СЦЕНА 29

(Там же, Портос, Арамис и Мушкетон)

МУШКЕТОН

Мы выезжаем, господин барон? Могу я поинтересоваться, куда? Что нам следует собирать?

ПОРТОС

Мы выезжаем за моим герцогством, и взять надлежит всё, что необходимо. То есть всё, что скажет вам упаковать господин Арамис.

АРАМИС

Я составлю список того, что желательно взять. Самое необходимое – это сам господин Барон, его конь, шпага и походная одежда. Остальное мы при необходимости найдём на месте.

МУШКЕТОН

Неужели господин барон поедет один, без своего верного слуги Мустона?

ПОРТОС

Ни в коем случае! Ведь я сказал, что мы выезжаем, следовательно, ты едешь со мной!

МУШКЕТОН

(В сторону)

Ну вот опять поездки, сражения! Как в молодости! Одно утешение, что господин берёт меня с собой. Как бы ни было тут хорошо, уж лучше с ним вместе в Ад, чем одному в Раю. А какой славный виноградник он мне подарил! Ну что ж, в путь, так в путь.

АРАМИС

Почему Мушкетон не удивился тому, что вы сказали, что едете за вашим герцогством?

ПОРТОС

Он и без того считает меня герцогом, а то и принцем. Хорошо ещё, что он не считает меня Королём или Господом.

АРАМИС

(Со смехом)

Я бы в этом не был так уверен.

(В сторону)

Хорошо, что Портос столь одержим желанием заполучить герцогский титул.  У меня есть, чем привлечь его к той работе, для которой он мне нужен!

ПОРТОС

Вы, наверное, думаете, что глупое чванство заставляет меня желать герцогского титула?

АРАМИС

Нет, почему же! Вы вполне достойны этого титула!

ПОРТОС

Титулы получают не те, кто их достоин, а те, кто может их потребовать или попросить, и кому есть что за это предложить. Я прекрасно понимаю, что мне, который ещё не является ни виконтом, ни графом, далеко до герцога! Но если не стремиться к более высокому, то никогда не достигнешь и меньшего! Так что если я не буду стремиться в герцоги, я не стану даже виконтом.

АРАМИС

А для чего вам стать хотя бы виконтом, Портос? Не подумайте, что я сомневаюсь в вашем праве, я лишь хотел бы уяснить ход ваших мыслей.

ПОРТОС

Вы – первый человек за последние сорок лет, кто поинтересовался моими мыслями. Последней, кто это делал, была моя матушка. Что ж, спасибо за это, дорогой друг! Я объясню.

АРАМИС

Слушаю со вниманием.

ПОРТОС

Вы знаете, что наш друг Атос – граф де Ла Фер, знатный, как Дондоло или Монморанси!

АРАМИС

Вы хотите его перещеголять?

ПОРТОС

Нисколько! Я хочу лишь взять с него пример!

АРАМИС

Не понимаю.

ПОРТОС

Понимаете, дорогой друг. Атос по своему положению стоит намного выше нас, но он никогда не дал нам почувствовать этого.

АРАМИС

Вы хотите, став герцогом, остаться со всеми нами в столь же простых отношениях, как Атос!

ПОРТОС

Хотя бы на один день! Я так хочу показать вам всем, как вы мне дороги! Вы, дорогой Арамис, а также Атос и д’Артаньян! Я бы отдал вам все мои деньги, но знаю, что вы их не возьмёте. Я бы отдал за вас свою жизнь, но этого, кажется, не требуется. Я получил бы герцогство только лишь для того, чтобы сделать своим наследником Рауля, сына Атоса.

АРАМИС

Атос не принял бы этого дара.

ПОРТОС

Атос не принял бы его от меня для себя, но он не мог бы отвергнуть этого в моём завещании от имени своего сына Рауля!

АРАМИС

Но вы не сможете ощутить радость от этого, ведь Рауль сможет вступить в права наследования только после того, как вас не станет.

ПОРТОС

Мысль о том, что это произойдёт, будет согревать мою душу.

АРАМИС

(В сторону)

Чёрт побери, я сейчас расплачусь.

(Вслух)

Расскажите, как вы развлекались эти годы.

ПОРТОС

Очень просто! Я велел соорудить небольшую крепость из брёвен, и мы развлекаемся тем, что часть моих людей её обороняет, а другая часть штурмует.

АРАМИС

Надеюсь, что вы не калечите друг друга?

ПОРТОС

Нет, конечно, ведь мы не применяем холодного оружия! Мы только палим из мушкетов и пушек друг в друга!

АРАМИС

Палите из мушкетов и пушек? Как же это вы остаётесь живыми?

ПОРТОС

Очень просто! Мы же заряжаем пушки мукой вместо ядер, а мушкеты – краской!

АРАМИС

Краской?!

ПОРТОС

Видели бы вы, друг мой, как потешно выглядят те, в кого попадает эта краска! Сначала мы заряжали только красной краской, и было очень натурально, выглядело так, будто мои солдаты по-настоящему ранены. Но теперь мы заряжаем мушкеты красками разного цвета, так что любо-дорого посмотреть!

АРАМИС

Сдаётся мне, дорогой друг, что вы выдумали новую забаву!

ПОРТОС

Точно так! Я назвал это Peinture de tir. И знаете ли, от этой забавы есть большая польза!

АРАМИС

Какая же?

ПОРТОС

Мои кони совершенно не боятся выстрелов! Можете выстрелить у них хотя бы у самого уха! Они решат, что вновь идёт забава с краской, а поскольку их после этого кормят отборным овсом, они полюбили эту забаву и готовы скакать в самую гущу сражений!

АРАМИС

Надо будет использовать ваш метод для подготовки гарнизона на острове Бель-Иль!

ПОРТОС

Так мы будем укреплять Бель-Иль?

АРАМИС

(В сторону)

Чёрт, проболтался! Ладно, всё равно он бы узнал! Днём раньше, или днём позже – так ли уж важно?

(Вслух)

Только пока это тайна, друг мой.

ПОРТОС

Разумеется, иначе вы бы сказали мне об этом сразу же, как только мы встретились, ещё вчера! Не беспокойтесь, Мустон не проговорится. Надо же! Ваш влиятельный друг решил укрепить Бель-Иль для Его Величества Короля! Ваш друг, вероятно, никто иной, как суперинтендант финансов господин Никола Фуке! Что ж, такой человек и вправду может замолвить словечко перед Его Величеством в отношении грамоты на герцогство!

АРАМИС

(В сторону)

Говорите теперь, что Портос обладает недалёким умом! Я взглянул на него с искренним удивлением.

(Вслух)

Вы интересуетесь новостями при дворе?

ПОРТОС

Есть одна соседка. Прехорошенькая. Она иногда заглядывает ко мне на чай. И делится новостями.

АРАМИС

И вы угощаете её не только вечерним чаем, но также и утренним кофе?

ПОРТОС

Ну я же не монах! И не аббат!

АРАМИС

Будь вы кардиналом или архиепикопом, вы чаёвничали с молодыми соседками почти открыто.

(Оба весело смеются)

СЦЕНА 30

(Остров Бель-Иль. Фуке с архитекторами осматривают местность, приближаются Арамис и Портос)

АРАМИС

Монсеньор, позвольте представить вам моего друга. Барон дю Валон де Пьерфон де Брасье. Мы среди друзей зовём его нашим мушкетёрским прозвищем, Портос. А он называет меня Арамис по старой памяти.

ФУКЕ

Портос? Арамис? Очень интересно! А я и не подозревал, что во Франции существуют такие великаны, напоминающие мифического Геракла!

ПОРТОС

Во мне нет ровным счётом ничего мистического. Я человек открытый, ни с какими тайнами не связываюсь, но если мне будет что-то доверено по секрету, я буду держать рот на запоре.

ФУКЕ

Друзья моих друзей – мои друзья, господин барон. С этой минуты вы, разумеется, также. Буду рад принять от вас помощь, о вознаграждении не волнуйтесь, оно будет соответствующим.

ПОРТОС

О, это меня вовсе не беспокоит!

АРАМИС

У барона другие интересы, мы обсудим это позже, после того, как вы убедитесь в его талантах.

ФУКЕ

Что ж, господа, очень рад. Вы можете осмотреть остров, пока я продолжу встречу с моими инженерами и сапёрами. Все они поступят в ваше полное распоряжение, господин д’Эрбле. Барон, доброго дня! Жду вас обоих у меня на обед в четыре часа.

ПОРТОС

Мы придём, благодарим.

(Фуке и архитекторы уходят)

АРАМИС

Обед у господина Фуке вам понравится. Такого вы не отведаете даже у Короля. Поверьте, я имел возможность сравнить.

ПОРТОС

Тем лучше! Человек, разбирающийся в кулинарии, заслуживает уважения, а если он ещё и не чужд гостепримства – то втрое. Что ж, местность тут замечательная. Можно превратить этот остров в неприступную крепость.

АРАМИС

Именно это и надлежит сделать.

ПОРТОС

Вы ведь собирались укреплять остров только со стороны пролива? Ну так я скажу вам, что его надлежит укрепить со всех сторон.

АРАМИС

(В сторону)

Именно это и запланировано.

(Вслух)

В самом деле? Почему же это?

ПОРТОС

(С гордостью)

Остров укрепляется для защиты от атак с моря. А любой корабль может обойти остров, чтобы найти наименее укреплённое место. Конечно, можно подумать, что со стороны материка острову ничего не угрожает, ведь там тоже Франция, но случись война, враг может отрезать остров от суши своими военными кораблями. Ведь наиболее вероятный враг для острова, это Англия, не так ли?

АРАМИС

Именно так.

(В сторону)

Франция для нас может оказаться опасней Англии, но пока об этом молчок.

ПОРТОС

Ну так в этом случае надо принять к сведению, что Англичане не такие дурни, чтобы не попытаться обойти остров и напасть на него с тылу.

АРАМИС

Какая ценная мысль! Я велю заложить… То есть я предложу господину Фуке заложить в смету проекта также и оборонительные сооружения на стороне, обращённой в сторону материка. Портос, если бы не ваша дельная мысль, крепость могла бы оказаться не столь неприступной, сколь это необходимо! Я знал, что вы не разочаруете нас. Но теперь я в этом воочию убедился!

ПОРТОС

(С сомнением)

Неужели вы сами, Арамис, не подумали об этом?

АРАМИС

Мне приходила в голову такая мысль, но той аргументации, которую вы только что привели, мне недоставало, чтобы утвердиться в ней. Теперь же это – исключительно ваша заслуга, дорогой Портос! Я и не подозревал, что у вас имеется дар гениального архитектора.

ПОРТОС

Мне приходилось немного пораскинуть мозгами при планировании перестройки Пьерфона. Я полистал несколько книг и поговорил с несколькими архитекторами, прежде чем выбрал окончательное решение.

АРАМИС

И вы всё сделали идеально, поверьте! Замок Пьерфон войдёт в жемчужину крепостей Франции на века!

ПОРТОС

Я всего лишь потакал своим прихотям.

АРАМИС

Вот именно такая мотивация и преобразила мировую архитектуру, Портос.

СЦЕНА 31

(Арамис и Портос поднимаются на самую высокую точку острова Бель-Иль)

ПОРТОС

Отличный остров! Самой природой ему предназначено быть крепостью! Средняя высота – сто двадцать футов. А верхняя точка намного выше. Не пройтись ли нам туда?

АРАМИС

Пожалуй, пройдёмся. И вы правы, Портос. Именно поэтому здесь и начато строительство. Ведь если своевременно этого не сделать, англичане могут захватить остров и угрожать с него прибрежной части Франции!


ПОРТОС

Да, и тогда территории Ваннской области не поздоровится! Кстати, вы случайно не знаете, кто сейчас епископ ваннский?

АРАМИС

Случайно знаю. Вы тоже с ним знакомы, Портос.

ПОРТОС

Да ну! Я знаком с епископом! Вот это новость!

АРАМИС

Позвольте представиться. Епископ ваннский.

ПОРТОС

Вы – епископ?! Не может быть! Ваше Преосвященство! Ха-ха-ха! Вот так шутка!

(Хохочет весело и громко, Арамис присоединяется, вдруг Портос резко прекращает хохотать)

Это не шутка, я понял. Вы бы не смеялись так весело этой шутке, будь она шуткой. Итак, вы – епископ. Примите мои запоздалые поздравления, святой отец.

АРАМИС

Бросьте, Портос! Вы же не думаете, что это изменит наши с вами отношения?

ПОРТОС

Я-то так не думаю. Но главное, чтобы вы так не думали. Но позвольте на правах старого друга не целовать вам руку, дорогой епископ. Хотя, наверное, прихожанки теперь делают это ещё более охотно, если только это возможно.

АРАМИС

Вы правы, Портос. Даже более охотно, чем мне хотелось бы. Это утомляет.

ПОРТОС

Хотел бы я утомиться этой превилегией! Шучу, шучу!

АРАМИС

Вот мы и поднялись на самую высокую точку, Портос.

ПОРТОС

Вы имеете в виду карьерный рост, или географию этого острова?

АРАМИС

Вы сами видите, что речь идёт о географии.

ПОРТОС

Да, вижу. Отличный вид отсюда! А воздух какой? Эта местность называется Локмария?

АРАМИС

По-бретонски так звучит «Святая Мария» – «Лок Мария». Высота этой точки – двести сорок футов над уровнем моря. С неё морская гладь просматривается как на ладони.

ПОРТОС

Вы знаете, Арамис, мне кажется, что мы взошли не только на эту гору, но и на вершину нашей карьеры. Смотрите сами. Вы – епископ, Атос – маркиз и кавалер двух самых престижных орденов Англии и Франции.

АРАМИС

Орден подвязки я тоже получил из рук Короля Карла.

ПОРТОС

Что же вы его не носите?

АРАМИС

Не пристало служителю церкви носить светские награды.

ПОРТОС

Ну, вам видней. Так вот, д’Артаньян – капитан королевских мушкетёров, новый де Тревиль, можно сказать. А я – барон, обладатель трёх великолепных поместий! Могли бы мы мечтать об этом, когда вступили в роту мушкетёров и мечатали лишь почаще сытно есть, высыпаться и если уж погибнуть, то со славой и на глазах товарищей?

АРАМИС

И не говорите, Портос. И ведь у многих из нас тогда сбылась именно эта простая мечта – погибнуть со славой. Что ж, не будем роптать на Судьбу, которая избрала для нас иное.

ПОРТОС

Мне кажется, что Судьбы нет. Это мы избрали себе другой путь.

АРАМИС

В какой-то мере да. Но что же, вы считаете, что мы не достигнем большего?

ПОРТОС

Любой человек, как бы высоко не вознёсся, всегда желает большего. Но, быть может, эти желания пагубны для счастья и даже для самой жизни? Разве нам чего-то недостаёт для простых радостей? Ведь именно в них и состоит настоящее счастье.

АРАМИС

Вы правы, Портос. Философской дискуссии не получится, ибо я полностью согласен с вами.

ПОРТОС

Вы со мной согласны? А с чем именно?

АРАМИС

И с тем, что большего желать не надо, и с тем, что люди всё же никогда не останавливаются в своих желаниях, и даже с тем, что эти желания могут лишь погубить их.

ПОРТОС

И какие же выводы вы делаете из этого?

АРАМИС

Ровным счётом никаких. Ведь люди поступают не так, как велит им разум, а так, как ведит им неугомонное сердце.

ПОРТОС

И впрямь. Ну что ж, я хочу стать герцогом и пэром, вы, вероятно, метите в кардиналы, д’Артаньян может расчитывать стать графом и маршалом Франции, а к чему стремится Атос?

АРАМИС

Тому, кому всё дано по праву рождения, можно ни к чему и не стремиться.

ПОРТОС

Но это очень пагубно для душевного спокойствия. Отсутвие стремлений – это ужасно!

АРАМИС

У Атоса есть сын, и, кажется, все его устремления состоят в том, чтобы дать ему счастье, а себе – повод гордиться им.

ПОРТОС

Счастье и гордость – слишком абстрактные понятия, и слишком трудно достичь такой ситуации, когда вы скажете себе: «Всё, стоп. Я добился счастья и мне есть чем и кем гордиться!» Атосу, видать, будет тяжело смириться с этой жизнью.

АРАМИС

И в этом вы правы, дорогой Портос. Будем же радоваться тому, чего мы достигли, нашему восхождению, восхождению мушкетёров!

ПОРТОС

Да, и поскольку мы в горестях и опасностях были один за всех, и все за одного, то и в радостях следует придерживаться того же девиза. Каждый порадуется за успех всех нас, а все порадуются успеху каждого! Но только имейте в виду, Арамис. Сегодня я должен крепко выпить за здоровье ваннского епископа! Ведь я ещё не отмечал этот успех своего друга!

АРАМИС

Пожалуй, и я составлю вам компанию по старой памяти. Хоть я почти уже ничего и никогда не пью, крепче свежего виноградного сока…

ПОРТОС

Но по старой памяти выпьете со мной?

АРАМИС

Но по старой памяти выпью с вами, Портос! 

СЦЕНА 32

(Мазарини и д’Артаньян прогуливаются в парке возле Лувра)

МАЗАРИНИ

Как вы провели свой отпуск, капитан?

Д’АРТАНЬЯН

Чудесно, монсеньор! Посетил места своего детства. Премного благодарен вам, монсеньор, за то, что предоставили мне этот отпуск.

МАЗАРИНИ

А я жалею об этом.

Д’АРТАНЬЯН

Очень огорчительно слышать это, монсеньор. Могу я поинтересоваться, в чём причина?

МАЗАРИНИ

Вы могли бы это время принести намного больше пользы нашему отечеству, если бы выволнили ту миссию, которую я намеревался вам поручить.

Д’АРТАНЬЯН

Может быть, я ещё успею её выполнить теперь?

МАЗАРИНИ

О, вы опоздали, капитан! Я намеревался отправить вас в Англию, инкогнито, чтобы вы узнали, как развиваются там дела после смерти Оливера Кромвеля. Вы умеете узнавать новости и выводить из на первый взгляд незначительных фактов очень точные и важные умозаключения.

Д’АРТАНЬЯН

И что же я должен был бы узнать?

МАЗАРИНИ

Было бы весьма полезно нам узнать, что англичане собираются вернуть престол Карла Первого его сыну Карлу Второму.

Д’АРТАНЬЯН

Так они всё-таки собираются это сделать?

МАЗАРИНИ

Капиатан д’Артаньян. Я вижу, что до той глуши, куда вы ездили в отпуск, информация вовсе не доходит! Вы совсем перестали следить за важными политическими процессами в Европе?! Они не собираются возвращать ему престол, они уже его ему вернули!  Представляете, как было бы важно нам узнать эту новость первыми? Теперь же она известна всему свету.

Д’АРТАНЬЯН

Не смею сомневаться в ваших словах, монсеньор, но для чего нам было это важно узнать?

МАЗАРИНИ

Кто умеет предсказать завтра, тот сегодня совершает те действия, которые послезавтра вознесут его на вершину. В данном случае мы, хотя бы могли бы добиться помолвки Филиппа Орлеанского с Генриеттой Английской.

Д’АРТАНЬЯН

Мне кажется, монсеньор, что это и сейчас можно сделать.

МАЗАРИНИ

Можно, конечно, только это обойдётся нам дороже, и, потом, если бы мы проявили уважение к сестре Короля Англии, когда он был всего Королём лишь номинально, это бы дорогого стоило. На этой основе мы могли бы создать довольно крепкий союз с Англией.

Д’АРТАНЬЯН

Мне кажется, монсеньор, что слова «Англия» и «Крепкий союз» могут стоять в одном предложении только в дипломатической переписке, которая и ведётся лишь с целью введенив я заблуждения врагов, каковые в ней называются друзьями. Всерьёз воспринимать союз с Англией и называть его крепким не следует ни одному политику.

МАЗАРИНИ

Я всегда прощаю вам вашу дерзость, потому что ценю ваш ум, д’Артаньян, но на этот раз вы решительно сели в лужу. Знаете ли вы, например, кто был самым влиятельным политиком в Англии до того, как было принято это решение? Кто повлиял на принятие этого решения?

Д’АРТАНЬЯН

Понятия   не имею!

МАЗАРИНИ

Ну так я вам скажу. Генерал Монк.

Д’АРТАНЬЯН

Генерал Монк? Это ещё кто такой?

МАЗАРИНИ

Вы о таком, полагаю и не слышали!  И это напрасно. Дейстсвующему командиру всегда надо знать главных командиров потенциального противника. Не лично, но по описанию, по имени.

Д’АРТАНЬЯН

Теперь буду знать, раз вы мне назвали его имя. А вы полагаете, монсеньор, Англию нашим потенциальным противником?
 МАЗАРИНИ

Запомните, д’Артаньян, на всю жизнь. У Англии, как и у всякой другой страны Европы, существует множество вероятных противников. К таковым следует отнести страны двух классов.

Д’АРТАНЬЯН

Так-так, интересно! Каких же двух классов страны могут считаться нашими вероятными противниками?

МАЗАРИНИ

Во-первых, и прежде всего, страны, имеющие с нами общую границу. К таковым же я отношу любые страны, выходящие на побережье к любого океана или моря. Если между нами только вода, то военный флот делает эти страны приграничными с нами. И с нашими колониями тоже. Это, надеюсь, понятно?

Д’АРТАНЬЯН

В целом да. А каков второй класс?

МАЗАРИНИ

А во-вторых, к классу наших вероятных противников следует отнести все страны, таковых границ не имеющие. Вам всё понятно?

Д’АРТАНЬЯН

Более чем, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Вот то-то же. И, между прочим, хотел бы я знать, с какой это стати Монк вдруг решил поддержать восхождение на престол Англии Карла Второго?

Д’АРТАНЬЯН

Вы правы, знать это было бы чрезвычайно интересно.

МАЗАРИНИ

Что ж, капитан, посольку вы вернулись из отпуска, возвращайтесь к своим обязанностям как можно скорее. И начните интересоваться политикой соседних стран.

Д’АРТАНЬЯН

Да, монсеньор.

(Уходит)

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Хороший воин и командир, славный капитан, но совершенно ничего не смыслит в политике и ничем не интересуется, кроме лошадей, вооружения, тактики и стратегии сражений. Это при его-то уме, совершенно не интересоваться политикой? Странно и стыдно! Он даже не знал, кто такой генерал Монк!

СЦЕНА 33

(Замок Фуке. Фуке сидит над книгой, стремительно входит Арамис)

АРАМИС

Монсеньор, собирайтесь. Вы немедленно едете к Мазарини.

ФУКЕ

Вы с ума сошли, д’Эрбле! У меня ещё много дел здесь, и, к тому же, я намеревался …

АРАМИС

Ваши финансовые дела зависят теперь только от того, как скоро вы сможете увидеться с Мазарини, а ваши галантные визиты – ещё в большей степени, смею вас заверить. Собирайтесь немедленно, а пока вы будете собираться, я объясню, почему вам следует ехать.

ФУКЕ

Поскольку все ваши советы были дельными, и я не припомню случая, чтобы пожалел о том, что принял их. Поэтому я повинуюсь. Но, в чём могут состоять мои сборы? Ведь я всегда готов ехать куда угодно!

АРАМИС

Да, Монсеньор, вы, подобно Королю, могли бы про себя сказать, что во Франции вы везде – дома, только не говорите это при Короле или при кардинале! Быть может вам нужны с собой в дорогу деньги?

ФУКЕ

Я не ношу денег, вы же знаете, мне нет нужды прикасаться к золоту руками, коль скоро я добываю его головой. На случай мелких трат золото имеет при себе мой секретарь, который поедет со мной, а на случай больших расходов достаточно моей подписи. Расходы средней величины я могу оплатить бриллиантами.

АРАМИС

Умоляю, мы зря тратим время. Идёмте же к карете, и пусть ваш секретарь идёт с вами, прихватив всё необходимое для дорожных нужд.

ФУКЕ

Но всё же, какова цель моей поездки к Мазирини?

АРАМИС

Кольбер подготовил меморандум, в котором перечисляются все ваши действия, которые он именует финансовыми преступлениями и злоупотреблениями служебным положением. Этот меморандум ещё находится в пути, он адресован на имя Мазарини, и если кардинал прочитает его без того, чтобы тотчас же услышать ваши комментарии и опровержения, я убеждён, что под действием первого впечатления от чтения творчества Кольбера он распорядиться начать против вас судебое расследование.

ФУКЕ

Но я чист перед Королём и кардиналом, так что я легко смогу оправдаться!

АРАМИС

У вас не будет второго шанса оправдаться. Если кардинал в сердцах подпишет ука, всё пропало. Он не отменит его. Он не любит признавать свои ошибки, особенно теперь, на вершине власти. Единожды запущенная машина предвзятого разбирательства уже не будет остановлена. Единственный способ предотвратить это расследование, это убедить кардинала в том, что расследование опасно для него лично и нежелательно для королевства. Если же он хоть на мгновение согласится с выводами Кольбера и подпишет указ, ему будет крайне трудно отозвать разбирательство.

ФУКЕ

Значит, вы убеждены, что это серьёзная опасность? Неужели же для того, чтобы очиститься от несправедливых обвинений, недостаточно аргументированных объяснений, но необходима ещё и своевременность этих оправданий?

АРАМИС

Именно так, монсеньор! Для того, чтобы оправдаться, вам необходимо заранее иметь копию документа, который Кольбер направил Мазарини.

ФУКЕ

У вас имеется его копия?

АРАМИС

Она делается. Её доставят вам, когда мы прибудем на место. Вам надлежит ознакомиться с документом заранее, и при этом предстать перед кардиналом в ту же секунду, когда ему будет вручён этот документ. Вы сообщите кардиналу, что сами попросили Кольбера составить предложение по упорядочению финансовых сделок, и удивлены, что документ направлен не вам, а кардиналу через вашу голову. Зная, что содержится в этом документе, вы изложите своё поручение Кольберу в таких словах, чтобы документ выглядел как плод излишнего и неуместного усердия, как злоупотребление при исполнении вашего поручения. Вы продемонстрируете злонамеренность Кольбера, его ложное понимание поставленной перед ним задачи. Мазарини должен увидеть в нём лишь то, что Кольбер копает под вас, грубо, неприкрыто и безосновательно. Это настроит кардинала против Кольбера. Ну так что, стоит это дело того, чтобы оставить все прочие дела?

ФУКЕ

Вы ещё раз убедили меня, что ваши советы всегда стоят того, чтобы их выслушать и им последовать. Я жалею, что вы слишком от меня, так что я уже не смогу столь часто прибегать к вашим советам и к вашему уму.

АРАМИС

Вы видите сами, монсеньор, что когда появляется необходимость, я не теряю время, чтобы повидаться с вами и дать свои скромные советы. При этом положение епископа Ваннского позволяет мне многое узнавать своевременно, что для нашего общего с вами дела намного полезней, чем постоянное пребывание рядом с вами.

ФУКЕ

Благодарю за то, что вы называете наше дело общим. Клянусь честью, это так! Моё дело – общее с вами!

АРАМИС

(Тихо Фуке на ухо)

Ваш секретарь слушает наш разговор слишком уж внимательно. Надо будет заменить его через на более надёжного человека, а его отправить в почётную отставку подальше от живых дел.

СЦЕНА 34

(В коридоре дворца Мазарини. Фуке и Арамис)

ФУКЕ

Я успел просмотреть Меморандум. Мне и в голову не приходило, что мои дела можно так вывернуть и представить в таком свете, что мне самому по прочтении этого документа хочется адресовать самого себя и заняться расследованием собственных деяний! Могу себе представить, какое впечатление произведёт этот документ на кардинала!

АРАМИС

Я тут набросал несколько тезисов, которые могут составить основу вашего разговора с Мазарини.

(Вручает Фуке лист бумаги, Фуке берёт и читает)

ФУКЕ

Интересно! Но ведь это не ваш почерк?

АРАМИС

Один из многих моих почерков. Я меняю почерки на тот случай, если документ попадёт в чужие руки. Иначе я не мог бы оставить его вам.

ФУКЕ

Вы меня покинете?

АРАМИС

У меня кое-какие дела, но ведь для разговора с Мазарини я вам не нужен. Я предпочитаю оставаться в тени.

ФУКЕ

Понимаю. Я давно заметил эту вашу особенность. Если бы не это, вероятно, вы были бы уже кардиналом, при вашем уме, работоспособности, осведомлённости и связях, глубины и ширины которых, думается, я даже не представляю.

АРАМИС

Вы правы, монсеньор. Я бы давно уже был кардиналом, если бы это было моей конечной целью. Я желаю вам успеха, монсеньор, и не сомневаюсь, что вы сможете развить эти тезисы, полностью развеете неблагоприятное впечатление от меморандума Кольбера. Скажите кардиналу, что вы случайно оказались поблизости, поскольку прибыли с инспекцией работы таможни. В порту Сен-Жан-де-Люз работает некто Жером де Котийяр. Это – тайный осведомитель Кольбера. Он пропустил на таможне груз фруктов из Индии. Ящики с фруктами имели двойное дно. Я велел вскрыть эти ящики, и найденное там сильно зафиксировано в протоколах. Обвините Котийяра в потворстве беспошлинного ввоза дорогоостоящих пряностей. Это поможет вам перевести стрелки на него.

ФУКЕ

Откуда вы это знаете? Впрочем, я молчу! Мне не следовало задавать этот вопрос.

СЦЕНА 35

(Комната Кардинала. Мазарини в кресле. Рядом стоит Фуке)

ФУКЕ

Ваше Преосвященство, я поручил господину Кольберу расследовать злоупотребления по финансовой части, поскольку у него, кажется, особый талант копаться в старых счетах. Я надеялся использовать его чрезмерную активность в мирных целях, ведь исправление мелких погрешностей всегда идёт на пользу дела. Но он решил развалить всю систему, которая вот уже несколько лет успешно снабжает разорённую войнами и междоусобицами казну своевременными и достаточными денежными поступлениями. Господа Эрвар и Дени Талон и без того постоянно чинят мне всяческие препоны. Но я не ожидал подвоха от господина Кольбера! Неужели нашему с ним сотрудничеству придёт конец? Ведь хрупкое, но плодотворное согласие может рухнуть в одночасье вследствие мелочных обид! Я готов забыть все обиды, и вернуться к этому сотрудничеству, ведь я прошу у вас не заступничества, а справедливости!  Я требую, наконец, наказать меня, если у вас найдётся хотя бы малейшая причина для этого, но пока все обвинения строятся лишь на предположениях и неточной информации, я не могу оставаться спокойным! Если заслужил утрату вашего доверия, я прошу отставку, хотя и не вижу среди окружающих меня финансистов того, кто мог бы взвалить на свои плечи непосильную задачу управления финансами в столь запутанном состоянии, в каковом они пребывают нынче!

МАЗАРИНИ

Господин Фуке, вы всё совершенно неверно поняли! Я осведомлён в полной мере о той преданности, работоспособности, трудолюбии, с которым вы выполняете свои нелёгкие и столь важные для государства обязанности! Уверяю вас, что и Кольбер восхищается вами не меньше, чем я. Вы ошибаетесь, видя в нём своего недоброжелателя. Он старается учиться у вас, но никак не намеревался навредить вам. Вы судите о нём, по-видимому, по содержанию того документа, который он мне привёз, и копию которого вы, по-видимому, каким-то образом заполучили, но устно он весьма заступался за вас, и даже сказал, что хотел бы уничтожить этот меморандум даже прежде, чем я его прочту, но лишь долг перед Отечеством заставляет его не делать этого и позволить мне лично ознакомиться с ним и самому решать, как поступить дальше.

ФУКЕ

Монсеньор, мне не известно содержание меморандума, или как этот документ называется. Я лишь знаю, какую задачу я поручил господину Кольберу. Застав вас в нехорошем расположении духа, и зная уже о том, что в последние дни Кольбер стал не слишком дружелюбен с многими моими друзьями, а, следовательно, это недружелюбие подпитывается, по-видимому, его неприязнью ко мне, я приблизительно восстановил суть его ложных выводов.

МАЗАРИНИ

Этот меморандум после ваших комментариев совершенно никак не может навредить вам! Вероятно, Кольбер был чем-то расстроен, когда составлял его. Так что видите, вы горячитесь совершенно напрасно, вам не о чем беспокоиться.

ФУКЕ

Вы знаете, монсеньор, что некоторые виды расходов не подлежат огласке. Для примера я могу напомнить…

МАЗАРИНИ

Вы правы! Всё именно так, как вы говорите! Отсутствие некоторых ордеров является государственной необходимостью в интересах сохранения спокойствия и согласия.

ФУКЕ

Если монсеньору будет угодно создать Палату правосудия, я должен буду представить этой Палате и те документы, которые хранятся у меня в личном сейфе, и которые, разумеется, полностью оправдывают меня в отношении самых серьёзных обвинений, но они могут бросить тень на…

МАЗАРИНИ

Никакой Палаты правосудия создано не будет, это решено! И у меня к вам личная просьба. Примиритесь с Кольбером. Он не враг вам, так не будьте же и вы ему врагом. Мне нужны вы оба! Я прошу вас не как первый министр, а как духовное лицо.

ФУКЕ

Отчего же, монсеньор вы считаете меня врагом господина Кольбера? Напротив, ведь это я поручил ему заняться вопросами проверки некоторых сделок. Я сам занимаюсь в настоящее время тем же. Я прибыл сюда, в Сен-Жан-де-Люз, поскольку имею сведения о том, что господин Жером де Котийяр на вверенном ему таможенном посту допускает оплошность, по недомыслию, или же умышленно, что наносит ущерб казне, а также уменьшает вашу законную долю от таможенных сборов здесь, в порту. Если сведения подтвердятся, это лишь докажет, что моё поручение господину Кольберу было сделано не напрасно. Но одновременно с этим вы сможете убедиться, что и уже существующих средств контроля финансовой деятельности более чем достаточно для наведения порядка, следует лишь более регулярно и более решительно их применять. И я сам как королевский прокурор обязуюсь больше внимания уделять контролю финансовой деятельности подчинённых мне государственных структур.

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Жером де Котийяр, кажется, клиент Кольбера? Ловко же он обошёл меня! Если я ему разрешу снять с поста Котийяра, получится, что он не только устоял против Кольбера, но и сам нанёс весьма ощутимый ответный удар! Если же я велю простить Котийяра, я должен буду прощать и всех прочих, чьи нарушения обличает меморандум Кольбера, который я, по счастью, успел спрятать, так что могу спокойно уверять Фуке, что уничтожил его!

(Вслух)
 
Действуйте в отношении Котийяра, как сочтёте нужным, если он, действительно, виновен, но помните, что справедливость всегда лежит на полпути между попустительством и жестокостью. Бывает порой очень трудно держаться середины, не уклоняясь ни в ту, ни в другую крайность. И, кстати, забудьте вы об этом меморандуме!
СЦЕНА 36

(Комната в доме кардинала Мазарини. Кардинал полулежит на постели. Рядом Король Людовик XIV)


ЛЮДОВИК

Как ваше здоровье, кардинал?

МАЗАРИНИ

Врачи говорят, мне осталось мало. Может быть неделя, или две, а может быть и меньше.

ЛЮДОВИК

А как же я?

МАЗАРИНИ

(В сторону)

Его не заботит моя смерть, его заботит лишь то, как ему дальше править, без моей помощи. Что ж, во всяком случае, без притворства!

(Вслух)

Сожалею, Ваше Величество, что более не смогу быть вам полезным. Но вы уже достаточно опытны, и я полагаю, что вы справитесь с управлением Францией. Под вашим руководством она станет ещё более великой, я верю в это.

ЛЮДОВИК

Ваше управление было мудрым, кардинал. Мы избежали многих опасностей.

МАЗАРИНИ

Это было не моё управление, а ваше. Я был всего лишь одним из ваших министров. В королевстве никто не может быть первым, кроме Короля. Многие пытались оспорить это. Мне приходилось бороться с ними ради вас.

ЛЮДОВИК

Кардинал, вы были мне как отец. Дайте же ваши последние наставления, самые важные, которые мне так нужны.

МАЗАРИНИ

Помните, Ваше Величество, что самая опасная из всех войн – это война гражданская. Для войн с другими государствами у вас есть принцы, маршалы и генералы. Но в войне гражданской все они могут оказаться в лагере противника. Поэтому гражданская война – это гибель для Франции, опасайтесь её, а также Фронды. Не допускайте этого. И не передавайте всей власти ни принцам, ни грандам, ни маршалам. Не назначайте коннетабля. Франции не нужен коннетабль. Не назначайте первого министра, станьте сами первым министром Франции. Можете иметь сколько угодно советников, но самые важные решения принимайте сами. Если же вы поймёте, что это вам не по силам, назначьте нескольких министров с большими полномочиями, но не допускайте сговора между ними. 

ЛЮДОВИК

На кого же мне опереться?

МАЗАРИНИ

Я опирался над’Артаньяна и на Фуке. Но это сильные люди, а ссильными людьми всегда надо быть начеку. Д’Артаньян может выполнять самые важные, деликатные и сложные поручения. В этом качестве я настоятельно рекомендую его Вашему Величеству. А, кроме него я рекомендую Вашему Величеству Жана-Батиста Кольбера, как надёжную опору в финансовых, государственных и военных делах.

ЛЮДОВИК

А Фуке? Ведь у меня есть суперинтендант финансов, Никола Фуке.

МАЗАРИНИ

Никола Фуке нуждается в очень пристальном наблюдении. Вы знаете, каков его девиз на гербе? «Куда только не взберусь!». Он поднялся высоко, но метит ещё выше. А выше – только первый министр. Не допускайте его к этой должности ни при каких обстоятельствах, иначе страной будет править он, как правил ею Ришельё. Но ваш августейший батюшка сам устранился от управления страной. Тогда как вам этого делать не следует. Фуке не будет столь предан вам, как Ришельё был предан вашему отцу. Его действия необходимо всесторонне контролировать, и именно в этом я настоятельно рекомендую вам опираться на ум Кольбера и на шпагу д’Артаньяна. Если потребуется арестовать Фуке, с этим справится только д’Артаньян.

ЛЮДОВИК

А если д’Артаньян будет болен?

МАЗАРИНИ

Значит, отложите арест Фуке до его выздоровления. И ещё вот что, Ваше Величество. Опасайтесь Конде и его семьи. Принцев следует уважать, но им не следует доверять. Впрочем, в отношении уважения, это касается всех, но Короля не обязует вовсе ни к чему. Для Вашего Величество принцы – всего лишь подданные. Если они будут бунтовать, им место в Бастилии всегда найдётся. Их дети простят вам, если вы арестуете их отцов, но не отнимите у них их наследства. Некоторые из них даже будут благодарны вам за это. Но всё же, если можно, постарайтесь обойтись без столь крутых мер. А всего больше опасайтесь того, что эти принцы приобретут влияние на Вашего брата, Филиппа Орлеанского. В противовес принцам я оставляю вам Фуке.

ЛЮДОВИК

Благодарю вас за совет, Ваше Преосвященство.

МАЗАРИНИ

Это не всё. Опасайтесь Никола Фуке, с его братьями, с его клиентами и клевретами. Против Фуке используйте Кольбера. Этот неприметный и скромный человек может постепенно сделать сокрушительный подкоп под такую скалу, как Фуке. Опасайтесь также и Кольбера, не давайте ему слишком много власти.

ЛЮДОВИК

Против Кольбера вы оставляете мне д’Артаньяна?

МАЗАРИНИ

Д’Артаньяна я оставляю вам и против Кольбера, и против Фуке, и против Принцев, и против Короля Испании, и против кого угодно будет Вашему Величеству. Он поможет вам в любом деле.

ЛЮДОВИК

А кого же вы оставляете мне против д’Артаньяна?

МАЗАРИНИ

Против него вам никто не понадобится. Не совершайте против него несправедливости, и он будет служить вам верой и правдой, а если понадобится, отдаст за вас жизнь.

ЛЮДОВИК

А если он сочтёт, что я несправедлив к нему?

МАЗАРИНИ

Он не сочтёт этого даже и в том случае, если Ваше Величество, действительно, будет несправедливым к нему, он всё равно останется преданным вам. Несправедливостью к себе он сочтёт несправедливость к его друзьям. Их у него, кажется, трое или четверо. Во всяком случае трое из них наиболее важны для него. Это епископ Ваннский д’Эрбле, затворник граф де Ла Фер и живой геркулес во плоти по имени барон дю Валон. Нынешний его сослуживиц де Безмо также причисляет себя к его друзьям, но таковым он, насколько я понимаю, не является. Он всего лишь приятель, товарищ по оружию, каких у него превеликое множество и помимо этого пройдохи. Де Безмо, кажется, мечтал стать комендантом Бастилии, и, получив эту должность, он с удовольствием добровольно запер себя в этих четырёх стенах, вместе со своей дражайшей супругой, которую ревнует ужасно, и потому никуда не отпускает от себя. Узнав об этом, д’Артаньян решительно охладел к нему, поскольку должность коменданта любой военной крепости он считал бы почётной, но коменданта крепости, которая служит тюрьмой для государственных преступников, он считает презренной. Впрочем, быть может, это только лишь поза, ведь Безмо добился звания генерала и стал маркизом, так что вполне допускаю, что д’Артаньян попросту завидует ему.

ЛЮДОВИК

Д’Артаньян способен на зависть?

МАЗАРИНИ

Все на это способны, но лишь немногие могут её обуздать. Он может. Могу поручиться, что доведись ему получить назначение коменданта какой-нибудь крепости, даже и такой, как Бастилия, он будет выполнять эти обязанности со всем прилежанием, гармонично сочетая инициативу с послушанием, предприимчивость с осторожностью и хитрость с правдивостью, как это он делает при выполнении любых поручений. Этого человека можно испортить лишь одним недостаточно значительными поручениями, то есть слишком лёгкой службой, не требующей всех тех лучших качеств, которые он в себе развил.

ЛЮДОВИК

Благодарю, кардинал, за столь подробную характеристику некоторых моих слуг.

МАЗАРИНИ

И я благодарю Вас, Ваше Величество, за терпение, с которым вы меня выслушиваете. К этому я хотел бы добавить, чтобы вы опасались интриг герцогини де Шеврёз. В молодости она много куролесила, но и сейчас ещё не утратила страсти ко всевозможным интригам. Если она примет сторону Принцев, Принцы вновь могут стать опасными. Если она поддержит Фуке, этот клан сосредоточит слишком много влияния в своих руках. Если она сойдётся с Кольбером, эта парочка приберёт Вас к рукам.

ЛЮДОВИК

Почему бы мне не избавиться от неё?

МАЗАРИНИ

Ваша августейшая матушка, Королева, питает слабость к этой интриганке. Она сама уже сторонится её общества, но не хочет показаться мстительной, так что заботится о том, чтобы не наносить ей обиды. Кроме того, герцогиня способна оказывать влияние на вашего дядю и тестя, Короля Испании Филиппа IV, с коим, несомненно, была чрезвычайно близка, настолько, насколько дозволительно сближаться по законам Божьим лишь супругам. Эта её лёгкость в общении сблизила их настолько, что она влияла и до сих пор влияет на его решения даже сильней, чем Ваша августейшая матушка Королева Анна, и сильней, чем ваша августейшая супруга Королева Мария Терезия. Эту даму не следует сердить. Она знает слишком много, гораздо больше, чем ей следовало бы знать. Право, намного лучше было бы, если бы Господь прибрал её к себе. Я бы сказал, что спокойствие и мир во Франции возможны только тогда, когда герцогиня де Шеврёз находится вне её пределов. Но нам приходится уважать чувства Королевы-матери. Если она не хочет причинять ей зла, вопреки всему тому злу, которое герцогиня принесла Королеве, это её право. Я не знаю, чего в будущем можно ожидать от этой интриганки. Но даже Ришельё не решился посадить её в Бастилию, хотя ему она доставляла гораздо больше хлопот, чем мне. Точнее сказать, он упустил эту возможность.

ЛЮДОВИК

Неужели власти первого министра не хватило, чтобы посадить всего-то лишь герцогиню?

МАЗАРИНИ

Скажу вам по секрету, Ваше Величество, за неё в ту пору заступился сам Ваш августейший батюшка, Король Людовик XIII, поскольку и на него она оказывала влияние своим обаянием.

ЛЮДОВИК

Но ведь мой отец, кажется, не любил женщин, и, в особенности, кокеток?

МАЗАРИНИ

Всё так, но и он делал исключения для некоторых дам, и герцогиня была первой в этом списке. В молодости они неплохо развлекались, Ваш батюшка, Ваша матушка, герцогиня и её первый супруг, герцог де Люинь. Все они некоторым образом сдружились, и симпатии Короля в герцогини позволяли некоторым образом сгладить некоторые трения между вашим батюшкой и вашей матушкой. Скажем так, герцогиня весьма неплохо и умело их примиряла, правда, после того, как сама же перед этим послужила причиной их раздора. Тема это весьма запутана, и нам не дано судить их, да мы, собственно, и не знаем ничего из того, чего знать нам не следует. Иными словами, я лишь рекомендую остерегаться, как бы герцогиня не использовала какие-нибудь свои старые связи или какую-нибудь известную только ей тайну во вред Вашему Величеству. Поэтому рекомендую относиться к ней в меру благосклонно и никогда не доверять ей ни в чём.

ЛЮДОВИК

Ваше Преосвященство, я вижу, вы очень утомились столь подробной и длительной беседой, я опасаюсь за ваше здоровье.

МАЗАРИНИ

О, не беспокойтесь, Ваше Величество, моё здоровье уже не имеет никакого значения, ибо я скоро предстану перед Создателем, и единственное, что меня беспокоит в настоящее время, это ваше будущее.

ЛЮДОВИК

Вас, вероятно, также беспокоит и будущее ваших племянниц.

МАЗАРИНИ

Ничуть не беспокоит, хоть я их всех нежно люблю! Ведь я совершенно убеждён, что вы не позволите никому их обидеть!

ЛЮДОВИК

Вы правы, кардинал, ваши племянницы для меня совершенно как родные сёстры, и даже больше.

МАЗАРИНИ

Я уже поручил Кольберу провести негласную ревизию доходов и расходов Фуке. Он раскопал много интересного. Но ничего, что позволило бы предъявить Фуке прямые обвинения. Кольбер обвиняет Фуке в использовании государственных денег в личных целях, но доказательства слабы. Никакой суд не примет их к сведению. Тем более, что Фуке – генеральный прокурор Франции.

ЛЮДОВИК

Это означает, что Фуке – честный человек, или что он – вор, которого невозможно приструнить?

МАЗАРИНИ

Это может означать и то, и другое, или ни того, ни другого. Кроме того, большинство так называемых честных людей честны лишь потому, что боятся разоблачения. Но это не повод, чтобы обвинять их в бесчестности. И всё же, с Фуке придётся разобраться.

СЦЕНА 37

(Комната Кардинала. Мазарини полулежит в постели. У постели стоит Арамис, рядом секретарь Мазарини)

АРАМИС

(Даёт что-то кардиналу)

Монсеньор, посмотрите на эту вещицу.
МАЗАРИНИ

(Секретарю)

Оставьте нас наедине с епископом Ваннским.

(Секретарь уходит)

Я догадывался, господин д’Эрбле, что вы не простой священник, и даже не просто епископ ванский, а нечто большее. Что вы хотите у меня спросить, или что хотите сообщить мне?

АРАМИС

 Я хочу узнать, куда вы спрятали Филиппа.

МАЗАРИНИ

Герцог Орлеанский находится сейчас в Париже. Его никто не прятал.

АРАМИС

Я говорю о Луи-Филиппе, родившимся 5 сентября 1638 года, на восемнадцать минут позже, чем вы знаете, кто.

МАЗАРИНИ

Вы знали?

АРАМИС

Я знаю. Итак, где он?

МАЗАРИНИ

Для чего вам это нужно?

АРАМИС

Дорогой мой Джулио Раймондо Маццарино. Для чего вам знать, зачем мне это нужно? Вам достаточно знать лишь то, что мне это нужно. Или вы недостаточно внимательно рассмотрели предмет, который я вам дал?

МАЗАРИНИ

Простите, брат мой. Возьмите его назад, я его внимательно осмотрел.

(Возвращает Арамису небольшой предмет)

Разумеется, я не должен был задавать этот вопрос, да и мне ни к чему знать на него ответ. Теперь уже ни к чему, да. Но вы не используете ваши знания во вред законному Королю?

АРАМИС

Я использую мои знания исключительно на пользу законному Королю Франции.

МАЗАРИНИ

Что ж, я, разумеется, отвечу вам. Земные дела меня уже скоро вовсе перестанут беспокоить, тогда как власти небесные сохранят надо мной свои права и на небесах, и я признаю, что генерал Ордена, как и Папа, является наместником Господа на земле. И поскольку вы посланник генерала, я вам скажу, но имейте в виду, что этого не знает не только Король, но и Королева. Только один я знаю, а теперь будете знать и вы, что интересующее вас лицо находится под попечением господина де Безмо.

АРАМИС

(Рассержено)

То есть в Бастилии? Как же вы осмелились?!

МАЗАРИНИ

(Спокойно)

Это не я, а кардинал Ришельё поместил его туда. И к тому же он получает самое лучшее содержание, ему там хорошо, он даже книги читает. И питается отменными блюдами, подаваемыми ему на серебряной посуде.

АРАМИС

И всё же бесчеловечно лишать его свободы!

МАЗАРИНИ

Высшие государственные интересы требуют эффективного решения. Порой это кажется жестоким, даже бесчеловечным, но, поверьте, все прочие меры настолько опасны, что я бы сказал, это единственная достаточно надёжная мера для предотвращения ужасающих последствий, каковые могут возникнуть в случае, если эта тайна раскроется. Напомню, что решения принимал не я, а я лишь забочусь о том, чтобы не стало хуже.

АРАМИС

Под каким именем он внесёт в книгу учёта заключённых?

МАЗАРИНИ

Марчиали. Это все вопросы, которые вы хотели мне задать?

АРАМИС

Да, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Просьбы?

АРАМИС

Вы рекомендуете Королю оказывать всестороннее доверие господам Фуке, Летелье и Лионну.

МАЗАРИНИ

Хорошо. Эти люди достойны рекомендации.

АРАМИС

(Крестит Мазарини рукой)

Господь прощает вам все ваши грехи и говорит, что вас ждет рай.

МАЗАРИНИ

Я с покорностью принимаю уготованую мне Господом судьбу!

(Арамис уходит, Мазарини звонит в колокольчик, входит секретарь)


СЕКРЕТАРЬ

Монсеньор?

МАЗАРИНИ

Пишите! Немедленно, сейчас. «Срочно, секретно. В Бастилию, коменданту маркизу де Безмо. Именем Короля. Ни при каких условиях никогда никого не допускать к узнику Марчиали иначе как по письменному приказу Короля Франции с его подписью и с государственной печатью. Запрещено изменять режим содержания узника и свидания с кем-либо даже по распоряжению генерального прокурора, или Королевы-матери, или по распоряжению государственного совета, подписанного его председателем. Один лишь Король вправе распоряжаться его судьбой. Сохранить режим общения по необходимости с узником для глухонемого уборщика, назначенного ранее: узник Марчиали должен пребывать в маске и сохранять молчание в присутствии этого лица, каковое ни при каких обстоятельствах не выпускать за пределы  Бастилии и не допускать к общению с другими лицами. За нарушение этого приказа – смерть. Данный приказ может быть отменён только Королём Франции». Записали?

СЕКРЕТАРЬ

Записал, монсеньор.

МАЗАРИНИ

Дайте сюда.

(Берёт документ, читает, подписывает)

Срочно с курьером отправьте эту депешу в Бастилию маркизу Бемо. Через полчаса этот документ должен быть у Бемо, через час, начиная с этой  минуты, я должен услышать доклад о том, что депеша доставлена.

(Секретарь уходит)

МАЗАРИНИ

(Один, сзади опускается занавес, на зановесе два совершенно одинаковых портрета Людовика XIV и Филиппа, его брата-близнеца. Портреты неотличимы)

Маска. Этого мало. Следовало бы надеть на него железную маску, с замками, такую, которую никто и никогда не сможет с него снять. Но разве могу я, простой министр, поступать так с тем, кто по всем законам божеским и земным равен Королю Франции? Столько лет Франция ждала, пока Господь благославил чрево Королевы! Но он был слишком щедр. Целых два Дофина!
(Сверху на портреты спускаются два предмета)

И кто же из них двоих – истинный Король? Ришельё отдал всё родившемуся первым, а второго лишил всего. Но по закону близнецы едины телом, душой и правами! Боже мой! Какое преступление совершено во имя спокойствия Франции, которого так и не наступило!

(На левом портрете на голову Людовика опускается корона Франции, а на правом портрете на лицо Филиппа опускается маска металлического цвета, которая скрывает всё его лицо, кроме глаз)

Счастье, что мне не пришлось участвовать в этом деле! Но волею судеб я оказался посвящённым в эту тайну. Я думал, что никто, кроме меня и Королевы не знает её. Даже Король не догадывается об этом! Но, оказывается, есть ещё человек, который осведомлён об этом! Боже, боже! Для сохранения тайны её должен знать лишь один человек. Но иногда и одного человека – слишком много. Что ж, моё время кончается, а что будет дальше, Бог весть.

(Мазарини откидывается на кровать, на сцену выходят Атос, Портос, Арамис и д’Артаньян на поклон, затем – остальные актёры)