Глава 2 Паспорт

1


Утро светило в окна,   Тим улыбался. Впервые,  ему  снился тот мир,  его бойцы, Стешка. Он трепался и дурачился как прежде,  смеялся забыв эту неудачную операцию и провал. На душе было легко,  весело и не было  никаких забот. Просыпаться страшно  не хотелось,  и он  упирался  цепляясь за детали,  но сон истаивал уходя как вода из ванны.. вот он лежит глядя в потолок с разводами. Известь посерела от времени, видны полосы от кисти. Лежал и не верил, неужели все приснилось и он сейчас снова в своем кубрике и все встало на свои места? Ой как не хотелось проверять.. 
Кстати, давно интересовал вопрос, на который отвечали очень немногие – смеются  ли они во сне? Дети, почти все. Но чем старше возраст, тем меньше человек смеется вообще, не то что во  сне. Жизнью придавленный, членом озабоченный.. И почему? А никто не знает, даже психологи. Только сам можешь ответить, если не врать самому себе.
Как жаль что это был сон.. он снова в этом непонятном и чужом мире.
Надо вставать и снова начинать гонку.
Паспорт!
Тут надо сделать небольшое отступление.
Паспорт и прописка в Империи были чем-то таким, непонятным для потомков. Важный документ, но в тоже время основная часть населения  Империи проживала  без него, и особой нужды в нем не испытывала. Это с советского времени стали жили там где прописан, а при переезде менялась  и прописка, через паспортный стол. Бдит за этим и весьма строго,  МВД. В нынешней же Империи все было иначе, нараспашку что ли?
Россия  до революции была сословным государством, и народ входивший в сословия был приписан не к  месту проживания в полицейском участке, как сейчас заведено, а к сословному самоуправлению которое могло находится где угодно. Например,   в Хабаровске. А жить, в Москве!
По нынешним временам сплошной  бардак и нарушение! Вот те и «тюрьма народов»..  В  либерально-олигархической РФ , такого  просто не может! Какое еще нахрен, самоуправление?
А вот в Империи, было. Сколько сословий, столько и управлений.
Сельские жители, крестьяне и казаки имели свои волостные, то есть районные управления, все остальные – мещане, купцы, цеховые ремесленники, дворяне –  городские.  Они же в городе жили? Вот там и вели поголовный учет городского населения. Ну  и прописаны,  были там же. Хотя не факт, не факт..
В  отличии от СССР, в Империи не заставляли жить там где прописан, за исключением разве что евреев и казаков. У первых была черта оседлости,  а вторые понятно – люди военнообязанные. Так что человек мог родиться в Москве и работать  бухгалтером, но  числился крестьянином где-нибудь под Тамбовом, внимание!
 –  Потому что так,  ему было удобно.
 Странно это слышать – удобно для населения, не правда ли?  Дикая, отсталая Россия. Нет, каково?
Как же так получилось, что миллионы людей были приписаны там, где они не жили и не собирались жить? Всё очень просто, состоять в крестьянском сословии было чуть-чуть выгоднее, даже если у тебя в деревне ни земли, ни хозяйства, ни дома. То есть, к сельскому хозяйству и крестьянству – никто, и звать – никак. Но крестьянское сословие в отличие от мещанского, было обязано содержать своих обнищавших одиноких стариков, если их некому было кормить. Пенсии были только у госслужащих, а общества призрения в те времена, существовала на пожертвования и на такие вот взносы. Примерно как медицина  в ЗАО РФ, когда с экранов повсеместно и наперебой клянчат деньги на лечение детишек и Армию.
Вот с тех, у кого не было ни дома ни земли, сельские управы денег не собирали. А мещанское же сословие, собирало. Со всех. Числишься? Гони монету..   так что переход из крестьян в мещане был процедурой, которая не давала никаких выгод. Дорогие понты, иначе не скажешь. Кстати, подоходного налога с населения тогда и в помине не было. И вообще, налоги в Империи в отличие от других европейских государств, были в разы меньше, а уж по сравнению с  лихоимством во времена олигархата, условия существования почти райские. Заплати раз в год оброк, и живи себе спокойно. 
Это еще не все!
Лица духовного звания и военные,  в сословиях состояли формально, так как  имели ведомственное начальство,  где собственно и велся их учет. И самое интересное,  фабрично–заводские рабочие, выходцы из всех сословий не состояли ни в каком из них.  Это был так называемый,  нарождающийся рабочий класс. И всякий фабрикант был обязан нанимать  рабочих, только с  паспортами!  Или как их называли – паспортные книжки. Иначе никак, а иметь неприятностей не хотел никто. Полиция, это всегда и во все времена, дорого и неприятно. Надо ли говорить, что рабочий класс как его потом назвали, был в то время малочисленен, но более организован, в отличие от остальных?  Но вернемся к прописке.
В таких городах как Петербург или Москва, а в особый список входило около 40 городов и поселков составленного хрен знает когда и главное, непонятно кем, жить без паспорта и прописки было просто невозможно, прописка требовалась от всех проживающих,  поголовно.  Собственно, сама прописка была обязанностью домовладельца. Въезжая на длительное время, жилец отдавал на день-два паспорт дворнику, и получал его обратно уже со штампом, отдав за труды 10-15 копеек. За нарушение  прописки самих нарушителей штрафовали по 15 копеек в день, но не более 10 рублей, а вот домовладельцев и хозяев гостиниц, штрафовали весьма существенно, до 50 рублей!  Так что через день – другой, постояльцу сначала напомнят, а потом сдадут полиции как злостного нарушителя.
В других  городах,  а их было примерно 220 из 1220 городов Империи, для приезжих была введена обязательная явка паспортов,  то есть посещение и регистрация в полиции физического лица. То есть во всех губернских, районных и  больших заводских поселениях.
Явка не требовалась от тех, от кого не требовалось и наличие паспорта, а это были приписанные к городу сословия, крестьяне этого же уезда, и других уездов губернии,  проживавших ближе 60 верст к городу.
Таким образом, получалось двух уровневая система. Всех местных с паспортами и без,  учитывали городские сословные общества, а паспортизированных приезжих - полиция. С нарушителями, а их выявляли быстро, разбирались особо. Кроме того, при введении чрезвычайного режима, или усилении охранных мер полиции, явка паспортов становилась обязательной для всех.  В период волнений 1905–1907 годов,  в таком положении находилось около 80% российских городов страны.
Во всех же остальных городах и весях, прописка приезжих лиц не требовалась вообще. Ну приехал и приехал.. Требовалось только иметь паспорт. Полиция  могла спросить паспорт у любого и наложить штраф, если такового не оказалось. Не при себе, а в принципе. Регистрация иногородних не велась. Но жители других уездов, проживавшие на селе,  тоже должны были иметь при себе паспорт. 
Сложно? Не очень, если вникнуть. Поразительно было другое, произошла либерализация паспортного контроля, особенно после смуты пятого года, когда вроде бы наоборот, гайки надо было закручивать? Увы,  бессрочные паспортные книжки стали выдавать всем поголовно, независимо от налоговой задолженности и сословия, по требованию. Паспорта стали выдавать в полиции, волостных правлениях, городских сословных управах, то есть  по месту фактического жительства, работы или владения недвижимостью. Там, где это было наиболее удобно. Право, это стоит сравнить с крайне жесткими советскими паспортными правилами, да и в либеральной РФ условия проживания  только ужесточились,  несмотря на повальную цифровизацию.  Как все это можно объяснить? Да просто.. шел развал Империи. Мощную систему контроля ослабляли реформами. Какое знакомое понятие, не правда ли?
Тим сел свесив ноги с перины, потянулся. Он уже знал куда идти и самое главное, что делать. С улицы доносился городской шум, слышался перестук колес и звяканье трамваев.. ну совсем цивилизация! Только ни ТВ с удобной «лентяйкой», ни радио.. как можно без этого!? Оказывается, можно.
Солнечный свет лился в полу занавешенное окно, в лучах плясали пылинки. Ногами нашарил шлепанцы. За дверью прокричали – Господа, пожалте завтракать в буфетную залу!
Накинув приобретенный роскошный халат,  раскрыл скрипучую дверь. Порысил  в клозет  по длинному,  как взлетно-посадочной полосе, скрипучему коридору. Туалетная комната  была пустой и не удивила, он уже понял что прогресс  ушел не так далеко, как восхвалялось на всех углах, а некоторые вещи вообще оказываются  – вечные. Фаянсовый стульчак высокий и древний как египетская пирамида,  деревянная сидушка в одной из кабинок. Бачок на высокой трубе.. здравствуйте,  60-е ..и груша спуска воды на цепочке. Классика!
Удобства вполне на уровне и гораздо приятнее, когда трава и ветки не щикотят зад. О, и пипифакс есть? А не такая уж и отсталая Россия в это время была, а?
Сполоснувшись  под медным краном в вечную эмалированную раковину, Тим бриться не стал,  лишь вытерся жестким, вафельным  полотенцем.  Для создания образа нужна щетина и потрепанная одежонка , тогда и будет нужный  босяцкий вид.

2

Сенная и правда  не блистала красотой, современник описавший площадь, сделал это точно. Площадь как площадь, дома –  смесь красного кирпича и серого дерева. Скученные постройки похожи на набор Лего, брошенный малышом в беспорядке. Кое-где  выглядывают выкрашенные веселым, голубым цветом ворота или украшенный резьбой фасад дома. Но это редкость, больше  всего бросается в глаза однотонный серый цвет древесины, или всепогодный, коричневый. Самый дешовый. Удивительно много кабаков, трактиров, винных лавок  под вывеской противно-бутылочного цвета. Цвет унылой изжоги.
Утро стало серое и тусклое, Солнце ушло и небо нахмурилось.
Несмотря на утро, возле злачных мест шляется  праздный  народец весьма специфического вида. Непременно проститутки самого разного вида и возрастов, нищие и попрошайки обоего пола,  с жадно  оценивающими взглядами прохожих. Легкий гул голосов. Ведут себя  тихо, к прохожим сильно не пристают, не цепляют за полы,  жалостливо просят подать христаради. Иначе вышибала недовольно поглядывающий, погонит их прочь. Клиентов только отпугивают.. Картинка была диковатая. Вид испитых, одетых в шобоны людей и вправду пугал. Не было советских ЛТП, а в более позднее время – фермеров и частников, искавших вот такие бесплатные руки на улицах.
Кабаки тоже  разные, от  уходящих вниз лестниц в вонючие черные подвалы  похожих на берлоги, до весьма приличного вида питейных заведений с широкими окнами. Видны красиво подвязанные  шторы и домашние пальмы или фикусы, не поймешь. Возле таких заведений  дежурят несколько колясок с извозчиками. Это завсегдатаи. Приземистые, заросшие бородами широкозадые   мужики с кнутами за поясом в длинных,  древних кафтанах, негромко судачат размахивая руками,  смеются. Редкие прохожие  опасливо обходят   их стороной,  прижимаясь к стенам.
Посередине  широкой площади то, из-за чего собственно площадь и получила название. Несколько  длинных рядов с навесами, тут и там задрав оглобли стоят воза с сеном и соломой. Рядом привязанные  лошаденки щипают клочки  громко похрустывая сеном. Кое-то не выпрягает и торгует с колес, перекликаясь с покупателями на тех же телегах и колясках. Надо же.. среди уже привычно одетых людей, Тим  увидел лапотника.  Ага, того самого!  Сшедшего с лубков и картин – мужика в мятых, синих в полоску штанах. Обутого в  те самые, пресловутые лыковые лапти, с замотанными выцветшими онучами, сиречь – портянками, икрами ног. Мужик одет, не то что бы бедно, а сильно иначе. Из грубой крашеной домотканины  длиннополый халат с подкладкой и накладными карманами,  надо полагать тот самый армяк? Полы распахнуты, видна выцветшая синяя  косоворотка,  подпоясанная  тоненьким кожаным  ремешком.  Задиристо торчит пегая  бороденка, лукаво глядят глаза из под валенного, коричневого крестьянского колпака.
Мужик продает солому и судя по небольшой очереди покупателей, берет недорого. Солому набивают в широченные  мешки и тут же вешают на чугунном безмене, на вкопанной для таких дел подставке. Покупатель, низенький пузатый горожанин  в куртке и сапогах, все в той же косоворотке, сбив на затылок  шапку ожесточенно торгуется с мужиком и свив из золотистой соломы пук, сует его под нос  что-то доказывая. Мужик ухмыляется в бороденку и машет рукой, типа – да хрен с тобой..   хитро блестят глазки из под кустистых бровей. Патлы волос из под колпака.
Надо же, какая деревня!
Довольный  клиент снимает с безмена мешок и тащит его к пролетке, отсыпав мелочь продавцу. Тот ссыпает монеты в карман и спорит с новым покупателем. Куда идет солома в городе? Подстилка,  для скотины или в кабак, на пол. Дух от соломы хороший, если не подгнила..  Соломой  торгуют многие  и им не нравиться такой расклад. Они поддевают мужика и сами смеются над своими поддевками. Тот не обращает внимания и делает свое дело. Не прост, мужичек-то..  Болтать, болтают а под руку никто не суется. Вон, у него сзади топор за кушаком заткнут. А чего? Нормальный деревенский прикид  у мужика. В советское время может быть и проканало бы,  а вот полицейских  в РФ, точно бы удар хватил. Повязали бы   креативщика за народный инструмент,  без чехла и разрешения.
Волков одет  в тот же   выцветший от непогоды дождевик,  с новой одеждой пришлось расстаться, не поймут его в купленном прикиде. Но и на на нищеброда не похож. Широкий и длинный плащ. Безразмерные штаны все того же серого цвета. Душегрейка, поддел такую же темно синюю косоворотку,  дабы не выбиваться из общего стрима и понял, почему такой пошив. Крестик, не вываливается, удобно.  А то постоянно вываливается поверх.
Тим поежился и запахнулся. По утру прохладно. Жрать с утра  не стал, да и не хотелось. Как-то бодрее оно было. Поглазев на торг, надвинул на глаза козырек картуза. Поискал глазами кабак, не самый-самый,  но и не дыру распоследнюю. Купив тут же у замотанной бабы семечек стакан за полкопейки, стоял лузгая в урну, смотрел на публику, заходившую и выходившую из заведений.
Куда зайти? Как найти? Что говорить?
Без паспорта в городе,   плохо. Прожить конечно можно, но это надо на дно опускаться. Жить подаянием или мелкой подработкой, воровством. Ни кола, ни двора.. а ему нужно надежное и спокойное место, где он мог бы делать свои дела. Дом или квартира, машина. Да-да, не меньше! Ему нужная, легализация и полная свобода рук. Вариантов  было три.
Первый и самый очевидный, это лихо подъехать к месту жительства бравого надзирателя,  тире участкового. Или подойти на обходе городовых, коим он занимается каждый день и предложить  ему, оплатить должок. Нет, не денежной помощью или борзыми щенками, всего лишь новым паспортом, что бы комар носу не подточил! И на этом все.. если не возникнет взаимовыгодных предложений. Но как он отреагирует? Заманит в темный уголок и тихо пристрелит, без шума и пыли? Или сдаст своим же, громогласно обвинив   во всех тяжких? Или, отдаст таки долг? А пистолет? Почему-то,  в последнее не верилось. Но если нет активности полиции, значит прокатило? Надо будет прикупить и почитать прессу, он ведь до сих пор не удосужился узнать,  куда он попал и какой теперь год. 
Второй вариант, найти «блинодела» , умельца подделывающего документы и сделать заказ. Проще пареной репы, он здесь такой, да не один! Вопрос в другом, как на него выйти? Не исключено, что его просто обдерут как липку или просто кинут. Было бы время, он нашел бы подход и скорешился с местной организованной преступностью. Но время, время!? 
И третий, самый простой. Прийти и сдаться  полиции, инсценировав ограбление и несчастный случай. Мол,  так и так,  по башке дали. Забыл все и вся!  Не меньше месяца байда будет длиться, но должное он получит. Если бы не одно НО.  Он не сделал это сразу. Засветился по полной на рынке, на остановке. Это узнают быстро, дураков в полиции не держали,  нигде и никогда. Да даже если и не узнают, погорит на косвенных. Возникнет куча неудобных вопросов  с одеждой и акцентом. При беседе,  легко выявят его полнейшее незнание всего и вся. Дурка или в местном околотке будут мурыжить и вызывать на допросы, что хуже?  Неприкосновенности в то время не было, могли и допрос с заездом в морду организовать. Он же никто? А  возможно,  к нему приставят негласное наблюдение. Это ему, надо? И самое главное – куча потерянного времени. К нему, Волков  стал относится трепетно.

3

Сумрачная, краснокирпичная  трехэтажка с широкими, забранными решетками окнами на первом этаже. Широкое крыльцо  в пять-шесть приступочек с подпирающими стены парой весьма потасканных проституток.  Испитые лица, прилипчивые как присоски  глаза. Выбрав заведение, толкнув тяжелую застекленную дверь кабака «На Сенной» из средних, Тим попал в светлую и широкую залу на первом этаже с широкими окнами. Надо же.. а снаружи  и не скажешь. Внутри, такая красота! Потолки высокие, воздух свеж хоть и попахивает сивухой с пивом.  Пованивает и табачком. В уголке,  двое потягивая пиво из широких глиняных кружек, постреливают глазками на входящих. На столе пепельница и что-то к пиву. Тянут время или ждут кого-то. В другом углу несколько человек, там на столе  квадратная бутылка ноль семь, штоф называется. Тоже дымят папиросками стряхивая пепел в фаянсковую пепельницу. Рюмки, закуска тоже не богатая. Приблатненные парни явно на мели. Тоже на него прищурились оценивая. Ближе к середине пара важных мужиков больше на торгашей похожих, положив шапки на край стола, пригнувшись друг к другу что-то горячее обсуждают. На столе пара стаканов с дымящимся крепким чаем  в подстаканниках. Собственно и весь народ.
Утро, желающих опохмелиться мало, не разгулялся еще никто. Это он удачно зашел. В центре залы, широкая и длинная кабацкая стойка с парящим трехведерным самоваром на подносе. Тут же сгрудилась стайка стаканов. Пузатый заварник укутанный в расшитую куклу. С потолка свисают гирлянды сушеной рыбы, сушек и баранок. Все это подсвечивает пара электроламп с широкими и глубокими абажурами. Сзади стойки,  как в старинных фильмах про ковбоев, полки с бутылками, бутылочками и бутылями. Разноцветные этикетки, два пивных крана и широкая,  отдельная стойка из темного дерева. Несколько пустых, перевёрнутых пивных кружек на деревянном подносе. Проход в задние помещения  закрывает плотная темная штора на широких кольцах. 
Бармен, мужчина плотного сложения с зачесанными и напомаженными волосами, внимательно посмотрел  на него. Выбритые щеки, усики подковкой спускаются к подбородку с черной  бородкой. Когда-то белый фартук, нарукавники, фасонистая рубашка черного цвета. Стрижка явно модная, городская. Впрочем, какой бармен? Здесь и сейчас  он называется кабатчик.
Тим не спеша подошел к стойке, оперся. Разглядывал лист с написанным от руки прейскурантом, прикрепленный к стойке на планшете. 
– Чего-с изволите-с? – нейтрально глядя в сторону спросил  кабатчик.
Тим решился, каракули с ятями все равно не разобрать  – Любезный, а нельзя что перехватить с утра, к пиву? 
– Отчего ж, нельзя? Конечно можно-с! К пиву,  чего изволите-с?
– А что  к пиву есть? 
– Пироги с убоиной, яйцом и луком, судак копченый, селедка астраханская..
– А блины, есть?
– Нету сударь, блины не подаем-с.
– Жаль.. – загрустил Тим – Очень, хочу блинов! Блинник есть у вас? 
Кабатчик как-то  подобрался и внимательно посмотрел на него, по новому. Тим уткнулся в менюшку,  вот что такое посикунчики? Или тартар говяжий? Он таких то названий и не слыхал никогда!
В Союзе, мясо  по сходной цене редко когда было, а потом в 90-х и вовсе нормальных продуктов  не стало. А тут, кабак средней руки и такая хрень..
Не выдержал и спросил – Уважаемый, а посикунчики свежие хоть?
Кабатчик отмяк взглядом, улыбнулся – Не сомневайтесь, сударь.. только из духовки, какие изволите – с бараниной или говядиной? 
– Со свининой, есть?
– Помилуйте, кто ж их из свинины стряпает? Тесто должно быть крутое.. мороки с ним.
– С бараниной..
– Сколь изволите? Они маленькие но сытные! Обычно дюжину берут..
– Вот и давай дюжину, а все ж.. мне блинник нужен – выложил Тим и глаз не отвел. Кабатчик  холодно и учтиво улыбнулся – Вы сударь что-то перепутали, сказано вам – блинов, не подаем!
Тим с надрывом вздохнул – Уважаемый, я только приехал в Россию, никого и ничего не знаю. Добрые люди на пароходе надоумили на Сенную податься, там мол спросишь.. заплачу. Сколько надо.
Вынув из кармана несколько купюр стопкой, постучал  в столешницу.
– Убери.. – нахмурился кабатчик кинув косой взгляд на столик с троими, наблюдавших за ними.  Посмотрев еще раз на ассигнации,  пожал полными плечами – Возьмите пока заказ и ждите, я чего-нибудь посмотрю, господин хороший.. – И тут же крикнул – Сёмка, эй Сёмка!? Где тебя все носит?
Выбежавший из проема  высокий худой парень  в тапочках и  белом,  длинном переднике до колен, уставился на старшего – Слушаю-с.. Севастьян  Иваныч..
 – Принеси клиенту пива да дюжину посикунчиков  за стол, живо! С вас сударь двугривенный. 
Тим выложил на стойку двадцать копеек и сел так, что б   видеть внутренние входы заведения. Кабатчик ушел в задние комнаты. На столе оказалась большая и высокая,  увенчанная пеной глиняная кружка с пивом. Загадочные  посикунчики, оказались пирожками чуть больше пельмешек, а запах.. Тим  сделал глоток, другой.. нда. Это было Пиво, да еще свежее. Не заметил,  как от дюжины осталась половина. Набивать живот все же не стоило. Да и спиртное замедляет реакцию. И вообще, в груди  неприятно заледенело, пожалуй зря он сюда сунулся. Надо было к Степке двигать.. он уже собрался уходить, как из проема выглянул кабатчик и приглашающее кивнул головой.
Поздно.. ну что ж, Господи помоги.
Половой Сёмка шел  темным коридорам впереди него,  и свернув за первые же поворот, Тим достал фонарик но включать не стал. Его вели коридором, спустились в подвал по узкой и холодной кирпичной лестнице. Неприятно пахло сыростью. Над проходом стояла тусклая керосинка с закопченным стеклом.  Пройдя еще немного вперед, половой остановился в сумраке и повернулся к нему, показал рукой на широкую низенькую дверь из темных досок – Вам сюда, господин хороший.. 
– Точно туда?
Половой поднял и опустил вверх худые плечи. Знать ничего не знает.. ну и ладно, поглядим.  Под взглядом,  парень отступил на шаг, смотрел холодно и равнодушно.
Дверь отошла легко, петли хорошо смазанные, не скрипели. Пригнувшись, Тим прошел вперед глянув по сторонам. Чисто..  никто не стоял с дрыном наготове. Это хорошо.. похоже убивать его никто не собирался, разве что обтрясут.
Помещение было большим, не высоким по здешним меркам, всего-то  метра три до потолка. Оштукатуренные и когда-то беленые стены. Вдоль них деревянные полки с деревянными ящиками и бочонками, торчат горлышки бутылей  в корзинах. Бочки стояли отдельно,  в несколько этажей. На улицу, вверх вел деревянный желоб закрытый снизу крепкой деревянной дверцей на засове. Место для приема товара и клиентов, стало быть.. рядом в могучей стене окно для света. Сверху, колодец с окном закрывала грубая ржавая решетка. Да,  отсюда никто ничего не услышит,  хорошее место.
Посередине помещения небольшая чугунная печка пышущая жаром, труба уходила в потолочный ход. Груда сломанных досок от ящиков. Тепло.. свет тусклой керосиновой лампы вместе с сочившимся из окна светом сносно освещал двух  заросших мужиков сидевших за грубо сколоченным столом, заваленным объедками, шкурками, грубыми плошками с кислой капустой и огурцами. Смачно шлепали засаленными картами, вскрикивая от удачных покрытий. Несколько пустых штофов, вонь чеснока и подтухшей селедки. Валялись куски хлеба.. духан стоял еще тот. 
Гость осмотрелся. Типичное здание после Потопа, внизу поди еще этаж засыпанный и подвал?  Если не заложены, и не затоплены грунтовыми. Сколько по таким лазил..
Вдоль полок, пара лежаков накрытых тряпками. Живут,  значит тут..
Мужики закончили шлепать, отложили святцы. Карты,  на воровском.
Уставившиеся на него. Один,  поуже в плечах ухмыльнулся закхекав  – Эва кто пришел.. фраер залетный. Ну присаживайся гостенек дорогой? Сказывай, шо за нужда такая у тя к блиноделу..
Ногой  выдвинул  ящик из под стола.
Тим еще раз оглядел полки. сидельцев, уставившихся на него с любопытством. С развлечениями тут не очень. Водка, карты с бабами если есть, да вот таких карасей помацать..  Так что все будет с разговорами и обстоятельно.
Любопытство  было взаимным. Волкову  тоже  интересна жизнь обитателей этого мира. Хочется  побольше узнать интересы, быт и нравы.  Пошатал ящик, отставил от стола на пару шагов , плотно сел, улыбнулся сняв картуз – Так вот вы какие!
Двое за столом переглянулись, ухмыльнулись в бороды. Происходящее  их забавляло. Второй вылез из-за стола, пересел на топчан – Тебя как звать-то, раб божий, из костей да кожи?
 – Зачем интересуешься?
Пара варнаков хрипло засмеялись  – Так тебе ж докУмент нужон, на кого писать-то?
Тим слегка удивился и задал вполне уместный вопрос  – А кто-то тут писать-то  умеет?
Варнаки опять залились смехом – Ну уморил фраер.. – сидевший за столом плеснул в плошку из штофа, опрокинул в черную дыру в бороде,  нашарив огурец с хрустом разжевал. Сивушный дух дошел до Тима, фу блин..
Второй тип встал с топчана, вытряхнул папиросу из пачки, подойдя к ровно гудевшей печке откинул заслонку и зачерпнув фирменным совочком уголек, прикурил. Пыхнув дымом, с лязгом захлопнув дверцу. Потянуло прелым, застарелой мочой. Этот повыше и в плечах пошире.  Аккуратно подстрижен в скобку, борода тоже подровнена. Глаза мерцают из-под кустистых бровей. Не болтлив,  в отличие от первого. Тим обернувшись, взглядом проводил его обход вокруг него. Тот молча сел опять на топчан, продолжая разглядывать  его.
– Ну что паря замолчал, имя то есть или из иванов будешь? – не унимался говорун – Ты  какого роду-племени вообще будешь, а? Не похож ты на нашего-то брата, ой не похож.. Ты не фараон, часом?
– Что, похож?
Оба отрицательно покачали головами – Неа, не похож ты паря ни на нас, ни на фараоново племя. И вообще, какой-то ты.. – сидящий за столом неопределенно покрутил торчащим пальцем – Какой-то ты непонятный  паря.. ни на кого не похож!  Так, Федь?
Сидевший на топчане варнак пыхнул папиросным дымом – Верна Васян.. непонятный он какой-то. Не пойму.
Тим не мог не восхититься проницательностью преступного мира, как они его раскусили. Враз! Медленно хлопнул раз, другой в ладони изображая аплодисменты.
– Ты чего руками-то размахался? Отвечай коли спрашивают – чей будешь? –заверещал за столом Васька. 
– А вам не все равно кого грабить?
Васька дробно рассыпался смешками, Федор гулко гоготнул с лежки – Что за фраер ныне.. с понятиями! Ты давеча рубликами махать изволил, будь  добр человече.. облагодетельствуй  нуждающихся? Мы за тя свечку поставим, правда Васьк?
–  Истинно!  Пудовую.. – веселился тот.
Тим давно достал перцовый, крутил в руках матовый баллончик ловя любопытные взгляды  – Федор, ты ведь не из крестьян, городской. Чиновник или священник, бывший?
– Эва какой ты любопытный!? А тебе зачем знать сие, человече?
– Значит и писать и читать умеешь. Не соврал, кабатчик-то?
– Ну скажу, заплатишь?
– Пару гривенников, дам! 
Оба затряслись от хохота, Васька хлопнул ладонью столешницу, отчего все подпрыгнуло – Нет, ну ты скажи.. пару гривенных он даст!! Ох повеселил.. Федьк, до смерти убивать не будем?
– Не будем, не будем.. ну фраерок, уважил, повеселил!
– Паспорта, стало быть не будет?
Вместо ответа, обоих заколотило еще сильнее, Тима это начинало злить. Чертов кабатчик, чертовы налетчики, чертов подвал… Сидел. Ждал. Сцену надо было довести до завершения.
С хрипом, стонами, сморкаясь веселье заканчивалось. А Волков думал. Уйти? А куда он потом пойдет? Нет, завязки у местной организованной преступности есть. Надо это дело довести до нужного.  Тим поднялся – Ну что ж.. все отдам, только отпустите.. протянув в полумраке руку вроде как с деньгами и тяжело вздыхая подался к столу. Сидящий на топчане выглядел и был опаснее – Давно бы так.. – прогудел он, не двигаясь, подался и поднял руку дабы взять..
– Пшш.. – баллончик экономно брызнул в блестевшие глаза и развернувшись, Тим повторил в лицо утиравшему слезы от смеха, Ваське.
– Ах ты… - дальше пошла такая гнусная ругань,  что Волков просто опешил. Оба бандита яростно терли глаза и эффект усиливался.  Матерный дуэт в унисон звучало слажено и громко!  Была упомянута матушка, матушка её матушки, дед и отец и акт зоофилии .. Волков расчетливо послал в нокаут Васяньку, тот картинно раскинув руки уткнулся в стол. С Федькой пришлось повозиться. Бандит понял что расправившись с подельником  сейчас займутся им. С рёвом ткнул  вперед финарь впечатляющих размеров, что-то он умудрялся видеть сквозь слезы.  Тим вовремя увернулся от блеснувшей в сумраке хищной щучки, не желая рисковать, вмазал в сустав колена. Бандит осел и второй пинок в голову выбил сознание.  Пояски, или ремешки  - не подпоясанных  мужчин Волков не встречал, нашлись на топчанах. Быстро соорудив надежную петлю, набросил на заведенные руки. Федька был здоров и назад руки ни хрена не гнулись, возиться в ихней тухлой вони не хотелось и руки оставил спереди. Руки одного   проходили через руки второго и сделать что-то вдвоем слажено, без суеты не получиться. Пощупал яремные артерии. Живы.. подойдя к окну с треском распахнул разбухшие филенки, сырой воздух хлынул внутрь вытесняя остатки газа.
Охлопал тела. У Ваньки был кастет, и примерив на руку, Тим одобрительно кивнув опустил железку в карман, пригодиться. Федька был чист, вышибленная  финка нашлась тут же. Нож был хорош.. узкое, обоюдоострое лезвие, наборная рукоять из бересты тепло ложилась в ладонь  мягко пружиня. Чехла не было. Ну да.. обычно такие вещи хранились за голенищем сапога. Ладно, не гордый, сам сделает. Обирать варнаков Тим не стал, впадлу.. оружие, дело другое. Огнестрела не было, ни в топчанах ни в прочей хурде. Тим долил из деревянной бочки воды в полуведерный медный чайник с узким и длинным горлышком, подсвечивая фонариком полил на лицо  одному, второму. Струя теплой воды лилась в глазные впадины вымывая слезоточивую смесь, стекая на пол. Оба были, что называется - отпетые. Тим разглядывал видимые наколки, колол мастер, рисунки были четкие. Ага, у одного на тыльной стороне правой, гусь наколот. Васька Гусь? И вообще, похожи  как братья. Глаза одинаково посажены вглубь. Мощные грудные клетки, сильные руки. Чем-то похожи на горилл.  Итальянский тюремный врач Ломброзо прав на все сто. Кстати, современник этого времени.
Тим еще полил сверху на морды. Первым очнулся и раскрыл мутные глаза Васька, дернул руками соображая, выругался, попытался сесть тяня за собой товарища. Очнулся и Федька, сморщившись от головной боли. Задергали руками, попытались встать. Снова мат. Смолкли,  поняв что связанные.
– Ты чего это удумал, фраерок? – первый сообразил что к чему Федька – Цыц! – Васька смолк.
– А как с вами говорить было, господа бандиты?
– Так разговаривали.. ты ведь начал, не мы. Стало быть и спрос, с тебя. Ты ж не фараон, сразу видно. Могли б и договориться? 
– Это вряд ли. Обтрясли бы как грушу, а потом нож воткнули что б не крякал..
– Ну это ты зря мил человек.. за душегубов, держишь.. – осуждающе  подхватил второй и Волков поверил, обычные налетчики.
– Так все равно, деньги бы отобрали?
– Ну да, а как ты хотел? Ты ж сам пришел.. – и такая убежденность звучала в своем праве, что Волков даже удивился. Это ж какая уверенность!? 
– Да никак я не хотел, думал деньги дам и документ мне выправят.
Тим так и поливал меж разговора, бандиты блестели мокрыми лицами, утирались рукавами. Не выдержал Федька – Эт ты чем так, ловко-то?  Волков промолчал. Убрал чайник и спросил – Документы,  кто рисует?
– Документ.. вот сейчас  Севастьян придет, он те полный расклад даст, мы не. Мы к энтим делам непричастные.  Подломить, гоп-стоп это мы с нашим  удовольствием..
– Долго ждать-то? Если я пойду, его ж удар хватит.
– Жди, вот сичас и должон спуститься.
Тим ждал, а что еще оставалось делать?
– Федьк, я твой финарь взял, а у Васьки кастет.
– Эка ты на руку-то  не чист, господин хороший.. – заныл разговорчивый Васька а Федька  рассмеялся – Пошли по шерсть, а вернулись стрижены! 
Волков подумал, прикинул. Возможно, они еще и сгодятся, мало ли.. будет у кого спросить.  Вытащив сложенную стопку трехрублевок, развернул бумажный лист, помахал. Положил на стол – Это вам за инструмент и  битые морды. Претензии?
– Так нас же двое.. – тут же донеслось с пола. Тим не стал мелочиться и выложил еще ассигнацию. Нож понравился, и его вообще положено выкупать.  В коридоре забухали тяжелые шаги.
– Севастьян.. – донеслось с пола. Блатные притихли не собираясь вмешиваться. Если уж двоих уделали играючи.. Дверь легко отошла в сторону, показалась горящая лампа . Волков стоя с бока еще раз прыснул в лицо входящему. Картина повторилась, и охлопав заказчика Тим выудил армейский револьвер. Неплохо он прибарахлился, а? Связывать кабатчика Волков не стал, бить тоже, если не считать плюхи заряженной после того как тот прослезившись  кинулся на него. Встав с пола,  Севастьян Иванович проникся  и чинно сидел на топчане, сложив руки на груди. Поглядывал на сидящих на полу братков, те виновато ежились и глаз  не поднимали. Тим побрезговал садится на топчанчик, рассудив что может подхватить вшей, блох или клопов. Помещение было так себе,  в плане гигиены. Сметя огрызки на пол, сел за стол на голую скамью. Поставил лампу, выложил наган. Такой расклад ему нравился.
– Ну что господа.. открываем заседание?
Ему никто не ответил и не улыбнулся ответной радостью происходящего. Все смотрели вниз, время от времени вскидывая злые глаза.
– Севастьян Иванович, как вы объясните произошедшее? Я разве просил грабить меня?
– Нет, сударь.. не просили.. – кабатчик вжал голову, смотрел не мигая.
– А что я просил, у вас? 
– Паспорт, сударь.
– Что же вы сказали?
– Попросил вас вниз,  пройти.
– Для оформления.
– Ну да.
Волков поднял револьвер, оттянув ось откинул барабан, крутанул разглядывая патронные капсюли. Семь пуль калибра 7,62 загадочно притаились в каморах. Поставил барабан на место, взвел курок. Ударник хищно застыл в ожидании. Аккуратно спустив курок положил оружие на стол. Сложил пальцы домиком, тяжело вздохнув  подняв глаза на белеющее лицо кабатчика  – Никаких паспортов я тут не нашел Севастьян Иванович, представляете?  Вот пара мужиков меня тут поджидала, это да. Я бы вам честно заплатил за помощь, или за подсказку, к кому обратиться. А вы?
Севастьян Иванович  развел руки – Да кто же знал, сударь!? Я думал вы из полиции.. вот и хотели вас попугать! Робяты ведь ничего бы не сделали вам, верно?
Робяты с пола горячо поддержали кабатчика, что они и не думали про плохое! Пошутили бы, попугали.. и всё! Господин хороший сам на них напал и потравил черт те чем!!  Никаких понятий шутки! Вот за обиду.. – тут Федька так ткнул приятеля локтем, что тот моментально заткнулся. Севастьян Иванович не успел вникнуть в суть претензии. Щедрость Волкова произвела благоприятное впечатление на пострадавших. Тим опять ненадолго задумался, похоже этот боровок вот-вот вывернется и останется Тим,  с носом. В полицию он не пойдет, тут все верно поняли. Волков снова взял оружие, разглядывал вороненый металл с интересом. Ствол ненавязчиво смотрел в лицо кабатчика.
– Значит пошутили.. – зло цедил Волков – Подвал глухой.. выйти через окно можно. Решетка ведь сверху колодца не закреплена, Севастьян Иванович? Семка язык в зад засунет.. кто меня видел? Я  к ним как к людям.. а они шутки шутить вздумали.. – Тим рычал наливаясь яростью. Другого-то пути, у него не было. Поднял глаза на невозмутимое, потное лицо кабатчика. Держится, мерзавец..
– Да дай ты ему этот чертов паспорт, Иваныч! – выругался снизу Федька – Перестреляет нас здеся, да за ради чево!? – выкрик  додавил кабатчика и тот обмяк, напряжение разом спало.
 – Хорошо, сударь.. – промямлил тот доставая несвежий платок. Промокнул лоб, лицо  – Ежели нарисовать, три рубли с вас. Настоящий, пять сейчас и пять потом. Но фоту делать надо тогда.
Какой камнь спал с души! Тим откинул барабан и вытряхнул патроны. Перекинул оружие кабатчику – Когда? 
Тот ловко поймал, спрятал –  Деньги и фотографию сейчас, и через три дня, подходите. Пять,  при получении.
– Хорошо, патроны отдам наверху, в зале. Пиво ваше, мне понравилось..
Тим молча рассупонил удавку на руках Васьки,  сам пусть помогает товарищу и с кабатчиком пошли наверх. Шел сзади. Волков чувствовал, дело было верным.
Наверху все так же гул голосов, половой Семка разливал пиво, сдергивал с гирлянд сушеную рыбёшку, сушки. Ссыпал мелочь в кассу. Увидев начальство,  молча накинул полотенце на плечо и взяв поднос побежал собирать посуду со столов.
Припечатав монету, Волков получил взамен кружку пенистого и клочок бумаги с огрызком карандаша. Фамилию взял деда, все остальное – своё.
– Вон в окно, видишь маковку церквушки?  – Севастьян кивнул на среднее  окно – Вот тама за углом и найдешь мастерскую. За поспешание вдвое заплатишь и с двумя карточками ко мне. И через три дня, опять. Все понял?
Тим счастливо улыбнулся пододвинув холодную кружку, надо же.. получилось! Слава те хоссподя..