Лунный полдень

Мягкий лунный свет струился через единственное зарешеченное окошко, отбрасывая клетчатую тень на левую стену неидеально пустой и неидеально белой комнаты. Все равно красиво. Тень медленно, словно нехотя сползла вниз по стене к полу и начала свое еженощное путешествие от левой стены к правой. До идеальной симметрии было еще долго. Я ждала. Спать не хотелось.

– О чем ты думаешь? – ее голос звучал почти кощунственно бодро для такого момента.
– О красоте и симметрии. А ты?..
– О том, что руки бы поотрывать тем, кто делал это окно!
– ???
– Почему восемь на девять? Что, трудно было десять на десять сделать? Сейчас бы в Морской бой резались!
– Ты… ты… неисправима, – нашла я наконец слово.
– За это ты меня и любишь, малыш! – хохотнула она. – Но на крестики-нолики, хватит, если про лишнее забыть.
Я улыбнулась в ответ. «Малыш». Меня так сестра зовёт. Звала. Когда-то давно. Я подсела поближе к лунным клеточкам на полу.
– Хорошо. Но только я – крестик.
– Идёт.

Я медленно провела пальцем из угла в угол верхней левой клетки.
– Почему всё так… – вдох дался тяжело, – так закончилось? – я дорисовала идеально ровный крест. – Почему жизнь забыла про меня?
Да. Идеально ровный… Крест. Тишина звенела, как пауза в сильной доле.

– Потому что ты забыла про неё. И про себя. Отрешилась от всего, что было Твоё, обесценила себя и всё, что жизнь вложила в тебя – сказала она тоном разочарованного инвестора и вписала кривенький нолик справа, как вписывают его в бухгалтерскую книгу, подсчитывая убытки.
Я поморщилась.
– Не ставь ты никого никогда на пьедестал! Высоко, неустойчиво, от земли оторвано. И сам рухнет, и тебя зашибёт!

Меня всегда улыбали её приземлённые пряно-острые образы и ассоциации.
– Умеешь ты просто о сложном… Если б ты еще нолики ровно рисовала –  цены бы тебе не было!
– Если кого и ставить на пьедестал, то только себя.
– Категорически не согласна! – я резко и с таким нажимом вывела очередной идеальный крестик, что ноготь с противным скрежетом прошелся по полу.
– Брр! Не делай так больше! У меня мурашки даже за ушами!
– Ты не понимаешь! Любовь и эгоизм несовместимы!
Фраза упала в тишину. Задумчивую и не совсем прозрачную, как вся эта молочно-лунная комната.

– Смотря что ты считаешь эгоизмом. Как по мне, жить свою единственную жизнь так, как хочешь ты – не эгоизм. Заставлять других жить их единственную жизнь так, как хочешь ты – эгоизм и к тому же абсолютно пустая трата времени – она небрежно нарисовала следующий нолик.

Лунные клеточки на полу продолжали медленно пятиться от одной стены к другой. Да… Время не любит, когда его тратят. А жизнь, похоже, вообще на такое обижается.
– Всякая любовь – это выбор, – я задумчиво смотрела на еще пустые клетки. –  Как путь. Если не готова тратить силы и время на то, чтобы по нему идти, так стоит ли на него ступать? И не ты ли, кстати, прямо сейчас пропагандируешь чуждую мне точку зрения? – я категорично перечеркнула очередную клетку всё таким же идеальным крестиком.
– Нет. Я не пропагандирую. Я демонстрирую, - она хитро улыбнулась.
– Тонкая грань.
– Да. Есть грани разумного и разумный баланс. А жизнь, душа твоя, энергия вселенская – да как хочешь назови – не любит нарушения баланса. Это была не любовь, малыш, прости… Это зависимость. И ты растворилась в ней поооолностью, – она нарисовала круглый нолик прямо по центру и несколько раз его задумчиво обвела. – Ты ж провизор? Давай объясню на химическом. Нельзя ни в ком и никогда растворяться. Придётся иссохнуть до дна или выкипеть, чтобы снова в себя кристаллизоваться.
Я засмеялась.
– Это было скорее что-то на поэтическом. Я, пожалуй, запишу. Это прямо вкусно!

Как она умеет… находить Что сказать, а главное, Как! И как, опять же, так случилось, что мне с ней так повезло?!
– Зачем тебе я –  пропащая душа? – я начала выводить ещё один крестик. Рука предательски дрогнула.
– Мне кажется, мы посланы друг другу судьбой, чтобы быть вместе. Мы с тобой идеально дополняем друг друга, – на этот раз она тщательно вывела почти ровный нолик.
«Для меня старается» – пронеслась мысль. И в надтреснутой душе даже стало как-то тепло.

– Здесь ничья. Стоп игра, – вздохнула я. – Символично…
– Нет, – твёрдой рукой она поставила жирный крестик в центральной клетке.
– Ты что творишь?! Я помню, что тут нолик был! Зачем ты ещё и крестик туда вписала?
– Это не крестик. Это знак «остановка запрещена», – тёплая рука крепко сжала мою руку. – И ты не крестик.
– А ты не нолик, – улыбнулась я в ответ. – Я рада, что ты есть, и рада, что нам никуда не деться здесь друг от друга.
Она хохотнула:
– Да уж. Подводная лодка. 

Луна, и правда чем-то похожая на иллюминатор, медленно плыла к своему зениту.
– Скоро твой лунный полдень.

Я пересела под окно, чтобы моя одинокая тень не нарушала идеальной симметрии комнаты.
– Сейчас бы музыку…
– Лунную сонату?
– Нет. Secret Garden, – я достала  с полочки памяти эту почти невесомую и как будто чуть горьковатую мелодию.

Мы так и сидели молча. Я – наслаждаясь идеальной симметрией, а она, наверное, своим хрупким равновесием…

Когда смолкла последняя нота в моей памяти, наши лунные крестики-нолики продолжили свой ночной путь к правой стене, а вместо симметрии и равновесия осталось что-то невидимое, но почти осязаемое... Может, гармония?
– Ты придёшь завтра? - подумала я уже в полудрёме.
– Я всегда с тобой. Спи, малыш… – затихая растворился голос в голове.