Том 5. Глава 34. Человек, которого каждый помнил п

Том 5. Глава 34. Человек, которого каждый помнил по-разному

На следующее утро пустой стул оказался занят.

На нём сидел мужчина в сером пиджаке и спокойно пил чай.

Сергей остановился в дверях.

— Это вы?

Мужчина поднял глаза.

— Смотря кто именно вам нужен.

— Тот, кто вчера сидел здесь.

— Я вчера здесь не сидел.

Сергей посмотрел на чашку.

Ту самую.

Белую, с тонкой трещиной у ручки.

Записка, оставленная вчера, исчезла.

— А записку вы брали?

— Какую?

— Вам оставляли.

— Мне?

— Возможно.

— Тогда, наверное, не мне.

Робот уже включился.

— Фиксирую: человек отрицает присутствие.

— Ничего не фиксируйте пока, — сказал Сергей.

— Уже.

— Сотрите.

— Это будет искажение факта фиксации.

Сергей закрыл глаза.

— Когда-нибудь я вас выключу.

— Это тоже желательно зафиксировать.

Мужчина в сером пиджаке улыбнулся.

— У вас здесь всегда так?

— Иногда хуже.

Достоевский вошёл позже всех, посмотрел на занятой стул и спросил:

— Нашёлся?

— Не знаю.

— Прекрасно.

— Что прекрасного?

— Человек присутствует, но вы всё равно не знаете, он ли это.

— Он говорит, что нет.

— Люди вообще много чего говорят о себе.

Мужчина поставил чашку.

— Простите, а кого вы ищете?

Сергей сел напротив.

— Вчера здесь сидел человек. Его почти никто не знал. Но сегодня выяснилось, что многие его запомнили.

— Тогда почему вы не спросите тех, кто запомнил?

— Уже спрашиваю.

— И?

— Сейчас узнаем.

Как будто только этого и ждали, дверь открылась.

Первой вошла женщина, которой вчера пододвинули стул.

Она посмотрела на мужчину в сером пиджаке.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил Сергей.

— Это не он.

Мужчина пожал плечами.

— Я и не утверждал.

Через несколько минут появился тот, кому неизвестный вчера налил чай.

Он посмотрел.

— По-моему, он.

Женщина резко повернулась.

— Совсем не он.

— Очень похож.

— Ничего общего.

— Такой же рост.

— Тот был выше.

— Нет, ниже.

— У того волосы были темнее.

— Да какие волосы? Он почти седой был.

— Никакой он не седой.

Сергей посмотрел на Робота.

— Начинается.

— Уже интересно.

Пришёл третий человек.

— Вот он! — сказал он.

— Кто? — одновременно спросили трое.

— Тот мужчина.

Сидящий в сером пиджаке спокойно допил чай.

— Я начинаю чувствовать ответственность за неизвестного человека.

Достоевский сел у окна.

— Потерпите. Иногда литература именно так и начинается.

— Я вообще-то просто зашёл погреться.

— Тем хуже для вас.

К полудню за столом сидели девять человек.

И существовало уже семь версий вчерашнего незнакомца.

Одна женщина утверждала, что ему было около пятидесяти.

Другой мужчина был уверен, что не меньше семидесяти.

Кто-то помнил усы.

Кто-то говорил, что лицо было совершенно гладко выбрито.

Один человек вспоминал низкий голос.

Другой — удивительно высокий.

Третья сказала:

— Он вообще почти не говорил.

— Именно поэтому вы так хорошо помните голос? — спросил Сергей.

— Не придирайтесь.

— Я не придираюсь. Я пытаюсь понять.

— Вот в этом ваша проблема.

— Какая?

— Вы всё время хотите понять.

Робот повернулся к Сергею.

— Значимая реплика.

— Не записывайте.

— Уже записал.

Сергей вздохнул.

Тогда вошёл мужчина, оставлявший вчера записку.

Он сразу посмотрел на стул.

Потом — на человека в сером пиджаке.

— Нет.

— Точно? — спросил Сергей.

— Точно.

— Почему?

— Тот смотрел иначе.

— Как?

Мужчина замолчал.

— Ну?

— Не знаю.

— Тогда откуда уверенность?

— Я знаю.

Достоевский тихо сказал:

— Самая опасная форма доказательства.

Сергей поднял руку.

— Хорошо. Давайте без внешности. Что он делал?

Вот тут стало ещё хуже.

Один сказал:

— Он всё время молчал.

Другой:

— Нет, мы разговаривали минут двадцать.

Третий:

— Он был весёлый.

Четвёртый:

— Наоборот, какой-то очень печальный.

Пятая:

— Он всё замечал.

Шестой:

— Он будто вообще никого не видел.

Мужчина с запиской сказал:

— Он умел слушать.

Женщина возразила:

— Мне показалось, что он просто устал.

Сергей медленно посмотрел на карту.

Безымянная точка висела там по-прежнему.

Но теперь вокруг неё возникли маленькие подписи.

**молчаливый**

**разговорчивый**

**весёлый**

**печальный**

**седой**

**тёмноволосый**

**около пятидесяти**

**старше семидесяти**

**внимательный**

**отстранённый**

— Это уже не человек, — сказал Сергей.

— А что? — спросил Робот.

— Набор несовместимых версий.

Достоевский поднял глаза.

— Вы уверены, что с живыми людьми иначе?

Сергей промолчал.

Робот вывел на экран:

**ОДИН ЧЕЛОВЕК — ДЕВЯТЬ СВИДЕТЕЛЕЙ — ДЕВЯТЬ ЧЕЛОВЕКОВ?**

— Нет, — сказал Сергей. — Один человек.

— Тогда какая версия правильная?

— Не знаю.

— Возможно, ни одна полностью?

— Возможно.

— Возможно, каждая частично?

— Да.

Робот написал:

**ПАМЯТЬ НЕ ХРАНИТ ЧЕЛОВЕКА ЦЕЛИКОМ. ОНА ХРАНИТ ВСТРЕЧУ С НИМ.**

Сергей прочитал.

— Вот это оставьте.

— С удовольствием.

Мужчина в сером пиджаке вдруг рассмеялся.

— А можно я тоже поучаствую?

— Вы же его не видели.

— Именно поэтому.

— И что вы скажете?

— Что сейчас каждый рассказывает не столько о нём, сколько о себе рядом с ним.

За столом стало тихо.

Сергей наклонился вперёд.

— Объясните.

— Человек, которому вчера было тяжело, запомнил его спокойным.

Тот, кому хотелось поговорить, запомнил разговор.

Тот, кому было одиноко, запомнил, что ему подвинули стул.

Тот, кто пришёл раздражённым, возможно, запомнил молчание.

Вы не восстанавливаете человека.

Вы восстанавливаете девять разных встреч.

Робот мгновенно напечатал:

**СВИДЕТЕЛЬ ОПИСЫВАЕТ НЕ ТОЛЬКО ОБЪЕКТ НАБЛЮДЕНИЯ, НО И СОБСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ В МОМЕНТ НАБЛЮДЕНИЯ.**

Сергей посмотрел на мужчину.

— А вы кто по профессии?

— Бухгалтер.

Достоевский рассмеялся первым.

— Разумеется.

— Что смешного?

— Ничего. Просто бухгалтер сейчас оказался самым опасным философом за столом.

Мужчина пожал плечами.

— В отчётности тоже важно понимать, что цифра без контекста ничего не значит.

— Не начинайте, — сказал Сергей. — Сейчас Робот вас усыновит.

— Не предусмотрено конструкцией, — ответил Робот.

Сергей снова посмотрел на список версий.

Ему вспомнилось, сколько раз за последние месяцы он встречал людей, которые говорили:

«Я раньше думал иначе».

«Я уже не тот человек, который написал этот текст».

«Я помню его совсем другим».

«Это не он изменился — это изменилось моё восприятие».

И внезапно всё сошлось.

— А если человек сам придёт и скажет, какой он был вчера?

Достоевский ответил:

— Это будет десятая версия.

— Но его собственная.

— И что?

— Она должна быть главной.

— Почему?

Сергей задумался.

— Потому что это он.

— Он знает свои намерения лучше других. Но видел ли он себя со стороны лучше остальных?

Сергей нахмурился.

— Вы хотите сказать, что человек не главный эксперт по самому себе?

— Я хочу сказать, что и главный эксперт может ошибаться.

Мужчина с запиской тихо добавил:

— Особенно если речь о том, какое впечатление он произвёл.

На карте появилась ещё одна строка:

**САМООПИСАНИЕ — НЕ ПРИГОВОР И НЕ ИСТИНА В ПОСЛЕДНЕЙ ИНСТАНЦИИ. ЭТО ЕЩЁ ОДНО СВИДЕТЕЛЬСТВО.**

Сергей долго смотрел на неё.

— Мне это не нравится.

— Почему? — спросил Робот.

— Потому что тогда человек распадается.

— Или становится объёмным.

Достоевский кивнул.

— Вот теперь лучше.

Сергей взял красный карандаш.

Под всеми противоречивыми версиями написал:

**НИ ОДНА ВЕРСИЯ НЕ РАВНА ЧЕЛОВЕКУ ЦЕЛИКОМУ.**

Потом добавил ниже:

**НО КАЖДАЯ МОЖЕТ БЫТЬ ПРАВДОЙ О ВСТРЕЧЕ.**

Женщина, которой вчера подвинули стул, перечитала.

— Тогда получается, что мы не обязаны договориться, каким он был?

— Похоже, нет.

— Даже о возрасте?

— С возрастом желательно.

Все засмеялись.

Робот сказал:

— Юмор снижает конфликт между несовместимыми воспоминаниями.

— Вот только не превращайте это в методичку.

Через некоторое время люди начали расходиться.

Но Сергей не убрал лист со стола.

Его поразила одна вещь.

Все спорили о том, каким был неизвестный.

Но никто не спорил о том, что после встречи с ним что-то осталось.

Форма расходилась.

След — совпадал.

Сергей подошёл к человеку в сером пиджаке.

— Вы всё-таки точно не он?

— Точно.

— Жаль.

— Почему?

— Было бы красиво.

— Красота — плохое доказательство.

— Вы точно бухгалтер?

— Вот видите. Вы уже начали сомневаться и в моей версии меня.

Он надел пальто и ушёл.

Сергей проводил его взглядом.

Робот спросил:

— Создать карточку?

— Нет.

— Почему?

— Пусть хотя бы один человек сегодня уйдёт без карточки.

Достоевский улыбнулся.

— Прогресс.

Когда все разошлись, Сергей ещё раз посмотрел на карту.

Безымянная точка больше не казалась пустой.

Она состояла из противоречий.

И именно поэтому выглядела живой.

Сергей выключил свет.

Но перед этим написал на доске:

**ПОХОЖЕСТЬ — ЕЩЁ НЕ ТОЖДЕСТВО. 
СВЯЗЬ — ЕЩЁ НЕ ОДИНАКОВОСТЬ. 
ВОСПОМИНАНИЕ — ЕЩЁ НЕ ЧЕЛОВЕК.**

А ниже, после паузы:

**НО БЕЗ ВОСПОМИНАНИЙ МЫ ИНОГДА ВООБЩЕ НЕ УЗНАЁМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК БЫЛ.**

На этот раз Робот ничего не добавил.

И это Сергей тоже запомнил.

**Следующая глава: Том 5. Глава 35. Человек, который вернулся и не узнал собственную историю**