Как самураи отбивались от чингисхановцев

В 1260-е годы Хубилай-хан, внук Чингисхана и основатель монгольской династии Юань в Китае, уже подчинил огромные территории — от Монголии до Кореи и южнокитайского побережья. Япония оставалась одним из немногих крупных соседей, не признавших его власти. С 1266 года он отправлял в Японию одно посольство за другим, требуя дани и формального признания сюзеренитета. Регент Камакурского сёгуната Ходзё Токимунэ отвечал молчанием, а затем и вовсе приказал казнить монгольских послов — поступок беспрецедентный по жестокости в дипломатическом смысле и давший Хубилаю формальный повод для войны.

К осени 1274 года монголы вместе с покорёнными корейцами и китайцами подготовили первую экспедицию. Из корейских портов вышла эскадра — по разным оценкам, от 700 до 800 судов с 23–30 тысячами воинов на борту. Флот двинулся через Корейский пролив и почти без сопротивления захватил острова Цусима и Ики, разбив немногочисленные местные гарнизоны. Затем корабли подошли к острову Кюсю и высадили десант в бухте Хаката.

Тут монголы столкнулись с самураями — и первые же бои оказались для японцев шоком. Кочевники сражались не как привычные противники: не индивидуальные поединки воинов, а слаженный строй, залпы стрел с коротких композитных луков, бивших дальше японских, отравленные наконечники и — впервые для японцев — пороховые гранаты в бумажной или фарфоровой оболочке, взрывавшиеся с оглушительным грохотом. Самурайская конница, привыкшая к манёвренному индивидуальному бою, не могла эффективно противостоять этой массированной коллективной тактике. К вечеру монголы потеснили защитников, но, вместо того чтобы закрепиться на берегу, решили ради безопасности вернуть войска на корабли и перегруппироваться.

Этой ночью разыгрался первый из двух роковых тайфунoв. Шторм разметал флот в проливе, суда сталкивались, тонули, разбивались о скалы. Японские лодки, манёвренные и привычные к местным водам, в темноте нападали на отдельные повреждённые корабли. Когда буря утихла, монгольское командование сочло потери слишком большими и приказало отступить. Историки до сих пор спорят, была ли эта кампания полноценным вторжением или масштабной разведкой боем, но в любом случае она обернулась неудачей.

Хубилай не сдался. Семь лет готовилась новая, несравнимо более масштабная экспедиция. Были задействованы ресурсы всей империи: корейские верфи строили корабли для северной эскадры, а завоёванный Южный Китай предоставил суда, экипажи и десятки тысяч солдат. В 1281 году к Японии двинулись две армады. Восточная — около 900 кораблей и 40 тысяч воинов — вышла из Кореи. Южная — свыше 3 тысяч судов и до 100 тысяч человек — из провинции Цзяннань. Общая численность вторжения оценивается примерно в 140 тысяч человек: это была одна из крупнейших военно-морских операций в истории средневековья.

Японцы за эти семь лет не сидели сложа руки. Сёгунат понимал, что монголы вернутся, и готовился. Вдоль залива Хаката возвели каменную стену высотой около двух метров — она должна была не дать вражеской тяжёлой коннице высадиться и развернуться на берегу. Гарнизоны усилили, побережье усеяли наблюдательными постами, самураи отрабатывали тактику обороны.

Восточная эскадра прибыла первой и попытала счастьта самостоятельно, но каменная стена сработала: десант не смог закрепиться. Неделями монголы ждали подхода южных сил, ведя мелкие стычки и теряя людей от болезней и нехватки пресной воды. Когда две эскадры наконец объединились у берегов Кюсю, картина была внушительной: тысячи кораблей заполнили пролив, на берегу кипели ожесточённые бои. Японцы дрались отчаянно, совершали ночные вылазки на маленьких лодках, поджигали вражеские суда, атаковали отстающих — и всё же силы были слишком неравны. Казалось, ещё немного — и Кюсю падёт.

В конце июля — начале августа небо над проливом потемнело. На побережье обрушился мощнейший тайфун — тот самый, который японцы назвали «камикадзе», «божественный ветер». Шторм бушевал несколько дней. Огромные волны ломали мачты, срывали палубные надстройки, швыряли корабли друг на друга. Многие суда были плоскодонными, построенными наспех для речного плавания по китайским каналам, — они не были рассчитаны на океанский шторм. Армада гибла на глазах. Тысячи людей утонули; тех, кого шторм выбросил на японский берег, добивали самураи. Уцелевшие корабли в панике уходили в открытое море. Второе вторжение провалилось.

Хубилай планировал и третью экспедицию — приказ о строительстве новых судов был отдан. Но империя уже трещала по швам: восстания в разных провинциях, тяжёлая война в Индокитае, истощение казны после двух безуспешных морских кампаний. В конце концов от планов завоевания Японии пришлось отказаться.

Для Японии эти события стали поворотным моментом. Легенда о «камикадзе» — о том, что сами боги защитили страну, — глубоко вошла в национальное самосознание. А для монгольской империи неудачи у берегов Кюсю обозначили границу, дальше которой сухопутная мощь кочевников, как бы ни была велика, дойти не смогла. Море осталось стихией, которую не покорить ни коннице, ни пороховым гранатам.