Слишком буквально...

ВСТРЕЧА НА ПАТРИАРШИХ

В апреле 1988 года я приехал на очень раннем поезде в Москву, в командировку. Дождался открытия метро и, чтобы убить время до начала работы нужной конторы, поехал на Патриаршие пруды. Там было совершенно пустынно, только на лавочке сидела одинокая красивая девушка. Сидела она на спинке лавочки, ноги на сиденье. Подошел к ней, заговорил. Лицо показалось смутно знакомым.
В марте у меня только-только вышла первая книга стихов, и, естественно, я повсюду таскал с собой пару-тройку экземпляров. Один из них я и подарил новой знакомой. В ответ она вынула из сумочки карманный календарик со своим фото и подарила мне с автографом. Шариковая ручка еле царапала по глянцевой картонке. Это была актриса Марина Зудина. Не спросил, почему она мерзнет в такой ранний час одна на Патриарших.
В тот же приезд режиссер Валя Мишаткин («Вальтер») провел меня на Мосфильм, мы сели в каком-то буфете. Нас не так давно в Ленинграде познакомил писатель Слава Пьецух, который с ним крепко дружил. Валя готовился снимать свой первый фильм, до этого был вторым режиссером на нескольких картинах.
К нам подсел молодой актер Коля Добрынин. Он годом раньше прогремел в фильме «Прощай, шпана замоскворецкая...» Валя собирался взять его в свой фильм на главную роль (но в итоге взял другого).
Коля вел себя так, будто его уже утвердили. Оглядывал молодых актрис в буфете и говорил Вале: «Давай, эту пригласим... Нет, эту...»
Я рассказал им о встрече на Патриарших. Коля сразу стал убеждать меня, что Зудина – внебрачная дочь Табакова. Мол, это всем известно. «Посмотри, какие у нее глазки папашины! А как он ее везде протаскивает...» Позже, когда Зудина вышла замуж за Табакова, я понял, что Коля, как и «все», ошибался...
Годом позже, в 1989 году, Валя выдал свой первый фильм «Счастливчик». На обсуждении картины на Мосфильме Пьецух, входивший в худсовет, сказал примерно так: «Не понимаю, как такой талантливый человек мог снять такое...» Это положило конец их дружбе.
Позже Мишаткин снял еще один фильм, также не имевший успеха. Умер он в 2012 году. Как актера его можно увидеть в фильме «Афоня» в эпизодической  роли человека, которого Афоня отгоняет на танцах от полногрудого «председателя месткома». Слава Пьецух умер в 2019 году. Зудина и Добрынин здравствуют.

САГА О ФОРСАЙТАХ

«– Да нечего тут рассказывать, – вскочил Чурилин, – подумаешь, какая сага о Форсайтах!.. Рассказывай!  Рассказывай!  Чего же тут рассказывать?! Хули же ты мне, сука, плешь разъедаешь?! Могу ведь и тебя пощекотить!..
Майор схватился за кобуру.  На скулах его выступили красные пятна. Он тяжело дышал. Затем овладел собой:
– Суду все ясно. Собрание объявляю закрытым!
Чурилина взяли за руки двое сверхсрочников.  Я, доставая сигареты, направился к выходу...
Чурилин получил год дисциплинарного батальона.  За месяц перед его освобождением я демобилизовался. Сумасшедшего зэка тоже больше не видел.
Весь этот мир куда-то пропал.
И только ремень все еще цел.»
Так заканчивается рассказ Сергея Довлатова «Офицерский ремень». Но вот вопрос – откуда пьяница и дебошир, рядовой Чурилин, знает о «Саге о Форсайтах»? Понятно, что не читал, но и сериал смотреть не мог. Как утверждает Википедия, он «стал первым телесериалом BBC, проданным в СССР. Показан в июле-августе 1971 года.» Рассказ «Офицерский ремень» написан в 1986 году. В «вохре» Довлатов служил в 1962 – 1965 гг. Так что не мог видеть Чурилин этого сериала.
И меня как-то раз достала эта «Сага о Форсайтах». Летом 1971 года жил я в доме отдыха под названием, кажется, «Ленинградец», в Зеленогорске. Годом раньше вернулся из армии, из войск МВД, где чуть было после школы сержантов в Москве не пошел по стопам Довлатова – мог угодить по распределению в Сыктывкар и далее.
В одной комнате со мной жил полный молодой человек лет тридцати, интеллигентный, с бородой. Ему очень хотелось вечерами, когда мы уже ложились спать, обсуждать эту самую «Сагу», которая, видимо, как раз тогда шла по телевизору.В общем, «плешь разъедал». А мне хотелось спать. Вежливость и терпимость улетучивались, я его обрывал…
А таких отчаянных ребят, как Чурилин, я повидал в армии. Даже помню фамилию одного – рядовой Бугара. После своего очередного хамства в адрес новоиспеченного молодого лейтенанта он, сплюнув, цедил:
«Да хули он мне… Я таких на гражданке пачками гонял!»

ЗАНЯТНОЕ КРАЕВЕДЕНИЕ

Интересные совпадения обнаружил с Анатолием Чубайсом. Мы с мамой переехали на новую квартиру, в кооперативный дом от ЦНИИ «Гранит» (или тогда он назывался ЦНИИ приборов автоматики, или был номерным) на проспекте Энергетиков в 1967 году, в июне. Осенью я пошел в десятый класс, ездил в центр, в 321-ю школу на Социалистической улице.
Отец Чубайса, армейский политрук, получил назначение в Ленинград в 1967 году и занял место на кафедре марксизма-ленинизма какой-то военной академии. Семья получила квартиру на проспекте Энергетиков, о чем сам Чубайс говорил в интервью. Возможно, одновременно там заселялись и другие новые дома, не помню. Но кооперативы должны были в обязательном порядке выделять несколько квартир в своих домах городу. Так что, вполне возможно, семья политрука получила квартиру именно в нашем доме.
В том же году новоиспеченный ленинградец Толя пошел в пятый класс в 188-ю школу, которая расположена за детским садом и еще одной пятиэтажкой как раз напротив нашего дома.
Из этих фактов делаю вывод, что какое-то немалое время если и не жил в одном доме, то топтал один пятачок с рыжим лопоухим школьником Толей и его старшим братом Игорем, 1947 г. рожд., на 4 года старше меня. Эх, приглядеться бы тогда получше...

РАДОСТЬ ЖИЗНИ

Стоял то ли март, то ли ноябрь – грязь, слякоть, мокрый снег... Сел в автобус на проспекте Энергетиков. Автобус полупустой. На следующей остановке с задней площадки врываются две бездомные собачонки среднего размера. Шумно отряхиваются – все сидящие поблизости в брызгах. Радостно бегут вперед, к кабине водителя, и начинают увлеченно… «заниматься любовью». Старухи, сидящие на передних местах, украдкой наблюдают за ними.
Вот она, радость жизни, несмотря ни на что...

ГАЗЕТА

Мой покойный папа был антисоветчиком, но, как и многие, «кухонным». С раннего детства слышал я от него, что всё прогнило, что в газетах одно, а в жизни другое, и т.п. Все эти выборы с их процентами, показной энтузиазм…
Рассказывал, что в одном учебном заведении (думаю, в полувоенном Арктическом училише, где он преподавал после войны радиотехнику) посадили по доносу завхоза. Во время ремонта кто-то заметил ему, что негоже ставить портреты руководителей государства на пол лицом к стенке.  На что завхоз ответил: «И так постоят!»
И был я очень удивлен таким эпизодом. Мы входили в нашу парадную на Большой Московской, д.13. Полы были только что вымыты. При входе лежала мокрая тряпка (чтоб ноги вытирали), а на ней зачем-то газета – вверх первой страницей с портетами членов политбюро (или что там было в начале 60-х?). И отец вдруг стал сердиться – мол, как так можно, что за неуважение!..
Как я потом понял, ему не понравилось, что лица людей, кем бы они ни были, будут топтать ногами...

ОТКРЫТКА ИЗ БЛОКАДНОГО ЛЕНИНГРАДА

Эту открытку я нашел в бумагах отца после его смерти. Прямоугольник желтоватого картона, простая «почтовая карточка». Адресована на полевую почту 15991-К, датирована 17 сентября 1943 года. Отец в это время служил в Монголии начальником связи танкового полка. Попал туда незадолго до начала войны, после окончания Академии связи им. Будённого.
Обратный адрес: Ленинград, проспект 25-го Октября, д. 26. Так в то время именовался Невский. Дом 26 – это неброское здание рядом с Домом книги. Квартира не указана. Есть неразборчивая приписка: «гостин…». Была ли в этом доме в блокадное время какая-то гостиница? Отправитель – Кузьмин М.А. И почему-то приписка: «для МАК».
Поблекшие фиолетовые чернила. Фиолетовый штамп: «Просмотрено Военной Цензурой».
Вот содержание:
Дружище!
Иду на чрезвычайно опасное дело. Пожалуй, больше от меня ты писем не получишь. Желаю тебе удачи и счастья в жизни. Будь семьянином и брось водку – моя просьба уходящего.
Целую крепко, крепко.
Твой друг Михаил.
По мне, есть в этом тексте некоторая нарочитая суровая мужественность. Впрочем, время такое… «Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели…»
Как-то раз отец обмолвился, что меня назвали в честь его погибшего друга.

ПИСАТЕЛЬ ВИКТОР КУРОЧКИН

Пересматривал фильм «На войне как на войне» и вдруг резко вспомнил – был автор этой повести Виктор Курочкин на 50-летии отца в сентябре 1968 г. Справляли у него на квартире, на Новоизмайловском. Был Курочкин еще здоров, пил много. А в следующем году:
«Виктора Александровича Курочкина дико избили в милиции. Пьяненького. Инсульт <…> В шестьдесят девятом году Виктор Курочкин перенес инфаркт и инсульт. У него парализовалась правая рука и отнялась речь, читать он тоже не мог.»
                (Виктор Конецкий)
         
Курочкин был одним из первых, кто написал непарадную правду о войне, «лейтенантскую прозу»... И актера Михаила Кононова подобрали на главную роль, думаю, потому, что внешне очень похож был на юного лейтенанта Курочкина.
Текст песни из этого фильма – «По полю танки грохотали…» – там тоже одного знакомца – небезызвестного Вольта Суслова, возглавлявшего комиссию по работе («по борьбе») с молодыми литераторами Ленинградской писательской организации СП СССР. Не без некоторых аллюзий к старой шахтерской песне: «А молодого коногона несут с разбитой головой…»

«ПРЕЕМНИК»

Много неожиданного можно узнать из интервью. Вот, например, – конец девяностых, два молодых провинциальных поэта ездят в Петербург и Москву «за славой». Как-то раз останавливались у меня. Один ведет себя уверенно, приглашает напечататься в толстом журнале своего города, где он является сотрудником. Его стихи уже опубликовали в солидных изданиях двух столиц, о них говорят, в общем, «восходящая звезда». Ломятся ему две важных литературных премии. Т.е. в этой паре он явно номер один.
А второй – он и есть «номер второй». Скромный (даже какой-то «безгласный»), непьющий, сомневающийся в себе… Однако пытающийся вслед за уже знаменитым другом просунуться в те журналы, куда тот проторил себе дорожку. Не скажу, что это плохо.
«Номер один» рано умирает. «Номер два» становится как бы официальным другом и хранителем памяти. Даже, как мы узнаем из последнего интервью, для молодого поэтического поколения «преемником». Осуществляет «связь времен», так сказать. И постепенно из его воспоминаний и интервью, которые он ежегодно раздает с регулярностью часового механизма, узнаётся, как я ошибался тридцать лет назад. А именно – оказывается, «номер второй» на самом деле был в той связке первым – по множеству деталей, умышленных оговорок. Ну, значит многого я тогда не усёк…
Интересно, что в Петербурге живет один очень хороший поэт и тоже хороший друг «номера первого». Но никогда не бывший при нем «номером вторым». Его поведение в отношении ушедшего друга совсем иной модели – интервью не дает, воспоминания и стихи с посвящениями (в таких количествах) не пишет… В общем, никоим образом не «преемник». И мне это импонирует гораздо больше.

СЛИШКОМ БУКВАЛЬНО…

Сейчас  мне очевидно, что в детстве приставку «при-»,  как приставку  «неполного действия», я понимал слишком буквально. А потому, когда моя бабушка в нашей комнате на Большой Московской говорила мне «присядь на минуточку», чтобы я спокойно сел и выслушал ее, я сгибал ноги в коленях как можно больше и мучался над стулом так, чтобы между задницей и сиденьем стула оставалось какое-то небольшое расстояние. Присел! И только когда она говорила мне: «Да сядь ты, наконец, нормально!», я с облегчением плюхался на стул.
Столь же буквально я как-то раз принял ее указание к чтению «про себя». Я не понимал, как это она «читает» – в моем понимании надо было произносить слова вслух. И на вопрос, как читать «про себя», бабушка не задумываясь ответила: «Шепчу про себя». Я взял какую-то книгу и стал тоже что-то шептать про себя (я был еще дошкольником): «Миша хороший мальчик…» и т.д. И к своему удивлению, ничего нового из «прочитанного» текста не почерпнул…
Вот на одном из фото за большим столом сидит бабушка, шьет на заказ. Клиентура была обширной. Когда-то она работала в ателье «Смерть мужьям!» на Невском. Пенсию не получала, все документы сгорели, когда в дом попала авиабомба. Их эвакуировали с верхнего, пятого этажа.
Позади нее – старинная ширма. Длинная. Орех, шпон красного дерева, китайский шелк. За этой ширмой, отгораживающей часть комнаты, я прожил десять первых лет жизни. Там у меня появился первый (и единственный) письменный стол, когда пошел в первый класс.
Когда отец купил кооперативную однокомнатную квартиру в середине 60-х, ширма долгие годы пролежала у него на балконе. Истлел шелк, отслоился шпон. Отец умер в 1995 году, и я, готовя квартиру к сдаче, безжалостно вынес ширму на помойку и прислонил к мусорному контейнеру. Каково же было мое удивление, когда пару часов спустя, уходя с квартиры отца, ее там не обнаружил (хотя мусор не вывозили). Видимо, знатоки ценной древесины на то время еще не перевелись. И, возможно, ширма до сих пор кому-то в обновленном виде помогает жить.
Около этой ширмы и произошел еще один эпизод, о котором сам не помню, но мама рассказывала. Я, ползая на четвереньках у края ширмы, катал по полу грузовичок. В то время у нас появилась новогодняя маска из папье-маше какого-то зверя. Мама придумала надеть ее, села на корточки  и внезапно высунулась из-за края ширмы. Я, не раздумывая, схватил грузовичок и ударил страшного зверя по голове.  Опять понял всё слишком буквально…

КОРЧНОЙ-1960

Мои бабушка и дедушка по отцу были какими-то дальними родственниками приемной матери Корчного. Однажды, помню, у нас дома зашел о нем разговор с какими-то гостями (возможно, это и была мачеха Корчного, Роза). Кто-то сказал: «Витя такой тютя, а тут чемпионом стал».
Мне запомнилось это, показавшееся смешным, слово. Теперь понятно, что шел 1960 год, его первое чемпионство СССР. Корчному 29 лет, вся его борьба впереди.
Впрочем, и у меня всё впереди. Мне-то всего девять…

                2022 – 2026

Опубликовано: Журнал "Семь искусств" (Ганновер) №9(194) Сентябрь 2026. Раздел "Мемуары".

На фото: Петербург, ул. Большая Московская, д.13. Современное фото.