Наташа и Лесная Женщина

  Лесная Женщина в набедренной повязке из льняной ткани, с венком из сухих трав и взглядом, в котором читалась вся мудрость леса, шла по опушке и тихо напевала что-то про единение с природой. За ней, как почётный эскорт, бежали три белки — не дикие, а свои, домашние, почти как коты, только с пушистыми хвостами и вечной жаждой орехов.
  Одна белка тащила желудь, вторая — фантик от конфеты (она его считала красивым), третья просто бежала впереди и время от времени оборачивалась, будто проверяла: «Ты ещё с нами? Отлично, тогда бежим дальше».
  Наташа из «Пятёрочки», которая как раз вышла в лес подышать и заодно проверить, не медитирует ли Лесная Женщина снова у кассы (мало ли), увидела эту процессию и остановилась.
  — Привет, — сказала она осторожно, будто боялась спугнуть просветление. — Ты сегодня… особенно лесная.
  Лесная Женщина остановилась, поправила венок и торжественно произнесла:
  — Сегодня особенный день. День, когда я наконец-то закрыла кредит.
  Наташа моргнула.
  — Что? — переспросила она. — Какой кредит?
  — Тот самый, — вздохнула Лесная Женщина. Я его брала, когда ещё жила в квартире и думала, что спасение планеты начинается с отказа от пластиковых трубочек. А потом поняла: спасение планеты начинается с того, чтобы не проспать платёж.
  Наташа села прямо на мох — но аккуратно, чтобы не испортить джинсы.
  — То есть… ты ушла в лес не потому, что услышала зов духов?
  — Ну, духи тоже звали, — призналась Лесная Женщина. — Но громче всех звал автоплатёж. Я просто поняла: если я ещё раз увижу уведомление «Осталось два дня до списания», я закричу. И вот я здесь. В набедренной повязке, потому что это удобно, и с белками, потому что они не требуют выписки по счёту.
  Белки, будто услышав своё имя, выстроились в ряд и синхронно потрясли хвостами — то ли в знак согласия, то ли просто разминались.
  — А венок? — спросила Наташа.
  — Это маскировка, — шепнула Лесная Женщина. — Чтобы птицы не думали, что я пришла за их гнёздами.
  Наташа рассмеялась. Потом вздохнула и сказала:
  — Знаешь, я думала, ты тут ради гармонии. А ты тут, чтобы не видеть проценты.
  — И ради гармонии тоже, — кивнула Лесная Женщина. — Просто гармония без долгов — это совсем другая гармония. Она легче. Как будто с плеч сняли мешок картошки. Или, скажем, пакет с гречкой по акции, который ты взяла, потому что «ну, скидка же».
  Она села рядом с Наташей, достала из-за пояса маленький мешочек и высыпала на мох горсть орешков. Белки тут же бросились делить добычу, споря шёпотом и иногда подталкивая друг друга носами.
  — Теперь я свободна, — сказала Лесная Женщина, глядя, как белки устраивают маленький хаос. — Могу снова думать о высоком. О том, как правильно заваривать иван-чай. О том, куда деваются листья осенью. О том, почему у сосен всегда такой серьёзный вид.
  — А обратно в город не хочешь? — осторожно спросила Наташа. — Ну, хотя бы на выходные.
  — Пока нет, — покачала головой Лесная Женщина. — Пусть там без меня справляются. Пусть кто-нибудь другой смотрит на уведомления. А я тут посижу. Покормлю белок. Послушаю, как ветер шепчет… ну, хоть про скидки, хоть про что. Главное — не про проценты.
  Они сидели и смотрели, как белки делят орешки, как солнце пробивается сквозь листву, как где-то далеко кричит птица, будто проверяет, работает ли эхо. И в этом шуме леса не было ни одного слова про «просроченный платёж» или «напоминание о платеже». Только шелест, хруст и тихое «спасибо» от белки, которая получила самый большой орех.
  А потом Лесная Женщина вдруг улыбнулась и сказала:
  — Знаешь, а ведь теперь я могу даже вернуться в «Пятёрочку». Просто как покупатель. Без паники. Без мысли «а вдруг опять акция “всё за полцены”, и я не удержусь». Теперь я могу спокойно взять гречку и пойти домой. Или в лес. Куда захочу.
  Наташа тоже улыбнулась.
  — Тогда давай так, — предложила она. — Раз ты теперь свободна, приходи в магазин не как Лесная Женщина, а как обычная женщина, которая просто хочет гречки. А я тебе её пробью. Без драмы. Без акций. Просто как старому другу.
  Лесная Женщина кивнула.
  — Договорились, — сказала она. — Только… можно я всё-таки буду в венке? Мне в нём спокойнее.
  — Можно, — согласилась Наташа. — В «Пятёрочке» уже ко всему привыкли.
  И они пошли по тропинке — одна в джинсах и с бейджиком в кармане, другая в набедренной повязке и с венком, а за ними, как маленький отряд поддержки, бежали белки, унося с собой остатки лесного секрета: иногда для настоящей свободы нужно просто закрыть кредит и дать себе право дышать.