Незнайка 4

Глава 4
Как Незнайка на коньках катался


Поскольку в школе было интересно и весело, учиться Незнайке нравилось. Только вот скоро начались дожди, поэтому у Незнайки совершенно испортилось настроение.
– Что это за осень такая? – возмущался он. – Как будто осенью обязательно должен дождик идти! Вполне даже можно и без дождя обойтись. Вон в Сахаре круглый год сухо, и ничего – верблюды не жалуются.
Хорошо ещё, что по улицам города стали ездить специальные небольшие автобусы. Они собирали всех коротышек-учеников и привозили на школьный двор. Так что никому не приходилось мокнуть по дороге в школу. Можно было даже и на автобусной остановке не стоять и не мёрзнуть, потому что автобусы, проезжая по улицам, останавливались возле каждого дома, в котором жили ученики.
– Ну, что, – спрашивал водитель, оглядываясь назад, – школяры-то здесь живут?
– Живут! – дружно отвечал ему весь салон. – Здесь Пуська живёт.
– Ждём?
– Ждём!
– А если он спит ещё? – спрашивал хитро шофёр автобуса.
– А мы посигналим!
– А кто сегодня сигналит?
– Я! Я! Сегодня очередь моя!
Желающих посигналить всегда было более, чем достаточно, так что возле кабинки водителя возникала обычно борьба за первенство. Впрочем, хорошие, умные водители следили за тем, чтобы сигналили все по очереди – в понедельник кто-то один, во вторник кто-то другой. На клаксон нажать удавалось и малышкам; они при этом радовались больше малышей  и даже  смеялись от удовольствия.
Иногда дождик кончался, на минутку выглядывало солнышко, но потом опять ветер пригонял тяжёлые тучи и на Цветочный город снова сыпался без остановки мелкий нескончаемый дождь… Даже если дождя не было, на улицу всё равно не хотелось идти из-за того, что было сыро и холодно. С деревьев облетали последние листья, и Незнайке казалось, что раздетый лес  насквозь промок и замёрз, как собака Булька. Бульку он пожалел: занёс в дом и спрятал у себя под кроватью, а лес за городом продолжал зябнуть и гнуться от холодного ветра.
В конце сентября погода побаловала недельку теплом и солнышком. Весь Цветочный город высыпал в эти дни на улицы. Многие пошли в лес за последними грибами. Пулька дважды сходил на охоту, никакой дичи, правда, не подстрелил, зато принёс два рюкзака опят. Коротышки сварили грибной суп и с аппетитом его съели.
В октябре начались, наконец, долгожданные заморозки. По утрам на землю ложился иней, а лужи покрывались ледком. Незнайка перестал ездить в школу на автобусе. Теперь, когда кончились дожди, ему больше нравилось ходить пешком. Иногда он останавливался возле подмёрзшей лужи, долго стоял и рассматривал узоры на льду. Оказывается, вода в луже замерзала не сразу: вереницы кристалликов тянулись в разные стороны, разрастались веточками и получался красивый прозрачный рисунок. Только потом, когда мороз становился сильнее, узоры исчезали, и лужа покрывалась гладким и ровным льдом. Не было в городе коротышки, который по дороге в школу не попробовал бы по этому льду прокатиться.
Незнайка первым делом каждое утро навещал Огурцовую речку – посмотреть, не замёрзла ли она, нельзя ли уже по ней на коньках кататься? Но речка текла себе и текла, совсем не думая замерзать. Вода в ней стала прозрачной, так что были видны на дне самые мелкие камешки. Лишь у берега появлялась порой полоска тонкого льда, которая ко времени возвращения Незнайки из школы бесследно исчезала.
В одно из особенно холодных воскресений прибежал Гунька с коньками. Нос у него был красный, как у деда Мороза, а под носом подозрительно что-то поблёскивало. Гунька влагу из-под носа удалил пальцем и сообщил:
– Ох, Незнайка, как на улице хорошо! Морозище! Ветрище! А ты дома сидишь. Пойдём на коньках кататься!
– Совсем хорошо! – сказал Незнайка. – По твоёму носу видно. Где ты, интересно, кататься собрался? Речка-то ещё не замёрзла. Я проверял.
– А мы на фонтан пойдём! Там сегодня уже такой лёд настыл, хоть в хоккей играй! Я по нему уже ходить пробовал – держит. А сейчас, пока я до тебя добирался, он, наверное, ещё сильнее замёрз.
Незнайку долго уговаривать не пришлось. Про фонтан он как-то забыл совсем, а если бы вспомнил, то раньше бы Гуньки на нём побывал. Он взял коньки, и друзья побежали кататься.
Однако лёд на фонтане был так тонок, что Незнайка засомневался, стоит ли судьбу испытывать.
– Ты по нему точно ходить пробовал? – спросил он Гуньку. – Что-то не верится!
– А чего его пробовать, – сказал Гунька. – Лёд как лёд! Залазь, да катайся.
Гунька надел коньки и полез в фонтан. Лёд под ним затрещал и прогнулся.
– Во, как здорово! – обрадовался Гунька. – Лезь скорей, пока совсем не сломался!
Незнайка тоже полез в фонтан. Лёд прогнулся ещё сильнее и по нему побежали трещины.
– Ты, давай, на ту сторону иди, – посоветовал Гуньке Незнайка, – а то нас двоих он точно не выдержит. Ещё искупаемся.
Они разъехались в разные стороны и стали кататься. Лёд под ними хрустел, изгибался волнами, но терпел из последних сил и не ломался до поры, до времени. Хоть мороз в этот день был не по-осеннему силён, всё-таки Незнайка с Гунькой открывать зимний сезон явно поторопились.
Вокруг фонтана собрались зрители. Малышки ругали Незнайку с Гунькой и пытались их с фонтана согнать. А малыши посмотрели-посмотрели, да и тоже покататься решили. Кто за коньками побежал, кто просто так на лёд полез, без коньков, на ботинках прокатиться. В это время появилась Кнопочка и закричала Незнайке:
– Вылазь сейчас же из фонтана, дурачок этакий! Ведь провалитесь!
– Не провалимся! – сказал Незнайка.
Да тут же и провалился.
Фонтан был неглубокий, и утонуть в нём Незнайка не мог, но по самую шею оказался в воде. От ледяной воды у него дух захватило. Он хотел закричать, но не смог, только хватал воздух открытым ртом, как рыба на берегу, и бормотал полушёпотом:
– Ой, ой, ой!.. Спасите, братцы…
Однако же молотил руками по льду, как пароход колёсами, и медленно, но верно пробирался к берегу, будто ледокол. За ним тянулась полоска наполненной битым льдом воды, от которой поднимался холодный пар, сразу же раздуваемый ветром.
Малышки охали, ахали, визжали и верещали. Шуму было много, а толку мало. Гунька сначала выпрыгнул из фонтана и собрался убежать от греха подальше, но потом опомнился и полез друга выручать.
– Куда полез, дурачок! – распоряжалась Кнопочка. – Верёвку тащите! Пуська, ты же рядом живёшь, давай быстрей верёвку тащи!
Пуська послушно побежал за верёвкой, хотя дома у него никогда никакой верёвки и не было. Но, пока он бегал, Незнайка сам из фонтана выбрался. Вода с него ручьями текла. Незнайка даже согнулся, чтобы вода с одежды не по телу бежала, а прямо на землю. Да так и замер, растопырив руки и растерянно поглядывая на собравшихся вокруг коротышек.
Кнопочка к нему подскочила и стала тормошить:
– Ты чего встал? Двигаться надо, греться, а то простынешь!
– Отстань, – сказал Незнайка, – п-п-прилипла… Дай обсохнуть немножко!
У него уже зуб на зуб не попадал. На морозе и холодном ветре одежда Незнайки стала быстро ледяной корочкой покрываться. Кнопочка чуть не плакала:
– Дурачок, ой, дурачок! Пуська, чего стоишь? Одеяло принеси!
Пуська бросил верёвку, которую неизвестно где раздобыл, и побежал за одеялом.
– В больницу его! – суетилась Кнопочка. – Позвоните Пилюлькину!
Но Пилюлькин и так уже бежал к Незнайке с носилками под мышкой, а за ним бежала дюжина санитарок. Больница была неподалёку от фонтана и кто-то уже успел Пилюлькину о происшествии сообщить.
В больницу Незнайка не хотел попадать, и сделал попытку улизнуть, но это ему не удалось, потому что мокрая одежда на нём окончательно замёрзла. Незнайка не смог как следует пошевелить ни рукой, ни ногой. Так, раскорякой, его и загрузили на носилки: руки вверху, ноги вверху – и понесли в больницу.
– Всё, Гунька, прощай, – говорил Незнайка своёму другу, кося на него глазами. – Теперь уж мне не оттаять, наверное…
Гунька с Кнопочкой торопливо шли рядом с носилками и размазывали по щекам слёзы. Однако Кнопочку Незнайка демонстративно не хотел замечать и даже в её сторону не смотрел. Он ещё хорошо помнил о том, как стыдно ему было сидеть в шифоньере перед Снежаной Июльевной и не мог простить Кнопочке её коварства.
Незнайка не заболел. В больнице Пилюлькин обклеил его горчичниками, словно стены обоями, напоил горячим чаем с малиновым вареньем, поставил укол и завалил одеялами. Незнайка лежал и обливался потом.
Всё-таки ночевать ему пришлось в больнице, а на другой день навестить Незнайку пришли его товарищи.
– Да у меня богатырский организм, – похвастался Незнайка друзьям, – и железное здоровье! Я со своим здоровьем могу хоть каждый день в проруби купаться! Не верите? А вот спросите у Пилюлькина!
А когда друзья попрощались и стали уходить, он подозвал к себе Сиропчика и спросил:
– Сиропа хочешь? Ананасовый!
Сахарин Сахариныч посмотрел на уходящих коротышек, подумал и сказал:
– У нас в городе ананасового сиропа нет. Уж я-то знаю!
– Из Солнечного города привезли, спецзаказ, – не моргнув глазом, соврал Незнайка. – Для особенно тяжело больных. Мне его каждые полчаса приносят. Вкуснятина – ты такого ещё не пробовал!
Искушение было слишком велико, и Сиропчик не устоял.
– Ну давай, попробую – соблазнился он.
Незнайка замялся:
– Да вообще-то лишних порций в больнице нет…
– Чего ж ты тогда? – разочаровался Сиропчик. – Дразнишь только!
– Почему дразню? И ничего не дразню. У меня план есть. Будут и тебе каждые полчаса приносить. Просто ты на моё место ложись.
– Это как это? – удивился Сиропчик.
– Обыкновенно. Раздевайся да и ложись, отвернись только, чтоб не узнали. А я пока в твоей одежде в соседней палате посижу, она всё равно пустая.
Тяга к сиропу пересилила здравый смысл и Сиропчик стал раздеваться. Оставшись в одних трусах, он спросил:
– А может, просто у Пилюлькина попросить? Может, даст?
Незнайка стал его к кровати подталкивать.
– Ложись давай! У Пилюлькина зимой снега не выпросишь, не то что сиропа! Он только одну касторку не жалеет.
Незнайка уложил Сиропчика в кровать, оделся в его одежду (которая ему была очень велика), и выглянул в коридор. Убедился, что никого нет, и убежал домой. Там его увидел Пилюлькин и удивился:
– Ты почему здесь? Я же тебя ещё не выписывал!
Незнайка засмеялся:
– А я сам себя выписал! Можешь теперь Сиропчика лечить, он за меня остался!
– Сиропчик от меня не уйдёт, – пообещал Пилюлькин. – А тебя я и дома полечу. Ну-ка, ложись! Горчичники ставить будем!
И как Незнайка не отбрыкивался, Пилюлькин всё-таки поставил ему горчичники.