Глава 6. Отзвук

Когда братия, поднятая на заутреню, взошла на звонницу, она нашла Иону сидящим у верёвки. Руки его покоились на коленях, лик был светел и неподвижен, а из уст ещё вился последний пар. Перила же, у коих стоял гость, были чисты от снега, словно на них только что отпустили птицу.

Игумен спросил:

— Кто звонил в ночь? Мы слышали Благовестник с самой полуночи, за сорок вёрст слышали, и не могли встать от сего звона, как от великой молитвы.

И все взглянули на колокол, на меди которого лежал иней. Потом побежали в притвор, где двадцать лет покоился язык Благовестника. Он лежал там, где его оставили: тяжёлый, нетронутый, в паутине и пыли.

— Кто звонил? — повторил игумен.

Иона поднял на него глаза.

— Я, отче, — сказал он. — Или никто. Не ведаю.

Никто не нашёлся, что ответить, ибо и теперь, в первом свете дня, воздух над обителью ещё дрожал от неслышного звона, и казалось, что сам он, воздух, звонит.

Старцы говорят с тех пор: Благовестник откликается лишь тому, кто перестал ждать, что ему ответят. Ибо ответ не всегда бывает гласом. Иногда ответ есть способность более не нуждаться в нём.