Города Израиля. Раанана

Города Израиля. Раанана

Александр Аит

Я бывал в Раанане. Но рассказ о городе хочется начать с того, чего сегодня уже не увидишь: с двух повозок, девяти человек и ещё не пробурённого колодца. У Раананы есть точная дата начала, почти домашняя по своей определённости: 2 апреля 1922 года. За ней можно различить людей, их занятия, первые поручения. В этой истории особенно интересно, как замысел, возникший за океаном, постепенно обрастал местными привычками, трудностями и голосами.
Раанана находится в Шароне, той части Израиля, где история земледельческих поселений давно переплелась с историей разрастающихся городов. Её главная улица называется Ахуза. Название сохранило память об организации, созданной в Нью-Йорке в 1912 году: «Ахуза Алеф — Нью-Йорк». Её участники собирались приобрести землю в Эрец-Исраэль и основать еврейское сельскохозяйственное поселение. Между решением и его осуществлением легли десять лет. Для человека это большой отрезок жизни; для будущего города это было время ожидания своего первого утра.
Девять человек и первые поручения
По городской исторической хронике, в первой группе находились четверо членов «Ахузы», трое рабочих и двое вооружённых охранников. Среди членов общества были Иешаягу Йерха, Яаков, или Джек, Шварц, Велвел Будник и Яаков Нойман. Такая подробность важна: за общим словом «основатели» стояли люди с разными обязанностями и разным положением в ещё не существовавшем хозяйстве.
Торжественной церемонии, как рассказывает городская хроника, не было. Инженер Йерха, назначенный руководить поселением, распределил работу. Двух рабочих отправили за эвкалиптовыми ветвями для навеса, который должен был служить кухней и столовой. Предстояло устроить жильё, организовать питание, приступить к бурению. В первые дни будущее измерялось очень предметно: где укрыться, где приготовить еду, откуда взять воду. Городская хроника первого дня сохранила именно эту деловую, неброскую последовательность.
Нам легко смотреть на основание города с конца, когда известно, что город состоялся. У тех девяти человек такой уверенности не было. Их положение точнее передают незавершённые действия: построить, пробурить, посадить, дождаться. За каждым глаголом стояли расходы и физический труд. Письма из Нью-Йорка могли поддерживать надежду, но вопрос с водой приходилось решать здесь.
«Маленькая Америка» учится своему имени
Соседи-арабы называли новое поселение «Америкия», маленькой Америкой. Американское происхождение общества и английская речь придавали ему заметную особенность. Однако превращать эту особенность в рассказ об исключительно американском населении было бы ошибкой. Городской архив отдельно указывает, что уже среди ранних жителей были выходцы из Восточной Европы; некоторым участки покупали родственники, жившие в Соединённых Штатах.
Первоначально употреблялось название «Раанания». Как именно оно возникло, окончательно не установлено: муниципальный исторический сайт говорит об этом прямо. Там приведён рассказ об открытке из Нью-Йорка, написанной на идише, и о прочтении названия с дополнительным звучанием. Это местное предание о происхождении имени, а не бесспорный протокол его выбора.
В той же хронике появляется Хаим Лазар, настаивавший на форме «Раанана» и поддерживавший употребление иврита. Само слово связано со свежестью и зеленью. В нём слышалось пожелание будущему месту: пусть земля станет возделанной, растущей, живой. История названия и городского герба ценна своей осторожностью: она сохраняет предания и одновременно обозначает пределы известного. Иногда такая честная недосказанность сообщает о прошлом больше, чем слишком гладкая легенда.
Бухгалтер у колодца
Один из самых выразительных персонажей ранней Раананы — Яаков Гершон Шварц. Когда он приехал в 1922 году, ему было уже за сорок. Его профессией был бухгалтерский труд, но в поселении он работал и на бурении колодца. За эту работу получал тридцать грошей в день. По архивной биографии, столько же он назначил себе за ведение счетов, считая, что более лёгкая работа не должна оплачиваться выше тяжёлой.
В таком решении можно расслышать личный характер гораздо яснее, чем в перечислении почётных должностей. У человека были навыки, необходимые общему делу, и своё представление о справедливой цене труда. Эти две вещи встретились возле буровой установки.
Шварц занимался также приобретением коров для первого молочного хозяйства, организацией выращивания табака, производством кирпича. В 1930 году он посадил свой цитрусовый сад. Его биография в городском архиве позволяет увидеть раннюю Раанану как хозяйство проб и поисков. Люди осваивали сразу несколько занятий, искали источник дохода и работу для соседей. Знаменитые для Шарона цитрусовые вписаны здесь в конкретную человеческую судьбу.
Вода связывала эти занятия между собой. Без неё невозможно было рассчитывать ни на сад, ни на устойчивую жизнь поселения. В 1924 году построили первый резервуар для хранения колодезной воды, а в 1931-м рядом появился второй. Позднее водонапорные сооружения и цитрусовое дерево вошли в городской герб. Инженерная необходимость превратилась в знак памяти: город поместил в свой символ то, от чего когда-то зависело его существование.
Двадцать рабочих дней на общий дом
Другая история Раананы связана с Народным домом, «Бейт ха-Ам». Поселению требовалось помещение для общественной жизни, но необходимость ещё не означала наличия денег. Обсуждались средства, обращались к членам «Ахузы» в Нью-Йорке, спорили о способах строительства. В итоге участники общества решили, что каждый отдаст стройке двадцать рабочих дней.
23 сентября 1925 года заложили первый камень. Здание на улице Ахуза стало местом, где рядом помещались управление поселением, школьная жизнь и культурные события. В городской хронике даже указано распределение комнат: западную занимал секретариат, восточную предоставили школе. Дом, который позднее стал зданием мэрии, складывался из нужд маленького сообщества. Архивный рассказ о Народном доме возвращает архитектуре её первоначальный смысл: людям было нужно место, где они могли бы собраться.
Эти двадцать дней особенно хорошо запоминаются. Денежный взнос допускает отстранённость: заплатил и ждёшь результата. Рабочие дни предполагают присутствие. В строительство общего пространства человек вкладывал часть собственной жизни, отнимая её у своего хозяйства. В стенах такого дома словно сохраняется календарь усилий его будущих посетителей.
Совместное использование помещений имело и неудобства. Архив упоминает, что общественная активность мешала занятиям школы. Это замечательная трезвая подробность. У истоков городской культуры были не только энтузиазм и праздники, но и вопрос, знакомый любому действующему учреждению: как договориться, если одним требуется тишина, а другим зал для собрания?
Город, который складывался из приездов
В 1936 году Раанана получила статус местного совета, в 1982-м стала городом. Между этими административными отметками и после них продолжалось главное движение её истории: приезжали люди. Семьи из разных стран приносили новые языки, профессиональный опыт, способы учить детей и устраивать домашнюю жизнь.
Американская линия осталась заметной, но рядом с ней существуют британская, южноафриканская, французская, латиноамериканская, русскоязычная истории. Перечислять их как набор национальных характеров было бы слишком просто. Репатриация касается отдельных семей, и даже люди из одной страны могут совершенно по-разному обживаться на новом месте. За словом «община» стоит множество самостоятельных биографий.
В муниципальном описании Раананы рядом упоминаются репатриация, образование, высокие технологии и общественная жизнь. Такое соседство тем многое объясняет. Современный город требует самых разных знаний: учить, лечить, проектировать, управлять, играть музыку. Сельскохозяйственное начало постепенно стало одним из исторических слоёв Раананы. Новые занятия изменили её ритм, не отменив необходимости устраивать совместную жизнь.
Поэтому историю местной репатриации особенно интересно читать через учреждения. У учреждения есть адрес, задача, сотрудники, повседневная работа. Оно показывает, каким образом большой исторический процесс становится частью города, а привезённое из другой страны умение находит здесь применение.
Как репатриация стала музыкой
Оркестр «Симфонет Раанана» появился в 1991 году. Муниципальная инициатива объединила музыкантов из бывшего Советского Союза и молодых израильских исполнителей. Среди её задач было предоставление работы приехавшим музыкантам. Так у истории переселения возникло вполне определённое музыкальное звучание.
Для инструменталиста переезд означает особенно сложный вопрос: где продолжать профессию, требующую коллектива, репетиций, сцены и слушателя? Создание оркестра отвечало сразу на несколько потребностей. Город получал музыкальный коллектив, музыканты получали возможность работать, а между приезжими и местными возникало общее дело с очень строгим условием: научиться слышать друг друга.
Согласно официальной истории «Симфонета», оркестр исполняет классический репертуар и заказывает новые произведения израильским композиторам. Особое место занимают музыка авторов, погибших в Катастрофе, и программы, связанные с памятью о ней. В 2007 году коллектив обратился к судьбе скрипачки Альмы Розе, руководившей женским оркестром в Освенциме.
Здесь местная история выходит далеко за пределы городской карты. На одной сцене встречаются европейская музыкальная школа, опыт репатриации, израильское творчество и память о разрушенном мире. Раанана оказывается участницей этого разговора благодаря вполне конкретному решению: создать оркестр и дать музыкантам возможность продолжать работу.
Парк и право играть вместе
У городской зелени тоже есть своя история и своя организация. Парк Раананы включает искусственное озеро, пешеходные и велосипедные дорожки, спортивные площадки, скульптуры, сад семи видов растений, упоминаемых в библейской традиции. Озеро здесь создано человеком, как и сам парковый пейзаж. Муниципальная страница парка перечисляет эти пространства без необходимости превращать их в обязательный маршрут: у каждого посетителя свой темп и свой повод прийти.
Среди них особенно важен «Парк хаверим», Парк друзей. Его замысел связан с доступной игровой средой, в которой дети с инвалидностью могут проводить время вместе с другими детьми. Организация «Бейт Изи Шапиро», участвовавшая в создании этой модели, описывает площадку с доступными качелями, горками и другими игровыми устройствами. Рассказ организации о Парке друзей позволяет понять, сколько проектной работы скрывается за простым словом «вместе».
Высота, подход, устройство сиденья, возможность добраться до игры определяют круг её участников. Взрослый может пройти мимо и увидеть обычную площадку. Для ребёнка и его семьи продуманное устройство пространства меняет саму возможность провести здесь день. Это одна из тех городских деталей, смысл которых раскрывается через чужой опыт.
У этой памяти есть и собственный городской адрес. Музей «Хедер ришоним», название которого можно перевести как «Комната первых поселенцев», открылся в 1989 году в «Яд ле-Баним». Его исторический рассказ охватывает путь от создания нью-йоркского общества в 1912 году до признания местного совета в 1936-м. Рядом с музейной работой существует архив: документы, рукописи, воспоминания, фотографии. Туда обращаются исследователи, школьники, старожилы и потомки ранних жителей. Особенно существенна возможность пополнять собрание семейными материалами. Снимок из домашнего альбома может вернуть имя человеку на общей фотографии, а письмо уточнить обстоятельства, которые официальный отчёт пропустил. Благодаря такой работе история основания сохраняет множество отдельных участников. И город получает возможность сверять красивые рассказы с тем, что действительно осталось от прошлого.
Раанану можно читать по таким подробностям. Бухгалтер у колодца, двадцать дней на строительство общего дома, школьная комната рядом с секретариатом, оркестр приехавших музыкантов, доступные качели. У каждой подробности свой масштаб, но вместе они дают историю города, узнаваемую гораздо лучше любого рекламного определения.
Название обещало свежесть и зелень. Людям, жившим здесь, пришлось наполнять это обещание содержанием: добывать воду, выращивать деревья, строить помещения, находить применение знаниям новых соседей. Прошло больше столетия с того апрельского дня. Две повозки остались в хронике, а вопросы, с которыми началась Раанана, продолжают звучать в её новых обстоятельствах: как устроиться на этой земле и что суметь сделать сообща.