Русский характер продолжение

- Да, на одну есть, - ответил он, слегка сутулясь.
Ну, тогда вставай ко мне. Я думаю, мужики, из-за одной бутылки против никто не будет?
- Да, пусть встаёт, - отозвалось в очереди.
- Я бы тебе сам мог взять, предложил водитель, - да на бригаду беру, а мне с ними расчёт вести.
- Вставай, вставай, Егорыч. От одной не убудет, - ещё раз отозвалось в очереди.
Егорыч, одобренный всеми, подлез под турникет и влился в людской поток. Через пятнадцать минут вся компания, в которой я находился, была уже на пороге магазина. И это говорило о том, что следующие, кто попадёт в зал магазина, будем мы. На легковой машине подъехали два милиционера. Они вышли из машины и направились к магазину. Приблизившись, к стоящему у дверей наряду, они поздоровались с ними, и те их молча пропустили в магазин. "Эх, если бы не эти постоянно подходящие "блатные", то и очередь бы поживее двигалась, - подумал я, - хотя я тоже не лучше их". И вздохнув, вспомнил о тех, кто сейчас стоит в конце этой унизительной очереди.
Где-то минут через пять все, кто раннее был запущен в зал, были отоварены и покидали магазин с объёмистыми сумками. Милиционеры раскрыли двери и начали отсчитывать очередных десять человек. В этой десятке наконец-то был я! Сразу послышался приятный звон бутылок, зашуршали и зазвенели деньги. Продавцы, а их было двое, быстро отоваривали нуждающихся. После долгого  стояния, я принял твёрдое решение взять не четыре бутылки водки и пять пива, как я думал раньше, а шесть водки и семь пива. Пусть лучше останется, чем не хватит. Хотя прекрасно знал, что у нас россиян на завтра никогда, ничего не остаётся. Приближаясь к долгожданному прилавку, я заметил, как тот самый Егорыч вываливал из бокового кармана пиджака всю мелочь, какая у него была, и две-три рублёвые бумажки.
- Ну, Егорыч, ты сегодня богатый, - шутя, заметила продавщица, - тебе что: водки или красного?
- Водки, - как-то смущённо ответил он.
На что продавщица быстро и профессионально начала отсчитывать на прилавке лежащую мелочь, но в конце концов сбилась, вздохнула, и выдвинув какой-то ящик из-под прилавка, всю эту мелочь смахнула в него рукой. После чего из рядом стоящего ящика достала бутылку водки и протянула её Егорычу. Он улыбнулся ей, взял бутылку водки и начал запихивать во внутренний карман пиджака. И тут случилось то, что всех стоящих в зале привело в испуг и оцепенение. Я даже слышал, как какая-то женщина вскрикнула. Толи Егорыч промахнулся и в карман не попал, толи в прокладке пиджака была дыра, кто теперь знает? Но эта бутылка водки, словно скользкая рыба, проскользнула под пиджаком и вышла у его колена. Кто-то успел крикнуть:
- Падает, держи!
Но было поздно. Водка с глухим звоном стукнулась о половую плитку зала и разбилась, моментально заполнив своим ароматом зал магазина. В очереди послышались сочувствия.
- Ну, что же ты, Егорыч!? - качая головой, сказала пожилая продавщица.
Он виновато посмотрел на неё, потом пожал плечами и сказал:
- Я сейчас уберу.
И хотел было уже нагнуться, собрать осколки.
- Да без тебя есть кому убрать, - ответила продавщица и крикнула в подсобку:
- Мария, выйди сюда с тряпкой!
Из подсобки вышла маленького роста и уже далеко пенсионного возраста женщина.
- Маш, убери в зале, а то разлили.
- Хорошо, - ответила та и скрылась за ширмой.
И тут произошло нечто удивительное: тот самый шофёр в тельняшке, который молча наблюдал, как и все, за этой сценой, остановил уже уходящего Егорыча и громко крикнул:
- А ну, мужики, поможем Егорычу, кто сколько сможет! Что мы не русские что ли? Выручим бедолагу! А ну, подставляй ладони!
И первым сыпанул в раскрытые ладони какую-то мелочь с рублёвой бумажкой. Его просьба выручить Егорыча была подхвачена собравшимися в зале. Со всех сторон в его чёрные натруженные ладони посыпались деньги.
- Бери, бери, Егорыч, не дадим пропасть, - неслось со всех сторон.
Мне тоже пришлось урезать свой аппетит, но я и потом не пожалел об этом. Я увидел, как у этого бедняги на глазах выступили и побежали слёзы, делая чистые протоки на его закопчённых щеках. Деньги всё сыпались и сыпались, а он, извиняясь, повторял:
- Спасибо, спасибо, братцы! Выручили! В век не забуду!
Взял он, конечно, свою водку, даже на папиросы хватило. Но дело даже не в ней, не в этой водке, а в той взаимовыручке и доброте простых людей, в той оставшейся искре человечности, которая, несмотря на угнетение, унижение и оболванивание этого доверчивого и трудолюбивого народа, не потухла от всевозможных "усердий" полновластного быдло, в том внутреннем огне, который когда-нибудь зажжёт невиданный костёр возмущения, в котором похоронит всю эту лживую, пропитанную лицемерием сволочь.
Я уходил с затаренной сумкой. Позади себя я услышал голос продавщицы:
- Гриш, - обратилась она к стоящему в дверях милиционеру, - крикни им: кто за - водкой - пусть не стоят. Осталось три ящика.
Только я успел выскочить из магазина, как тут такое началось! Толпа мгновенно загудела и навалилась на стоящих в дверях милиционеров со всех сторон. Справа и слева, откуда не возьмись, появились желающие прорвать милицейский кордон. Один из милиционеров, что-то крикнул водителю, сидящему в "Уазике" (очевидно, чтобы тот попросил прислать подкрепление по рации), но в ту же секунду кто-то из прорывающихся случайно сбил у него фуражку, когда он нагнулся, чтобы оттеснить толпу от входных дверей. Но толпу было уже не удержать. Этот милиционер и его напарник были мгновенно утащены людской лавиной во внутрь магазина. Через минуту, когда уже сделать  было ничего нельзя, и магазин до отказа был заполнен людьми, из магазина, кое-как вырвавшись  из толпы, появился милиционер без головного убора. Отыскав среди десятков ног свою помятую, пыльную и поломанную, не похожую на головной убор, фуражку, выругался, посмотрел на то, что осталось от его головного убора, и подойдя к мусорному ведру, что стоял на углу магазина, выбросил её. Внутри магазина раздавались истеричные крики продавщиц. Милиционеры сели в свой "Уазик" и медленно начали отъезжать от своего поста. Покидая его, они ясно понимали, что сдержать толпу им не удалось, а значит и делать  им здесь больше нечего. Напоследок я ещё окинул взглядом бушевавшую и штурмующую магазин толпу и подумал: "В кого превратили эти ублюдки свой собственный народ?" Но вспомнив произошедший только что случай, облегчённо вздохнул. И когда уже повернулся к магазину спиной, заметил: как за мной наблюдал какой-то неприметный шестидесятилетний мужичишка, стоящий в десяти шагах от меня. И видимо, прочитав по моему взгляду о чём я думал, сказал:
- Ничего, мы выкарабкаемся и переживём. Мы, же русские, а русские не сдаются.
- Да, - ответил я и зашагал по пыльной дороге, разминая ходьбой гудевшие и затёкшие ноги.
                31.03.1999г.

-