Незыблемые устои

Из множества встреч в поездах моя бабушка любит вспоминать именно эту — говорит, что она изменила её отношение к «незыблемым устоям». Бабушка рассказывала мне на диктофон, поэтому пишу с её слов:

— В купе фирменного поезда Ульяновск — Москва со мной оказался пожилой интеллигентный мужчина с аккуратной седой бородой, в очках с тонкой оправой. Я тогда тоже купила свои самые первые очки, потому что зрение как то неожиданно испортилось. Он внимательно наблюдал, как я листаю газеты. Был 1991 год, и в газетах писали что то вроде «разброд и шатания». Помню, меня возмутил крупный снимок, на котором с крыши здания сбрасывают огромные железные буквы: «Наша цель — коммунизм». Я вздохнула и невольно произнесла: «Безобразие».

Мужчина мягко спросил:
— Что, жалеешь? А ведь новое время грядёт, светлое.
— Какое светлое, — возмутилась я. — У нас на работе из партии все вышли, одна я осталась с партбилетом.
— Да и ты прозреешь, — по прежнему мягко произнёс он, — со временем. Кстати, моё имя — Алексей Алексеевич.
— Кира, — буркнула я. И отметила про себя, что он со мной на «ты», будто давно меня знает.

От его изучающего взгляда стало как-то неловко.
— Все положили партбилеты, говоришь? А ты почему не со всеми?
— Я из партийной семьи, — твёрдо повторила я. — Вы, наверно, были в нашем городе впервые. Приезжали познакомиться с родиной Ленина?
— Нет. Приезжал навестить друга, он оказался в больнице.
Пришла проводница, принесла постельное бельё, взяла с нас оплату.
— А когда тебе было страшно или ты не знала, как поступить, тоже партию звала на помощь? Или: «Господи, помоги»?
— Нет, что вы. Нам с детства внушали, что мы живём на родине Ленина.
— Ну и кого же ты звала на помощь, когда было трудно? — снова спросил он меня, как ребёнка.
— Коллектив, — сказала я совершенно серьёзно.

Проводница принесла и поставила нам на стол чай. Я достала пачку печенья, предложила угощаться.
Глядя в окно, он вдруг произнёс:
— Землёй тебя заваливало, но не завалило…
Я посмотрела на него с изумлением:
— Откуда вы знаете? Да, правда, классе в пятом полезла за картошкой в погреб, а он обвалился. Землёй меня засыпало по грудь. Но повезло: мимо шли люди, услышали мой крик, и меня вытащили. Я плачу — туфли в погребе остались. А мне говорят: «Благодари Бога, что совсем не засыпало, живая».

— Да, это тебе Господь помог, — сказал мой попутчик, — но ты тогда эти слова пропустила мимо ушей. А ещё ты тонула в реке…
Удивительно — он словно видел мою жизнь.
— Да, на Урале. Это была холодная быстрая река. По ней сплавляли лес, и мы с подругой иногда бегали по плотам. Один раз мы забежали на эти плоты; на изгибе реки они стали стукаться между собой, и брёвна разошлись. Подруга успела спрыгнуть на берег, а я свалилась в воду и оказалась между брёвен, меня потащило течением. Хорошо, что плоты уплыли вперёд, а я успела схватиться за куст. Подруга помогла выбраться на берег.

— Вот видишь, снова Господь помог, — тихо произнёс попутчик.
За окном была глубокая ночь, иногда мелькали тусклые огоньки станций, а мы всё говорили и говорили.

— У меня в юности тоже был случай, — сказал Алексей Алексеевич. — Я бежал вдоль реки над обрывом, вдруг берег под моими ногами пополз вниз, я оказался в воде вместе с отвалившейся глыбой. Тогда я впервые взмолился… А сейчас еду на беседу к патриарху по его приглашению. Будем говорить о строительстве храма у вас в Ульяновске.

— Так вы служите в церкви? Вы священник? — наконец догадалась я. — И вы верите, что родину Ленина огласит колокольный звон?
— Да, верю. Ещё верю, что через несколько лет вы тоже придёте в храм.
— Вообще-то в детстве бабушка брала меня в церковь, но оставляла на улице, говорила: «Тебе нельзя, ты некрещёная», и я играла около церкви с другими детьми. По дороге домой бабушка строго наказывала: «Отцу не говори». И мне такая тайна нравилась.
— Почему же не говорить отцу?
— Бабушка повторяла, что отец — безбожник.

— Вот и у меня так. Мой отец — бывший моряк, ярый матерщинник, обижал мою маму. Но однажды сухая молния ударила прямо в нашу хату, соломенная крыша мгновенно загорелась. Мы с мальчишками бегали по улице, и я увидел, как сосед метнулся к нам в дом и вытащил оттуда моего отца. В следующий момент крыша обрушилась. «Бог спас тебя руками соседа», — сказала мать. С тех пор отец не сказал ей ни одного грубого слова, и я видел, как он украдкой крестился.

Уже светлело, мы не заметили, как проговорили всю ночь. Воспоминания о родителях нас объединили.
Пришла проводница, удивилась: «Вы даже не открыли постельное бельё», — забрала так и не распакованные пакеты и положила на стол деньги.

На прощание священник подарил мне молитвослов и сказал: «Всё равно придёшь к вере. Если выживешь в аварии». Действительно, через месяц, придя в себя после автоаварии, я пошла в церковь и окрестилась.