Лукоморье что - это и где оно, на самом деле?

  Лукоморье — одно из первых географических названий, которые мы узнаем в жизни. На современных картах его не найти, зато оно есть на картах XVI века. Упоминание Лукоморья есть и в «Слове о полку Игореве», и в русском фольклоре.
Что значит слово «Лукоморье»
Слово «лукоморье» звучит для нас загадочно и даже сказочно, но этимология его достаточно прозаична. Оно происходит от старославянского «л;къ» и «море». Слово «лука» означает изгиб. Однокоренные с ним слова - «лук», «излучина», «лука» (у седла). То есть «лукоморье» переводится как изогнутый берег моря, бухта.

  Лукоморье у Пушкина

О Лукоморье мы узнаем из пролога к первому большому произведению Александра Пушкина, поэме «Руслан и Людмила». У Пушкина Лукоморье описывается как некое условно-сказочное место «где Русью пахнет», где стоит памятный каждому дуб со златой цепью и ходящим по ней ученым котом.
Важно, что пролог был написан уже ко второму изданию поэмы, которое было опубликовано через 8 лет после первого издания — в 1828 году. Это многое может прояснить в происхождении пушкинского Лукоморья.
К этому времени Пушкин уже побывал в южной ссылке, где вместе с Раевскими побывал и в Приазовье, и в Крыму. Генерал Раевский из Горочеводска восторженно писал дочери Елене:
«Тут Днепр только что перешел свои пороги, посреди его — каменные острова с лесом, весьма возвышенные, берега также местами лесные; словом, виды необыкновенно живописные, я мало видал в моем путешествии, кои бы мог сравнить с оными».
На человека военного эти пейзажи произвели неизгладимое впечатление. На поэта Пушкина они просто не могли не повлиять.

  А что же Лукоморье?

Однако пейзажи пейзажами, но что с Лукоморьем? Откуда у Пушкина мог выкристаллизоваться этот образ, который войдет не только в историю русской литературы, но и в подсознание каждого русского человека?
Источник первый: Арина Родионовна
Как известно, сюжеты нескольких пушкинских сказок были навеяны поэту его няней. Историк литературы пушкиновед Павел Анненков писал, что многие эпизоды из сказок Арины Родионовны по-своему излагаются Пушкиным и переносятся из произведения в произведение. Вот отрывок из «Сказки о царе Салтане», как он рассказан Анненковым:

«Так, у ней был кот: У моря-лукоморья стоит дуб, и на том дубу золотые цепи, а по тем цепям ходит кот: вверх идет — сказки сказывает, вниз идет — песни поет».
Как мы видим, кот ходит у няни Пушкина вверх-вниз, то есть мы имеем дело с типичным для финно-угорской традиции описанием мирового древа. Кот здесь является одновременно и хранителем границы между мирами, и медиатором между ними.
Источник второй: «Слово о полку Игореве»
Ещё в лицейские годы Пушкина А. И. Мусиным-Пушкиным было издано «Слово о полку Игореве». О Лукоморье в «Слове» сказано:
«А поганого Кобяка изъ луку моря

от желъзных великыхъ плъковъ половецкыхъ

яко вихръ, выторже:

и падеся Кобякъ въ град; Киев;,

в гридниц; Святъславли».

В летописи сообщалось, что русские постоянно сталкивались с кочевниками в южной степи: «юкоже преже в луц; морА быю хусА с ними кр;пко».

Обитателями Лукоморья по летописям были половцы, с которыми киевские князья постоянно враждовали. Лукоморьем же называлась территория Северного Приазовья.

Это мнение, как полагает С. А. Плетнева, подтверждается тем, что «можно проследить лукоморских половцев и по каменным статуям (идолам), обнаруженным в районе нижнего Днепра. Они относятся к развитому периоду половецкой скульптуры, ко второй половине XII—началу XIII веков».

Таким образом можно сказать, что Лукоморьем (которое воспел Пушкин) называлась излучина между нижним течением Днепра и Азовским морем. В топонимике Приазовья и сегодня можно встретить отзвуки этой исторической памяти: две степных реки Большой и Малый Утлюк. «Утлюк» — «Отлук» — «Лука» переводится с тюркского как «выгон, луг».

  Что за дуб?

Небезынтересно понять также, что за дуб описывал Пушкин:

«И там я был, и мед я пил;

У моря видел дуб зеленый».

Путешествуя по Приднепровско-Азовской степи во время южной ссылки, Пушкин мог от старожил услышать легенду о знаменитом Запорожском дубе, который рос на острове Хортица.

О нем писал еще византийский император Константин Багрянородный:

«Пройдя это место, руссы достигают острова святого Григория (остров Хортица) и на этом острове совершают свои жертвоприношения, так как там растет огромный дуб. Они приносят в жертву живых петухов, кругом втыкают стрелы, иные приносят куски хлеба, мясо и что имеет каждый, как требует их обычай».

Уже в 70-х годах XIX века запорожский историк-краевед Я. П. Новицкий также упомянул об этом дубе:

«Лет пять тому назад на острове Хортице засох священный дуб.Он был ветвист и колоссальной толщины, стоял в стапятидесяти саженях от Остров-Хортицкой колонии».
Где ещё искать Лукоморье?
Лукоморье встречается не только в летописях, «Слове о полку Игореве» и поэме Пушкина, но ещё и в русском фольклоре. Афанасьев в своем труде «Древо жизни» отметил, что так в восточнославянской мифологии называлось заповедное место на границе миров, где растет мировое древо, упирающееся в преисподнюю и доходящее до неба. Карамзин также писал, что слово Лукоморье употреблялось в значении северного царства, где люди на полгода впадают в спячку, а полгода бодрствуют.

  Лукоморье на картах

Лукоморье можно было бы считать историческим и полусказочным анахронизмом, если бы не западноевропейские карты XVI-XVII веков, на которых месторасположение Лукоморья точно определено.И на картах Меркатора (1546 год), и на картах Гондиуса (1606 год), а также на картах Масса, Кантелли и Витсена Лукоморьем названа территория на правом (восточном) берегу Обской губы.

Европейские картографы сами в этих местах не бывали. Скорее всего, при составлении карт они опирались на описание этой местности путешественников, в частности Сигизмунда Герберштейна. Он дал его в «Записках о Московии»: «в горах по ту сторону Оби», «Из Лукоморских гор вытекает река Коссин. Вместе с этой рекой берет начало другая река Кассима, и протекши через Лукоморию, впадает в большую реку Тахнин».

Николас Витсен, опубликовавший в XVIII веке свою «Carte Novelle de la Tartarie», располагал графическим материалом. На его карте длина Обской губы соответствует действительности, и поэтому «Lucomoria» — обозначение самого залива Карского моря. В русской исторической картографии топонима «Лукоморье» не было, но очевидно, что западноевропейские картографы признавали Лукоморье как древнее название Обской губы.

У лукоморья дуб зелёный
(отрывок из поэмы «Руслан и Людмила»).
Александр Пушкин.

У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несёт богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой,
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русский дух… там Русью пахнет!
И там я был, и мёд я пил;
У моря видел дуб зелёный;
Под ним сидел, и кот учёный
Свои мне сказки говорил.
1824-1825

Про Лукоморье.
Стихотворение Бориса Беленцова

Лукоморье — вот беда, смыла вешняя вода.
Впрочем, всё это скажу ерунда.
Уплыла русалка вдаль, кот ударился в печаль
На златой цепи облезла сусаль.

Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди,
Это только присказка, сказка впереди...

На опушке новый дом, на куриных ножках он,
День и ночь в дому дымище столбом.
Вурдалаки, упыри, и заезжие хмыри
Все гуляют от зари до зари.
Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди,
Это только присказка, сказка впереди...

Колченогая Яга, потеряла берега
Выставляет юных ведьм на торга.
Ну а леший – старый плут, он где девки тут, как тут
Хвать молодку, и в кусты, шалопут!

Гонит самогон Кощей, для невиданных зверей
Своё зелье мутит он без дрожжей.
Ну а рядом водяной, приторговыват травой
Называется она анашой.

Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди,
Это только присказка, сказка впереди...
Бурый волк рванул в бега, ему шкура дорога.
Стала больно уж царевна строга:
"Ну какой с тебя мне толк, не медведь ты и не волк?!"
И - охотится за ним целый полк.

Бородатый Черномор, он теперь в законе вор,
Не смотря на то что стар он и хвор.
Черномору платят дань Лукоморье и Тамань,
Попивает он коньяк и шампань.
Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди,
Это только присказка, сказка впереди...
Тридцать три богатыря, охраняют главаря,
Глушат водку день и ночь втихаря:
Черномора матеря, белый свет весь костеря,
Проклиная и моря, и царя.

Тянут службу мужики, словно судно бурлаки,
Выбивают из нечистых должки.
«Эх ушёл бы на покой, бывший дядька наш морской
Потекла б тогда деньга к нам рекой».
Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди,
Это только присказка, сказка впереди...

А русалка в ту весну, зацепилась за блесну.
И попалась на крючок колдуну.
Рад улову был хитрец, что поймался не тунец.
И повёл русалку он под венец.

Свадьбу справили на раз. Винегрета был там таз.
И рекою самогонка лилась.
На метле Баба-Яга, вот же старая карга!
Прилетела, в волосах жемчуга.
Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди,
Это только присказка, сказка впереди...
Из Кощеева яйца в пляс пошли два молодца,
По два литра пригубивши винца.
Упыри перепились, с вурдалаками дрались.
А кикиморы на стол взобрались.

Там устроили стриптиз - раздевались сверху вниз.
Танцевали просто так и «на бис».
Но явился Соловей, закричал: «Штрафной налей!»
Выпил, свистнул он, и сдуло гостей.
Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди,
Это только присказка, сказка впереди...

Кот учёный стал поэт, сочиняет всякий бред
Написал про Лукоморье сюжет:
«Мол такая ерунда, приключилася беда –
Лукоморье потопила вода».

А ты уймись, уймись тоска душу мне не рань,
Если это присказка, значит дело дрянь...


У лукоморья ж дуб зелёный.
Стихотворение   Виталия Кононова


У лукоморья ж дуб зелёный!
И он высок, и он могуч.
Под сенью кроны закруглённой
Он прячет вереницы туч.

На нём есть золотые цепи,
Рубины звёзд горят на нём.
В его ветвях есть кот свирепый
(«Георгиевский кот») с огнём…

Огонь тот «Вечный», он от Бога!
А Бог – Перун, – и в нас Он есть.
Поёт же кот порой о многом,
Но может сказку преподнесть.

А леших лазит в тенях дуба,
Пожалуй, целый миллион, –
Все в камуфляжках нити грубой,
И каждый – снайпер-чемпион.

Так вот: русалки в избах ждут их,
Пожаром тех не испугать…
А самовары меди дутой
На самобранках – все как знать…

И избы все – на курьих ножках
У пограничной полосы.
И на неведомых дорожках
Шпионам щимят там носы!

Вот – колдуны с богатырями, –
Проводят раз в году парад,
Где ступы с бабами-ягами,
Ракеты, танки, «Смерчи», «Град»…

Продолжу речь ещё сейчас я
Не о законах барыша:
Былинное спою я счастье, –
То, чем исполнена душа!

Ничто в том мире не забыто,
Никто в краях тех не забыт.
Одно ж разбитое корыто
Там может сотворить весь быт.

«Там чудеса видений полны!»
(Хоть правят часто дураки
И трассы делают, как волны,
Невидимые нам зверьки).

С аршином общим там не шастай:
Там серый волк, там Черномор,
Конёк брыкасто-горбунастый,
И президент – «Упырь и вор…»

Кишкою там попа-пройдохи
Убили лживого царя,
Дабы кощей над златом охал,
Народ посулами дуря…

Того ж кощея бьют по яйцам
И стар и млад – любой из нас!
А он всё норовит скрываться
В гробу стеклянном (прозапас)…

С кощеем если выйдут в шайке
Американец, немец, жид –
Под дубом нашим, на лужайке,
Их уж ни кто не защитит:

То ль тридцать витязей спецназа
В морях снуя тудыть-сюдыть,
Вдруг, акваланги сбросив наземь,
Дадут сразбега прыкурыть;

То ль Змей-Горыныч – пришлый малый –
(Пацан теперь уже в чести) –
Захочет их же причандалы
На шеях им же заплести…

А дуб с собой мы, кстати, носим –
Дубину носим мы с собой.
Весной и летом, в зиму, в осень –
С дубиной или с «Булавой».

Коль враг из космоса направит
Ракеты в голову Кремля –
Гагарин их столкнёт ногами,
Самой галактикой руля.

То чуры пращуровы с нами,
То птахи божьи в теремах,
То мы с мечами-кладенцами,
То хлеб и соль у нас в руках.

Умом нас не понять нисколько,
Компьютером не просчитать.
Как изучить – не знают толку.
Как покорить? – «едрёна ж мать?»...

Ах, мать!.. Не надо Мокошь трогать,
Не надо трогать Землю-Мать!
Вам не царить у нас в берлогах!
Вы с дьяволом, а нам… нас – рать!

Летит, коль надо, «Буревестник»,
Плывет, коль надо, «Посейдон»,
И «Пересвет» наш уж известен, –
«Бессмертный Полк» со всех сторон!

На «Философском Пароходе»
Баяны вещие рекут:
Ин-де кто к нам с мечом приходит –
Кол в задницу получит тут.

За сим – наш Олимпийский Мишка
Цвет папоротника взрастил…
Не мешкай, Родина, не мешкай,
Но набирайся вешних сил.

И ории и сиромахи –
С наворожённою водой –
Покрышкин, Пушкин-бедолага –
Мы все с тобой!

Нас – больше чем на самом деле:
Вот – Муромец, вот – Коловрат,
Не забывайте и Емелю…
И «Мертвая Рука» есть, брат!

Живое, грешное, святое…
И я ж там был! Пил с водкой мёд…
И в звиздюлях, подчас, летая,
Глазел на ди-И-и-И-вный небосвод!


Лукоморье.
Стихотворение  Юрия Башилова

У Лукоморья Дуб огромный,
Взрастила нам Природа-мать.
На нём сидит Сатир нескромный,
И жаждет Нимф он обнимать.

В речушке плещется Русалка,
Ни дать ни взять, но ноги есть.
Вполне приличная давалка,
И даже знает слово «честь».

Стоит там Лешего избушка,
С бабой Ягой чаи гонять.
Она ему во всём подружка,
Там ждут царевен соблазнять.

И храбры витязи толпою,
Ежедневно в чащу скачут.
Чтобы связать себя судьбою,
Поймать волшебную удачу.

Там королевич накурившись,
Девицу в ложе совращает.
И наскоро перекрестившись,
Девице свадьбу обещает.

В темнице там сидит красотка,
И ждёт царевича Ивана.
С горы рекою льётся водка,
Там Дьявола висит Сутана.

Там Царь Кащей иголку прячет,
И козни свои строит вечно.
Слепой становится там зрячим,
Там сказка эта бесконечна...

Лукоморье.
Стихотворение Леонида Мартынова

Кто ответит — где она: Затопило ее море, Под землей погребена, Ураганом сметена? Кто ответит — где она, Легендарная страна Старых сказок — Лукоморье? Это я отвечу вам: Существует Лукоморье! Побывал мой пращур там, Где лукой заходят в море Горы хладные. У скал Лукоморье он искал — Волшебную эту местность, Страну великих сокровищ, Где безмерна людская честность, Но немало див и чудовищ. Здравствуй, северная Русь! Ты, Югра-соседка, здравствуй! Сказка, здесь над былью властвуй! Различить вас не берусь. Ветер северный, могуч, гонит тучи снеговые,— У них выи меховые. Белки валятся живые, Соболя летят седые из косматых этих туч Прямо в тундру, за Урал. Там мой пращур их и брал. Мол, к нашим дырявым овчинам Пришьем драгоценны заплатки И сбудем заморским купчинам Мы красного меха в достатке. Что мой пращур? Голытьба! Он в лохмотьях шел тайгою. Но свела его судьба с мудрой бабою-ягою, То есть с женщиной в яге — в теплой северной одежде... Я о встрече той в тайге вспоминаю и в надежде, Что этнографы прочтут и обдумать им придется Все изложенное тут. Шуба женская зовется Там, на севере, ягой. Знай, этнограф дорогой! Баба-яга сердита. — Ну,— говорит,— погоди ты! Зря,— говорит,— не броди ты! Женю я тебя на внучке, Возьмет в золотые ручки. Верно, пращур? Было так? Золотым копьем блистая, Поджидала вас, бродяг, дева-идол золотая. Сторожила берега Мангазеи и Обдорья, Неприступна и строга, охраняла Лукоморье. Злата шкура на плечах, Золотой огонь в очах,— Грейся, пращур, в тех лучах! — Ах, гостеприимна, В чуме вот только дымно! В губы не целовала, Мерзлую рыбу давала, О чем она толковала? — Пусть бьются князья с князьями — Народы будут друзьями. Ты остался, пращур, там? Венчан снежными венцами? Ложе устлано песцами? Нет! К волшебным воротам За тобою по пятам Шел Куракин со стрельцами, Со стрельцами да с писцами за тобою по пятам. Шли не с чистыми сердцами к Лукоморским воротам. И закрылись ворота, и в туман укрылись горы, Схоронилася в Обдоры дева-идол золота. И волны гремели на взморье, И ветры над камнем шумели: Исчезло, ушло Лукоморье,— Хранить вы его не сумели! Лукоморье! Где оно? Не участвую я в споре Тех ученых, что давно потеряли Лукоморье На страницах старых книг, в незаписанном фольклоре. Знаю я: Где север дик, Где сполоха ал язык,— Там и будет Лукоморье! Там, у дальних берегов, где гремят морские воды, Где восстали из снегов возрожденные народы,— Лукоморье там мое! Там стоит она, богата, Опираясь на копье, а быть может, на ружье, Молодая дева Злата. Я не знаю, кто она — Инженер или пастушка, Но далекая избушка, что за елками видна, Снова сказками полна. Здравствуй, дивная страна!

У Лукоморья.
Стихотворение Мариты

Сосна расстилается солнцу
Ветвями,
И белочка – рыжим
Ученым Котом
По дубовой стене
Восходит
К тягуче-прозрачному небу,
Сжав в лапках орешек.
У моего Лукоморья.

У Лукоморья
Белесыми, дивными рожками
Месяц
Русалье качает боками
Пригревшись
В верхушках деревьев,
И ухает лешим
Сова.
У моего Лукоморья.

У Лукоморья
Срываются с черного неба
Созрелые капельки звезд,
Догорают
На мшистых зеленых болотах
Неведомых
Звездам дорог.
У моего Лукоморья.

У Лукоморья
Избушка,
По ставенки вросшая в землю,
Вдруг видит себя –
Желудевой коробочкой
Дуба-гиганта,
Посеянной между корнями деревьев,
Без окон, дверей и крыльца.
У моего Лукоморья.

У Лукоморья
Предобродушная речка
Вдруг обращается –
Свирепейшим морем,
Кидающим белые волны
С размаху – в прибрежный песок,
Все в пенно-чешуйчатых шлемах,
И камне-скрежещущих –
Латах ракушек.
У моего Лукоморья.

У Лукоморья
Разбойничий ветер
С посвистом
Хватает за бороды тучи,
Смеясь, волочет в поднебесье,
Через поля,
И леса,
И ветру доступные горы.
У моего Лукоморья.

У Лукоморья
Косматые, серые волки
Крадутся к темнице –
Заячьей норы,
Укрытой
Крапивной решеткой,
С мышиною стражей у входа,
И царственно-белые
Заячьи лапки
Бьют беспокойную дробь.
У моего Лукоморья.

У Лукоморья
Закат –
Рассыпанным златом
Сквозь бледно-
Исчахнувшие
Облака,
Медовой, густою дорожкой
По раскаленному небу.
У моего Лукоморья.

…Где я, разумеется, не был.

Лукоморье.
Стихотворение Александра Шатилова

Снег конопатит прорехи на крыше,
Хворой собакой вздыхает метель ,
Пламя в камине смакует чуть слышно
Кем-то в дрова превращенную ель .

Тени на стенах каминного зала
Вдруг оживают полночной порой :
То ли палач , то ль стрелец с протазаном
Чутко застыл за моею спиной .

Трубка пыхтит табаком ароматным ,
В погребе чем-то шуршит старый гном,
Лысый сверчок с домовым , видно , в карты
Сели играть за ломберным столом .

Кто-то из них , проиграв медный грошик ,
Смачно ругнулся , изящно , хитро;
Кот на цепи на французском хорошем
Эльфам читает Рабле и Дидро.

Тролли , сперев из подвала бочонок ,
Выпив по кружке и враз охмелев,
Тащат застенчивых гномьих девчонок
В ими давно облюбованный хлев.

Леший корявый метлой по-хозяйски
Сметает с крыльца налетевший снежок ,
Добрая фея на кухне китайский
Варит горячий душистый чаек .

В ванной любезничать начал с русалкой
Незваный , нежданный енот-полоскун ,
Леший вмешался , прогнал его палкой .
К чему им в компании тот потаскун .

Хнычет в амбаре Кощей , золотишко
Где-то склеротик старый зарыл ,
Потом перепрятал и , скудный умишком ,
Все перепутал и напрочь забыл.

В старом лесу злой зимой неуютно:
Или замерзнешь , иль волки сожрут…
Они до весны попросили приюта,
А мне веселее – пускай поживут .


В Лукоморье.
Стихотворение Яны Чингизовой - Поздняковой

Я живу в Лукоморье, на самом краю,
Есть и выход отсюда в несказочный мир.
Вместе с кошкой ученой я песни пою,
А в избушке на ножках варю эликсир.

Чтобы Лешему хвори лесные лечить,
Чтоб русалка красой показалась всем вдруг.
Там, под кручей, бегут ледяные ручьи,
Водяной в них плескается. Тоже мне друг.

Мы живем потихоньку, вдали от людей.
Я на печке варю котелок вкусных щей.
Часто я угощаю пришедших гостей,
Только вот по соседству не к месту Кощей!

Уж такой он зловредный! И сплетник, и вор!
Лезет нагло в избушку, когда меня нет!
И не могут помочь колдовство и забор,
И такое навек – ведь бессмертен сосед!

Дуб растет ближе к лесу, раскидист, красив
Только цепь золотая исчезла с ветвей.
Ну, а как вы хотели? Всегда на Руси
Хоть один да найдется бандит-Соловей.

Я ж порою отсюда хожу сквозь портал,
Правда, ступу с собой не беру – не с руки.
Интересно мне глянуть, какой нынче стал
Человеческий мир. Там друзья иль враги?

Верят в сказки? Иль скука теперь – командир?
Посмотрю, погуляю, вблизи постою.
И обратно исчезну в свой сказочный мир.
Ведь живу в Лукоморье на самом краю!

У Лукоморья кот зелёный…
Стихотворение Андрея Усачёва

У Лукоморья Кот Зеленый
Под дубом ходит много лет…
Вы скажете, что кот – Ученый?!
И что котов зеленых нет?!!
Но этот кот – еще котенком –
Свалился с дуба. И его
Врачи намазали зеленкой
И перепачкали всего.
И после этого паденья,
Позеленевший, как трава,
Он путать стал стихотворенья,
И в сказках забывать слова.
Он день и ночь кругами ходит,
Имея странноватый вид:
Налево – чепуху городит,
Направо – глупость говорит.
– Там на неведомых дорожках, –
Бормочет кот себе под нос, –
Избушка ходит в босоножках,
А с нею – дедушка Мороз!
Там царь-Кощей лежит в больнице.
Но добрый доктор Айболит
Возьмет иглу, и вставит в шприц, и…
Больного мигом исцелит!
Звучит, возможно, это глупо…
Но и в преклонные лета
Люблю я посидеть у дуба,
Послушать старого кота!

Лукомор.
Стихотворение Льюиса Кэрролла
   (27. 01. 1832 – 14. 01. 1898)

Послащается люблоннице циточника,
перекаплившей бощу стерпания

У Лукоморья замершало,
Оцепенял дубровый злат,
И несмыкающе кошало
Брожал, листвями окружат.

«Мой снук! Стремойся Лукомора!
И дразных клеготных зверищ!
Там выморяет Чертомора
И с ним тритырнадцать дружищ!»

Но смерзко он взостал оруло
И уджунглобился в дреса.
И под разветвистым танчулом
Пристановил на долчаса.

Он тверя выглазал нетомно:
Из-за сплетившихся ветлов
Блескнул огнялом жар гигромный
И Лукомора взвыкнул рев.

Но дресь орулом растесая,
Он Лукомору шкрудь проншил
И, звепря тручелом встрясая,
Повратно к предцу возпешил.

«Истель ты сверлил Лукомора?
Дожданный длиннославный миг!
Сольни, мой снук, моя отгора!»
Торжбу возрадостил седрик.

У Лукоморья замершало,
Оцепенял дубровый злат,
И несмыкающе кошало
Брожал, листвями окружат


Бывал я там, в том Лукоморье...
Стихотворение Бориса Кравецкого
 
Шутка по мотивам…

 Бывал я там, в том  Лукоморье:      
 Стоит тот дуб и цепь - при  нём….
 И Кот - учёный, кто же спорит –
 Тот всё талдычит - о своём.
 Поёт романсы – при народе.
 Порою - байку завернёт….
 А Леший где-то - пьяный бродит.
 (С Русалкой мир их не берёт).
 Позаросли дорожки, шибко -
 Зверья взаправду не видать….
 На курьих ножках – очень хлипких
 Избушка – божья благодать….
 Видений  там, с лихвой, хватает:
 В лесу, в долу, на берегу:
 Колдун, тот да сих пор - летает,
 Вопит: « Я больше не могу!»
 Богатырю поднадоело –
 Он всё переглядел округ….
 Яга вот снова – пролетела;
 За ней Кащей – ей верный друг.   
 А вот  и Волк, ну -  забуревший,
 К Царевне - изредка, порой….
 Вот он, бродяга - пьяный Леший,
 С блатной  компанией морской:
 Все тридцать Витязей, их  Дядька -
 Все от безделья – пьют пока….
 А Волк - за выпивкою, глядь – кА,
 Сгонял уже - до кабака.               
 Ну, дух там скажем, очень русский -
 Винищем прёт - от всех подряд….
 Тут Кот - мне трёкнул по-французски -
 Такую хрень – учёный гад!
 ...Такая вот скажу, история –
 Им всем пора давно - к врачу….
 … Да, всех видал я, с Лукоморьем -
 Сказал бы где…. Нет – промолчу!

…Я уверен, что Александр Пушкин -
 язык не поворачивается, сказать –
 Сергеевич, с добром отнёсся бы к
 этой незлобивой пародии - на его
 гениальнейшие поэтические строки…