Осенний огонь

Вот и пришел день первой растопки главной домашней печи. Осень подступила ранняя, ветреная, дождливая. Зябко-то уж стало в доме. Как ни крути, а печь надо затапливать, чтобы изгнать эту стылость из всех углов.
…Печь в доме все лето стояла без дела. Холодная и молчаливая. Летом обычно стряпали на веранде, на газовой плите, или на летней печке в саду. А печь в эту пору чинили, подправляли, замазывали разошедшиеся щели, белили, обихаживали, чистили дымоход и все каналы.
Но вот подступила осень, и уж самая пора домашней печке ожить и оживить весь дом теплом. Ах, как все в доме ждут этого момента!
Все лето дровник заполнялся топливом для печи. Пилили, кололи, сносили в штабеля. Первейшая летняя забота – дрова на зиму!
Теперь дед идет в дровник и набирает полную охапку сухих пахучих дров. Сначала сваливает кипу у «грубки» в «зале». Потом приносит еще одну охапку побольше для печи на кухне. Бабушка подбирает полешки и складывает их хитрым образом внутри большой печи – словно делает маленький деревянный сруб, в котором полно щепок и старых газет. Поджигает лучинку и, щерясь и кряхтя, засовывает огонек на лучинке в этот «сруб». Внутри него немедленно занимается огонь. В деревне поговаривали, что только у нерадивых хозяев огонь в печи никак не мог заняться, и дым из нее коромыслом. А у добрых хозяев огонь разгорался сразу и очень бодро.
Дым и в самом деле появлялся и невероятно завораживающе тек сверху, как река, уплывавшая куда-то в темные глубины. Но не вниз, а вверх!
И в эти первые мгновения все, кто находился у устья, просто замирали и смотрели на огонь, рассевшись на скрипучих табуретах. Даже домашний кот счел своим долгом забраться к кому-то на колени и присоединиться к общему спокойному молчанию у первого огня. Наверное, было в этом что-то исконное, изначальное, первобытное, когда люди, завороженные теплом и светом, просто и тихо наслаждались этим даром.
Тепло из зева печи обретало силу и свет. Пора было и делами заняться. У бабушки этих дел – вагон и маленькая тележка. В чугунках уже почищенная картошка из погреба. Туда же отправлялось мясо, лук, специи. Мясная косточка вечно не помещалась в чугунке полностью и торчала, как орудийный ствол наружу. В зависимости от пожеланий семьи заводилось тесто на блины или дралась на терке бульба для драников – праздник живота!
Доставалась из кухонного буфета большущая черная чугунная сковорода. Не всякий ее осилит поднять чапельником. А бабуля – на раз-два! Ворочает ее, жаркую, шипящую, словно та ничего не весит. Лицо у бабушки раскраснеется от жара, залоснится, но она мужественно и ловко накладывает тертый картофель ложкой в масло, поворачивает и – вжих! – прямо в огонь. Следит зорко, прищуриваясь от огня, чтобы не сгорело ничего – не дай, боженьки! Сковорода, словно по волшебству, вылетает из печи, а румяные драники отправляются на большую тарелку. Но не думайте, что они там залеживаются надолго. Всем домашним, что бы они ни делали и где бы ни находились в этот момент, всегда есть какое-то дело на кухне у тарелки с готовыми драниками. То один подхватит, проходя мимо, то другой, шипя «ай, горячо!», схватит ароматный драник и отправит в жадный рот. Тарелка с первой партией мигом пустеет.
- Дайте ж рады! Людцы добрыя, на ходу снимуть, не угледзиш! – беззлобно ворчит бабушка. Но она довольна. Стряпня на то и стряпня, чтобы ее есть. А кто обжегся – тот сам и виноват. А потерпи до обеда!
…Печка постепенно прогревается на первой растопке. Не быстро, конечно, но доброе и настырное тепло изгоняет из дома сырость. Печь ожила. Самые нетерпеливые лезут по лесенке наверх, на ее спину. Там на ее изгибах уже давно сушатся яблочные дольки – для компотов. Тут всегда имеется старое ватное одеяло, на котором так уютно лежать и смотреть на деревянный потолок. Забывшись, берешь яблочную дольку и жуешь, как нынче дети бессознательно жуют чипсы из магазина. И так одну за другой. Кисленько, вкусно!
- Ты там яблоками-то не наедайся, охламон! – прикрикивает чуткая бабуля, хлопочущая внизу у печи. Она, кажется, все про тебя и твои повадки знает, нигде от ее пригляда не скрыться!
Печь блаженно греет спину. Кажется, никогда бы с нее не слезал. Вот именно тогда и начинаешь понимать желания сказочного Емели отправляться на всякие дела исключительно верхом на печи. Она способствует всякой ленивой неге и бестревожной расслабленности. Куда как хорошо было бы приезжать в школу на такой печке. Тем более, что в школу надо идти по стылой осенней погоде по дороге, вьющейся через поля два километра… Эх! Мечты, мечты!
После воскресного обеда кто успел забраться на спину печи, тот и «съел»! Осенняя послеобеденная дрема – сладость из сладости. В такие моменты голову посещают самые приятные мечты и мысли. То о летучих волшебных кораблях, то о скатерти-самобранке, то о знаниях, которыми ты поразишь и учительницу, и одноклассников. Словно сама печь, получившая свой первый огонь, навевает такие приятные фантазии. И ты отдаешься им в полной мере.