Символы величия России

         

                Глава первая

                Почему русский язык великий и могучий?

                1. Крылатые слова И.С. Тургенева

И.С. Тургенев назвал русский язык «великим» и «могучим». Эти два эпитета стали крылатыми словами, без которых русский язык для нас уже немыслим. Поэтому каждый русский рано или поздно задаётся вопросом: «Чем же так велик и могуч наш язык?» И пытается найти свой ответ на этот вопрос.

                2. Чем  велик и могуч русский язык? (Спектр мнений)

Для одних он велик и могуч своим матом, на котором хорошо говорить с врагами, да и не только с ними.

Для других богатством лексики (синонимов, антонимов, омонимов) и разнообразием смысловых оттенков, гибкостью своих синтаксических конструкций и  в силу всего этого богатейшими изобразительными возможностями. Так К. Паустовский восторженно писал: «нет ничего такого в жизни и в нашем сознании, чего нельзя было бы передать русским словом. Звучание музыки, спектральный блеск красок, игру света, шум и тень садов, неясность сна, тяжкое громыхание грозы, детский шепот и шорох морского гравия. Нет таких звуков, красок, образов и мыслей, для которых не нашлось бы в нашем языке точного выражения.»

М. Ломоносов, который задолго до И.С. Тургенева пытался ответить на этот вопрос, пришёл к выводу:

«Карл Пятый, римский император, говаривал, что гишпанским языком с Богом, французским — с друзьями, немецким с неприятелем, италианским — с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку искусен был, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел бы в нем великолепие гишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италианского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языков» (М.В. Ломоносов).

Для многих русский язык велик и могуч благодаря литературе, написанной на этом языке. Достаточно вспомнить Льва Толстого и Фёдора Михайловича Достоевского, чтобы убедиться в этом. Темы, которые они поднимали в своих произведениях поистине велики. Идеи этих гигантов до сих пор владеют умами всего человечества.

Для многих этот язык велик и могуч благодаря коммунистическим идеям, воплощённым в СССР в реальность. Его лозунги «Мир народам, хлеб голодным, землю крестьянам, фабрики рабочим» десятилетия вдохновляли народы других стран. Поэтому Маяковский в своё время написал: «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин.»

              3. Чем русский язык велик и могуч для меня?

Для меня русский язык велик и могуч прежде всего своими песнями, в которых выражено величие просторов России, широта души русского народа и сила его духа.

Самым ярким примером являются народные песни «Ой ты степь широкая...» и «Степь да степь кругом». В них как  нигде раскрылись и величие просторов России, и   широта души русского народа. Думаю что одна из таких песен произвела и на Тургенева то потрясающее впечатление, которое он описал в своём рассказе «Певцы»:

«Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль. У меня, я чувствовал, закипали на сердце и поднимались к глазам слёзы; глухие, сдержанные рыданья внезапно поразили меня...»

Могучая сила духа в свою очередь ярче всего выразилась в песнях «Дубинушка», «Священная война», «Дорогая моя столица» и  в гимне России.

Песни и гимны других народов могут гениально выражать радость, печаль, самые возвышенные чувства, однако такого первозданного величия и такой могучей, несгибаемой силы в них нет.

                4. Образ русского языка в литературе

Однако вернёмся к великой русской литературе и зададим себе вопрос: Есть ли в ней образ, в котором русский язык предстал бы перед нами во плоти и поведал бы нам  откуда у него это величие и сила?

Думаю, что таким образом является Тарас Бульба. Это настоящий былинный архетип русского языка.

                5. Исток величия русского языка - широта русской души

И вот что он < русский язык в образе Тараса Бульбы> говорит об истоке своего величия:

«Нет, братцы, так любить, как русская душа, – любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе, а… – сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: – Нет, так любить никто не может!» * (Н.В. Гоголь).

То есть причина величия русского языка это широта русской души, способной любить так крепко, как никто уже не любит.  Александр Блок подтверждает эту мысль:

«Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!» (А. Блок)**

       6. Исток могучей силы русского языка - сила и стойкость русской души перед лицом немыслимых страданий

А вот  что Тарас Бульба говорит о причине могучей силы русского языка:

«Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу!» ***

То есть причина могучей силы нашего языка это сила и стойкость русской души перед лицом немыслимых страданий.

                *     *     *

       7. Как русская душа на великом и могучем русском языке осмысляет себя и свой путь?

Как же эта русская душа осмысляет саму себя и свой путь благодаря русскому языку, который ей подстать?

Это великое осознание ею самой себя и своего пути мы находим у Г.Р. Державина в оде «Бог»:

               «Я связь миров, повсюду сущих,
                Я крайня степень вещества;
                Я средоточие живущих,
                Черта начальна Божества;
                Я телом в прахе истлеваю,
                Умом громам повелеваю,
                Я царь — я раб, я червь — я Бог!»****

Это самоосознание являет всю библейскую историю человека в восьми словах:
 
«Я царь <Адам в раю> — я раб <,своим паденьем изгнанный из рая и ставший рабом греха>, я червь <,вкусивший смерть и тление падшего бытия> — я Бог! <воскресший в осознании себя во Христе>». Первое тире лаконично молчит о падении, а второе — о восстании.

Обобщающим терновым венцом этого самоосознания себя во Христе звучат стихи:

                «Твоей то правде нужно было,
                Чтоб смертну бездну преходило
                Мое бессмертно бытие;
                Чтоб дух мой в смертность облачился
                И чтоб чрез смерть я возвратился,
                Отец! — в бессмертие Твое.»

Здесь русская душа ставит перед собой на великом и могучем русском языке  свою самую высокую цель, в достижении которой требуется истинная сила духа.

Героическая смерть запорожцев в повести Гоголя, мученическая смерть десятков тысяч исповедников Христа в советский период и героическая смерть миллионов защитников Родины в Великой Отечественной войне показали нам, как достигается эта цель.

Это позволило немецкому поэту Рильке сказать о России: «Другие страны граничат с горами, морями и реками, Россия же граничит с Богом.»*****

   8. Русский язык о Священном Писании

Русский язык за свою долгую историю сложил свою «Песнь песней», в которой он воспел Библию
во всех её частях и достоинствах, как Соломон свою Суламифь. Читаем ли А.С. Пушкина, и у него

         «Книга сия называется Евангелие, - и такова её вечно новая прелесть, что если мы …
         случайно откроем её, то уже не в силах противиться её сладостному увлечению.»

Обратимся ли к первому самобытному русско-украинскому философу Григорию Сковороде, и у него найдём
восхитительный образ:

         «Лежит львица и царица наша, чистая дева Библия и о ней то … Христос сказывает:
         «Не умерла, девица, но спит». Блажен не смежающий очей перед блистанием её».

Откроем ли Василия Розанова, и его устами русский язык продолжает свою несмолкаемую песнь:

         «Сердце всемирной истории, - говорит он, - её неизъяснимое тепло её даже
         неизъяснимая горячность и есть Библия. «Иов», «Руфь», «Псалтырь» -
         около всего этого Парфеноны и Капитолии — всего лишь квартира,
         и притом нетопленная... Голоса не слышишь: все Демосфены и тем паче Цицероны
         около пророков обращаются в безгласых». «Да в чём же тайна очарования Библии, -
         задаётся вопросом Розанов и отвечает, - около Библии все книги кажутся ложью.
         Просто ненужное, пустое, и не то, чтобы объективно ложное, но в смысле вот
         «раскрытого сердца» они конечно суть все пустые».

Как здесь не вспомнить слова Соломона:

         «Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами» (Песн 2; 2).

И это только у одних светских писателей, а что у духовных! Иные языки полны глубоких исследований,
научных изысканий по библеистике, но ни один другой язык, кажется, не сложил такой пламенной духовной
песни о своей избраннице, которую он положил как печать на своём сердце.


                Заключение

Так с лихвой оправдались слова И.С. Тургенева, которыми он закончил своё краткое размышление  о русском языке: «Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!»


----------------------------
* В гениальной экранизации «Тараса Бульбы» (2009) эти слова сказаны так, что не верить в них просто нельзя. Не верить в них – это всё равно что изменить родине. 

** В этом самоосознании нет никакого великорусского шовинизма, ведь далее Блок пишет:

 «Мы любим всё - и жар холодных числ,
    И дар божественных видений,
Нам внятно всё - и острый галльский смысл,
    И сумрачный германский гений...

Мы помним всё - парижских улиц ад,
    И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
    И Кельна дымные громады...»


**** «В силе воплощения Божия соделываясь не только чадом Божиим, но и причастником Божественного естества, восторг его (человека): «я Бог» соделался не хвастовством червя, но благоговением человека, величающего в себе действие благодатного милосердия Божия, возведшего его из червя в Бога» (Шишков).

 «...Каждое слово в предложенном образе, как гвозди в кресте Господа» (Александр Краснослабодский).

***** Слова эти были сказаны Рильке в самом начале прошлого века. Смысл их раскрылся во всей своей полноте в 20-м веке.





                Глава вторая

                Сакральная символика Московского Кремля

                Эпиграф:

                «Москва златоглавая, звон колоколов,
                Царь-пушка державная, аромат пирогов...»

                (Народноя песня)



                Предисловие

В настоящей статье рассматривается только сакральная символика этого архитектурного комплекса, сложившаяся к началу 20-го века. Другие символические смыслы в ней не исследуются.


                Введение

Архитектурный ансамбль Московского Кремля поражает не только своей красотой и величием, но и глубокой духовной символикой, которая сложилась в течение веков.


                1. Царь-колокол*

Царь-колокол является одним из самых впечатляющих образов России. Он в высшей степени монументален*. Императрица Анна Иоановна, изображённая на нём, олицетворяет образ России. Над ней возвышается образ Христа, а над всем колоколом – золотой крест, увенчивающий державу**. Держава — символ царской власти. Ею Огюст Монферран увенчал колокол в 1836 году.  Благодаря ей колокол и получил своё название «Царь-колокол». На колоколе помещено также изображение царя Алексея Михайловича как мужской аналог Отечества. 

Отколотый от этого  колокола кусок весом в одиннадцать с половиной тонн является, на мой взгляд, символом  миллионов  руссиян, которые волею судеб оказались за границей во время революции, Гражданской войны  и распада СССР.

Кусок этот откололся при падении колокола во время Троицкого пожара в 1737.  Трагическая утрата миллионами россиян своей Родины было явлением не случайным. В этом был тоже особый, неведомый нам промысл Божий. Поэтому не стоит лишний раз винить в этом кого-либо. Это наша история. Интересная в этом смысле деталь: ножки ангела остались на этом отколотом куске. То есть этим людям выпало странствовать, не забывая своей исторической Родины.

Таким образом Царь-колокол отлитый в 1730 (1733) году отцом  Иваном Моториным и сыном его Михаилом  стал пророческим символом грядущих исторических событий. Прислонитесь ухом к его сколу и может быть вы услышите третью симфонию Рахманинова, шорох "Тёмных аллей Бунина", трепет крыл "Психеи" Марины Цветаевой, или тот колокол который звучал в её груди: 

    «А этот колокол там, что кремлевских тяжеле,
    Безостановочно ходит и ходит в груди, –
    Это – кто знает? – не знаю, – быть может, – должно быть –
    Мне загоститься не дать на российской земле!»

---------------
* Поэтому не случайно для своего памятника  "Тысячелетие России" в 1862-м году скульпторы Михаил Микешин (1835-1896), Иван Шредер (1835—1908) и архитектор Виктор Гартман (1834-1873) выбрали форму колокола.



                2. Царь-пушка**

Царь-пушка в свою очередь являлась символом военной мощи Российской империи. Она просто сказочная, словно принадлежавшая каким-то великанам. Дело в том что в 19-м  веке для неё был создан очень высокий чугунный лафет украшенный сказочными узорами, по проекту архитектора А.П. Брюллова, брата великого художника. Благодаря ему создаётся впечатление, что пушка словно из "Сказки о Царе Салтане" Александра Сергеевича Пушкина:
 
        «Пушки с пристани палят,
       Кораблю пристать велят.
       Пристают к заставе гости.
       Князь Гвидон зовёт их в гости,
       Их и кормит и поит
       И ответ держать велит...»

Или из стихотворения  М.Ю. Лермонтова:

   «Да, были люди в наше время,
    Не то, что нынешнее племя:
    Богатыри — не вы!»

Ведь чтобы зарядить её  нужно поднять ядра весом в тонну на высоко вытянутых руках. Мы помним, что "дядя" в стихотворении «Бородино» тоже артиллерист.

 
                3. Спасская башня

Спасская башня играет ключевое значение в этой державной символике. Это главные ворота Кремля. Главные часы российской истории идут и бьют на Спасской башне, то есть на башне носящей имя Спасителя, Иисуса Христа. Помните у Ахматовой?

          «Час мужества пробил на наших часах,
           И мужество нас не покинет»

                (Анна Ахматова «Мужество», 1942).

Даже рубиновая звезда* над этой башней не привносит в эту символику дисгармонии, потому что пятиконечная звезда в христианстве является одним из символов пяти ран Христа, которыми Он искупил человеческий род.

В 2010-м году на восточной стороне Спасской башни была очищена от штукатурки фреска с изображением Спасителя во весь рост. Он держит Святое Евангелие, в котором написано: «Приидите ко мне вси труждающиися и обремененнии». К Его ногам припадают святые Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский.

Вот что писал о бое часов на Спасской башне Н. В. Станкевич в 1832 году:


    «Как часто, вечером, часов услыша бой, —
    О Кремль! с высот твоих священных, —
    Я трепещу средь помыслов надменных!
    Невольным ужасом, мольбой
    Исполнена душа и, мнится, надо мной
    Витают тени незабвенных!

    В сих звуках жизнь, сей гул красноречив!
    В нём слышится отцов завет великий;
    Их замогильный глас, их неземные клики,
    И прошлых лет задумчивый отзыв.»

    (Н. В. Станкевич "Бой часов на Спасской башне", 1832)


--------
* Рубиновые звёзды на башнях Кремля были поставлены в 1937-м году.


                4. Архангельский собор, Успенский собор и колокольня Иван Великий

Архангельский собор, Успенский собор и колокольня Ивана Великого внутри Московского Кремля довершают этот символический ансамбль. Перый собор воздвигнут во имя Чиноначальника небесных сил, Архангела Михаила. Вместе с ним Православная Церковь 8 ноября празднует день прочих Небесных Сил бесплотных в том числе и всех ангелов, хранителей душ и телес наших.

Второй собор прославляет Царицу Небесную, которая вместе Архангелом Михаилом и нашими ангелами хранителями является духовной защитой России:

         «Здесь в Успенском – в сердце стен Кремлёвых,
         Умилясь на нежный облик Твой,
         Сколько глаз жестоких и суровых
         Увлажнялось светлою слезой!
         Простирались старцы и черницы,
         Дымные сияли алтари,
         Ниц лежали кроткие царицы,
         Преклонялись хмурые цари…»

(Максимилиан Волошин «Владимирская Богоматерь», 1929)

Чудотворная Владимирская икона Божией Матери главная святыня этого храма и всей Руси. До 1918 года эта икона находилась в этом соборе. По церковному преданию она является самым первым иконописным образом Пречистой, который был написан ещё при Её жизни евангелистом Лукой. Причём на доске от стола, за которым трапезовал Спаситель с Пречистой Матерью и праведным Иосифом. Сохранилось предание, по которому Божия Матерь, увидев свой образ, произнесла: "Отныне ублажат Меня все роды. Благодать Рождшегося от Меня и Моя с этой иконой да будет". 

Лик Божией Матери на этой иконе является идеальным воплощением духовной красоты, той самой, которая по выражению Ф.М. Достоевского «спасёт мир». Утончённый нос,  выразительные линии бровей, миндалевидные глаза, бездонная глубина задумчивого взгляда, хранящего в себе тайну небесных судеб... Издалека выражение лица Богородицы кажется печальным, но по мере приближения эта печаль в её лике рассеивается. Максимилиан Волошин в своём стихотворении, посвящённом этой иконе сказал:

          "Нет в мирах слепительнее чуда
           Откровенья вечной красоты!"

                (Максимилиан Волошин «Владимирская Богоматерь», 1929)


Нежно прильнув щекой к лицу своей Матушки, божественный младенец обнимает её своими ручонками. При более внимательном рассмотрении изумлённо замечаешь, что в объятиях  богомладенца и Божией Матери намечается восьмиконечный крест. Окончательный свой вид он принял бы при движении рук младенца и его матери в направлении указанном их кистями.

Направление кисти правой руки Богородицы, поддерживающей младенца, определяет  основание этого незримого креста. Живую перекладину образует правая рука младенца, обнимающая Богородицу. Косую перекладину подножия  намечает направление правой руки Божией Матери, которой Она словно хочет защитить своего Сына, а перекладину надписи над крестом  образует левая кисть божественного младенца, обнимающая Богородицу за шею под мафорием. Крест только умозрительно намечен. Незримо он лежит на груди Пречистой.

Благодаря этому на каком-то глубоко интимном уровне раскрывается мысль, что этот крест у них общий. Глубина этой тайны выражается в задумчивом взгляде Богородицы, который заставляет вспомнить слова евангельского пророчества «Тебе Самой оружие пройдет душу, - да откроются помышления многих сердец.» (Лк. 2;35)*

Этим оружием являются прежде всего орудия страстей Христовых, пронзивших плоть Её Сына. Эти пророческие слова Симеона Богоприимца записал евангелист  и иконописец Лука. В других евангелиях они отсутствуют. Что значит в этих словах Богоприимца Симеона  «да откроются помышления многих сердец»?

Да откроется через отношение ко кресту Христову (то есть к искупительной жертве Любви) как через истинный пробный камень* — или момент истины — расположенность одних сердец к божественному Добру, а других – ко злу. И тем самым определится их вечная участь.

Сказано «многих сердец», а не всех, потому что умершие в младенчестве и те, до кого по какой-то уважительной причине не дойдёт Благая Весть, не примут участия в этом ипытании.

В иконографии эта икона Божией Матери узнаётся по пяточке. Пяточка, точнее нижняя часть ступни младенца повёрнута к молящимся  и словно вплотную «прикасается» к плоскости иконы. Иконописец, зная о том, что ласковые родители любят целовать своих младенцев в пяточки, предоставил на этой иконе верующим возможность поцеловать божественного младенца в его нежную ступню.
 
Ступня Христа-младенца символизирует на иконе первое пришествие Господа. Она знаменует также Его присутствие в этом мире и призывает идти за собой, то есть иметь младенческое незлобие.

Итак, пяточка  это символ пришествия Бога на землю, намечающийся же в объятиях крест – цель этого пришествия, сами же объятия символ божественной любви ради которой этот крест берёт на себя Спаситель мира.

Кроме того ласковые объятия выражают всю нежность божественной любви, а крест всю её жертвенность и непобедимую силу.

И ещё: этот крест у Господа и Его Матери общий.

Так икона доносит до нас благую весть на своём символическом, невероятно трогательном языке.


А голос колоколов Ивана Великого призывает Родину к молитве и богослужению.

        «К заутрене Христовой
        Зовет кремлевский звон, —
        Гудит Иван Великий,
        Гудёт со всех сторон...»

          (А.А. Коринфский)

Эта белоснежная колокольня царственно возвышается над всеми куполами в Кремле, как это описано в стихотворении Лермонтова:

     «Кто видел Кремль в час утра золотой,
     Когда лежит над городом туман,
     Когда меж храмов с гордой простотой,
     Как царь, белеет башня-великан?»

            (Лермонтов «Кто видел Кремль в час утра золотой», 1831)

Причём самая высокая колокольня Кремля, названная именем Иоанна Лествичника, символизирует лествицу от земли на небо, по которой христиане призваны, совершенстуясь духовно, восходить к Богу. Поэтому-то в Кремле она и самая высокая. Она похожа на большую свечу, а свеча это символ горячей молитвы.  Преподобный Иоанн Лествичник поведал в своей «Лествице», что молитва по действию своему «мать», «источник» и «священная царица добродетелей», тех самых которые в его книге образно сравниваются со ступенями лестницы возводящей «от земного во Святая Святых, на вершине которой утверждается Бог любви», а «по качеству своему» молитва  «есть пребывание и соединение человека с Богом». При этом он добавляет: «И какое благо выше сего прилепляться ко Господу <в молитве> и пребывать непрестанно в соединении с Ним?» (Слово 28). То есть молитвой мы и восходим по ступеням добродетелей к Богу и «прилепляемся к Нему» и «пребываем непрестанно в соединении с Ним». Всему этому и учит нас Иван Великий.

Царь-колокол, символизирующий Россию, стоит соответственно перед колокольней Ивана Великого, намекая на необходимость молитвенного восхождения по этой лестнице, Ведь место колокола - на колокольне. Как здесь всё стройно связано со всем! Интересно, что М.Ю. Лермонтов любил забираться утром на самый верх Ивана Великого и слушать оттуда колокольный звон. Об этом он написал в свой миниатюре "Панорама Москвы":

«О, какое блаженство внимать этой неземной музыке, взобравшись на самый верхний ярус Ивана Великого, облокотясь на узкое мшистое окно, к которому привела вас истертая, скользкая витая лестница, и думать, что весь этот оркестр гремит под вашими ногами, и воображать, что все это для вас одних, что вы царь этого невещественного мира...»

Все золотые купола Кремля  увенчаны крестами. Они в окружении кремлёвских  башен, о которых Марина Цветаева написала главное:

       «Там, где мильоны звезд-лампадок
       Горят пред ликом старины,
       Где звон вечерний сердцу сладок,
       Где башни в небо влюблены;
       Там, где в тени воздушных складок
       Прозрачно-белы бродят сны, —
       Я понял смысл былых загадок,
       Я стал поверенным луны.»

  (Марина Цветаева «В Кремле», 1908)

Увенчаны эти башни орлами как в старину или звёздами как сейчас - не так важно: И орлы и звёзды говорят о том, что «башни в небо влюблены» и молча учат нас тому же.


                5. Кремлёвская стена

Что же тогда представляет собой Кремлёвская стена?  Она сложена из миллионов  кирпичей*, которые являются символом всех тех, кто положил свою жизнь за други своя по примеру Спасителя. Она в обе стороны отходит от Спасской башни и опирается на другие башни Кремля (Благовещенскую, Троицкую, Никольскую и т.д.), беря под защиту Детинец (так в древности называли Кремль.) То есть защищает нас как своих духовных детей.
 
Мне трудно найти на земле что-то подобное этим грандиозным символам величия России, сложившимся в такое единое стройное целое, полное глубокого духовного смысла.

Поэтому из груди русского поэта Ф.Н. Глинки вырвались восторженные стихи:

     «Кто, силач, возьмет в охапку
      Холм Кремля-богатыря?
      Кто собьет златую шапку
      У Ивана-звонаря?..

      Кто Царь-колокол подымет?
      Кто Царь-пушку повернет?
      Шляпы кто, гордец, не снимет
      У святых в Кремле ворот?!»

         (Ф.Н. Глинка «Москва», 1832)

 А из груди М.Ю. Лермонтова вырывается  признание в любви к Москве и её Кремлю:

    «Москва, Москва!.. люблю тебя, как сын,
    Как русский, — сильно, пламенно и нежно!
    Люблю священный блеск твоих седин
    И этот Кремль зубчатый, безмятежный.»

     (М.Ю. Лермонтов «Сашка», 1835—1836, 1839)

 

-------
* В 19-м веке Кремлёвская стена была белокаменной.




                6. Красная площадь

Красная площадь, Государственный исторический музей в начале её и храм Василия Блаженного (Покровский собор) в конце это символ исторического пути России к своей духовной цели - Царству Небесному. (От музея истории путь этот идёт ко храму.)  Памятник Минину и Пожарскому воздвигнутый на этом пути перед храмом  - образ единения России в её историческом стремлении к духовному Идеалу. Этот идеал выражен в Покровском соборе, в народе называемом храмом Василия Блаженного.

Кто только не восхищался им. Французский путешественник маркиз Астольф де Кюстин в книге «Россия в 1839 году» так восторженно описал его:

 «Я видел его лишь издали и совершенно очарован. Вообразите себе скопище маленьких, разной высоты, башенок, составляющих вместе куст, букет цветов; <...> или, ещё лучше, разноцветный кристалл, ярко сверкающий своими гладкими гранями в солнечных лучах, как бокал богемского или венецианского стекла, как расписной дельфтский фаянс, как лаковый китайский ларец: это чешуйки золотых рыбок, змеиная кожа, расстеленная поверх бесформенной груды камней, <...> сокровища алтарей, ризы священников; и всё это увенчано переливчатыми, как шелка, шпицами; в узких просветах между нарядными щеголеватыми башенками сияет сизая, розовая, лазурная кровля, такая же гладкая и сверкающая на солнце; эти пёстрые ковры слепят глаза и чаруют воображение».

Сергей Михайлович Любецкий, искусствовед и историк соглашается с ним: «Действительно, прекрасная и величественная архитектура Собора поражаетъ взоры и настроиваетъ душу к высоким, благоговейным помыслам; въ этом согласны и многие иностранцы, посещавшие Москву. Здесь можно видеть въ одной громаде соединение совершенно противуположных архитектуры здесь представляется затейливый, пестрый вкусъ индийскихъ зданий, в роде мрачных, насупленных пагодъ (времен Буддистов); здесь величие и благородство итальянской архитектуры, изящество и легкость мавританскаго зодчества, изысканность и узорочностъ въ украшениях готическаго и отчасти византийскаго стиля. Здесь несколько церквей сгруппировано въ одном многоглавом храме; но ни одна изъ глав, осеняющихъ Собор, не имеет сходства с другой— все различаются размером, стилем, краскою и формою: одна из них винтообразная, другая пирамидальная, третья чешуйчатая, овальная, шишковатая; одна зеленая, другая красная, третья съ золотыми звездами и т. д. Вообще же этотъ храм, при всемъ разнообразии частей своих, представляет строгое единство. Какая фантастическая форма этой груды крылец и террас!» (С. М. Любецкий «Церковь Василия Блаженного», 1870).

Иностранец-путешественник и русский искусствовед согласно пишут о том, что в этом храме достигнута чудесная гармония разных стилей приближенная к природе. За многие столетия до Антонио Гауди и Фриденсрайха Хундертвассера это удалось русским архитекторам Барме и Поснику. Как пишет летопись: «Дарова... Бог  дву мастеров русских по реклу Посник и Барма».

Соединение разных стилей в этом храме в единое гармоничное целое является сакрально-архитектурным символом того, как многие не похожие друг на друга народы в Царстве Небесном обретут чудесное гармоничное единство не вопреки различиям, а благодаря им.

На пути к этому храму стоит памятник Минину и Пожарскому, который символизирует объединение всего народа от простолюдинов до купцов и дворян вокруг идеи спасния своей православной страны от засилия иноплеменников. Спас Нерукотворный изображённый на щите, на который опирается Пожарский "говорит" именно об этой идее.

Мавзолей и захоронения у кремлёвской стены являются свидетельством  тяжёлых испытаний, выпавших России на этом пути. Они были преодолены и выглядят в общей композиции так,  будто невидимая рука Провидения отодвинула их в сторону с главного, духовного пути. Однако прекрасная  песня  осталась от того тяжёлого, но невероятно героичекого времени. В ней столько искренней любви:   

    «Я люблю подмосковные рощи
    И мосты над твоею рекой,
    Я люблю твою Красную площадь
    И кремлёвских курантов бой.»

Эта песня, ставшая официальнвм гимном Москвы своим заключительным куплетом как эхо отзывается на стихи Ф. Глинки, написанные веком раньше:

     «И врагу никогда не добиться,
    Чтоб склонилась твоя голова,
    Дорогая моя столица,
    Золотая моя Москва!»

   («Дорогая моя столица», 1941-1942)

Без этих слов Марка Лисянского и музыки Исаака Дунаевского  невозможно представить Москву и её чудесный Кремль. Впрочем как и без песни "Москва майская" (1937) Василия Лебедева-Кумача и композиторов братьев Дмитрия и Даниила Покрассов:

      «Утро красит нежным светом 
      Стены древнего Кремля.
      Просыпается с рассветом
      Вся советская земля»

Две эти песни выражают любовь, героизм и невероятную энергичность и стойкость потомков создателей исторического Кремля.

   «Бьют часы Кремлевской башни,
   Гаснут звезды, тает тень...
   До свиданья, день вчерашний,
   Здравствуй, новый, светлый день!» 



                Заключение

Итак, этот удивительный ансамбль Московского Кремля и Красной площади оставила нам сама история как две чудесные страницы открытой книги, в которой она величественными образами начертала Главное. Семьдесят лет атеистической пропаганды не разучили нас читать эту книгу.

Какая же основная идея выражена в этом сакральном архитектурном комплексе? Наша родина начинается здесь, а заканчивается на Небесах*, потому что только там она обретает свою истиннную высоту, глубину и широту.  И цель исторической родины вести нас к Родине Вечной, "ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего" (Евр.13:14).

----------
* Царь-колокол, отлит в 1730 (1733) году.
** Царь-пушка отлита в 1586 году Андреем Чоховым.






                Глава третья

                Колокол тысячелетней истории России

                "Глагол времен! металла звон!"
                (Г.Р. Державин)

В 1862-м году в Великом Новгороде напротив Софийского собора был воздвигнут памятник "Тысячелетие России", главный исторический монумент Российского государства. Его создателями были скульпторы Михаил Микешин (1835-1896), Иван Шредер (1835—1908) и архитектор Виктор Гартман (1834-1873). В своей монументальной скульптурной композиции им удалось казалось бы невозможное - собрать события и фигуры тысячелетней истории России в одно гармоничное целое!

Вершину памятника образует гигантский шар-держава, увенчанный крестом. На этом державном «яблоке», покрытом стилизованными крестообразными узорами, стоит ангел, символ Православия, левой рукой поддерживая крест, а правой  благословляя коленопреклонённую женщину в русском национальном одеянии, опирающуюся на щит с гербом Российской империи. Эта женщина, смиренно склонившая голову под ангельское благословение, является символом самой России.

Основание памятника имеет форму нижней части огромного колокола. Пространство между державным шаром и этим основанием занимают судьбоносные исторические фигуры. Они заполняют это пространство так искусно, что держава вместе с основанием превращается в единый колокол, причём звучащий! 

Фигуры Рюрика, равноапостольного князя Владимира, Ивана Третьего,  Дмитрия Донского, Пожарского, Петра Великого являют в своих бронзовых изгибах звучание этого тысячелетнего колокола России. Особенно величественно «звучат» крылья ангела, простёртые над Петром и его рука, указующая царю путь.

От этого звучания падает ниц Мамай* и швед. Это звучание льётся во все стороны света, долетая на крыльях ангела до Петербурга, на острие сабли князя Пожарского до Москвы, на кресте князя Владимира до Корсуни, в которой он был крещён.  Замысел этого звучащего колокола тысячелетий поистине гениален!

Нижняя часть под колоколом представляет собой барельефный фриз с историческими и культурными событиями, которые так же образно представляют звучание колокола идущее вниз.

Нам невиден таинственный язык этого колокола. Но мы чувствуем его судьбоносные удары. Мы видим их. И этот невероятно насыщенный гул, состоящий из фигур равноапостольной княгини Ольги, преподобных Антония и Феодосия Печерских,  Сергия Радонежского, Александра Невского, Екатерины Великой, Потёмкина, Суворова, Румянцева,  Ломоносова, Державина, Карамзина, Жуковского, Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Глинки пронизывает всё твоё существо и благодарно отзывается в глубине сердца:  « Я русский, какой восторг!» (Суворов)

В этом памятнике есть и предупреждение. Марфа Посадница скорбно стоит склонившись над разбитым Новгородским колоколом, показывая к чему может привести Россию внутренний раскол или отступление от её духовных, исторических и культурных ценностей.

Собирательный образ народа представлен в образе крестьянина, который справа от Петра обеими руками поддерживает  державный шар.

Языческое начало в образе Перуна прячется сбоку от Рюрика. В нём одновременно угадывается скрытая метафора, намекающая на  громоподобное звучание колокола. Удары его как "перуны" эхом отзываются во многих поколениях россиян. Об этом эхе можно сказать словами Г.Р. Державина:

      "Грохочет эхо по горам,
      Как гром гремящий по громам".

Архитектурным эхом этого колокола являются мемориальный ансамбль Мамаева кургана,  монумент "Мужество" Брестской крепости, "Князь Александр Невский с дружиной" и многие другие.

"Тысячелетие России" это "История государства Российского", отлитая в бронзе. Такого памятника нет ни у одного народа мира. При виде этого чуда становятся понятными слова А.С. Пушкина: «Клянусь вам моею честью, что я ни за что не согласился бы ни переменить родину, ни иметь другую историю, чем история наших предков, какую нам послал Господь» (письмо П. Я. Чаадаеву 19 октября 1836 г.). Однако большинство россиян не знают о  существовании  этого памятника, а жаль.

Вы даже представить себе не можете  как увлекательно среди  129 фигур**, расположенных на этом "Колоколе времён",  узнавать извесных нам деятелей. А сколько мы можем открыть для себя совершенно новых героев отечества, о которых не упоминали наши учебники! Зато сколько  в них было написано о ложных героях, например о А.И. Герцене. Каким ничтожным в сравнении с этим Царь-колоколом кажется журнал этого революционного публициста, гордо названный им  "Колоколом", который, проповедуя "свободу"  на самом деле стремился подорвать устои Российской империи. Девизом его были выбраны слова "Зову живых!***. Однако время показало, кто по-настоящему зовёт живых, а кто вредит своему народу.      

---------------
* точнее татарский мурза.

**  Среди них не изображён Иван Грозный, жестоко покаравший Новгород. 

*** «Vivos voco!» — первые слова эпиграфа Шиллера к «Песне о колоколе» (1799)


 


                Глава  четвёрая

                Большой Петергофский каскад

Свою загородную резиденцию в Петергофе Пётр Первый украсил большим  каскадом, ниспадающим от  подножия его Большого дворца  к морскому каналу, который напрямую выходил к морю.

Так что перед гостями, подплывающими по этому каналу ко дворцу, постепенно вырастало невиданное доселе  феерическое зрелище, состоящее из десятков фонтанов  и сотен скульптур, над которыми возвышался Петродворец.  В центре Большого каскада находился бассейн, в котором судно могло, высадив гостей, развернуться и отправиться в обратный путь. Бассейн  назывался ковшом.  По своему великолепию Петергофский большой каскад превосходил даже Версаль. Своё детище Пётр Великий собирался увенчать фонтаном, изображающим Геракла, побеждаюшего Лернейскую гидру, но не успел.
 
После его смерти по приказу императрицы Анны Иоановны к двацатипятилетию Полтавской битвы Бартоломео Карло Растрелли создал самый знаменитый фонтан Петергофа - «Самсон, разрывающий пасть льва». Он расположил его в центре ковша, на каменном островке. Поместив этот фонтан в самом фокусе композиции ансамбля, великий скульптор довёл петровский замысел до совершенства, слегка видоизменив его.

Основанием для этого изменения послужило то, что один из самых известных духовных  деятелей петровских времён архиепископ Феофан Прокопович в своей проповеди по случаю Полтавской победы сравнил Петра с Самсоном:  «Петр, аки второй Самсон, растерзал еси мужественные льва свейского <шведского> ». Кроме того в глубине одного из парков Петергофа находился фонтан, который особенно нравился Петру. Этот фонтан  представлял тритона, разрывающего пасть морскому чудовищу, из пасти которого также бил фонтан. Тритон олицетворял молодой российский флот, а морское чудище  шведское господство на Балтике. Сравнение Феофана Прокоповича, прославлявшее победу под Полтавой,  и скульптурная аллегория, выражавшая  победу при Гангуте были удачно соединены воедино, потому что  лев был гербовым символом Швеции и его резные изображения украшали корму шведских кораблей.
 
Так Петергофский фонтан «Самсон» стал символом блистательной победы российского оружия над шведской армией  и флотом. Самсон, разрывающий пасть льву символизировал победу в Полтавской битве, а столп воды, вырывающийся из пасти льва на 20-метровую вышину - морской путь в Европу через Балтийское море, вырванный "из львиных челюстей" шведского  флота* в жестокой морской битве при Гангуте.
 
Восемь сказочных дельфинов,  играющих  у ног Самсона, обрамляли  торжество этих великих событий венцом дугообразных струй, одновременно символизируя открывшиеся морские пути во все стороны света. Стороны света в свою очередь представляли четыре львинные головы, извергающии  свои  струи.
 
Итак, фонтан «Самсон» в  центре  большого  каскада  стал  образом военных побед, позволивших России стать империей.  Сотни позолоченных скульптур античных героев и богов, украсивших  каскад, – придали всему ансамблю имперский блеск. Сам же водяной каскад с его живым движением воды стал символом красоты и могущества молодой Российской Империи. Большой дворец над ним воплотил в себе идею имперской власти.
 
В результате ансамбль Петергофского дворца с его Большим каскадом  и фонтаном «Самсон» явился выражением триумфального осуществления петровского замысла об имперском пути Росии.

----------
* Львы были на гербе Шведского королевства, украшавшего корму его военных судов.



                Глава пятая

                Палладиум Российской империи

Александровская колонна была воздвигнута в центре дворцовой площади Санкт-Петербурга в 1834 году в память о победе Александра I (Благословенного) над Наполеоном.

Она гармонично довершила архитектурную композицию площади, заняв место между Зимним дворцом и  Аркой Главного штаба,  посвящённой победе в Отечественной войне 1812 года.
 
Однако  историческое значение  и символика этого памятника  выходит далеко за пределы этой великой победы, превращая его в символ исторического пути России.

Истоки этого пути выражены в словах, которые воплощает фигура ангела, указывающего правой рукой на крест: "Сим победиши"*. Россия будучи наследницей Византии,  явилась наследницей  этих пророческих слов, увиденных Константином Великим начертанными на небесах рядом с крестом.

Героическое и славное продолжение этого пути - победа над Наполеоном, покорившим  Европу и устраивавшим конюшни из храмов побеждённых столиц во время пребывания в них его кавалерии.

Наконец, настоящее и будущее этого пути виделось многим современникам воздвижения этой колонны  в триаде  «православие, самодержавие, народность».

За год до тожественного открытия этого столпа в общественном сознании окончательно сформировалась эта триада, выразителем которой стал граф Сергей Семёнович Уваров**. 

Эта триада в свою очередь нашла гармоничное выражение в этом памятнике: в  его пьедестале, символизирующем народность (у пьедестала собирался народ), в гранитном монолите колонны, симолизирующей самодержавие (незыблемую  государственную власть), и в скульптуре ангела, указывающего на крест, символизирующий православие, воспринятое от христианской Византии. (Поэтому и крест четырёхконечный, по образу византийского (корсунского) креста).

Черты юного императора Александра, которого его ближнии называли между собой «наш ангел»,  и идеализированные черты юной крестьянки соединились  в  одухотвореном лике Ангела, держащего крест. Так единство триады «православие, самодержавие и народность» нашло своё идеальное воплощение в лице ангела.

Церемония открытия памятника сопровождалось торжественным богослужением у подножия колонны, в котором преклонив колени, принимало участие  стотысячное русское войско. Сам  император Николай Первый вместе с дипломатическим корпусом  тоже стоял на коленях.

Всё это позволяет видеть в Александровской колонне Палладиум Российской империи девятнадцатого столетия.

И ещё одно интересное наблюдение. В  фигуре ангела есть что-то от корабля. Крест как мачта, голова ангела, склонённая вперёд,  как  фигура на носу галеона, а  изогнутая дугой рука как надувшийся парус. Как-никак Санкт-Петербург это морская столица России. Кроме того корабль это символ церкви и государства.


-------------
* «Фигура Ангела с крестом, которым попирается у подножия вражда и злоба (змея), изображает разительную мысль — сим победиши» - название и характеризация проекта скульптуры, избранного к исполенению. Эта мысль, точнее откровение было явлено  Константину Великому. Вот как его описывает Евсевий Кесарийский:

 «Однажды, в полуденные часы дня, когда солнце начало уже склоняться к западу, — говорил василевс, — я собственными очами видел составившееся из света и лежавшее на солнце знамение креста, с надписью: "Сим победиши". Он приказал изобразить крест на щитах своих солдат и, несмотря на преимущество противника в численности, одержал победу. Впоследствии эти слова были вышиты на его знамени, Константин запретил гонения на христиан и на смертном одре принял христианство.»
 (Евсевий Кесарийский «О жизни Константина»)

** «Углубляясь в рассмотрение предмета и изыскивая те начала, которые составляют собственность России (а каждая земля, каждый народ имеет таковой Палладиум), открывается ясно, что таковых начал, без коих Россия не может благоденствовать, усиливаться, жить — имеем мы три главных:

1) Православная Вера.
2) Самодержавие.
3) Народность.»

(С.С. Уваров «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при управлении Министерством Народного Просвещения» (19 ноября 1833 года)



              Глава шестая

             Ангел Александровской колонны

Что возвещает нам ангел с высоты Александровской колонны?

Склонив к нам свой кроткий, почти детский   лик    и    у к а з ы в а я    величественным жестом  десницы на Крест, который он придерживает левой рукой, ангел провозглашает: «Сим победиши»*. То есть Крестом Христовым победите  всякую вражду и  злобу.  Прежде всего внутри себя.

В лике - неземное смирение и кротость, обращённые к нам с высоты. В жесте - невероятное величие и несокрушимая сила истины.

Дуга ангельской руки с перстом, указующим на крест пластически выражает слово  "сим" (этим). Она даже имеет форму первой буквы этого слова.  Величественный Крест у подножия которого извивается кольцами поверженная змея выражает слово "победиши". В церковнославянском  написании этого слова буква "е" выглядела как крест, возвышающийся над этим глаголом.
 
Никогда ещё в истории искусства величие этой божественной идеи не было выражено так совершенно.

Россия будучи наследницей Византии,  явилась наследницей  этих пророческих слов, увиденных Константином Великим начертанными на небесах рядом с крестом.
 
Более того вся история России прошла под этим великим символом, вся Россия   духовно  с о с т о я л а с ь  под ним.


--------------------
* «Фигура Ангела с крестом, которым попирается у подножия вражда и злоба (змея), изображает разительную мысль — сим победиши» (Так был охарактеризован избранный проект.)

Ангел имеет лицо юной крестьянки, причём необыкновенно одухотворенное. В нём также угадываются черты юного Александра Первого.

( Борис Орловский, скульптор, изваявший ангела, в детстве был крепостным. Освобождён был при содействии Александра Благословенного.)







        Глава седьмая
      
     «Ода» Третьяковской галерее

                Эпиграф:

                «Там русский дух... там Русью пахнет!»

                (А.С. Пушкин)


                1. Жизненное богатство
 
Третьяковская галерея это целая жизнь. Мы неспеша переходим из одного её зала в другой, заново переживая детство («Мика Морозов» Серова), отрочество («На Руси» Нестерова), юность («Вирсавия» Брюллова).

Мы останавливаемся взглядом  на «Вирсавии», и нам кажется, что юность будет улыбаться нам бесконечно. И эта изумрудная стрекоза над нею  будет всегда беззаботно стрекотать своими крыльями.

Однако её быстро сменяет зрелость («Пушкин» Тропинина),

       «Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
        Летят за днями дни, и каждый час уносит
          Частичку бытия,...» -

угадываем мы в глазах Пушкина, задумчиво смотрящего вдаль.

А потом приходит более преклонный возраст, когда глубоко задумываешься о жизни вместе с «Достоевским» Перова и  понимаешь, что «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца людей».

Наконец, незаметно подкрадывается глубокая старость, которая отчаянно смотрит в пустоту обезумевшими от горя глазами Ивана Грозного на полотне Репина «Иван Грозный и сын его Иван».

На этой же картине перед нами предстаёт  и смерть  в образе царевича Ивана, отходящего в иной мир на руках своего отца. Как много говорит эта огромная  слеза застывшая на крыле его носа. А его взгляд! Как потрясает своей трагической реальностью это расставание с жизнью! Сколько раз я переживал его.

«...Панихида» Верещагина завершает этот жизненый круг.   

И каждый из этих периодов жизни раскрывается в Третьяковской галерее во всём своём невообразимом богатстве и многообразии. Вот Мика Морозов, подавшись вперёд, зачарованно смотрит перед собой, будто представляет героев русских сказок и былин, о которых ему кто-то вдохновенно рассказывает. И все они чудесным образом появляются в музее: и «Иван Царевич на Сером Волке», несущийся сквозь заколдованный лес, и пригорюнившаяся «Алёнушка» с её ласточками, вселяющими в нас надежду, и «Птицы Сирин и Алконост», поющие о печали и радости, и  «Богатыри» Васнецова, зорко обозревающие границы Руси,  и «Царевна-Лебедь», и морские царевны в "Жемчужной раковине", переливающейся перламутром, и даже мало кому известная «Принцесса Грёза» Врубеля, я уже не говорю о  «Бабе Яге» Билибина. (Я не знаю другой картинной галереи, в которой бы так ярко были представлены фольклорные герои волшебных сказок и былин. В европейских галереях преобладают как правило сюжеты античной мифологии.)

А вот резвое детство, выбежавшее в  розовом платьице на крыльцо, восхищённо смотрит на юность, грациозно гарцующую на коне («Всадница» Брюллова).

А вот наше детство оборачивается к нам и не узнаёт нас в этих взрослых дяденьках и тётеньках («Дети за обедом» Серебрякова). Каждая деталь в этой чудесной «троице»  невероятно родная вплоть до детских ресниц.

Это детство не только восторженно познаёт светлые стороны жизни, но и трагически борется за своё существование в «Тройке», «Чаепитии  в Мытищах» Перова и в «Детях, бегущих от грозы» Маковского, терпит при этом порой досадные неудачи («Опять двойка» Решетникова), и нередко  гибнет в этой неравной борьбе («Фашист пролетел» 1942 Пластова).

Галерея раскрывает перед нами всю правду жизни, в которой безоблачная идиллия соседствует с трагическим реализмом. Поэтому так настороженно смотрят на нас дети Серебряковой: для чего мы пришли в их жизнь, нарушив их трапезу? Что мы несём в себе: добро или зло? Поймав на себе их по-детски проникающий взгляд, становишься как-то чище и добрее.

Это касается не только детства, но и каждого периода жизни, необыкновенно щедро освящённого произведениями русских мастеров.

На смену детства приходит отрочество. Оно предстаёт перед нами в образе обнажённого подростка, который   купает красного коня на картине Петрова-Водкина. Эта картина настоящая икона Отрочества.  Красный конь  на ней это огненая мечта этого переходного периода жизни, которая может быть даже ярче и сильнее чем в юности. А синее озеро, в котором мальчик оседлав купает свою мечту - это его чистая душа.

Отроческая мечта ярко раскрывается и в девочке, которая делает утреннюю гимнастику на картине "Утро" Яблонской. Она подняла руки будто крылья для взмаха, при этом отставив назад правую ногу, всей своей позой выражая мечту о полёте. Создаётся впечатление, что она хочет ласточкой выпорхнуть через открытую балконную дверь на  улицу в это прекрасное летнее утро. (Красный галстук, висящий  на стуле словно  один из язычков пламени той самой огненной мечты, загадочно воплощённой на картине Петрова-Водкина.)

Из отрочества на крыльях этой мечты мы  переносимся в  цветущую юность. Она соблазняет нас  своими  прелестями как "Вирсавия" Давида на картине Брюллова.

Она пробуждает в нас поэта, как портрет А.П. Струйской Рокотова. Так что мы вместе с  Николаем Заболоцким начинаем просто бредить её красотой:

       Любите живопись, поэты!
       Лишь ей, единственной, дано
       Души изменчивой приметы
       Переносить на полотно.

       Ты помнишь, как из тьмы былого,
       Едва закутана в атлас,
       С портрета Рокотова снова
       Смотрела Струйская на нас?

       Ее глаза - как два тумана,
       Полуулыбка, полуплач,
       Ее глаза - как два обмана,
       Покрытых мглою неудач.

       Соединенье двух загадок,
       Полувосторг, полуиспуг,
       Безумной нежности припадок,
       Предвосхищенье смертных мук.

Душа явленная в картине сливается  с душой поэта в последнем четверостишии в одно целое:

       Когда потемки наступают
       И приближается гроза,
       Со дна души моей мерцают
       Ее прекрасные глаза.

       (Николай Заболоцкий "Портрет", 1953)

Это редкий случай когда живописная и поэтическая душа образуют такое органичное единство.

Пристально вглядываясь во влажные омуты этих милых глаз, мы открываем для себя, что они имеют прозрачную глубину как ни на одном другом портрете. Эта нереальная глубина тёмно-карих влажных ирисов уходящая в бездонные зрачки, поражает. От неё просто нельзя оторваться взглядом... В ней тонешь!

А эта еле уловимая улыбка! Уголки губ не приподняты, нет теневого выражения улыбки в технике сфумато. Эта улыбка вся в трепетном рисунке губ. В линии между губами изящно, чуть-чуть изогнутой как лук: главный изгиб посередине и два малых по краям. Они еле заметы. Но это настоящий лук Амура. Он изображён направленным на нас, поэтому и изгибы его еле заметны. Никогда ещё Амур не имел такого очаровательного лука! А  женский взгляд этих глаз это самая нежная из его стрел, которая посылается прямо в сердце из глубины женских омутов.

Утром эта юность превращает нас в своё живое зеркало, перед которым она  так беззаботно расчёсывает свои волосы  на картине "За туалетом. Автопортрет" (1909) Серебряковой.

Днём она врывается в нашу жизнь на вороном скакуне как грациозная "Всадница" Брюллова, восхищая нас своей безупречной посадкой и невозмутимым выражением лица, будто она сидит не на коне, а в гостиной во время чаепития.

А ночью она магнетически притягивает нас к себе как девушка, мечтательно сидящая на лавочке в саду перед прудом, вся залитая лунным светом на картине Крамского "Лунная ночь".

Окунаясь душой в эту купель вечной юности, открывшуюся нам в Третьяковской галерее, мы вдруг понимаем, что душа наша вечно молода как на этих бессмертных полотнах. И крылата как Царевна-Лебедь Врубеля. Она никогда не стареет. Придёт ли к ней когда-нибудь зрелость? Или это вечное цветение Юности никогда не увенчается плодом?

Задумчиво блуждая с этой мыслью  по залам, мы вдруг как поражённые громом застываем  перед "Явлением Христа народу" Иванова и  к нам  молниеносно  приходит озарение: своей зрелости душа может достигнуть только во Христе и только в Нём одном ей даровано принести духовный плод вечной жизни.

Изображённый на картине Иордан уходит наискосок в реальное пространство в котором стоим мы. По замыслу художника все мы стоим в Иордане как в реке времён, и этот юноша, вылезающий из воды, первый из нас, кто догадался войти в пространство картины, а мы, душевно последовав его примеру, становимся тоже участниками этого чуда: улыбающимся рабом, апостолом Иоанном, прислушивающимся „Петром“, апостолом Андреем или кем-то другим. То есть на картине А.А. Иванова мы выходим из "реки времён" в евангельскую Вечность, в которой встречает нас Иисус Христос, исполненный духовного мира, облачённый  в сине-голубой плащ. Он спускается к нам с возвышенности. За Его спиной светятся  голубые горы будто ступени, по которым Он сошёл с небес. Ни одна другая картина не представляет так вдохновенно приближение к нам Царства Небесного.

Мы понимаем, что вся наша прежняя жизнь  была только временным фрагментом, эскизом,  который  становится здесь частью единого вечного целого во Христе.

Здесь Евангелие материализрвалось, чтобы мы одухотворились. Именно в этом  заключается  поистине великое откровение этого храма святого искусства на все времена.

Поэтому-то  в этой галерее, невероятно богатой переживаниями земной жизни, как вечно живые лампады сияют иконы «Спас», «Святая Троица» и «Владимирская Божия Матерь»*, благословляя нас. И для кого-то вечная  жизнь начинается прямо здесь чтобы уже никогда не закончиться. Не это ли имела в виду Фаина Раневская в своём диалоге:

«Почему вы кочевали из театра в театр?
— Искала святое искусство.
— Нашли?
— Да! В Третьяковской галерее.»

Итак, приходя в Третьяковку окунаешься в это богатство жизни земной и небесной, временной и вечной.

-----------

* Иконы «Святая Троица» Андрея Рублёва  и «Владимирская Божия Матерь» "погостив" в Третьяковке, вернулись в храмы.
 

                2. Тысячелетняя история России

В этом уникальном музее представлена не только наша жизнь, в нём ярко раскрылись также детство, юность и зрелость самой России, вся её великая тысячелетняя история. Нигде в мире, за исключением Русского музея, нельзя увидеть её так ярко и полно как здесь. Тут бъётся её сердце, слышится её дыхание, смотрят на нас её огромные глаза. Здесь она улыбается нам своей радостной и грустной улыбкой, как любящая мать.

«Портрет неизвестной крестьянки в русском костюме» Аргунова это живое олицетворение самой России, её икона. Русская "Джоконда", православная  Нефертити... Невероятно живой, чуть задумчивый взгляд и слегка намеченная улыбка, мягкая нежность не ненарушающая строгого достоинства. Лик её как лампада, излучающая жизнь. Классицизм Аргунова достигает в этом портрете непревзойдённых вершин реалистического символизма. Сравните этот портрет с другими картинами художника и вы поймёте какой прорыв достиг он в этом шедевре. Эта картина - солнце Третьяковки, так же как Мона Лиза - это луна Лувра, а  Нефертити - звезда Нового берлинского музея. Есть в музеях мира и другие гениальные женские портреты, но эти три являются непревзойдёнными символами великих мировых культур.
 
Тысячелетняя история России как Волга медленно протекает мимо нас из одного зала Третьяковской галереи в другой: «После побоища Игоря Святославича с половцами» Васнецова, «Александр Невский» Корина, «Видение отроку Варфоломею» Нестерова, " Утро на Куликовом поле" Бубнова, «Царь Иван Грозный» Васнецова, «Утро стрелецкой казни», «Меншиков в Березове», «Баярыня Морозова» Сурикова, «Екатерина Великая на прогулке в Царскосельском парке» Боровиковского, «Бурлаки, идущие вброд» Репина, «На Руси (Душа народа)» Нестерова, «Купание красного коня» Петрова-Водкина, «Большевик» Кустодиева, «Новая планета» Юона, «Мать партизана» Герасимова...

У Герасимова в этой простой крестьянке, твёрдо  стоящей  босыми ногами на родной земле, явлен не просто образ «всех матерей, которые отправили на войну своих сыновей», в ней открывается нам  сама  Родина-мать, несгибаемая перед лицом немыслимых страданий, выпавших на долю её сынов и дочерей...   

С детства представляешь себя стоящим среди ополченцев на поле Куликовом или вместе со стрельцами ложишь свою голову на плаху, крепко обняв её руками, или тянешь бурлацкую лямку под палящим солнцем. Так что внутри тебя живёт неистребимое чувство: «И я там был...», как у Пушкина в Лукоморье, как у Блока «На поле Куликовом», как у Твардовского в стихотворении «Я убит подо Ржевом».


                3. Российские пейзажи

Вся эта история протекает в галерее на фоне великолепных  пейзажей России. Здесь открываются перед нами
 
      «Ее степей холодное молчанье,
      Ее лесов безбрежных колыханье,
      Разливы рек ее, подобные морям...»

                (М.Ю. Лермонтов)

Как у Чайковского здесь чудесно представлены все времена года. «Зимняя дорога» Саврасова, «Оттепель» Васильева, «Зимой» Коровина, «Грачи прилетели» Саврасова,  «Март», «Весна. Большая вода», «Вечер на Волге», «Тихая обитель», «Золотой Плёс»,  «У омута» Левитана, «Заросший пруд» Поленова, «Утро в сосновом лесу», «Дебри», «Цветы на опушке леса», «Рожь», «Дорога во ржи» Шишкина, «Сиверко» Остроухова, «Сумерки. Стога» Левитана, его же «Вечерний звон», «Золотая осень», «Над вечным покоем» ... Душа расширяется с каждым новым ландшафтом, обретает крылья и начинает парить над этими безбрежными просторами как в последней картине и, наконец, улетает в высокое небо шишкинского «Полдня».

                4. Евангельские темы

Но ещё дороже этих пейзажей и русской истории, величественно протекающей мимо них как Волга-матушка, святой Иордан Третьяковской галереи, который  чудесным образом несёт мимо нас свои  священные воды божественных событий: «Благовещение» Рублёва и Даниила Чёрного, «Донская икона Божией Матери», «Христос в пустыне» Крамского, «Явление Христа народу» Иванова, происходящее у Иордана. «Преображение» Феофана Грека,  «Что есть истина?» Ге,  «Спас Нерукотворный», «Воскресение Христово» Нестерова, «Сошествие Христа во ад» неизвестных мастеров, «Вознесение» новгородской школы.  Этот Иордан впадает в Вечность. Прямо здесь, на наших глазах! «Архангел Михаил» и  «Апостол Павел» Рублёва, смиренно склонили перед ним свои главы.


                5. Страшный суд

Перед огромным "Спасом в силах", восседающим прямо перед тобой в окружении сил небесных: серафимов, херувимов и престолов, усыпанных очами,  чувствуешь себя как на Страшном суде. За его спиной распростёрся большой красный ромб с вогнутыми внутрь краями, символизирующий непобедимую силу искупительной крестной жертвы. Справа и слева от Спасителя молят Его за тебя  Божия Матерь и Иоанн Креститель. В церковном иконостасе этот деисусный чин обычно расположен на трёхметровой высоте, а тут он стоит почти на полу, словно опустился к тебе, чтобы решить твою вечную участь. Вся душа твоя как на ладони. Перед "Спасом в силах" чувствуешь себя готовым провалиться сквозь землю или упасть на колени и молитвенно просить о прощении... Это незабываемое переживание. (Деисусный чин кисти Андрея Рублёва и Даниила Чёрного был написан для иконостаса Успенского собора города Владимира).
 

                6. «Чёрный квадрат»

И всему этому богатству жизни, святых чувств и красок Малевич противоставляет свой «Чёрный квадрат». Как новое слово в живописи...
            


          7. Что такое  Третьяковская галерея для русского?

Для русского человека Третьяковская галерея значит очень много. И если он лишится возможности посещать её, то ни Лувр, ни галерея Уффицы, ни музеи Ватикана, ни нью-йоркский Метрополитен не смогут ему заменить её.
Перефразируя Некрасова:

    «Не <им> поправить наше горе,
     Размыкать русскую печаль!»

Потому что  нам с детства знакомы эти картины и иконы, на фоне их прошла вся наша жизнь. Они нам родные. Без них мы вечные изгнанники, как врубелевский Демон, в глазах которого застыла вечная печаль по утраченной благодати Небес.


                Итог

Итак, Третьяковская галерея – это квинтэссенция русского духа и истории России, их зримое воплощение.



          Глава восьмая

         «Ода» Русскому музею


      Эпиграф:

      Оставив суетную моду,
      Я захожу в музей:
      «Явление Христа народу»,
      «Последний день Помпей»...


                Предисловие

Русский музей является самым крупным собранием произведений русского искусства. Он представляет собой стройное единое целое, в котором всё тематически связано друг с другом. Центральной темой его является тема русского народа.


                1. Эпическое осмысление характера русского народа

Русский музей поражает своим эпическим осмыслением  русского национального характера. Каждая черта его предстаёт в величественных залах Михайловского дворца как целая симфоническая картина.


          «Бурлаки на Волге» (1870—1873) И.Е. Репина

Первая из них это картина «Бурлаки на Волге» (1870—1873) И.Е. Репина. Она выражает великое терпение народа, с которым он в течение многих столетий беспрекословно «тянул лямку» непосильного труда. Эта картина Репина как ни какая другая  выразительно показывает нам   

     "Край родной долготерпенья,
     Край ты русского народа!"

                (Ф.И. Тютчев)


У этого полотна сама собой напрашивается мысль: как эти бурлаки упорно тянут за собой против течения тяжёлую барку, так же  простые русские мужики, напрягая все свои силы, каждый раз вытягивают свою родину из самых сложных ситуаций, в которые она попадает. (Над баркой развивается флаг торгового флота России, впервые отмеченный в этом качестве в 1705 году, идентичный современному российскому триколору.) Причём порядок цветов на нём обратный: флаг на мачте возможно перевернул ветер, или его неправильно повесили. На корме барки виднеется какая-то надпись, первое слово которого, похоже, "Богъ".

Лица бурлаков выражают незаурядность каждого их них. Благодаря этому художнику удалось создать на фоне Волги собирательный образ народа всего лишь  в нескольких лицах. Впереди "нижегородский борец" и поп-растрига Канин  - сила и ум народа. Однако ведёт всех бурлаков тот из них, кто смотрит вперёд, то есть  Канин. Борец, хотя и чуть впереди, но склонил свою голову к нему, как к главному. То есть сила народа подчиняется уму. В двух первых бурлаках есть что-то от Минина и Пожарского, от Толстого и Достоевского, от Тихона Щербатого и Платона Каратаева.

Позади них долговязый бурлак с трубкой флегматично покорился своей судьбе. Он не напрягает все  свои силы, как два коренника.

Илька-моряк тянет лямку с душевным надрывом и вызывающе смотрит на нас. Он выражает нарождающийся протест. Он ближе всех ко зрителю и является предупреждением: терпение народа не бесконечно.

Задумавшийся о своей судьбе подросток с крестом на груди  символизирует на картине молодое поколение. Кажется, что, остановившись и подняв голову, он  обращается на картине к Богу, как бы спрашивая Его по какому пути ему идти: последовать примеру коренников, моряка  или человека, покорившегося своей судьбе. Слева от мальчика бурлак воплощающий болезнь, а слева - старость.  Так что в этой тройке символически представлена вся недолгая жизнь русского человека из народа. Позади них угадываются представители других национальностей: татарин и грек. Замыкающий эту связку обессиленный бурлак совсем опустил голову и руки. В этом образе выражена какая-то безнадёжность.

Эта картина не оставила равнодушным Ф.М. Достоевского и он восторженно написал о её образах:  «Ведь иной зритель уйдет с нарывом в сердце и любовью (с какою любовью!) к этому мужичонке, или к этому мальчишке, или к этому плуту-подлецу солдатику! Ведь нельзя не полюбить их, этих беззащитных, нельзя уйти, их не полюбя. Нельзя не подумать, что должен, действительно должен народу... Ведь эта бурлацкая "партия" будет сниться потом во сне, через пятнадцать лет вспомнится! А не были бы они так натуральны, невинны и просты - не производили бы такого впечатления и не составили бы такой картины. <...> Просто скажу: фигуры Гоголевские».

Не только бурлаки, но и рулевой на барке изо всех своих сил налёг на массивный руль, чтобы корабль не подошёл слишком близко к берегу и не сел на мель.

Перед нами символически представлен русский народ в его историческом движении. Он идёт против течения и тянет за собой всю державу. Ему помогают другие народы в этой связке. Что же представляет собой течение, против которого мужики тянут Россию как огромную барку? Всемирное служение мамоне.

Этот народ презирают, называют "пьяницей", "мракобесом" и "нищебродом", а он в "отрепьях" и "лаптях" продолжает свой тяжёлый путь. Пока "бурлаки" упорно тянут  за собой Россию, дух народа не подчинится власти денег и не погибнет во  всемирном отступничестве  от христианских ценностей. Крестик на груди отрока (Ларьки) подчёркивает смысл этого движения. Да и Канин был когда-то священником, а потом несколько лет пел на клиросе. Эта идея на картине выражена не навязчиво. Зрителю даётся возможность самому догадаться, более того определить своё место среди героев Репина.

Волга на картине (в её почти трёхметровом развороте) это символ необъятной России и её истории. Колорит пейзажа уникален: жёлтый цвет песчаного берега с элементами охры мягко переходит в бледно-голубые воды реки, на мелководье отливающие лёгкой желтизной, а они в свою очередь в бледно-сиреневое небо. Благодаря этим мягким пастельным тонам, плавно переходящим друг в друга, создаётся впечатление разлитого повсюду зноя. Блестящие полоски воды в воздушном мареве мягко светятся, не слепя глаз. Так Волгу ещё никто не изображал. Это просто какой-то русский Нил! Cправа на песчаном берегу образовалось небольшое углубление, заполненное речной водой. Мачта барки отражается не только в реке, но и в этом мелком бочажке, что ещё больше создаёт впечатление взаимопроникновения  реки и берега, незаметного перехода одного в другое. Благодаря этому художественному приёму возникает ощущение, что  пространство картины и пространство зрителя тоже перетекают друг в друга. Так что при внимательном рассмотрении сам не замечаешь как растворяешься в этих водах. Сама собой приходит мысль, что песня "Из далека долго течёт река Волга" родилась именно из этого речного пейзажа. Глубина пейзажа на горизонте представляет это самое "издалека". Воображение зрителя уходит вдаль по руслу реки на сотни и сотни километров. И как завет самой России-матушки в душе отзываются слова песни, написанные через 90 лет  после создания картины:

     Сказала мать: "Бывает все, сынок,
     Быть может, ты устанешь от дорог,-
     Когда придешь домой в конце пути,
     Свои ладони в Волгу опусти".

        (Лев Ошанин, 1962)

На картине перед нами Волга-матушка. От неё мягко излучается на нас  материнская нежность. И у нас в глубине души просыпается  ответное чувство, о которой писал Н.А. Некрасов:

      "О Волга!.. колыбель моя!
      Любил ли кто тебя, как я?
      Один, по утренним зарям,
      Когда еще всё в мире спит
      И алый блеск едва скользит
      По темно-голубым волнам,
      Я убегал к родной реке.
      Иду на помощь к рыбакам,
      Катаюсь с ними в челноке,
      Брожу с ружьем по островам.
      То, как играющий зверок.
      С высокой кручи на песок
      Скачусь, то берегом реки
      Бегу, бросая камешки,
      И песню громкую пою
      Про удаль раннюю мою…
      Тогда я думать был готов,
      Что не уйду я никогда
      С песчаных этих берегов.
      И не ушел бы никуда —
      Когда б, о Волга! над тобой
      Не раздавался этот вой!"

      (Н.А. Некрасов "На Волге" , 1860)


Так же как в стихотворении  Некрасова на картине Репина явлен трагический  контраст между прекрасной рекой и тяжёлым трудом бурлаков.  Герои картины изображены почти на одной линии на фоне реки и неба, как на барельефе, порождённом величественным пейзажем. На фоне этого зноя, который буквально размаривает зрителя, работа бурлаков кажется особенно тяжёлой. Но в их тяжёлом труде нет той безысходности, которая слышится в стихах Некрасова о бурлаках. Более того а этом "барельефе" есть что-то героическое: какая-то былинная твёрдость и упорство. И ты приходишь сюда, чтобы почерпнуть их у этой картины. Благодаря редкому мастерству художника эта картина  широко и объёмно раскрывает то, что было только намечено в  некрасовских стихах:

       "Выдь на Волгу: чей стон раздается
       Над великою русской рекой?
       Этот стон у нас песней зовется —
       То бурлаки идут бечевой!.."

      ("Размышления у парадного подъезда" 1858)

То есть она придаёт некрасовскому образу бурлаков величественный эпический размах и глубокий историко-философский смысл.


     «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» (1880—1891) И.Е. Репина

Второе эпическое полотно И.Е. Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» (1880—1891) воплощает в себе огромное свободолюбие русского народа, символом которого у Репина стала казацкая вольница, встречающая гомерическим хохотом  всех тех, кто собирается  подчинить её себе. На картине, которую некоторые исследователи называют «симфонией смеха», колоритно изображены настоящие былинные герои «Тараса Бульбы». Их можно убить, но сломить их свободолюбивый богатырский нрав невозможно. Я не знаю другой картины, на которой смех изображён так естественно, индивидуально и заразительно. Чего стоят только слёзы льющиеся из глаз "ржущего" казака!  Слёзы смеха в мировой живописи мне не встречались. Яркий колорит полотна полностью отвечает этому бурному веселью.

Озорной смех запорожцев очень контрастно смотрится на фоне некоторых суровых, даже мрачных казацких лиц. Этот контраст показывает, что  юмор рождается и  вырывается наружу из закалённой в напастях души народа, как искры, летящие из казацкого огнива. Посмотрите, как они озорно сверкают в глазах атамана Серко в центре картины. При этом на память приходят слова Н.В. Гоголя о запорожском казачестве: "Это было, точно, необыкновенное явленье русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед" (Н.В. Гоголь).

Достоевский, сказав, что фигуры в «Бурлаках на Волге" "Гоголевские" добавил:  «Слово это большое, но я и не говорю, что г. Репин - есть Гоголь в своем роде искусства. Наш жанр еще до Гоголя и до Диккенса не дорос.» Потом он ещё раз добавляет «Несколько строк выше я поспешил оговориться, что все-таки это не Гоголь. Да, г. Репин, до Гоголя еще ужасно как высоко; не возгордитесь заслуженным успехом.»  На это Репин ответил спустя более чем десятилетие своими  «Запорожцами», когда Ф.М. Достоевского уже не было в живых. Доросла ли на этой картине живопись до "Тараса Бульбы" Гоголя? Только Достоевский мог бы ответить нам на этот вопрос.


         «Переход Суворова через Альпы» (1899)  Василия Сурикова

Третья историческая картина, посвящённая осмыслению народного характера, это «Переход Суворова через Альпы» (1899)  Василия Сурикова.  В ней очень выразительно показана способность русских преодолевать любые препятствия на своём пути. Об этом свойстве сам А.В. Суворов метко сказал: «Там, где пройдет олень, там пройдет и русский солдат. Там, где не пройдет олень, все равно пройдет русский солдат». Здесь его мысль нашла своё грандиозное эпическое выражение в переходе русской армии через альпийский хребет.


          «Взятие снежного городка» (1891) В.И. Сурикова

В четвёртой картине «Взятие снежного городка» (1891) В.И. Сурикова выражается любовь простого народа к общественным гуляньям, играм и забавам, его бурлящая весёлая энергия, выплёскивающаяся наружу в свободное от работы время. Картина сияет радостью, весёлыми улыбками взрослых и детей, заставляя невольно вспомнить слова И.С. Никитина : «Наша русская кровь на морозе горит!» На картине изображены сибиряки.


           «Баян» (1910)  В.М.  Васнецова

Пятое эпическое полотно «Баян» (1910)  В.М.  Васнецова  раскрывает глубокое уважение русских к подвигам своих предков. Дружинники задумчиво слушают Баяна, о котором «Слово о полку Игореве» говорит:

      Жил он в громе дедовских побед,
      Знал немало подвигов и схваток,
      И на стадо лебедей чуть свет
      Выпускал он соколов десяток.

Ратники на картине, слушая народного сказителя, сидят в доспехах перед предстоящим боем. Серьёзные выражения их лиц и позы красноречиво говорят о том, что они  готовы достойно продолжить героическое дело своих дедов. Один из них опёрся на боевой топорик, а другой на меч. Картина написана за четыре года до Первой мировой войны.

В этой последней картине В.М. Васнецова, ставшей его завещанием, также ярко подчёркнута преемственная связь трёх поколений. Вдохновенный Баян очень ярко представляет дедов, передающих сынам и внукам свой опыт. Этот опыт символизирует его песня. Князь и дружинники зрелого возраста представляют отцов, которые этот опыт претворяют в жизнь. А юный княжич олицетворяет внуков, которые только начинают этот опыт перенимать. Обратите внимание на маленький топорик, который лежит у него на коленях и на его не по-детски серьёзный взгляд, устремлённый вдаль. У меня такое ощущение, что он пронизывает будущие века жестоких битв и сражений.

Сам Васнецов навеки остался этим легендарным Баяном в русской живописи. Каждая его картина как песнь.


       «Витязь на распутье» (1882)  В.М.  Васнецова

В шестой картине «Витязь на распутье» (1882)  В.М.  Васнецова опять-таки эпически выражена тема трагического выбора, перед которым постоянно ставит русский народ неумолимый ход истории. Витязь остановился перед камнем. «На камне написано: «Как пряму ехати - живу не бывати - нет пути ни прохожему, ни проезжему, ни пролетному». Следуемые далее надписи: «направу ехати - женату быти; налеву ехати - богату быти» - на камне не видны, я их спрятал под мох и стер частью» (В.М. Васнецов). Здесь речь идёт о  нравственном выборе, сделать который предстоит народу и тем, кто его ведёт. Витязь задумался, однако ни у кого не возникает сомнения, что от выберет прямой путь: так случается во всех русских сказках и былинах. В этом ещё одна черта русского национального характера. Исторический пример тому Николай Второй, который, защищая братскую Сербию в Первой мировой войне, выбрал прямой путь и следовал ему до конца, потеряв царство, семью и жизнь. Но приобрёл он в итоге Царство Небесное и в нём свою святую семью.


         «Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле» (1943 год)

Седьмая картина «Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле»  М. И. Авилова  являет русский народ в кульминационный момент  максимального напряжения его физических и духовных сил в битве со злом, которое символизирует  Золотая Орда. Максимальный накал битвы передают свирепые кони богатырей, вставшие на дыбы. Их гривы развиваются. Изо  рта одного из них идёт пена.

На груди у Пересвета сияет крест. На щите у Челубея -  дракон, один из главных апокалиптических образов. Его пробило копьё русского монаха-воина. Антитеза креста и дракона символически подчёркивает духовный характер этого смертельного боя.

При этом твёрдый взгляд богатыря устремлён на противника параллельно  копью, как образ духовного противостояния, а крест, находящийся между взглядом и копьём, освящает это духовное и физическое противоборство мировому злу.

Пересвет  погибнет в этом бою,  выйдя из него победителем. В этой картине выражено мужество и стойкость русского народа в решительный судьбоносный момент, его вера в правое дело и помощь Божию в этом деле и непоколебимая готовность за него умереть.

Это произведение  перекликается с находящейся в Третьякской галерее  картиной "Утро на Куликовом поле" Бубнова.  В этом есть свой символический смысл. Две эти картины словно два важнейших фрагмента гигантской панорамы, раскинувшейся на сотни километров между Москвой и Санкт Петербургом как "поле Куликово". И видя это понимаешь, что  битва эта не физическая, а духовная.  Не случайно оба сражающихся богатыря изображены на фоне неба. И поединок этот продолжается.

Крест, который мы видим на груди у Ларьки в "Бурлаках" и на груди у Александра Пересвета является  ответом на немой вопрос мальчика (молодого поклоения) о том, по какиму пути ему идти. Ему предначертано идти путём духовного и ратного подвига, ибо Пересвет монах и в то же время воин, которого благословил участвовать в этом сражении преподобый Сергий Радонежский, игумен Земли Русской.

Не случайно точка зрения художника и зрителя, определяемая по горизонту, изображённому на картине, говорит о том, что эту битву видит мальчик или отрок. То есть зритель представлен здесь как юный потомок или целое молодое поколение, которому Святая Русь даёт свой ответ.

Это полотно было написано в 1943 году в момент максимального напряжения сил русского народа и других братских народов СССР в борьбе с фашистским нашествием. Но символический смысл  этой картины выходит далеко за пределы исторического противостояния русского духа Золотой Орде и нацизму.
 
--------
 В.М. Васнецов тридцатью годами ранее написал небольшую картину "Поединок Пересвета с Челубеем" (1914), которая хранится в  Самарском областном художественный музее. Однако эта  картина не имеет такого эпического характера, как полотно М. И. Авилова.
 


        «Святая Русь» (1905)  М. В. Нестерова

Восьмая картина «Святая Русь» (1905)  М. В. Нестерова эпически раскрывает глубокую религиозность русского народа, его святую веру во Христа, который предстаёт на картине перед простым русским людом вместе со святыми, стоящими за Его спиной. Он встречает Русь, котороя идёт к Нему прямым путём правды Христовой.

С этой картиной образует смысловое целое  другое полотно М. В. Нестерова  «На Руси. Душа народа» (1914—1916), которое подводит итог  всей эпической теме русского  национального характера. Но она находится в Третьяковской галерее.


    Литературно-музыкально-художественный триптих о русском народе

В девяти этих картинах образ русского народа раскрывается во всей своей полноте и глубине. В этом смысле русская живопись ничем не уступает русской эпической литературе: былинам, «Слову о полку Игореве», «Капитанской дочке», «Тарасу Бульбе», «Войне и миру», «Детству» (Горького) поэме «Кому на Руси жить хорошо»  и музыкальному "эпосу": операм "Иван Сусанин" Глинки,  "Князь Игорь" Бородина, "Борис Годунов" и "Хованщина" Мусоргского, "Богатырской симфонии" Бородина,  Торжественной увертюре «1812 год»  Чайковского и второму  концерту Рахманинова.

Таким образом, в русской культуре эпическая литература, музыка и живопись образует  уникальный литературно-музыкально-художественный триптих о русском народе.

Другие исторические полотна, такие как «Бой скифов со славянами» (1881) В.М. Васнецова, «Покорение Сибири Ермаком» (1895), «Степан Разин» В. И. Сурикова (1906),  «Суд Пугачева» (1879) В.Г.Перова, «На линии огня» (1916)  К.С. Петрова-Водкина, «Красная конница» (1932) К.С. Мелевича, «Поднимающий знамя» (1960) «Интернационал» (1957-58) Г.М. Коржева, «Смерть комиссара» (1928) К.С. Петрова-Водкина, «Черешня» (1969)  Е.Е. Моисеенко,  «Оборона Севастополя»  (1942), А.А. Дейнеки только развивают некоторые из этих тем, внося при этом определённые ньюансы и дополнения.

Итак, одной из главных тем Русского музея является эпическое осмысление  передвижниками характера русского народа как явления, сложившегося в горниле тысячелетней истории России  в труде, войнах, отдыхе и в молитвенном служении Богу*. В этом  осмыслении нет ничего искусственого или надуманного, хотя некоторый элемент идеализации присутствует. Однако он очень умеренный и скрашивается другими картинами, которые несут в себе изрядный заряд критики. Собственно, и перечисленные картины  И.Е. Репина и  В. И. Сурикова имеют его в себе.

-------
* М. И. Авилов не был передвижником, но его картина «Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле» (1943) идеально вписаласть в эту "симфонию".


                2. Тема русской природы

В музее великолепно представлена и российская природа, во многом породившая феномен русского национального характера.
Пейзажи  «Разлив Волги под Ярославлем» (1871), «Оттепель. Ярославль» (1874) «Закат над болотом» (1871), «Радуга» (1875) А.К. Саврасова;
«Перед грозой» (1867—1869)  «Кучевое облако» (1869—1870), «Небо с облаками» (1869—1870) Ф.А. Васильева;
«Северный край. Сибирская река» (1899) А.М. Васнецова;
«Зима» (1890), «Хвойный лес. Солнечный день» (1895), «Дубы» (1887), «Корабельная роща» (1898),  И.И.  Шишкина;
«Заросший пруд» (1887), «Озеро» (1899-1900), «Тишина» (1898), «Хмурый день»  (1895) «Золотая осень.Слободка» (1889) И.И. Левитана;
«Река Уфимка» (1934) М. В. Нестерова;
«Закат» (1900), «Масленица» (1916) Б.М. Кустодиева;
«Март в Козлове» (1914), «Большак» (1900- 1956) А.М. Герасимова;
«Урочище» (1912), «Небесный бой» (1912), «Прокопий праведный за неведомых плавающих молится» (1914)  Н.К. Рериха;
«После весеннего дождя» (1908) Н.П. Крымова;
«Лунная ночь на Днепре» (1880), «Ночное» (1905–1908), «Радуга» (1900–1905), «Лесные дали» (1908) А. И. Куинджи;
«Московский дворик» (1878) В.Д. Поленова;
«Сельский пейзаж с радугой» (1900-е) Н.Н.  Дубовского;
«Сотворение мира» (1864), «Волна» (1889), «Облака над морем. Штиль» (1889), «Девятый вал» (1850), «Буря» (1851) И.К. Айвазовского.

Это потрясающее богатство природы всех времён года. В этих пейзажах не менее глубоко чем в эпических полотнах музея  раскрывается душа русского народа, её простота, красота, широта, глубина, чистота, сила и  стойкость. Не случайно известный критик В.В. Стасов назвал пейзажную живопись второй половины 19-го века «одной из лучших слав русской живописи».

Это гармоничное взаимопроникновение  в живописи второй половины 19-го -начала 20-го века темы природы и народного характера заставляет вспомнить стихи И.С. Никитина:


     Широко ты, Русь,
     По лицу земли
     В красе царственной
     Развернулася!

     У тебя ли нет
     Поля чистого,
     Где б разгул нашла
     Воля смелая?

     У тебя ли нет
     Богатырских сил,
     Старины святой,
     Громких подвигов?

Это, пожалуй, единственное стихотворение, в котором, как и в Русском музее  создаётся общая эпическая картина Руси из множества её пейзажей:

     Под большим шатром
     Голубых небес —
     Вижу — даль степей
     Зеленеется.

     И на гранях их,
     Выше темных туч,
     Цепи гор стоят
     Великанами.

     По степям в моря
     Реки катятся,
     И лежат пути
     Во все стороны.

     Посмотрю на юг —
     Нивы зрелые,
     Что камыш густой,
     Тихо движутся;

     Мурава лугов
     Ковром стелется,
     Виноград в садах
     Наливается.

     Гляну к северу —
     Там, в глуши пустынь,
     Снег, что белый пух,
     Быстро кружится;

     Подымает грудь
     Море синее,
     И горами лед
     Ходит по морю;

     Это ты, моя
     Русь державная,
     Моя родина
     Православная!

Стихотворение это было написано в 1851 году. Думаю, не в последнюю очередь оно вдохновило русских художников пейзажистов второй половины 19-го века на создание этого живописного чуда подстать великой русской пейзажной лирике.


                3.  Тема Святой Руси, раскрывающаяся  в иконах

Картина М.В. Нестерова  «Святая Русь» (1905), отразившая самую сокровенную черту характера русского народа -  его тягу к святости, становится незримым мостом, по которому мы переходим ко второй, ещё более значимой теме Русского музея, раскрывающейся в собрании её икон. Это тема Православной веры. В иконах старых мастеров мы имеем прямой и живой контакт не с художественным образом Святой Руси,  а с ней самой, с её духовной сутью. «Ангел златые власы» (XII в.) поражает своими огромными глазами, от которых трудно оторваться. В них тонешь как горних мирах, как в Царствии Небесном...

А эти несказанно чудесные очи Божией Матери на иконе  «Богоматерь Умиление (Белозерская) (XIII)! Таких удивительных очей вы не встретите больше нигде.

А вот знакомое с детства «Чудо Георгия о змие» (XVI) Новгородской школы. И конечно же «Сошествие во ад» Дионисия, потрясающее своей утончённой гармонией святых форм и цветов.  Композиция этой иконы напоминает стройный храм, в котором осуществляется предвечный Божественный замысел о спасении человека.

«Троица Ветхозаветная» Симона Ушакова перекликается с «Троицей» Андрея Рублёва, иконы которого тоже есть в Русском музее («Апостол Павел», «Апостол Пётр», «Сретение», Крещение»).

Все эти иконы не просто произведения церковного искусства, они являются частью Святой Руси. Они намолены многими поколениями наших предков в том числе и святых. В них связь с духовными мирами. Они окна в Царствие Небесное.


           4. Религиозно-эпическое осмысление  всей человеческой истории

Наконец, в свете трёх этих тем открывается  и четвёртая  тема музея – эпическое осмысление  всей человеческой истории в двух монументальных творениях: «Явление Христа народу» А. А.  Иванова  и «Последний день Помпеи» К. П. Брюллова. Эти два величайшие шедевра русской живописи академической школы, известны всему миру, однако не всеми до конца поняты.

В «Явлении Христа народу»* А. А.  Иванова Господь приходит в мир, чтобы спасти человечество. Господь, исполненный духовного мира, спускается с возвышенности. За его спиной светятся  голубые горы.  Ни одна другая картина не представляет так вдохновенно приближение  к нам Царства Небесного.

А в «Последнем дне Помпеи» К.П. Брюллова гибель старого языческого мира таинственно являет зрителям то, как быстро проходит образ мира сего, ставя каждого из нас в преддверии второго пришествия Господа.

Перед нами два дня мировой истории, которые выражают самое главное в ней:  Приблизившееся к нам Царство Небесное и кратковременность человеческой жизни и всей истории, призывающая нас поспешить войти в это Царствие, пока ещё есть время.

И так вся наша жизнь проходит с одной стороны на фоне этих сине-голубых гор символизирующих Царствие Небесное,  а с другой - на фоне склона Везувия, по которому изливается лава.
 
------------------
* В Русском музее представлен эскиз этой картины, на которой горы не такие голубые как на самой картине, находящейся в Третьяковской галерее. Интересно, что фигура мытаря, в которой многие угадывают Гоголя, в эскизе  ещё не повернула своей головы  ко Христу, а на картине повернувшись смотрит на Господа.


                5. Другие темы

Историческая тема, включающая  в себя портреты русских царей, военных, государственных и культурных  деятелей (поэтов, писателей, художников, философов), а так же разнообразные бытовые темы жанровой живописи  только дополняют и доводят до совершенства четыре ключевые темы, о которых мы кратко рассказали в этом очерке...

Натюрморты К. С.  Петрова-Водкина «Скрипка» (1918), «Селёдка» (1918),  «Утренний натюрморт» (1918) «Черёмуха в стакане» (1932) это нечто совершенно новое после натюрмортов Ван-Гога. Они гениальны!

В музее также представлено великолепное собрание скульптур Марка Антокольского: «Еврей-портной» (1864), «Скупой» (1868), «Натан Мудрый» (1868), «Иван Грозный» (1871), «Смерть Сократа» (1875), «Спиноза» (1882), «Ярослав Мудрый» (1889), «Нестор-летописец» (1890), «Ермак» (1891) «Портрет императора Николая Второго» (1896)  и «Портрет императрицы Александры Фёдоровны» (1896) и другие его работы. В портретах императора и его супруги скульптор подчернул необыновенную мягкость и светлость этой святой четы. Это особенно заметно на фоне «Ивана Грозного».


                6. Русский музей и Третьяковская галерея

Никакие музеи мира  не дополняют друг друга так содержательно, глубоко и полно как Русский музей  и Третьяковская галерея. Эти два музея находятся во взаимном диалоге между собой. Мысль, «высказанная» произведениями Русского музея, получает своё развитие  в Третьяковке и наоборот. В качестве примера я привёл выше смысловую связь между главными полотнами А. А.  Иванова и К.П. Брюллова, а также между эскизом и оригиналом «Явления Христа народу». Кроме  того в Третьяковской галерее мы находим итог осмыслению национальнального характера Репиным, Суриковым, Васнецовым и Нестеровым в картине «На Руси. Душа народа» Нестерова. В завершение упомяну также  явную перекличку  «Витязя на распутье» (1882) и  "Богатырей"  В.М.  Васнецова.


                Послесловие

Если я что-то по забывчивости не упомянул в этой «оде», то конечно же добавлю позднее, хотя, как сказал Козьма Прутков:  «Нельзя объять необъятное».

Крупицы русского искусства, среди которых есть настоящие жемчужины, рассыпаны по многим музеям России, Украины и других стран не только ближнего, но и дальнего зарубежья, не считая частных коллекций. Однако суть этого искусства ревностно собрана и бережно хранится в Русском музее и в Третьяковской галерее. Об этой сути я и попытался кратко рассказать в двух своих очерках.



                Глава девятая

                Портрет неизвестной крестьянки И. П. Аргунова

    1. Живое олицетворение России

«Портрет неизвестной крестьянки в русском костюме» (1784) Ивана Петровича Аргунова  это живое олицетворение самой России, её икона, русская "Джоконда", православная  Нефертити...   

Невероятно живой, чуть задумчивый взгляд и слегка намеченная улыбка, мягкая нежность, не ненарушающая строгого достоинства.  Весь её лик светится как яркая лампада излучающая жизнь.

Классицизм Аргунова достигает в этом портрете непревзойдённых вершин реалистического символизма. Сравните этот портрет с другими картинами художника и вы поймёте, какой прорыв сделал он в этом шедевре.

Я не знаю другого образа России, в котором бы так ярко была выражена её «особенная стать», её душа. В нём во всём совершнстве раскрываются поэтическая идея Н. А. Некрасова: «Золото, золото, сердце народное...»

Эта картина - солнце Третьяковской галереи, так же как Мона Лиза - это луна Лувра, а  Нефертити - звезда Нового берлинского музея.

В силу всего вышесказанного этот портрет - величайшее национальное достояние России, которое трудно переоценить.
   
     2. Сравнение трёх шедевров

Имя Нефертити в переводе на русский значит "красавица пришла". Кокошник русской крестьянки, расшитый золотом, не уступает короне Нефертити. Они несут свой головной убор с одинаковым достоинством, и это сближает "Неизвестную" Аргунова   с египетской царицей.

А улыбка русской красавицы отдалённо перекликается с улыбкой Моны Лизы. Однако она более сдержанная. В её лице  неизмеримо больше света, чем в лике Джоконды  и царицы.

Кроме того в нём присутствует живой румянец, а в глазах сияют блики. Тёплый колорит портрета, состоящий  из гармоничного сочетания красного, золотого и жемчужно-телесного цветов, также выделяет эту картину среди двух других.

Благодаря этим цветам так живо раскрывается  теплота, доброта и  чистота этого образа. По размеру все три произведения почти одинаковы.

Есть в музеях мира и другие гениальные женские портреты. Северными Джокондами называют также «Портрет девушки» Петруса Кристуса и «Девушку с жемчужной серёжкой» Вермеера. Однако при всей их гениальности они, на мой взгляд, уступают трём этим шедеврам.

                Вывод

В силу всего вышесказанного этот портрет - величайшее национальное достояние России, которое трудно переоценить.
   


              Глава десятая

               Ласточки Ивана Шишкина

На картине Ивана Шишкина "Рожь" две ласточки несутся так низко над просёлочной дорогой, даже ниже склонённой ржи, что возникает ощущение благодати, спустившейся до земли, до самой дорожной пыли, будто по ней только что незримо прошёл Христос как в стихотворении Ф.И. Тютчева:

                Всю тебя, земля родная,
                В рабском виде Царь небесный
                Исходил, благословляя.




--------------------------
                Примечание

В надписи, сделанной Иваном Ивановичем Шишкиным на одном из эскизов к этому пейзажу, говорится: «Раздолье, простор, угодье, рожь,  б л а г о д а т ь   Б о ж ь я,   русское богатство».



                Глава одиннадцатая

                Тютчев о России

В своём известном четверостишии, написанном в 1866 году,  Ф. И.  Тютчев говорит об отличии России от всех других стран, в которых он будучи дипломатом провёл не один год своей жизни:

        «Умом — Россию не понять,
        Аршином общим не измерить:
        У ней, особенная стать —
        В Россию можно только верить.»
          (1866)

Поэт при этом не даёт ответа на вопросы:

    - Почему Россию не понять умом?
    - Почему  её  нельзя  измерить  общим аршином?
    - В чём её  «особенная стать»?
    - И  почему «в Россию можно только верить»?

В поисках ответа на них  я нашёл три мысли о России, которые, на мой взгляд, являются хорошим объяснением того, что имел в виду Ф. И. Тютчев.

Первая мысль принадлежит австрийскому поэту Рильке*:

        «Другие страны граничат с горами, морями и реками, Россия же граничит с Богом.»


То есть Россию нельзя понять умом и измерить общим аршином  хотя бы уже потому, что невозможно определить где кончается она и где начинается Бог.

Вторая мысль принадлежит немцу, сподвижнику Петра Великого графу Бурхарду фон Мюнниху*:
 
        «Русское государство имеет то преимущество перед всеми остальными,
         что оно управляется непосредственно самим Господом Богом.
        Иначе невозможно объяснить, как оно вообще управляется».

Следовательно, в Россию «можно только верить», потому что трудно угадать Промысл Божий управляющий  ею.  В силу этого Уинстон Черчилль в своё время  честно признался:

        «Я не могу предсказать действий России. Это головоломка,
          завернутая в тайну, завернутую в загадку».

Третья мысль принадлежит самому Ф.И. Тютчеву. Это даже не мысль, а озарение:

       Удрученный ношей крестной,
       Всю тебя, земля родная,
       В рабском виде Царь небесный
       Исходил, благословляя.
        («Эти бедные селенья...» , 1855)

Иными словами, сам Спаситель то в виде странника, то в виде крестьянина, то в виде каторжника, идущего в кандалах по этапу,  «в  рабском виде» «исходил, благословляя», эту многострадальную землю, чтобы помочь всем страждущим, униженным и оскорблённым.

Многие спросят "Как такое возможно?" Но ведь Господь живёт в своих причастниках, да и не только в них.
 
Ну как после этого не верить в Россию, граничащую с Богом, управляемую «непосредственно» Им, более того,  исхоженную вдоль и поперёк и благословлённую  Самим Господом?!

О тех же, кто не способен это «понять», и «заметить» Ф.И. Тютчев тоже упоминает в своём откровении:

      Не поймет и не заметит
      Гордый взор иноплеменный,
      Что сквозит и тайно светит
      В наготе твоей смиренной.

"Не поймет",  "не заметит" и   н е   п о с л у ш а е т   предупреждения, прозвучавшего через полвека из уст А.А. Блока:

          О, старый мир! Пока ты не погиб,
          Пока томишься мукой сладкой,
          Остановись, премудрый, как Эдип,
          Пред Сфинксом с древнею загадкой!***

                («Скифы», 1918)

Под "Сфинксом с древнею загадкой" А.А. Блок имеет в виду Россию. Эту загадку мы постарались приоткрыть в этой маленькой статье.

--------------------
* Поэт Райнер Мария Рильке (1875 - 1926) имел австрийское гражданство и путешествовал по России в начале 20-го века. 

** Военный инженер граф Бурхард Кристоф фон Мюнних (1683 - 1767) был приглашён в Россию во время правления  Петра  Великого. Русский вариант имени Христофор Миних.


                Глава двенадцатая

                Россия А. А. Блока

«Скифы» Александра Блока

                Эпиграф:

                «Наша классика — это и есть наша Родина»
                (Е.Евтушенко)


Для меня Россия ярче всего раскрывается в её великой культуре. Там я отчётливо слышу биенье её могучего сердца. Например, в «Скифах» (1918) Александра Блока:

       Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
       И обливаясь черной кровью,
       Она глядит, глядит, глядит в тебя
       И с ненавистью, и с любовью!..

В глаголах  «гля-дит, гля-дит» хорошо слышны двойные удары её поистине львиного сердца*. А  затем они эхом отзываются внутри тебя в словах  «в те-бя».
 
Что же звучит в этих ударах? В них звучит не «ненависть», а «любовь». Об этом говорят нам следующие два стиха:

       Да, так любить, как любит наша кровь
       Никто из вас давно не любит!

(И снова восклицательный знак!)

Эти сердечные удары, полные любви к Богу и ближнему, слышны также в колоколах Чайковского, Мусоргского, Рахманинова и в бронзовом колоколе памятника Тысячелетию России в Новгороде.

Это любящее сердце открыто для всех мировых культур:

       Мы помним всё — парижских улиц ад,
       И венецьянские прохлады,
       Лимонных рощ далекий аромат,
       И Кельна дымные громады…

И всегда оно призывало своих соседей на грани великих мировых катастроф  опомниться и обратиться от ненависти к миру и любви:

       В последний раз — опомнись, старый мир!
       На братский пир труда и мира,
       В последний раз на светлый братский пир
       Сзывает варварская лира!

(И снова восклицательный знак! Уже последний... в стихотворении.)

Этот призыв подхватывают колокола православных церквей всего мира, а так же колокола Чайковского, Мусоргского и Рахманинова**...

-------------
* Удары сердца звучат в глаголах «гля-дит, гля-дит», потому  что Россия глядит сердцем, которое по-настоящему зорко.

** И Цветаевой:

       В певучем граде моем купола горят,
       И Спаса светлого славит слепец бродячий...
       – И я дарю тебе свой колокольный град,

        ... и сердце свое в придачу.

Как будто сама Россия говорит это всему миру устами  Марины Цветаевой.

Сравните с сердечным колоколом Марины Цветаевой:      

        А этот колокол там, что кремлёвских тяжеле,
        Безостановочно ходит и ходит в груди...
                (Марина Цветаева)

        Какие три гулких колокольных удара сердца слышны в последних трёх словах!


             Глава тринадцатая

         Ландшафт русской души в Лукоморье Пушкина

В Лукоморье Пушкина перед нами открывается ландшафт русской души,  по-детски трогательной, по-зрелому мужественной, по-пушкински невероятно творческой...
 
Фрагменты многих сказочных сюжетов становятся частями общего ландшафта постепенно расширяющегося от дуба. «Кот ученый», блуждающий вокруг дуба по золотой цепи, даёт начало этому расширению.  Его подхватывают  «неведомые дорожки», уводящие в сокровенные глубины непознаваемого с его неведомыми зверями, затем — шире «лес и дол», исполненные видений, переходящие в морские волны, наконец небеса с летящим «через леса, через моря» колдуном.

При всей кажущейся вдохновенно-хаотичной описательности это перечисление «чудес» исполнено внутреннего драматизма, возникающего из развития и борьбы двух непримиримых сил: добра и зла. Начало ему даёт мир таинственного лесного зла, смутно-безобразного, манящего, угрожающего и хаотичного: леший, русалка, избушка на курьих ножках ...

Темному ночному началу первых семи стихов противопоставляется светлый мир морской зари и идеал  мужественной красоты, силы и стройного ратного порядка в лице тридцати «витязей прекрасных». Здесь звукопись набирает свою максимальную силу переходя в светопись. Вначале говорят на своем морском языке нахлынувшие волны: «хлын», «волн». Вслед затем Пушкин заставляет шептать песок под отступающей волной: «песчан», «пустой». Вслушаемся, как в слове «песчаный» говорит каждая песчинка, а в слове «пустой» они как бы забываясь, замолкают. Затем во всем блеске предстает сверканье и журчанье стекающих с доспехов вод: «ть», «ть», «асн», «ясн», «снь», «ск». Как ярко в этих звуках горят струйки и капли в лучах зари! Какой очаровательный блеск они  придают явлению богатырских сил, которые конечно же не будут оставлены втуне!

Затем добро и зло вступают в борьбу, которой наполнена середина этого сложного предложения. Но борьба эта ведётся уже совершенно новыми персонажами.

                Там королевич мимоходом
                Пленяет грозного царя;
                Там в облаках перед народом
                Через леса, через моря
                Колдун несёт богатыря;

Здесь всё творится само собой, великие героические дела совершаются с удивительной лёгкостью, свойственной сказочной молодости, «мимоходом». Борьба идёт на земле и в небе. Однако исход её ещё не ясен. Неведомо, долго ли ещё протужит царевна в темнице, так же как неизвестно: то ли колдун несёт в своих когтях побеждённого богатыря, то ли богатырь крепко держит злого волшебника и повелевает его полётом. При этом полет передан с потрясающей зрительной ощутимостью: «в облаках перед народом» заставляет инстинктивно задрать голову и уйти взглядом в глубину небесного простора, непроизвольно отдавшись этому полету. «Через леса, через моря» - а теперь уже сверху вниз, с птичьего полета взираешь на  проносящиеся внизу ландшафты. Ветер воет, свистит в ушах от быстрого полета: «КолдУН неСЕТ богатыря». И какая колдовская энергия полета «...ун несет»! Борьба еще не нашла своего исхода, и в этом её неразгаданная прелесть. И вот в седующих стихах снова сгущается недремлющее сказочное зло:

                Там ступа с Бабою Ягой
                Идёт, бредёт сама собой,

Не Баба-Яга едет в ступе, но ступа бредет... То ли старуха уснула, то ли задумалась, то ли вообще как неживая, что гораздо страшнее. Вначале доносятся глухие грозные удары ступы о землю: «ту», «па», «ба», «бо», «гой», «дет», «дет», «бой» с неровным раскачиванием то в одну, то в другую сторону. Их сменяет тусклый блеск золота и глаз Кащея «злат», жадно поглощенных его созерцанием, и шипящие  звуки, передающие ощущение иссыхающей от неутолимой жажды души и тела: «щей», «чах»:

                Там царь Кащей над златом чахнет;

В образе царя Кощея зло достигает своей кульминации, найдя свой «бессмертный» идеал. Тёмный мир как бы закрывает собой светлое прекрасное начало, пытается его затмить и победить («Все куплю сказало злато...» припоминаем мы у Пушкина.) Но светлый мир добра от этого только набирает силы и именно там, где зло воплотилось в своем предводителе и его тайной страсти, он прорывается наружу с потрясающим контрастом не острым  булатом, а духом:

                Там русский дух... Там Русью пахнет!

Двухкратное трубное «ру», звучащее как богатырский рог,  разрывает  затхлую заколдованную атмосферу двух предыдущих стихов. В нем вольное веянье былинного духа: «ух», «ах», в которых одновременно заключено и удивление и восхищение.
Так зло встречается с добром в соседних стихах, создавая великолепную кульминацию всему прологу. Здесь противопоставляются друг другу  две системы ценностей: злато, порабощающее себе дух зла в лице Кощея и свободный дух русского богатырства, который так ненавистен нечистой силе. В нём «духовное руно» русской поэзии. Где дух, там и чудный запах, точнее благоухание:

                Там Русью пахнет!

Её лесами, полевыми травами, мёдом, древними святыми книгами, горящими восковыми свечами и ладаном. Так пространство Лукоморья распахивается в духовном озареннии поэта до просторов всей Святой Руси! Пушкин ставит здесь восклицательный знак, чтобы подчеркнуть всю силу этого откровения...
 
                <....>

Во всём стихотворении непроизвольно отражается таинственный процесс вдохновенного творчества, рождающий этот мир и смутно угадывающий себя в его замысловатых образах. Поэтическая мысль  как кот учёный  скользящая вокруг ещё неясного художественного замысла, сокрытого в образе зелёного дуба, по таинственной и зыбкой цепочке звукообразов, в которую претворяется весь этот наплыв туманных и меняющихся с каждым мгновением явлений...   Так сказочный мир русской души, разрастающийся до всей Руси таинственно являет в глубине себя  вдохновеное творчество, увенчивающееся духовным озарением...
 


                Глава четырнадцатая             

                Пушкинский идеал родины в "Капитанской дочке"


                1. Пушкинская тройка - символ России

                «По дороге зимней, скучной
                Тройка борзая бежит...»
                (А.С. Пушкин)
               

Самым близким для меня символом России является  пушкинская тройка, несущаяся по бесконечным заснеженным просторам повести «Капитанская дочка». Это кибитка, запряжённая татарскими лошадьми, в которой яицкий казак, приведший в трепет век Екатерины, рассказывает "с диким вдохновением" русскому дворянину, «присяжному офицеру» калмыцкую сказку об орле и вороне.  Они рассуждают об истории России, о её переломном моменте, о Лжедимитрии, о милости императрицы, а широкоплечий возница,  с т о я,  правит тройкой. Им кланяется народ, их колокольчик узнают и высыпают встречать из крепостей. Здесь целиком раскрылась душевная широта России, её честь и её сумасшедшая вольница, её жестокость и благородство.

Что движет этой тройкой? Великодушие и любовь. Путники едут защитить сироту. Пугачёв бросив своё войско, Гринёв - оборону Оренбурга. Все распри отложены во имя любви и великодушия. Чувствуется как будто всем этим незримо руководит промысл Божий. Какое единение между Емельяном*, Петром Андреичем и Савельичем в этой кибитке!** Вот оно общее дело России, сплотившее столь разных людей: спасение сироты!  Мелькает мысль, что сирота эта и есть сама Родина.

Юноша, зрелый мужчина и старик; дворянин, взбунтовавшийся разбойник и преданный своему хозяину слуга соединены в едином душевном порыве. И ведь они в этом порыве готовы душу положить за это святое дело!***

(Мало того, к этому святому делу присоединится и Екатерина Великая, о милосердии которой говорит Пугачёву Пётр Андреич в кибитке. Великая императрица тоже захочет  принять милосердное участие в судьбе сироты  и помилует  жениха Маши.)

Здесь сердце повести, сердцевина русской душевной широты, её самоотверженности, а потому и живой символ самой России.

Образ России не удерживается в рамках  кибитки. Он выходит из неё в своих делах. Пугачёв с Гринёвым избавляют Машу Миронову из её заточения. Пугачёв являет своё великодушие, а Гринёв - благодарность:

"Ты мой благодетель. Доверши как начал: отпусти меня с бедной сиротою, куда нам Бог путь укажет. А мы, где бы ты ни был и что бы с тобою ни случилось, каждый день будем Бога молить о спасении грешной твоей души... Казалось, суровая душа Пугачева была тронута. «Ин быть по-твоему! — сказал он. — Казнить так казнить, жаловать так жаловать: таков мой обычай. Возьми себе свою красавицу; вези ее куда хочешь, и дай вам Бог любовь да совет!»"

Итак, благородство, самоотверженность и великодушие явлены в избавлении Маши, а высшая степень благодарности - в молитве. Она становится венцом божьему делу. Перед казнью Пугачёв кивнёт Гринёву. Тем самым он покажет Петру Андреевичу, что помнит о его обещании.   


                2.  Влияние пушкинской тройки на гоголевскую "птицу тройку"

Не эта ли тройка вдохновила в своё время Гоголя создать восторженный образ "птицы тройки", ставший символом Росии:

        «Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? <...>
        Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься?  <...>
        Русь, куда ж несешься ты? дай ответ.» 

Тем более, что автору "Мёртвых душ" принадлежат самые восторженные слова об этой повести А.С. Пушкина:

        "Капитанская дочка" - решительно лучшее русское произведение в повествовательном роде. <...>
         Чистота и безыскусственность взошли в ней на такую высокую степень, что сама действительность
         кажется перед нею искусственной и карикатурной" (Н. В. Гоголь).

 Для Н.В. Гоголя эта повесть само воплощение чистоты и безыскусственности, эталон её, почти платоновская идея этих качеств, которых не может достичь реальность!
 
Нельзя не обратить внимание и на то, как калмыцкая сказка об орле и благородная цель её путников прямо-таки окрыляет эту тройку! Более того она даёт достойный   ответ на вопрос Гоголя: «Русь, куда ж несешься ты?» -"Спасать сироту". Так что не одним только сюжетом "Мёртвых душ" обязан Гоголь Пушкину.
 

              3. М.М. Пришвин о "Капитанской дочке"

А  некоторые истинные ценители этой повести обязаны Пушкину даже родиной:

       «Моя родина не Елец, где я родился, не Петербург, где я наладился жить,то и другое для меня теперь археология…
       моя родина, непревзойденная в простой красоте, в сочетавшейся с ней доброте и мудрости, — моя родина —
       это повесть Пушкина «Капитанская дочка» (М.М.Пришвин).

Для многих как и для М.М. Пришвина «Капитанская дочка» стала воплощением самого родного, прекрасного, доброго и мудрого на земле.
 

              4. Пушкинский идеал родины в "Капитанской дочке"

И здесь возникает закономерный  вопрос: А не раскрыл ли в этом произведении  А.С. Пушкин незадолго до трагической гибели свой самый заветный идеал родины? Ведь "большое видится на расстоянии", поэтому и идеал свой люди чаще всего находят в прошлом. В современности слишком раздражают недостатки, с которыми трудно смириться. Поэтому в "Евгении Онегине" смог раскрыться только одинокий идеал Татьяны. Прошлый век оказался для Пушкина в отношении идеалов гораздо более плодотворным. Здесь явилась честь во всём своём  благородстве, широта души, способная на самоотверженные поступки, любовь, мужество, милосердие во всём  своём величии и красоте.
 

               5. Отношение А.С. Пушкина к родине и её истории

В год опубликования "Капитанской дочки" А.С. Пушкин написал П. Я. Чаадаеву «Клянусь вам моею честью, что я ни за что не согласился бы ни переменить родину, ни иметь другую историю, чем история наших предков, какую нам послал Господь» (письмо П. Я. Чаадаеву 19 октября 1836 г.) Эти слова звучат как итог его исторической повести. В ней раскрывается глубоко религиозная позиция поэта по отношению к истории России. История для него священна, потому что она дана Господом. И такие трагические ошибки как Пугачёвский бунт даны нам как страшные уроки, чтобы не повторять их никогда****.
 

                Заключение

Итак, в своей повести "Капитанская дочка" А.С. Пушкин создал исторический образ родины как идеал, на котором благодарные потомки учились бы  хранить честь смолоду, защищать сироту, жертвовать собой ради ближних, молиться и любить "историю наших предков, какую нам послал Господь".   
 
---------------------------------
* Пушкин при этом не идеализирует Пугачёва, замечая: «Пугачев был, видно, в припадке великодушия».

** Савельич сидит на облучке.
 
***Они не просто едины, но и близки к родству вплоть до провиденциального сна Петра Андреича: «Подойди под благословение батюшки», а  батюшка - Пугачёв! Для Савельича Пугачёв уж совсем «отец родной»: «Век за тебя буду Бога молить». Да и сам Емельян не отказывается быть благодетелем. Ему в пору быть посаженным отцом на свадьбе.

**** Для того чтобы в душе народа возымели свою силу мудрые слова:  "Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!"   




                Глава пятнадцатая

                "Неопалимов переулок" как символ России Андрея Белого

Иногда в малом, как в таинственном зеркале, отражается великое. Так в поэме Андрея Белого «Первое свидание» (1921)  в Неопалимовском переулке Москвы отражается вся Россия:

       Неопалимов переулок
       Пургой перловою кипит;
       И Богоматерь в переулок
       Слезой задумчивой глядит.

То есть история России так же как этот переулок кипит перловой (жемчужной) пургой революций и войн, а Богородица смотрит на эту бурлящую стихию с жалостью и состраданием.

Неопалимовский переулок получил своё название благодаря церкви в честь иконы Божией Матери, называемой «Неопалимая купина». Она была построена в этом переулке в 1680 году и разрушена в 1930 году, через девять лет после появления этой поэмы. Вот как описывает её Белый:

       Бывало: церковка седая
       Неопалимой Купины,
       В метели белой приседая,
       Мигает мне из тишины;
       Перед задумчивым киотом —
       Неугасимый фонарёк;
       И упадает легким лётом
       Под светом розовый снежок.

Так же как Неопалимая Купина, горит, но не сгорает Россия в тяжёлых испытаниях, потому что её хранит «задумчивая слеза» (сострадание) её Небесной Заступницы.



               Глава шестнадцатая

             О чём свидетельствует тысячелетняя история России?

            Предисловие

В гимне Росси есть очень значимые слова:
   
         "Одна ты на свете! Одна ты такая -
         Хранимая Богом родная земля!"

Попытаемся разобраться, на чём основано это утверждение.   


      1. В чём проявляется благоволение Божие к России?
               
  В чём выражается  особое Божие благоволение согласно Священному Писанию?

1) «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю» (Откр. 3:19), поэтому «Много скорбей у праведного,...»
2) «...и от всех их избавит его Господь» (Пс. 33:20).

Итак, любящий Отец наказывает строго, но и защищает как никто.

Какую другую христианскую страну за последнии тысячу лет Господь наказывал строже и спасал чаще чем Россию? 

Вот что праведный Иоанн Кронштадский говорит о наказаниях, постигавших Россию:

«Судьбы Божии и праведные совершаются над Россией. Ее куют беды и напасти. Крепись, Россия! Кайся и молись... Господь, как искусный врач, подвергает нас разным искушениям, скорбям, болезням и бедам, чтобы очистить нас, как золото, в горниле. Вот цель бед и скорбей, посылаемых нам Богом в этой жизни.»

О спасении же говорит сама история. Господь избавил Россию от Ливонских завоевателей, от кровопролитной междоусобной борьбы русских князей, от нашествия Тамерлана, от золотоордынского ига, от польско-литовской оккупации Москвы, от многочисленных бунтов и крестьянских войн, от нашествия двунадесяти языков под предводительством Наполеона, от крепостного рабства, от интервенции во время Первой мировой войны, от  кровопролитной гражданской войны, от нашествия Третьего Рейха,  наконец, от  безбожной власти большевиков (коммунистов). А сколько христианских народов Россия с Божией помощью сама избавила от ига! Например, болгар и сербов.

Какой другой стране так завидовали как России (её богатствам и территории)? На какую другую страну так клеветали как на неё? Какую другую страну так презирали, высмеивали, обкрадывали и желали уничтожить? Причём не одну сотню лет. 

Наконец, ни один другой христианский народ не испытал в 20-м веке столько гонений за свою веру. И от этих гонений, был он в конечном счёте избавлен. 

Скажите мне, какая другая страна имела такую удивительную историю, свидетельствующую о любви Божией к ней?

Какую другу страну так предавали и распинали как Христа?

Ни одна другая держава не прошла таким тяжёлым крестным путём, как Россия, разве что её сестра Сербия.
 

      2. Отражение этой простой истины в высказываниях знаменитых людей.

Поэтому немец, сподвижник Петра Великого граф Бурхард фон Мюнних с удивлением замечает:
 
        «Русское государство имеет то преимущество перед всеми остальными,
         что оно управляется непосредственно самим Господом Богом.
        Иначе невозможно объяснить, как оно вообще управляется».

Поэтому Александр Васильевич Суворов, не потерпевший ни одного поражения на поле боя, радостно  восклицает в своей «Науке побеждать»:

         «Молись Богу – от Него победа. Бог наш генерал, Он нас и водит.»

Поэтому А.С. Пушкин в письме П.Я. Чаадаеву пишет:

      «Клянусь вам моею честью, что я ни за что не согласился бы ни переменить родину,
        ни иметь другую историю, чем история наших предков, какую нам послал Господь»
        (письмо П. Я. Чаадаеву 19 октября 1836 г.).

А  П.Я. Чаадаев, осознав свои ошибки, признал:

      «Было преувеличением  не  воздать  должного  этой  церкви, столь смиренной,
      иногда столь  героической, которая одна утешает за пустоту наших летописей,
      которой принадлежит   честь  каждого  мужественного  поступка,  каждого  прекрасного
      самоотвержения  наших  отцов,  каждой  прекрасной  страницы  нашей  истории; наконец, 
      может  быть, преувеличением было опечалиться хотя бы на минуту за судьбу  народа, 
     из  недр  которого  вышли  могучая  натура  Петра Великого, всеобъемлющий ум
     Ломоносова и грациозный гений Пушкина.»
 

Поэтому Ф. И.  Тютчев в 1866 году пишет:

        «Умом — Россию не понять,
        Аршином общим не измерить:
        У ней, особенная стать —
        В Россию можно только верить.»
          (1866)

А  австрийский  поэт  Райнер Мария Рильке после своего путешествия по России в начале 20-го века отмечает:

        «Другие страны граничат с горами, морями и реками, Россия же граничит с Богом.»

У праведного Иоанна Кронштадского эта мысль звучит ещё яснее:

       «Перестали понимать русские люди, что такое Русь: она есть подножие престола Господня.
       Русский человек должен понять это и благодарить Бога за то, что он русский.»


     3. В чём причина такого отношения Бога к России?

Одни говорят, что Россия является носительницей истинной веры. «… Господь вверил нам, русским, великий спасительный талант Православной веры…» (прав. Иоанн Кронштадский)

Другие утверждают, что русская земля к тому же дала много великих святых, которые молятся за неё.

Третьи опираются на слова Господа: «Я пришёл призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мк 2:17).  А Россия никогда не испытывала недостатка не только в святых, но и в грешниках, готовых покаяться.

А может быть,  все эти три причины являются основанием особенного отношения Господа к России? Одному Богу известно.


       4. Историческая миссия России (не мессианство)

В этой статье я не говорю о мессианской роли России и русского народа. И не потому что считаю это нескромным. Любые претензии на мессианство того или иного народа или государства после Иисуса Христа, проповедавшего Царство Небесное, мне кажутся неуместными.

Однако из всего вышесказанного становится ясно, что духовная миссия России быть подножием престола Господня, а значит преддверием отечества небесного. (Не путайте мессианство и миссию.)

       «Помните, что отечество земное с его Церковью есть преддверие отечества небесного,
       потому любите его горячо и будьте готовы душу свою за него положить…» (прав. Иоанн Кронштадский).


     5. Всем, кто по какой-либо причине имеет другую точку зрения.

Я с уважением отношусь к религиозным чувствам верующих других конфессий и вер. Своей статьёй я не оспариваю право других народов считать свои страны богоизбранными.  Более того, я считаю, что Господь любит все народы и государства. Просто эта любовь проявляется по разному. И есть явные и скрытые проявления её. В случае с Россией мы имеем дело с явными её проявлениями, не замечать которые было бы необъективно, а точнее сказать, слепо.