С чистого листа. Глава 21

 Домой они с Гретой приехали вечером. Водитель открыл дверцу машины. Грета вышла первой и пошла к дому. Лана окликнула ее:
— Мам, я поеду к Римасу.
Грета посмотрела на нее долгим понимающим взглядом:
— Хорошо, поезжай.

Лана пересела за руль и уехала. Появилось ощущение, что надо действовать спонтанно, без правил и шаблонов. Внутренний импульс тянул к Римасу.

Она не знала точно, где он, но чувствовала: он уже дома. Поднялась на лифте к его квартире и нажала на звонок. За дверью было тихо. Лана вспомнила, что где-то в сумочке лежала его ключ-карта, которую Римас дал ей на всякий случай — а скорее, как знак доверия.

Карта нашлась, и дверь открылась. В квартире царила тишина. Пройдя в гостиную, Лана увидела Римаса: он лежал на диване лицом вниз, а рядом на полу стояла почти допитая бутылка алкоголя и стакан.

По опыту прошлой жизни Лана хорошо знала, что пьяного будить нельзя: в таком состоянии даже спокойный человек может проявить неадекватность. По звуку дыхания было понятно, что он крепко спит.

Лана, не раздеваясь, легла на соседний диван и решила просто отдохнуть с дороги. Внутри была пустота, думать ни о чем не хотелось. Но в этом и заключался подвох: стоит отключить мысли, как сон вырубает мгновенно и незаметно.

Проснулась она от легкого прикосновения к губам. Слегка приоткрыла глаза, не совсем понимая, где находится. В первую секунду ей показалось, что она снова в той волшебной, сказочной комнате в доме Миа, где звучали хрустальные колокольчики. Но кто-то снова теплыми губами коснулся ее губ, и Лана вспомнила: она в квартире Римаса.

Не открывая глаз, она обняла его за шею и притянула к себе. От него пахло алкоголем, но Лане нравился этот терпкий мужской запах.

— Я не поверил, когда проснулся, что ты рядом, — тихо прошептал Римас прямо ей в волосы. — Может, это сон?
— Я просто устала… — так же тихо ответила Лана и прижала его еще крепче.

Римас лег рядом, обнял ее, и они долго лежали в тишине, прислушиваясь к своим ощущениям и наслаждаясь обоюдным присутствием. Слова были не нужны: нечего обсуждать, когда всё понятно без них.

— Давай позавтракаем, я такая голодная! — предложила Лана. — Что у тебя есть?
— Сам не знаю, надо в холодильник глянуть.

Римас поднялся, подхватил Лану на руки и покружил, пока она не засмеялась. Поставив ее на пол, он подошел к холодильнику.

— Есть яйца, масло, помидоры, сыр, хлеб. Негусто. Хочешь, пойдем в кафе или закажем доставку?
— Нет, давай я сама.

За пару минут Лана приготовила яичницу с помидорами и сыром. Сыр сверху аппетитно расплавился, и по кухне разлился аппетитный аромат.

— Ох, наконец-то здесь запахло домом, — радостно отреагировал Римас, втягивая носом парящий над сковородой запах.
— Выпить не хочешь? — с улыбкой спросила Лана.
— О нет! Я не любитель, просто пришлось применить как средство от стресса.
— Иногда можно, — ответила она, нежно глядя на него.
— Очень вкусно. Хоть и простое блюдо, но что ты туда добавила? Поделись секретом!
— Любовь, — ответила она.

Римас снова поцеловал ее.
— Я так испугался, что потеряю тебя, — тихо произнес он прямо в ее губы. — Останься со мной. То есть… я хотел сказать: давай жить вместе, или давай поженимся — как ты хочешь, но главное — вместе.
— Прости, дорогой, но у меня пока нет ответа. Это просто усталость, а перед нами важный вопрос, и мне надо немного подумать. Хотя от слабости хочется просто согласиться. Но если я соглашусь сейчас, а потом передумаю, тебе будет больно. А я не могу этого допустить. Понимаешь? — спросила она и сама поцеловала Римаса.

— Да, я понимаю. Тебе надо отдохнуть, ты совсем загнала себя работой и поездками. Давай пить чай.

Пока Римас хлопотал у плиты, Лана сидела в раздумьях, а потом спросила:
— Скажи, а если бы тебе не поставили этот диагноз и ты мог иметь детей, как бы ты отреагировал на мое условие для брака — нежелание их рожать? Только, пожалуйста, не отвечай из позиции моего должника. Представь себя в том состоянии, когда всё было нормально. Как бы ты отнесся к такому условию?

Римас задумался.
— Подожди, дорогая, мне надо настроиться и представить себя тогда… Получается, мне пришлось бы выбирать между тобой и детьми? Между тобой и традиционной семьей? Нет… Без детей я себя представить могу, а без тебя — нет, — произнес он и закрыл лицо руками.
— Дорогой, давай пить чай, — нежно и тихо произнесла Лана. — Я уверена, эта ситуация - это знак Свыше, чтобы мы были вместе: теперь наши желания и возможности совпали. А детей всегда можно приютить. Одного мальчика я уже «усыновила» — прямо на дороге, — засмеялась она, вспомнив о Пите. — Надо, кстати, ему позвонить, узнать, как там дела.

Римас отвлекся от грустных мыслей, улыбнулся и сделал глоток из чашки.

— Там, между прочим, еще была девочка со своим папой из Украины. Их тоже пришлось «усыновить», но об этом я никому не рассказывала, чтобы не подумали, будто после комы я совсем свихнулась, — весело добавила Лана.

Римас засмеялся:
— А мне расскажешь?
— Ой, как-нибудь потом! — отмахнулась она.
— Останься… — снова тихо попросил он. — Я не тороплю тебя с решением, но просто останься сейчас. А потом — как сама захочешь…

Лана прижалась к нему. Под ее ухом ровно и ритмично билось его сердце. Она слушала этот стук и вдруг остро ощутила, как коротка жизнь и как стремительно она пролетает. Пока раздумываешь, полагая, что всё еще впереди, время мчит вперед, и, осознав это, ты оказываешься уже на другом витке и многое остается позади.

— Знаешь, с некоторых пор я поняла: нельзя желания сердца отдавать на суд ума. У меня сейчас мозги отключены, но сердце очень хочет остаться. Не знаю, почему так…

Римас легко поднял ее на руки:
— У-у, какая тяжелая стала после чая! — пошутил он. — Вот и не сопротивляйся сердцу, оно мудрее.

Он устроился на диване с Ланой на коленях. Она уткнулась ему в шею, и они долго сидели в тишине, погруженные в прекрасное, надмирное чувство единения.

«Почему я раньше никогда такого не чувствовала, даже в прошлой жизни?» — подумала она.

«Потому что сейчас ты ближе ко Мне», — услышала она внутренний Голос.

«Благодарю Тебя, Боже, безмерно… Благослови нас».

Весь день прошел в этой блаженной тишине. Лана отметила, что за это время никто ни разу не позвонил, будто весь мир сговорился им не мешать.

К вечеру они отправились поужинать и прогуляться. Вечерний город с его узкими средневековыми улочками идеально подходил под их романтическое настроение.

— Знаешь, мне хочется остаться с тобой, но почему-то, когда я думаю о браке, появляется чувство какой-то скованности… Вроде бы всё то же самое, но обязательство будто убивает свободный выбор. Не могу пока это в себе совместить.
— Любимая, не мучай себя такими мыслями. Мы никому ничего не должны. Нам хорошо вместе — и это главное. А когда придет время брака, это желание проявится само, легко и естественно. Вот на него и будем ориентироваться. Зачем себя принуждать? Всё в нашей власти, а мнения других не важны. Для меня имеет значение только то, что ты со мной и сама этого хочешь.
— Да, ты прав. От твоих слов становится так спокойно… А ведь я собиралась переехать к папе и Дениэлу! — засмеялась она.
— Угу, обойдутся! —  зарычал Римас, пытаясь изобразить шутку. — Мало того что они там друг от друга балдеют, так еще и тебя хотели присвоить, чтобы любоваться!
— О, мне нравится такой рык, — фыркнула Лана.

Ей было с ним очень хорошо. Очень... Но тоненькой вуалью сквозь это счастье снова просачивалось знакомое желание уединения — ощущение отрешенности от реальности, будь она позитивной или негативной. Это чувство тянулось из прошлой жизни. Лана начинала понимать: так проявлялся зов Отца, той Высшей силы, что жила внутри. Бог всегда хотел быть на первом месте, и если человек забывал об этом и привязывался к чему-то земному, оно отнималось или разрушалось. И тогда в памяти сами собой всплывали строки из Библии: «До ревности любит Дух, живущий в нас».

— Дорогой, давай отдыхать. Меня и вправду утомили события последних дней. Представляешь, я так загрузилась твоим состоянием, что даже не спросила маму, как у нее все прошло! Едва вернулась из Дрездена, мы тут же сели в машину и поехали обратно. В дороге я то спала, то дремала. Чувствую, надо как-то иначе выстраивать свой режим.
— Да, ты права, и я чувствую свою вину… Прости меня, — ответил Римас.
— Нет, ты не виноват. Я о своем рабочем графике: слишком резко в нее нырнула. Когда вижу, что всё получается, вхожу в азарт и не могу вовремя остановиться.
— Хорошо, давай спать. Выбирай, где тебе удобнее. Можешь прямо со мной, — засмеялся он.
— Нет уж, не смейся! Я пока в гостевой спальне обоснуюсь, окей?
— Окей, я счастлив при любом раскладе. Главное — ты со мной.
— Пойду позвоню папе, чтобы взять на завтра выходной, и буду спать. Доброй ночи!

Римас нежно обнял ее:
— Доброй ночи, любимая. Спасибо тебе за всё.