Книга 2. Батор и волшебный лук. Главы. 1, 2 и 3

Глава 1. Путешествие отца и сына

После приёма Цесаревича отец Дэмбэ запряг Рыжего в телегу. Солнце ещё стояло высоко, степь дышала жарой — казалось, даже воздух звенит от зноя, и каждая травинка шепчет: «Подожди, не спеши».
Они ехали молча, и в этой тишине было что-то важное. Оба старались удержать в памяти сегодняшний день — такой нужный для всего края. Их участок на Читинском тракте сдали вовремя, и процессия прошла гладко, без задержек. Ни дождя, ни ветра — только ровный стук колёс да мерный шаг Рыжего. На душе у обоих было спокойно, будто сама земля благодарила их за труд.
Так, не торопясь, они добрались до улуса Булуганск. Дэмбэ повернулся к сыну и тепло сказал:
— Ты сегодня хорошо потрудился, Батор. И шатёр помогал ставить, и за лошадьми присматривал, вовремя отводил на водопой. Спасибо тебе.
Батор довольно улыбнулся, но улыбка вышла немного нетерпеливой. Он никак не мог забыть одного: обещания отца съездить к Хорой Шулуун — Каменной крепости в Белой низине , Сагаан Хунды. Эта крепость жила в его мыслях с того самого дня, когда он встретил у скалы Златогривого жеребёнка — великая, древняя, будто сама степь сложила её из камней, чтобы хранить предания.
Наконец, когда молчание стало совсем невыносимым, Батор тихо спросил:
— Отец, а когда мы поедем к крепости? Я всё жду, когда у тебя будет время.
Дэмбэ усмехнулся, глядя вперёд, на дорогу:
— А зачем ждать? День хороший, мы всё сделали. Давай не будем сворачивать к дому прямо сейчас. Проедем чуть дальше, заглянем в святые места. А уж потом — домой, отдыхать.
У Батора перехватило дыхание. Он едва удержался, чтобы не подпрыгнуть на месте.
— Правда?! — выдохнул он.
— Правда, — спокойно кивнул Дэмбэ.
И они поехали дальше. Проехали отворот к своему урочищу, мимо огромной горы, что разделяла две долины. Когда телега поравнялась с подножием, Рыжий вдруг коротко всхрапнул и покосился на тень у скал — будто увидел там что-то, чего не видели люди. Батор тоже замер, вглядываясь в каменные выступы. И вдруг ветер, долетевший оттуда, оказался неожиданно холодным, словно принёс с собой дыхание другой эпохи.
Дорога повела их туда, где камни помнили голоса предков.
Рыжий вёл телегу вверх по пологому холму, и колёса мерно постукивали по кочкам, будто отсчитывали шаги к чему-то важному. Вдоль дороги бежал ручей Маракта — его тихий плеск смешивался со стрёкотом кузнечиков, а густой запах нагретой травы наполнял душу простым и ясным счастьем, что Батору хотелось просто закрыть глаза и вдыхать его подольше.
Вдали показалась скала — та самая Каменная крепость, Хорой Шулуун.
Хотя Батор приходил сюда всего один раз, когда шёл к отцу на стройку тракта, он помнил, как тогда, поднявшись к пещере, замер от восторга — и вдруг увидел на гребне горы Златогривого. Жеребёнок стоял неподвижно, словно ждал именно его, и в тот день донёс Батора до самого лагеря, не дав сбиться с пути.
Сейчас Батор всматривался вдаль, надеясь снова встретить Златогривого — и наконец-то отблагодарить его как следует.
«Я бы сказал ему: Спасибо, что не бросил меня тогда», — думал Батор, оглядывая склоны в надежде разглядеть знакомый силуэт среди камней. «И ещё сказал бы, что теперь я уже не тот растерянный мальчишка. Теперь я смогу быть ему настоящим товарищем».
Телега покачивалась, Рыжий уверенно ступал по тропе, а отец Дэмбэ тихо напевал себе под нос старую дорожную песню — ту самую, которую поют, когда возвращаются домой или идут навстречу чему-то большому. И Батору вдруг показалось, что даже камни крепости слушают эту песню и отзываются ей тихим эхом.
Подъехав к скалам, Батор спрыгнул с телеги ещё до того, как Рыжий остановился, и побежал к пещере, скользя взглядом по камням, по тёмным провалам расщелин, по каждому укромному уголку, где мог прятаться Златогривый. Сердце бешено колотилось: вот сейчас он увидит знакомый изгиб шеи, блеск золотой гривы, тот самый гордый наклон головы…
Но пещера была пуста. Только прохлада и тишина встретили его, да тонкая струйка воды сбегала по стене, собираясь в лужицу у входа. Батор замер на пороге, вглядываясь в полумрак, будто если смотреть очень пристально, силуэт проявится из скалы.
— Златогривый… — тихо позвал он, и голос его странно глухо прозвучал среди камней, словно каменные стены не хотели выпускать это имя наружу.
Никакого ответа. Ни фырканья, ни стука копыт. Только ветер шевелил сухую траву у входа.
Батор глубоко втянул воздух. Разочарование обожгло его нетерпеливое сердце, как пламя костра. Он так хотел сказать ему спасибо, так хотел доказать, что теперь он не тот неопытный путник, которого жеребёнок нёс через степь. Но величественная пещера гордо молчала.
Он уже хотел повернуться и пойти обратно, когда краем глаза заметил что-то необыкновенное.  У самого основания валуна, там, где тень лежала особенно густо, Батор увидел следы копыт, светящиеся золотыми лучами. Мерцающая дорожка от копыт продолжалась и за пещерой, но прерывалась на склоне второго холма.
Мысли Батора путались. Если это следы Златогривого, почему они обрываются здесь? И куда пропал жеребёнок? Он ещё раз осмотрел местность вокруг пещеры.
Трава у большого валуна недалеко от входа в скалу была примята — не так, как от ветра, а будто кто-то большой стоял здесь совсем недавно. И на сером камне темнели несколько свежих царапин — ровные, будто от подков. Но не обычных: эти следы были тоньше, а по краю виднелся золотистый отсвет, словно в трещины попала пыльца солнца.
«Он был здесь», — понял Батор, и сердце снова забилось, но уже от волнения. Не просто был — а ушёл совсем недавно».
— Батор! — окликнул отец Дэмбэ, привязывая Рыжего у телеги. — Не стой в темноте, выходи. Тут камни старые, могут осыпаться.
— Иду, отец, — отозвался Батор, но не сразу. Он наклонился и осторожно коснулся царапины кончиками пальцев. Камень под ними едва заметно дрогнул, будто вздохнул, и по коже пробежал лёгкий холодок — не неприятный, а такой, какой бывает, когда рядом проходит что-то большое и живое.
Когда Батор вышел из пещеры, отец смотрел на него с лёгкой улыбкой.
— Ты всё ждёшь своего чудесного коня, — мягко сказал Дэмбэ. — Я помню, ты тогда всё твердил, что жеребёнок тебя довёз до стройки. Ты ведь до сих пор веришь в это?
Батор хотел было опустить глаза, чтобы не выдать тайну, но вдруг понял: скрывать не нужно. Нужно просто сказать правду — ту, которую отец сможет принять.
— Да, верю, — твёрдо ответил он. — Он меня довёз. И я знаю, что он где-то здесь. Просто… он показывается не всем.
Дэмбэ чуть прищурился, будто хотел разглядеть в сыне что-то важное, а потом кивнул — не как взрослый, который снисходительно слушает детские сказки, а как человек, который помнит старые приметы степи.
— В этих местах много тайн, — тихо произнёс он. — И если жеребёнок выбрал тебя, он сам даст о себе знать. А пока давай просто посидим у скалы, отдохнём. День был долгим.
Они сели на тёплый камень, и Батор, хоть и старался выглядеть спокойным, каждую секунду прислушивался: не раздастся ли знакомый цокот, не мелькнёт ли золотая грива среди валунов.

Глава 2. Туман

Отец предложил разжечь костёр и подождать. Он начал рассказ о том, как Бабжи Барас Баатар пересёк Яблоневый хребет со своими нухэрами, друзьями, и табуном лошадей в поисках новых пастбищ и построил здесь каменный загон для лошадей.
Батор внимательно слушал, погружаясь в историю древних героев. А в это время над ручьём стелился ровный, неестественно густой туман. Плотная завеса достигла и пещеры. Отец продолжал рассказ как ни в чём не бывало. Батору показалось, что Дэмбэ не замечает, как воздух изменился и всё покрылось белым облаком. Слова отца отдавались эхом. Батор боялся пошевелиться и боялся спросить, видит ли отец зловещие тёмные тени.
Мальчику стало не по себе. Вдруг в этой мгле он услышал устрашающий голос Водного Владыки:
— Скоро ручьи и реки высохнут! А я не дам вам ни капли воды! — прогремел голос, от которого по спине пробежали мурашки.
Отец ничего не слышал — голос звучал только в сознании Батора. Мальчик в испуге схватился за рукав дэгэла отца, сердце бешено колотилось. Дэмбэ удивлённо посмотрел на сына:
— Что случилось, Батор? Ты слышишь что-то?
Но Батор молчал, не в силах оторвать взгляд от густого тумана, который словно оживал, принимая формы теней. В этой мгле он увидел, как из глубины степи выходит Водный Владыка — что-то древнее, огромное, чьи очертания скрывались за водяной завесой. Но его пронзительный, суровый, всеобъемлющий взгляд передавал всю серьёзность сказанного.
— Отец, нам нужно уходить, — прошептал Батор, чувствуя, как холодный пот стекает по лбу. — Это не просто туман. Это предупреждение о беде!
Дэмбэ нахмурился, но в его глазах мелькнуло понимание: день был полон событий и сильных впечатлений — встреча с цесаревичем, Каменная крепость в сумерках. Он похлопал сына по плечу и стал тушить костёр остатками воды из бурдюка.
— Тогда поспешим, — тихо сказал Дэмбэ, поднимаясь.
Они быстро собрали вещи и двинулись сквозь туман, который становился всё гуще с каждым шагом. Батор шёл осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, зная, что где-то в этой мгле скрывается древний дух, требующий вернуть то, что принадлежит ему. Они поспешили к телеге.

Глава 3. Старуха с браслетами
Рыжий медленно, но верно продвигался по склону горы вниз, как вдруг колесо заскрипело, хрустнуло — и повело в сторону. Конь остановился, будто сам понял, что дальше ехать нельзя. Дэмбэ и Батор спешились.
— Не беда, — сказал Дэмбэ, присаживаясь у колеса. — Дерево старое, дорога каменистая. Сейчас подправим и поедем. Мне завтра вставать на ранней зорьке, Батор. Не хочется застрять тут на ночь.
Он говорил спокойно, но в голосе сквозила усталость — не та, что от тяжёлой работы, а та, что накапливается за целый день - от разговоров, солнца и дороги. Батор видел, как отец тёр глаза и устало смотрел на телегу.
Батор хотел помочь, но руки не слушались. Воздух вокруг был гуще, чем в тумане у крепости, и каждый звук отдавался слишком громко. Он прислушался — и уловил странный перезвон: кто-то шёл, позвякивая тяжёлыми украшениями. Лязг цепей и браслетов приближался, становился отчётливее, хотя вокруг не было ни души.
И вдруг из полутьмы, из той самой мглы, что стелилась по траве, появилась старуха. Яркие, но давно выцветшие одежды, в правой руке — изогнутая трубка, на шее и запястьях — тяжёлые медные и серебряные цепи, которые и издавали тот самый звон. Лицо пряталось в тени, но глаза смотрели мягко — не пронзительно, не требующе, а так, как смотрят, когда давно тебя знают и ничего не боятся.
Дэмбэ резко выпрямился, рука легла на рукоять ножа.
— Кто ты? — спросил он, и голос его был ровный, но настороженный.
— Не пугайся, сын мой, — тихо сказала старуха, и её скрипучий голос оказался неожиданно тёплым, будто горячий чай в холодный вечер. — Я не враг. Неожиданная поломка — к встрече. Вот я и пришла.
Она чуть наклонила голову, и браслеты тихо звякнули.
— Мы просто направляемся домой, — сказал Дэмбэ. — Хотим починить колесо и дальше ехать.
— Я знаю, — кивнула старуха. — Но ты ведь чувствуешь, что эта поломка — не от дороги?
Дэмбэ строго посмотрел на неё, но не ответил. Он не хотел спорить с незнакомой старухой в темноте. Он хотел починить колесо, сесть в телегу и уехать. Завтра ведь рано вставать.
Батор смотрел на старуху во все глаза. Ему хотелось дотронуться до неё — убедиться, что она настоящая. Но он не двинулся, боясь спугнуть.
Старуха будто прочитала его мысли. Она медленно протянула руку — морщинистую, тёплую — и коснулась его плеча. Прикосновение было лёгким, живым. Настоящим.
— Не бойся, мальчик, — сказала она, и в её глазах мелькнула улыбка. — Я знаю, ты услышал его сегодня. Водного Владыку.
Батор вздрогнул. Откуда она знает?
— Он пугает, — продолжала старуха, набивая трубку сухой травой. — Это его дело — пугать. А моё — подсказывать. Послушай меня: то, что он сказал про реки и ручьи, — не пустая угроза. Степь и правда сохнет. Но не он тому причиной, и не он спасёт. Он только пугает, а ответ лежит не у воды, а у камней. Там, где ты уже был сегодня.
Батор почувствовал, как сердце подпрыгнуло. У камней. У крепости. У пещеры, где он искал Златогривого.
— Ты хочешь сказать… Златогривый? — вырвалось у него шёпотом.
Старуха не ответила прямо. Она раскурила трубку, выпустила тонкую, терпкую струйку дыма, и тот поплыл в сторону горы, будто показывал дорогу.
— Жеребёнок приходит не ко всем, — сказала она тихо. — И не всегда тогда, когда его зовут. Иногда он ждёт, пока ты сам поймёшь, зачем он тебе нужен. Не чтобы отблагодарить — а чтобы идти дальше. Ты понял разницу?
Батор не ответил. Но что-то внутри сдвинулось, будто старый камень, который долго лежал на месте и вдруг покачнулся.
Дэмбэ смотрел на старуху, потом на сына, потом снова на старуху. Он ничего не понимал из этого разговора — жеребёнок, камни, Владыка — и не хотел понимать. Он был уже не в силах размышлять и анализировать слова старой цыганки. Сил хватало только на самое простое: починить колесо, сесть в телегу, доехать до дома. Завтра собираться в путь.
— Батор, — позвал он. — Помоги мне с колесом. Нам пора.
Старуха обернулась к Дэмбэ, и в её взгляде не было ни обиды, ни упрёка — только понимание.
— Хороший у тебя отец, — сказала она Батору. — Он устал, но приехал к святой горе с тобой. Цени это.
Она поднялась, отряхнула подол, и браслеты на её руках в последний раз тихо звякнули.
— Колесо починится, — сказала она, будто между прочим. — Дерево было крепкое, просто спица наскочила на камень. Поставь её на место — и поедете.
И пошла прочь, не оглядываясь. Старинные украшения позвякивали, становясь всё тише, пока не растворились в ночи. Только лёгкий запах трубки остался висеть в воздухе — горьковатый, тёплый, будто от костра, который давно погас.
Батор стоял и смотрел ей вслед. Потом опустил взгляд — и увидел, что спица и правда была цела. Просто выскочила из гнезда. Он присел, вставил её на место, и колесо встало ровно.
Дэмбэ посмотрел на сына, потом на колесо, потом снова на сына. В его взгляде читалась благодарность — за то, что сын не стал спорить, не стал тянуть время, а просто сделал дело.
— Ну вот, — сказал он без выражения. — Видишь, не беда. Садись, поехали домой.
Батор сел в телегу. Рыжий тронулся. Отец молча правил, глядя на дорогу. Батор тоже молчал, но не от обиды и не от усталости. В голове у него кружились слова старухи: «Не чтобы отблагодарить — а чтобы идти дальше».

Батор понял, что завтра, переделав все свои домашние дела, он должен вернуться к Каменной Крепости.