Города Израиля. Гамла

Города Израиля. Гамла

Александр Аит

Я проезжал рядом с Гамлой. Иногда этой короткой близости к месту достаточно, чтобы потом вернуться к нему через книги, фотографии и археологические отчёты. Дорога идёт дальше, а название остаётся. За ним постепенно обнаруживается город, в котором когда-то считали выручку, складывали запасы, строили дома для семьи. До последней осады у Гамлы было множество обыкновенных дней. С них и стоит начать.
Гамла находится на Голанских высотах, северо-восточнее Кинерета. Сегодня эта часть Голан контролируется Израилем; ООН и большинство международного сообщества считают её оккупированной сирийской территорией. Название нашего цикла обозначает пространство путешествий и рассказов, не снимая этого различия между фактическим контролем и международным статусом. Позиция ООН по Голанским высотам.
У города удивительно предметное имя. Оно связано со словом «гамаль», то есть «верблюд»: вытянутый скалистый гребень напоминает верблюжий горб. Так объяснял название ещё Иосиф Флавий. В очертаниях местности словно уже была готовая вывеска, которую оставалось прочитать.
История заселения этого места уходит значительно глубже римской эпохи. Здесь выявлены остатки поселения раннего бронзового века; позднее, после большого перерыва, жизнь возобновилась в эллинистическое время. Поэтому даже под городом, знакомым по рассказу об осаде, лежит более древняя история. Склон уже хранил следы чужих домов, когда на нём выросла Гамла последних столетий до нашей эры.
Жилая застройка занимала преимущественно южный склон. Базальтовые дома располагались террасами, между ними поднимались ступенчатые проходы. Такой город требовал от человека ежедневного усилия: любой груз приходилось соотносить с крутизной улицы. Здесь особенно легко представить, насколько устройство земли определяло устройство быта. Чтобы расширить комнату или устроить двор, сначала следовало договориться со склоном, найти опору для стены, удержать площадку над нижним домом.
Археология возвращает этой картине конкретность. В западной части открыты добротно построенные жилища, свидетельствующие о достатке владельцев. Найдены и маслодавильни. Оливковое масло было одной из важных основ местного хозяйства; за тяжёлыми каменными устройствами стоял повторявшийся из года в год труд. Собрать урожай, переработать плоды, сохранить продукт, продать его: в такой последовательности тоже заключалась история города. Археологический обзор раскопок Гамлы.
Маслодавильня особенно хорошо сопротивляется привычке видеть в древнем городе только будущую крепость. Её строили с расчётом на следующие урожаи. В оборудование вкладывали средства, рассчитывали на работу и покупателей. Камень пресса сообщает о времени гораздо более продолжительном, чем время сражения. Он напоминает, сколько повторений нужно мирному делу, прежде чем появится благосостояние, заметное в размерах дома.
Есть в Гамле и почти узнаваемая человеческая подробность. При новых раскопках исследовали богатое жилище с тщательно выполненным фасадом. Внутренние стены оказались заметно скромнее, а планировка приспосабливалась к тесному участку. Археологи осторожно предположили, что хозяин особенно заботился о внешнем впечатлении. Нам неизвестны его имя и характер. Но сама разница между парадной стороной дома и его внутренним устройством позволяет на мгновение увидеть за кладкой чьё-то решение.
Рядом с жилыми кварталами существовала общинная жизнь. Её важнейшее свидетельство — синагога: прямоугольное здание с колоннами и каменными скамьями вдоль стен. Поблизости находилась миква, бассейн для ритуального омовения. В таком пространстве люди могли видеть друг друга; расположение мест помогает понять саму идею собрания.
С датировкой необходима осторожность. Раннее отнесение синагоги ко времени Александра Янная пересмотрели. Дэнни Сион и Цви Явор связывают сохранившийся облик здания с концом царствования Ирода или более поздним временем. При этом его существование до гибели Гамлы в 67 году означает, что синагога действовала ещё до разрушения Иерусалимского храма в 70-м. Сион и Явор о новых раскопках и датировке синагоги.
Эти три года существенны. Они заставляют отказаться от слишком прямой схемы, будто местные синагоги появились лишь после утраты Храма. Гамла принадлежит миру, в котором Храм ещё стоял, а у общины уже было собственное место собраний. Небольшой зал на склоне помогает представить религиозную жизнь эпохи объёмнее, чем одна дата в учебнике.
До нас дошёл и другой след связи с Иерусалимом: редкие бронзовые монеты, чеканку которых связывают с Гамлой периода восстания. Известное прочтение их легенды говорит об избавлении святого Иерусалима; детали чтения и интерпретации обсуждаются исследователями. Поэтому надпись не следует превращать в бесспорную дословную речь каждого жителя. Но сам выпуск этих монет показывает, насколько тесно могли соединяться деньги и политическое высказывание. На крошечном предмете помещалась надежда, обращённая далеко за пределы городского склона. Вообще монеты особенно интересны своей двойной жизнью. Для владельца это возможность что-то купить или отложить. Для исследователя спустя столетия тот же кусочек металла становится свидетельством связей и времени. Находка сохраняет государственное имя или лозунг, тогда как имя руки, державшей монету, почти всегда утрачено. Научная публикация находок отдельно рассматривает монеты и альтернативный анализ местной чеканки. Gamla III: находки, вооружение и монеты.
Когда началось восстание против Рима, география Гамлы получила военное значение. Обрывы затрудняли подход к городу; наиболее доступную сторону прикрывали укрепления. В оборону включали уже существовавшие постройки. Комнаты заполняли камнем, превращая часть домашнего пространства в преграду. Это один из самых выразительных переходов, которые способна показать археология: помещение, рассчитанное на жизнь, перестаёт быть комнатой и становится толщиной стены.
В 67 году к Гамле подошли войска Веспасиана. Подробный рассказ об осаде оставил Иосиф Флавий, ранее участвовавший в подготовке обороны. По его описанию, первый прорыв обернулся для римлян неудачей: в тесной застройке и на кровлях возникла давка, дома рушились под тяжестью солдат. Наступавшим пришлось отступить. Позднее римляне вновь проникли в город, и сопротивление было сломлено.
У Иосифа повествование заканчивается катастрофой. Он сообщает примерно о четырёх тысячах убитых римлянами и о пяти тысячах людей, бросившихся в пропасть. Эти числа и обстоятельства известны из его текста. Их нельзя выдавать за установленный раскопками подсчёт погибших. Иосиф Флавий, «Иудейская война», книга IV, глава 1.
Особенно осторожно следует обращаться с последним эпизодом. Из античного рассказа легко получается удобная легенда о едином решении целого города. Такая легенда стирает различия между бегством, отчаянием, боем и гибелью мирных людей. Археология не даёт нам возможности восстановить выбор каждого человека у края обрыва. Уважение к погибшим начинается с признания этой границы знания. Их смерть не нуждается в красивом объяснении, придуманном спустя столетия.
Материальные следы сражения говорят своим языком. В раскопках обнаружены железные наконечники стрел и каменные снаряды метательных машин, в том числе у укреплений и внутри застройки. Круглый камень здесь важно определить правильно: привычное слово «праща» не заменяет исследования боеприпаса. Среди характерных находок Гамлы именно баллистические ядра, предназначенные для механической артиллерии.
Наконечник может указать место обстрела. Обрушенная кладка позволяет исследовать разрушение здания. Их расположение помогает восстанавливать ход нападения, однако ни один отдельный предмет не подтверждает автоматически все подробности письменного рассказа. В этом и заключается ценность встречи двух источников: вещественные следы дают возможность проверять текст, задавать ему вопросы, иногда оставлять вопрос открытым.
Долгое время местонахождение Гамлы оставалось предметом поисков. Одного древнего описания оказалось недостаточно: похожие очертания и созвучные названия уводили исследователей к другим руинам. В 1968 году Ицхаки Галь предложил отождествить древний город с нынешним памятником. Затем началась долгая проверка предположения.
Основные раскопки Шмарьяху Гутмана проходили в 1976–1989 годах. В 1997–2000 годах работы продолжили Дэнни Сион и Цви Явор. Постепенно из отдельных стен складывались кварталы, уточнялись датировки, обнаруживались детали, заставлявшие пересматривать первоначальные объяснения. Археологическое открытие редко укладывается в один счастливый день. За узнаваемым названием стоят сезоны работы и годы публикации результатов. Gamla II: архитектура и раскопки Гутмана.
Пожалуй, именно эта медленность возвращает городу достоинство. В военном рассказе несколько страниц способны вместить его конец. Чтобы восстановить устройство одной комнаты, потребовались измерения, расчистка, сравнение находок. У такой работы иной масштаб внимания. Она задерживается там, где летописец уже перешёл к следующему походу.
Сегодня древняя Гамла входит в одноимённый природный заповедник. В ущельях находятся места гнездования белоголовых сипов. Эти крупные птицы используют воздушные потоки над скалами; их охрана стала важной частью жизни заповедника. Рядом находится водопад Гамла высотой 51 метр. Здесь человеческая история соседствует с гораздо более длительной историей рельефа и воды.
На территории заповедника есть также руины Дейр-Каруха с византийской церковью. Их важно отличать от города, разрушенного в I веке. Близость на современной прогулочной карте не делает разные поселения одним кварталом и не отменяет разделяющие их столетия. У соседних стен могут быть совершенно разные биографии. Официальный буклет заповедника: природа, древняя Гамла и Дейр-Карух.
Гамлу легко запомнить по последней странице её истории. Но если задержаться мысленно у маслодавильни, у домашних стен, у скамей синагоги, меняется само содержание памяти. Появляется место для тех лет, когда никто ещё не знал, каким будет конец. Люди устраивали жизнь в пределах знакомого склона, берегли сделанное, рассчитывали продолжать.
Я проезжал рядом. Всё остальное в этом рассказе складывается из свидетельств и попытки внимательно их прочитать. Иногда встреча с древним городом начинается именно так: с короткой фразы, после которой хочется узнать, кто жил за его названием. У Гамлы осталось достаточно камней, чтобы такой вопрос не исчез.