Честный - Плачь, мой город текст и смысл строк

Честный (Chestny) - Плачь, мой город (Cry, my city)

[Текст песни «Плачь, мой город»]

[Припев]
Плачь, мой город за тех, кто так молод
Наверху тепла там, а не холод
И не судите;строго,;эй, там, у;Бога!
Одна жизнь же, одна дорога
Плачь, мой;город за тех, кто так молод
Наверху тепла там, а не холод
И не судите строго, эй, там, у Бога!
Одна жизнь же, одна дорога

[Куплет 1]
Что такое, Боже! Как такое быть может?
Неужели скита всех нас в России положит
Что такое, Боже! Смерть за отраву и что же
Шрамы на руках людей, шрамы на моей коже!
Боль и отчаяние
Не геноцид ли случайно
Убивает нас, а мы то что?
С собой до талого и с рукавом пальто!
Мама, есть не буду — я ухожу
Откуда мой Hyundai не расскажу
Ты же знаешь, мама, я давно заврался
Просто я пока не могу признаться
Не могу сказать тебе в глаза
Где моё здоровье, где моё золото
Говорил тебе, что по городам
Но за мною смерть, мама, по пятам
Тут и карты тут и шмаль! Тут и запах диких шмар
Тут и дьявол и кошмар — не поможет Аллен Карр
Тут и синие огни, тут и запахи земли
Ты здесь лучше не кури — здесь вчера всех замели

[Припев]
Плачь, мой город за тех, кто так молод
Наверху тепла там, а не холод
И не судите строго, эй, там, у Бога!
Одна жизнь же, одна дорога
Плачь, мой город за тех, кто так молод
Наверху тепла там, а не холод
И не судите строго, эй, там, у Бога!
Одна жизнь же, одна дорога

[Куплет 2]
И что же там под кожей? Жёлто-жёлтая рожа!
И давно не ел, и давно не спал, и давно с ментами он работать стал!
Что такое, Боже! Соре, ведь всех уничтожат
Не мусора и не врачи! Нас кроме тебя никому не спасти!
А мамы, мамы, плачут — нарки-нарки платят
Снова девочка моя в паранойе плачет
Тут и Бога, мама, нет, тут и приглушенный свет
Тут и дом полон бед, тут отрава, нет конфет!
Коси коса Россия, коси коса с Китая
Моросим в притоне, моросим в сарае
В голове один лишь страх — как не умереть?
Нам бы не сидеть, нам бы не заболеть
И пока нас молодость не отдала старости
Скажи "Нет!" — боли! Скажи "Нет!" — скорости!
И пока нас молодость не отдала старости
Скажи "Нет!" — боли! Скажи "Нет!"

[Припев]
Плачь, мой город за тех, кто так молод
Наверху тепла там, а не холод
И не судите строго, эй, там, у Бога!
Одна жизнь же, одна дорога
Плачь, мой город за тех, кто так молод
Наверху тепла там, а не холод
И не судите строго, эй, там, у Бога!
Одна жизнь же, одна дорога

- - -

Эту песню я услышал случайно. Кто-то скинул в чат, я включил на фоне, занимался своими делами. И только через минуту понял, что стою и слушаю. Не потому что бит особенный, а потому что слова. Они простые, даже грубые местами. Но в этой грубости — правда. Такая, от которой не отвернуться. И горькая. И страшная. И знакомая.

Начинается всё с плача. «Плачь, мой город за тех, кто так молод». Не «скорби», не «помни». А именно плачь. Город как живое существо. Которое видит. Которое чувствует. Которое хоронит своих детей. «Наверху тепла там, а не холод». Он верит. Или хочет верить. Что там, куда они уходят, лучше. «И не судите строго, эй, там, у Бога!» Он просит. Не судить. Потому что сам не судит. Потому что знает: у каждого своя дорога. «Одна жизнь же, одна дорога». Одна. И всё. И ты её либо проживаешь. Либо сгораешь.

Первый куплет — это крик. «Что такое, Боже! Как такое быть может? Неужели скита всех нас в России положит?» Скита. Не «наркотики». А скита. Слово из их мира. Из их языка. И он спрашивает Бога. Почему. За что. «Смерть за отраву и что же. Шрамы на руках людей, шрамы на моей коже!» Шрамы. На руках. У людей. И у него. Он тоже. Или был. Или видел. «Боль и отчаяние. Не геноцид ли случайно убивает нас, а мы то что?» Геноцид. Сильное слово. Но точное. Потому что это не просто смерть. Это планомерное уничтожение. Целого поколения. «С собой до талого и с рукавом пальто!» До талого. До конца. И рукав. Чтобы скрыть. Спрятать. Следы. «Мама, есть не буду — я ухожу». Мама. Он говорит с ней. Не с нами. С ней. И уходит. «Откуда мой Hyundai не расскажу». Hyundai. Машина. Откуда. Не скажет. Потому что стыдно. Потому что больно. «Ты же знаешь, мама, я давно заврался. Просто я пока не могу признаться». Заврался. Давно. И не может. Признаться. «Не могу сказать тебе в глаза. Где моё здоровье, где моё золото». Здоровье. Золото. Всё ушло. «Говорил тебе, что по городам. Но за мною смерть, мама, по пятам». По городам. А смерть. По пятам. «Тут и карты, тут и шмаль! Тут и запах диких шмар». Карты. Шмаль. Шмары. Всё смешалось. «Тут и дьявол и кошмар — не поможет Аллен Карр». Аллен Карр. Книги. Как бросить курить. Или пить. Но тут — не поможет. Потому что это не привычка. Это — смерть. «Тут и синие огни, тут и запахи земли». Синие огни. Полиция. Или скорая. Запахи земли. Смерти. «Ты здесь лучше не кури — здесь вчера всех замели». Замели. Всех. Вчера. А сегодня — ты. Или я.

Второй куплет — ещё страшнее. «И что же там под кожей? Жёлто-жёлтая рожа!» Под кожей. Жёлтая. Рожа. Не лицо. Рожа. Потому что уже не человек. «И давно не ел, и давно не спал, и давно с ментами он работать стал!» Не ел. Не спал. С ментами. Работать. Стал. Стучать. Потому что выбора нет. «Что такое, Боже! Соре, ведь всех уничтожат. Не мусора и не врачи! Нас кроме тебя никому не спасти!» Мусора. Полиция. Врачи. Никто. Не спасёт. Только Бог. Или никто. «А мамы, мамы, плачут — нарки-нарки платят». Мамы. Плачут. Нарки. Платят. Своими жизнями. «Снова девочка моя в паранойе плачет». Девочка. Его. Плачет. Паранойя. «Тут и Бога, мама, нет, тут и приглушённый свет». Бога нет. Свет приглушён. «Тут и дом полон бед, тут отрава, нет конфет!» Дом. Бед. Отрава. Нет конфет. Детство кончилось. Или не начиналось. «Коси коса Россия, коси коса с Китая». Коси. Коса. Россия. Китай. Смерть. «Моросим в притоне, моросим в сарае». Моросим. Колемся. В притоне. В сарае. «В голове один лишь страх — как не умереть?» Страх. Один. Как не умереть. Не «как жить». А как не умереть. «Нам бы не сидеть, нам бы не заболеть». Не сидеть. Не заболеть. Простые желания. Но недостижимые. «И пока нас молодость не отдала старости. Скажи „Нет!“ — боли! Скажи „Нет!“ — скорости!» Он кричит. Призывает. Сказать нет. Пока молодость. Пока есть силы. Пока не поздно.

Для меня эта песня — не просто трек. Это крик. Города. Матери. Пацана. Который видит, как умирают его друзья. И который сам на грани. Она не даёт ответов. Она не говорит, как спастись. Она просто плачет. И просит. Не судить. Потому что все мы — люди. И у всех — одна жизнь. Одна дорога. И так хочется, чтобы она была не в пропасть. А куда-то ещё. Где тепла. Где не холод. Где мама. И где нет этой отравы.