Города Израиля. Кацрин

Города Израиля. Кацрин

Александр Аит

В Кацрине я бывал. Там живёт мой знакомый Серёга, и я был у него в гостях. Так что для меня это название связано с конкретным человеком. Когда есть к кому приехать, у города сразу появляется ещё одно измерение: среди всех его домов есть дом знакомого, а за точкой на карте начинается чья-то повседневная жизнь.
С этого мне и хочется начать рассказ о Кацрине. У него достаточно исторических достопримечательностей, чтобы сразу перейти к датам, раскопкам и древним стенам. Но современный город заслуживает собственного рассказа. Люди здесь живут сегодня, и древность соседствует с их обычными делами. Поездка к знакомому даёт простой повод присмотреться к месту, о котором прежде, возможно, знал лишь понаслышке.
У Кацрина есть точная современная дата рождения: 1977 год. Она указана в официальной справке Министерства алии и интеграции. Его часто называют столицей Голан. В этом выражении слышна прежде всего роль местного центра: образование, общественные учреждения, культурная жизнь, промышленная зона. Административно Кацрин является местным советом, хотя по-русски его привычно называют городом. Древнее поселение рядом с ним и нынешний населённый пункт разделены многими столетиями. Одинаковое название связывает их в нашем восприятии, однако у каждого своя история.
Голаны требуют и короткого географического пояснения. Кацрин находится на Голанских высотах, в части территории, которую Израиль контролирует с 1967 года. Израиль считает её своей; большинство международного сообщества рассматривает её как оккупированную сирийскую территорию. Этой позиции придерживается и ООН, что отражено в докладе Генерального секретаря о сирийских Голанах. Название нашей серии не отменяет этого обстоятельства. Оно важно для понимания места, чьё настоящее, как и прошлое, нельзя уместить в одну удобную формулу.
У древнего Кацрина другой масштаб времени. Археологи обнаружили здесь несколько периодов заселения, причём особенно хорошо представлены позднеримская, византийская и более поздняя мамлюкская эпохи. Для рассказа о еврейской деревне и её синагоге существенны прежде всего поздняя античность и первые века после арабского завоевания. Слово «талмудический», встречающееся в названии археологического парка, помогает обозначить исторический мир. Но оно не заменяет датировку отдельного дома, стены или найденного сосуда.
Особенно интересен небольшой раскоп у входа в парк, проведённый в 2005 году. Под полом нашли керамику, стекло и монеты III–IV веков; самая поздняя из этих монет была отчеканена в 383 году. Исследователь Орен Зингбойм связал строительство обнаруженных зданий с позднеримским временем. Изменилось и представление о размерах деревни: она занимала значительную площадь уже в IV веке, раньше, чем предполагали прежде. Подробности опубликованы в отчёте Управления древностей Израиля.
В таких открытиях привлекает их негромкость. Несколько метров земли, остатки пола, обычный черепок, монета, потерявшая возможность быть потраченной. Из этого складывается поправка к истории целого поселения. Никому не приходится находить царский дворец, чтобы изменить наше понимание прошлого. Иногда достаточно выяснить, где стоял ещё один дом и когда в нём начали жить.
В основе деревенской жизни была вода. В Кацрине существовал источник, из которого её направляли в небольшой бассейн, вырубленный в базальтовой скале. Уровень улиц со временем поднимался, и вокруг источника приходилось сооружать подпорные стены, сохраняя доступ к воде. Поселение менялось, а к источнику всё равно требовалось спуститься. Вода задавала обязательный порядок дел, понятный каждому дому.
Базальт здесь становился стенами, дверными обрамлениями, орудиями для дробления и помола. Раскопанные жилища включали комнаты и дворы, постепенно обрастали пристройками. Между ними оставались узкие проходы. Найденные сосуды для хранения, кухонная посуда, каменные приспособления позволяют говорить о хозяйстве гораздо предметнее, чем общая фраза «люди занимались земледелием». Эти сведения собраны в археологическом описании Кацрина, подготовленном израильским МИД.
У истории дома есть особая убедительность. Мы можем плохо представлять себе устройство византийской администрации, зато понимаем необходимость разместить продукты, приготовить еду, убрать рабочие инструменты, найти место для сна. При этом древний дом не стоит мысленно превращать в нашу квартиру с каменными стенами. Вещи занимали другое место в жизни, работа требовала других усилий, а привычные сегодня удобства отсутствовали. Любопытство начинается как раз с этой разницы.
В археологическом парке одно из жилищ восстановлено на древнем основании с использованием камней старой постройки. У него вновь есть крыша, дверные и оконные проёмы, верхний этаж. Внутри показаны очаг, приспособление для размола зерна, места хранения и домашняя обстановка. Об этом прямо рассказывает официальная страница восстановленного дома.
Здесь важно понимать, что именно видишь. Перед посетителем реконструкция, выполненная ради возможности представить устройство жилища. Крыша над головой и расставленные вещи помогают прочитать то, что на раскопе выглядело бы несколькими невысокими стенами. Но музейная обстановка не означает, что всё это простояло на своих местах полторы тысячи лет. Археология даёт основу; восстановление предлагает наглядное объяснение. Когда различаешь эти две работы, интерес к дому только возрастает.
В описании парка упоминаются и занятия, связанные с виноградом, оливками, зерном. Их смысл понятен: показать процесс, который современный человек чаще знает по готовому продукту. Между плодом и маслом, между зерном и хлебом лежит длинная последовательность действий. Для древнего хозяйства она была частью повседневности. Однако демонстрация в музее сама по себе ещё не доказывает, что именно так и именно в этой комнате работала определённая семья. Эту границу тоже полезно сохранять.
Синагога позволяет увидеть другую сторону деревни, связанную с общиной. Её строительная история включает несколько этапов. Раннее здание датируют концом IV — началом V века. В начале VI века его расширили; затем последовали новые изменения. В большом зале располагались два ряда колонн и каменные скамьи вдоль стен. У южной стены находилось возвышение, связанное с размещением свитков Торы. В один из периодов пол был мозаичным, позднее его перекрыли штукатуркой. Эти этапы подробно сопоставлены в исследовательской базе Ancient Synagogue Coins.
В названии этой базы выделены монеты, и не случайно. Их находки помогают датировать перестройки. Монета получает значение благодаря месту, где лежала: под полом, в строительной засыпке, возле основания. Здесь мелкая вещь способна рассказать о большом здании. При этом исследователи обсуждают, попала ли она туда до устройства пола или позже. Такая осторожность делает рассказ о прошлом надёжнее: красивое объяснение ещё должно выдержать проверку.
Сама необходимость расширять и ремонтировать синагогу тоже заслуживает внимания. Мы видим сооружение, которым пользовались достаточно долго, чтобы менять его под новые обстоятельства. Сегодня колонны привлекают взгляд своей формой и материалом. Для прежних жителей здание имело совсем практическую близость: оно принадлежало устройству их общинной жизни. Попытка понять эту близость даёт больше, чем простое перечисление сохранившихся архитектурных деталей.
Жизнь синагоги продолжалась и после арабского завоевания. Её разрушение обычно связывают с землетрясением 749 года, хотя эту связь следует понимать как историко-археологическое объяснение. Позднее, в мамлюкское время, в северной части здания устроили небольшую мечеть. Этот эпизод напоминает о слоях истории, которые легко пропустить, сосредоточившись на одной эпохе. У места менялись жители, назначение построек и сама организация пространства. Древний Кацрин заслуживает внимания во всей этой сложности: окончание одного периода не превращало землю в пустую страницу.
Расширить взгляд помогает Музей древностей Голан в Кацрине. Его экспозиция обращается к истории региона; официальный сайт рассказывает о находках, изображениях меноры и материалах, посвящённых Гамле. Описание музейной экспозиции связывает отдельные памятники в более широкую картину. Для понимания Кацрина это существенно: деревня существовала среди других поселений, а её история составляет часть истории Голан. Музей позволяет удержать этот масштаб, не требуя от каждого камня рассказывать обо всём сразу.
Современная культурная жизнь тоже не исчерпывается археологией. В городской справке рядом с промышленной зоной названы общественный центр, молодёжный центр, учреждения для старшего поколения. За этим суховатым перечнем можно увидеть разные возраста и разные потребности. Чтобы поселение оставалось живым, людям нужны занятия, встречи, образование, возможность участвовать в общих делах. По таким учреждениям иногда легче понять назначение небольшого города, чем по парадным определениям.
У современного Кацрина есть и производственная биография. С ним связана винодельня «Рамат ха-Голан». В собственной истории предприятия отправной точкой назван урожай 1983 года. Винодельню основали восемь сельскохозяйственных общин. За названием на бутылке стоят виноградники, работа людей, переработка урожая, выдержка и решения, от которых зависит результат. Так небольшой городской центр оказывается связан с гораздо более обширной сельской округой.
Соседство древнего хозяйства и современного виноделия легко превратить в красивый рассказ о непрерывной традиции. Но между ними лежит слишком много перемен, чтобы проводить прямую линию. Интереснее сама повторяемость человеческих задач: вырастить, сохранить, переработать, построить жильё, устроить совместную жизнь. Каждое время решает их по-своему. Современная промышленность имеет собственные технологии и собственную историю, как нынешний Кацрин имеет собственную дату основания.
Я начал с Серёги и к этому простому обстоятельству возвращаюсь. Мой личный повод говорить о Кацрине связан с человеком, у которого я побывал. История места добавляет к этому знакомству глубину: источник, жилые кварталы древней деревни, перестроенная синагога, музей, молодой город. За каждым из этих слов стоит отдельный сюжет. Вместе они помогают увидеть Кацрин внимательнее и оставить место для того, что ещё предстоит о нём узнать.