Прощай, дракон

Ролан очнулся от того, что кто-то выплеснул ему на спину и голову ведро холодной воды. Он лежал щекой в луже на зловонной подстилке, которая когда-то была соломой. Ещё утром он, в белом плаще и сияющих доспехах, храбро бился с драконом и, кажется, победил...
Рыцарь уперся ладонью в пол, чтобы подняться, но рука задрожала и предательски подломилась. Он ударился локтем об пол. Грязные брызги окатили лицо.
За спиной загоготали:
— И как ЭТО могло убить дракона?
— Тихо! — раздался откуда-то сверху властный голос.
Сразу четыре руки схватили заключённого за грязную обгорелую одежду и повернули, заставляя сесть. Ролан оглянулся. У него за спиной стояло несколько городских стражей — тщедушных людишек в клёпаных кожаных доспехах. В памяти поплыли события прошедшего дня. Он, израненный, но победивший, возвращался в город. Прямо у ворот на него накинули сеть и стащили с коня. В ход пошли дубинки и тяжёлые сапоги.  Утром Ролан раскидал бы эту шушеру парой ударов. Но после боя с драконом, у него не осталось сил даже удержаться в седле...
— Вы признаёте себя виновным?
Ролан поднял глаза. Непросто было узнать в этом худосочном, но высокомерном господине в дорогих одеждах вчерашнего, валявшегося от отчаяния по земле чумазого убитого горем отца. Его дочь была далеко не первой, кого забрал дракон. Но чтобы вот так, без всякого аппетита откусить ей голову и швырнуть посреди базарной площади...
— Виновным в чём? — Ролан с трудом шевелил губами.
— В убийстве дракона!
— Что?
— Вы хорошо слышите? Вы обвиняетесь в убийстве дракона!
Боль в шее не позволила Ролану тряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение. Нет, это не сон и не бред. Раны болели даже отчётливее. Холод проникал сквозь дыры в одежде, оставленные драконьими когтями.
Его обвиняют в убийстве дракона! Да-да, того самого дракона, который вот уже четверть века терроризировал несчастный Фатербург!
— Я не понимаю.
— Вы убили дракона?
— Да, я.
Стоявший рядом с богато одетым господином секретарь достал из кружевного манжета свиток, развернул и, прокашлявшись, начал нараспев читать заранее написанный текст. По сводчатым стенам темницы побежало унылое эхо.
— За убийство Синего дракона странствующий рыцарь, именуемый Роланом, приговаривается к смертной казни через сожжение на позорном костре. Приговор обжалованию не подлежит и завтра в полдень будет приведён в исполнение!
Камера опустела. Противно заскрипел задвигаемый засов.
Ролан схватился за голову. Как такое возможно? Может, произошла ошибка? Может, обвиняли какого-то другого Ролана и просто перепутали камеры? Но нет. Обвиняют за убийство Синего дракона! Не красного и не зелёного, а того самого Синего дракона!
Он же видел лица людей, собравшихся на площади после несчастья с дочкой бургомистра! Преисполненные скорби и гнева, они провожали его на подвиг. Они ждали его с победой! Что такого могло произойти, пока он там бился с этой злосчастной ящерицей?
А та девушка?
Она выскочила из толпы и, подбежав к его верному Снежку, завязала на лошадином хвосте голубой бант.
Её глаза, того же цвета, что и бант, восторженно посмотрели из-под длинных ресниц на рыцаря, восседавшего в украшенном драгоценностями седле.
— На удачу!
Ролан поднял забрало:
— Как тебя зовут, красавица?
— Орландина, — смущённо пролепетала девушка и скрылась в толпе.
Голубой бант на хвосте боевого коня выглядел, по меньшей мере, нелепо, но сам жест незнакомки показался Ролану таким трогательным и наивным, что он не решился снять ленту даже когда выехал далеко за городские ворота...
Какое-то время он всё ещё смотрел на вход. Ему казалось, что ещё мгновение — дверь распахнётся и вошедшие люди бросятся к нему с извинениями и благодарностью. В конце концов, усталость и боль взяли верх. Поверженного рыцаря начало клонить ко сну.
В его отключающемся мозгу мелькнула последняя осознанная мысль: «Надо выспаться. Будет не очень хорошо, если на костре я буду вялым».
Ролан проснулся от того, что в камере что-то изменилось. Ему показалось: ночной промозглый холод вдруг перестал проникать через оконную решётку.
Со стороны окна в темноте раздался приглушённый женский голос.
— Рыцарь! Рыцарь, Вы живы?
— Кто здесь?
— Это я... Помните, я повязала ленту вашему коню, когда мы провожали Вас на бой с драконом?
— А, «голубые глазки». Доброй ночи. Чем обязан столь позднему визиту?
— На площади готовят костёр. Вас хотят убить!
— Увы, юная леди, такова участь любого рыцаря: его обязательно кто-то хочет убить.
— Но я не хочу этого!
— Где-то я с Вами даже солидарен, — Ролан поморщился от боли, прострелившей плечо, — но что поделать: приговор оглашён и обжалованию не подлежит.
— Вы тоже смирились... — В голосе девушки послышалось разочарование. — Я думала, Вы не такой, как все.
— А куда мне бежать? Я сделал то, что должен. Я освободил город от дракона! Я выполнил своё предназначение, и умирать мне не страшно.
— Странное предназначение: кого-то убить...
— Помнишь чуму в Фатербурге в девяносто первом году?
— Помню. Тогда старосты всех районов города собрались на опушке у Белой Вежи...
— Да. Они хотели обсудить, как бороться с чумой и даже что-то подписали. Но в результате, просто поделили город между собой.
Девушка передёрнула плечами:
— Тогда и появился дракон. Поначалу он подъедал чумные трупы, выброшенные за городские стены. Но когда эпидемия прошла...
— Да. — Ролан стиснул зубы и отвёл глаза. — Тогда умерли мои мама и папа. — Продолжил он после паузы. — Потом меня воспитывала старшая сестра.
— А потом?
— А потом её съел Синий! Я поклялся отомстить дракону, ушёл из Фатербурга с проходящей ватагой крестоносцев, чтобы обучиться ратному делу. И вот я вернулся. В сияющих доспехах, на белом коне...
— Твоего коня повели к пещере Зелёного дракона.
Ролан, как смог, подтащил себя к окну:
— Почему? Зачем?
— Не знаю. Наверное, хотят умилостивить нового повелителя города.
— Дракона?!
Ответа не последовало.
Ролан осел на пол.
«Значит, всё зря».
Рыцарь бессильно повернулся к девушке:
— Зачем ты пришла?
— Я думала, ты захочешь бежать.
Пленник ответил не сразу. Мрачные мысли переполняли его голову.
«Получается, что днём мою бесполезную тушку зажарят на костре, просто на потеху доброй публике. Хочу ли я сбежать? О да, чёрт возьми! Теперь хочу...»
— Разве можно сбежать? — спросил он наконец в темноту окна.
— Проще, чем ты думаешь, — откликнулась девушка. — Главный городской кузнец — известный на всю округу забулдыга. Он пропил половину железа, выданного ему городом. Крашеное под металл дерево — в Фатербурге обычное дело.
— То есть... — Ролан, не договорив, поднялся к решётке и изо всех сил рванул прутья.
Раздался хруст дерева. Ролан с обломками «прутьев» упал на пол камеры.
Поднялся он не сразу. Дали о себе знать вчерашние раны. Сверху раздался беспокойный голос девушки:
— Скорей!
Скрипя зубами, узник полез в освободившийся оконный проём. Юная спасительница, как могла, тащила его за трещавшую ткань и без того драной одежды.
Девушка тянула вырвавшегося на свободу рыцаря по узким улочкам. Ролан сильно хромал. Чтобы двигаться быстрее, он периодически опирался на хрупкое плечо, находившееся всегда рядом.
Обоих пронизывал предрассветный холод. Неприветливо смотрели из каменных стен домов чёрные глазницы закрытых окон. Но как это было непохоже на мрачные тюремные валуны, окружавшие его четверть часа назад! Рядом с тоненькой, точно пришедшей из другого мира спутницей Ролану казалось, что угрюмые стены сами услужливо расступаются у них на пути. Её волосы отчётливо пахли ромашками и свежей полевой травой. На фоне привычных городских зловоний это казалось каким-то чудом, даже волшебством...
— А ты не колдунья?
Девушка рассмеялась и свернула в невзрачный переулок, увлекая рыцаря за собой.
— Здесь в стене есть тайный выход из города. Никто из моих знакомых про него не знает. Я нашла его очень давно, ещё когда детьми мы играли здесь в мышей и кошек...
Она отодвинула в сторону свисавшие со стены ветви засохшего плюща, освобождая ход. Потом девушка положила маленькие ладошки на щёки спасённого ею рыцаря.
Ролану нестерпимо захотелось обхватить её обеими руками и прижать к себе. И тут он почувствовал губами прикосновение её губ. Не было ощущения поцелуя. Его точно окутало волшебным облаком, приносящим тепло, силы и покой. Раньше, чем он успел опомниться, девушка отстранилась.
— А теперь уходи, благородный рыцарь. И впредь спасай только тех, кому это нужно. Прощай.
Не оборачиваясь, она поспешила куда-то вверх по переулку и вскоре исчезла в темноте.
«Спасай только тех, кому это нужно», — пронеслось в голове Ролана.
«Снежок! Если эта тварь оставила моего коня на завтрак, я ещё успею его спасти!» — Рыцарь бросился в секретный лаз.
Снаружи его ожидало пустое поле. Стоявший над низиной туман цеплялся за длинные тонкие стебли одичалой травы. Где-то там, за полем, за чернеющим вдали лесом, едва угадывались на фоне неба тёмные треугольники гор.
«Надо спешить!»
Ролан помнил с детства, что до пещеры Синего дракона ходу часа три. Это значит, что с рассветом он точно будет на месте.
Ролан «...стал медленно спускаться с горки, чтобы попасть в туман...».
Сразу за туманом начиналась пуща.
«Не хватало только медведя встретить!» — подумал Ролан и, на всякий случай, выломал подходящую дубину.
Где-то между буреломом и сросшимися ветвями деревьев был проход, ведущий к пещере Зелёного дракона.
Проход удалось найти только с рассветом. К полудню рыцарь доплёлся до пещеры дракона.
У входа Ролан заметил две стопки аккуратно сложенной городской одежды.
Надежда увидеть коня привязанным недалеко от пещеры теперь казалась нелепой фантазией.
«Не успел. Ничего другого не остаётся...»
Он понимал, что в теперешнем своём состоянии он навряд ли справится с драконом. Но сознание опытного бойца невольно подсказывало ему, что в темноте пещеры шансов у него не будет совсем.
— Эй, чудище поганое, выходи навстречу своей смерти!!! Это я, Ролан — убийца драконов и защитник добрых людей! Вчера я убил Синего дракона — врага всего человечества, сегодня пришёл твой черёд!
Реакции не последовало. Казалось, даже эхо проигнорировало его пламенную, пусть и несколько урезанную речь.
Рыцарь выдохнул, перехватил дубину поудобнее и шагнул в пределы драконьего логова.
В кромешной темноте Ролан скорей учуял, чем увидел дракона.
— Зелёный дракон! Я пришёл от имени жителей Фатербурга!
Обитатель пещеры лениво открыл один глаз. Потом он вдруг резко поднял голову и, обнаружив дубину в руках незнакомца, удивлённо произнёс:
— Ого! Завтрак пришёл с зубочисткой! Слушай, возвращайся в свой город и скажи, что я пока сыт. Хотя... Можешь подождать до завтра здесь.
Когда дракон говорил, в его пасти то и дело проскакивали едва заметные язычки пламени.
Предположив, что где-то в районе этих язычков должна находиться вся голова животного, Ролан бросился в атаку, намереваясь проломить противнику череп. Ну или, как минимум, набить ему шишек.
— Оу, оу! — дракон поднялся и отступил на пару шагов. — Ты чего творишь?
— За Фатербург! За Снежка! — на мгновение забыв, что в руках у него не меч, Ролан ткнул дракона дубиной в живот.
— Ай! — обиженно воскликнула рептилия. — Больно же! Так. Всё. Возвращайся домой и скажи своим, что если они ещё раз пришлют ко мне такого же ненормального, как ты, я отказываюсь терроризировать ваш город!
Ролан растерянно застыл на месте.
— Тебя никто не звал, мерзкое отродье!
— Погоди, погоди. А как же те двое?
— Ненасытное чудовище! Тебе было мало моего коня, и ты посмел съесть и людей, которые его сюда привели! — рыцарь снова бросился на врага.
— Всё, стоп! Никакого коня я не ел! — дракон обхватил когтями голову нападавшего. — Остынь и послушай меня внимательно.
Рыцарь, пытаясь освободиться, начал бить дубиной по державшей его лапе.
Дракон укоризненно покачал головой, потом наклонился и дохнул в лицо рыцарю таким смрадом, что у Ролана к горлу подступили рвотные спазмы. От недостатка воздуха закружилась голова.
— Ну вот, — произнёс Зелёный, — а теперь слушай. Я заметил, как вчера двое горожан зачем-то тащили сюда белого коня. Недалеко от пещеры тот вырвался и убежал. Тогда эти двое пришли ко мне, зачитали какую-то бумажку и предложили их съесть вместо животного. Они даже сами разделись, чтобы одежда не застревала у меня в зубах, и аккуратно сложили её перед входом. Я посчитал невежливым отказываться от такого предложения!
Ролан наконец смог отдышаться.
— Ты лжёшь, подлая рептилия!
Зелёный тяжело вздохнул и потащил упирающегося рыцаря к выходу из пещеры.
Снаружи он швырнул Ролана на землю рядом с вещами несчастных парламентёров:
— Вон, читай!
Только сейчас Ролан заметил рядом с одеждой лист пергамента, аккуратно прижатый камнем.
«Безмерно нами уважаемый, мудрый и славный Зелёный дракон.
Находясь в бесконечном горе по поводу безвременной кончины нашего обожаемого заступника и покровителя Синего дракона, умоляем Вас занять его почётное место. Целиком и полностью вверяем Вашей беспредельной мудрости наши ничтожные жизни, а также жизни наших детей, внуков и внуков их внуков...»
Ролан не смог дочитать.
— Что это за мерзость?
— Приглашение, я так понимаю.
Ролан сгрёб пергамент в кулак.
— Как такое возможно? Разве люди могли вот так запросто отдать свои жизни, своё будущее на съедение?
— Ну, конечно, это случилось не сразу, — Зелёный внимательно посмотрел на Ролана. — Попробуй вспомнить, кого Синий дракон съел первым?
— Кабачника с улицы Пекарей. Старость и цирроз печени никак не могли договориться, кто его заберёт первым. В результате он достался Синему.
— А потом?
— Потом была одинокая женщина. Я её помню. Она была вредная и злая. Её никто не любил. Позже её, кажется, даже признали ведьмой!
— Кажется?
— Точно не скажу.
— А потом?
— Потом ещё пару одиночек. А потом он стал есть всех подряд! Но в основном женщин.
— Да. — Зелёный дракон недобро усмехнулся. — Синий говорил: «У мужчин — кости, а у женщин — мяг-кости!»
Ролан швырнул скомканный пергамент на землю.
— Я не должен был этого допустить!
— А что ты мог сделать?
— Я слишком поздно ушёл учиться на воина!
— А разве ты был единственным мужчиной в Фатербурге, способным держать оружие? Сколько у тебя было помощников, когда ты поехал сражаться с Синим?
— Я был один.
— И ты справился один?
— Да.
— А если бы мужчины Фатербурга, не дожидаясь твоего возвращения, решили вместе избавить город от дракона?
— Многие бы погибли.
— Сколько?
— Двое-трое — точно.
— А остальные?
— Остальные бы победили!
— Так почему они это не сделали?
— Я не знаю...
— Ты так бессовестно врёшь, что мне даже захотелось тебя съесть! Ты — знаешь! Они просто струсили! А теперь скажи, что бы ты чувствовал, если бы знал, что мог спасти свою жену, мать, дочь и не сделал этого?
— Я бы умер со стыда.
— Так и есть. Фатербург — город мертвецов.
Ролан с удивлением и ужасом посмотрел на Зелёного.
— Нет, — поспешил добавить дракон, — физически они живы. Мертвы их души. Убить душу — самое надёжное средство и от боли, и от страха, и от угрызений совести. Научись находить себе оправдания, заручись поддержкой соплеменников — и можешь делать что хочешь! И при этом всю жизнь считать себя и выглядеть в глазах соседей добрым и порядочным человеком.
— Разве соседи станут поддерживать подлеца?
— Это если им самим не нужна такая же поддержка. Круговая порука, мой друг, круговая порука...
— Но зачем они позвали тебя?
— А вот ты мне сам на это ответь. Что проще: признать дракона неизбежным злом или признаться себе в собственной трусости? Давай допустим, что кому-то хватит смелости признаться себе, что совершил подлость. Как поступят те, кому смелости не хватило?
— Пожалуй, согласятся.
— Да, с чистосердечным признанием будет трудно не признать смельчака подлецом. Тем более сами-то они все хорошие и благородные...
— Что же делать?
— Ты смог избавить их от дракона. Но от угрызений совести человека могут спасти только собственная смерть или искупление. А для искупления нужна храбрость. Много ты знаешь людей, кому хватило храбрости признать свою трусость?
— Да, очень много.
— И кто из них живёт в Фатербурге?
— Никто.
— Увы, мой друг. Наберись наконец отваги признаться себе, что ты не в состоянии прийти и спасти жителей твоего родного города... Слушай: Артур, правитель Камелота, собирает рыцарей для какого-то там стола. Я уж не знаю, кто и кого на этом столе будет есть, но все лучшие воины уже направились туда. Думаю, и тебе там будет самое место. Разыщи своего коня, благородный рыцарь. Остальное — приложится.
Дракон посмотрел на солнце, подошёл к краю утёса и расправил крылья.
— Ну, прощай. Заболтался я с тобой. Меня ждёт большая пирушка. Я не могу разочаровать фатербуржцев!
— Прощай, дракон, — растерянно отозвался Ролан.
От мощных взмахов драконьих крыльев аккуратно сложенная у входа в пещеру одежда разлетелась по ветру.
Ролан спустился в долину. Тёплый ветер разгонял по полю травяные волны. Кузнечики исступлённо пытались своим стрёкотом порвать барабанные перепонки незадачливому путнику.
Ролан приложил руки ко рту.
— Снежок! — крикнул он что было сил, скорее, пытаясь вытолкнуть из груди накопившуюся боль, чем надеясь, что его конь отзовётся.
Похожее на наваждение далёкое эхо лошадиного ржания разнеслось над полем.
— Снежок!
Конь мчался галопом, встряхивая головой и периодически взбрыкивая задними копытами.
— Снежок... — Ролан ткнулся лицом в гриву животного, со всего ходу вросшего перед ним в землю. — Снежок. Мой единственный и самый преданный друг...
Жеребец скосил на хозяина глаз и ударил в землю копытом. Из всей сбруи на скакуне был только недоуздок. Нисколько этим не смутившись, рыцарь одним прыжком очутился на тёплой конской спине.
— В Камелот! — скомандовал всадник сам себе и провёл пятками по бокам животного. Заломив голову чуть в сторону, конь пошёл с места бодрой рысью. Ролан оглянулся. Где-то у горизонта чернела точка удаляющегося к Фатербургу дракона.
Краем глаза Ролан заметил мелькнувший за конским крупом край повязанной на хвосте голубой ленты.
Остановленный новой командой, жеребец замер.
Ролан развернул коня.
«Спасай только тех, кому это нужно!»
— Ей это нужно! Я должен успеть! Как же её звали?..
Разгоняя бабочек и цветочную пыльцу, белый конь и всадник летели над горными лугами.