Переменная облачность, местами дождь... Пролог

От автора

             Это началось не в далёкой, далёкой галактике, а на старой космической станции – той, что болталась на орбите Земли уродливым обрубком и изображала из себя музейный экспонат. Началось с обычной скучной и рутинной работы смотрителя, но не всё так просто…

              Всё не так, как вам кажется на первый взгляд. Всё не так, как вам кажется на второй. Да и третий я бы тоже не стала считать истиной в последней инстанции. В кроличьей норе не может быть ничего простого по определению. Карты откроются в конце, но и то вместо точки там поставлено многоточие, потому что…

              В общем, да. Сюжет делает кульбиты, меняющие представление весьма кардинальным образом, но именно это оказалось особенно притягательным для моих детей. Для которых, собственно, и был написан этот цикл. Что поделать, они очень искушенные читатели, удивить их чем-то довольно сложно. Впрочем, я постаралась, и мне это удалось. Перевернуть всю картину видения мира с ног на голову – это меньшее, что я могла сделать в этих книгах. А что же тогда большее? Я сделала это неоднократно. Приближаясь к истине шаг за шагом, разгадывая тайны, всплывающие время от времени в снах и воспоминаниях... Это началось на старой космической станции, болтающейся на орбите Земли… А впрочем, началось ли?


ПЕПЕЛ МИРОВ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:

ПЕРЕМЕННАЯ ОБЛАЧНОСТЬ, МЕСТАМИ ДОЖДЬ...

Песни для атмосферы, созданные на мои стихи с помощью генератора музыки:

https://disk.yandex.ru/d/uWy93zdFOaWu4A

https://disk.yandex.ru/d/F4-kfoUmZdqQYA


ПРОЛОГ

Переменная облачность, местами дождь… Неужели я когда-то думал, что хуже быть просто не может? Наверное, на меня нашло затмение. Не иначе.

Я прислушался. Шум за дверью, чья надежность вызывала большие сомнения, значительно усилился. Сама же она, как и стены с переборками, исходила мелкой дрожью, словно внезапно ожила и тряслась от страха в ожидании чего-то немыслимого. Конечно я прекрасно отдавал себе отчет: неодушевленные предметы сами собой пусть даже каким-то мистическим образом не оживают, и на самом деле все вокруг, даже воздух, вибрирует от распространяющихся в пространстве звуковых волн. Легче от осознания этого не становилось.

Буквально собственной шкурой я ощущал эти жуткие вибрации, сопровождающиеся каким-то душераздирающим скрежетом. Точно нечто огромное не могло протиснуться в узкие проходы этой допотопной космической рухляди и просто сносило все на своем пути, сминая и корёжа металл.

Незадолго до этого мне даже показалось, что станция содрогнулась. Оттого ли это было, что они съели какой-нибудь важный механизм, отвечающий за пространственную ориентацию на орбите? Не знаю. Но сейчас в коридоре, еще недавно тихом и пустынном, творился настоящий Армагеддон. Двери с шумом раздвигались одна за другой, разбивались и ломались какие-то предметы. И во всем этом прослеживалась четкая система: удар – топот, удар – грохот. Как будто по коридору маршировал отряд этих тварей, время от времени, натыкаясь на переборки.

Вот загрохотала и моя дверь. Сердце невольно пропустило удар, а потом зачастило так, словно собиралось взломать грудную клетку и выпорхнуть наружу, подобно испуганной птице. Даже не попытавшись урезонить разогнавшийся пульс,  липкими ладонями я вцепился в ту самую груду хлама, которую не далее, как десять минут назад соорудил из остатков ломаной мебели, вырванной, что называется, с «мясом» со своих привычных мест. Вцепился, будто в единственное спасение, и навалился всем своим весом, упершись рифлеными подошвами в пол. Дверь содрогнулась. Пока еще слегка, точно кто-то пробовал ее на прочность. Я еще крепче вдавил спинку кресла, фиксировавшую запор. Но те, кто был снаружи, и не думали отступать. Натиск только усилился.         
               
«Неужели они додумались притащить из кладовки пневмоусилитель?» – Пронеслось в моей голове. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок, как будто ее коснулись чьи-то ледяные суставчатые лапки с жестким хитиновым покрытием. Только паники мне еще не хватало. Сердце пробовало на прочность мои ребра, а в голову лезла всякая дрянь, вроде того, что никто не проводил у насекомых тесты на разумность, и если степень сообразительности у этих тварей окажется на порядок выше, чем считалось, то… Угроза оказаться чьим-то завтраком была реальней некуда. Переоценить собственные силы и самого себя загнать в угол – ситуации абсурдней при всем желании не придумаешь. Все мое разумное естество отказывалось чувствовать себя венцом природы без бластера и под прицелом чужих и весьма враждебных жвал.

Под мощными ударами и рывками дверь в рубку буквально заходила ходуном, выбивая из моей головы последние мысли. Кресла и шкафы, сваленные в одну кучу, чтобы, подпирать обесточенный запорный механизм, тоже подпрыгивали, выплясывая, как на безумном космо-диско. Разом вспотевшие ладони, буквально впечатавшиеся в баррикаду, соскальзывали. От напряжения меня била нервная дрожь, но я упирался из последних сил, ибо от этого зависела моя жизнь. В прямом смысле. Теперь уже зависела.

В конце концов, наступил момент, когда мои руки и ноги, отчаянно державшие оборону, ослабли, и жалкий кусок металла, служивший единственной защитой от того кошмара, что неистово рвался снаружи, поддался. Кресло хрустнуло, разваливаясь пополам, и получившая свободу дверь начала медленно отъезжать, впуская в безопасный полумрак помещения яркий прямоугольник света, с каждой секундой становящийся все шире и шире. Падая на пол, краем глаза я успел все же заметить черный силуэт, нарисовавшийся в проеме. К моему облегчению силуэт был человеческим. Но обрадоваться я не успел, сверху на меня медленно надвигалась потерявшая опору баррикада…
               
 
–  Может расскажешь наконец, что здесь на самом деле случилось? – Донимал меня расспросами Кэп. Именно так велел себя называть капитан «Бархана» – корабля, который случайно оказался неподалеку и ответил на мой отчаянный зов о помощи. Не сказать, что кто-нибудь из его шумной команды поверил моим предыдущим весьма путаным объяснениям. К моим рассказам они отнеслись с большим скептицизмом. Да я не очень-то и старался, чтобы мне поверили. После довольно ощутимого удара по кумполу останками вдрызг разломанной мебели, я естественно соображал не то, чтобы очень… Но придумать удобоваримую версию, объяснившую бы создавшуюся ситуацию… В общем, здесь фантазия меня подвела. А может я и не хотел ничего придумывать? Но что-то же им надо было сказать.

  Конечно я выкручивался и юлил, вертелся, как меняющий шкуру тритон в период линьки, иными словами, делал все, только бы не говорить правду, и попутно старался убрать подальше с глаз долой свою школьную планшетку, чтобы никому не пришло в голову прочитать то, что скрывалось в ее электронных недрах. Наверное, мои деятельные ручонки делали это не слишком успешно, потому что наметанный глаз капитана, как стрелка компаса, то и дело возвращался к этой черной книжице, которую я нервно теребил, раздумывая, запихнуть ли ее за пазуху, где будет надежней, или просто спрятать за спину.

Наверное, Кэп понял, что делаю я это не просто так, и для меня эта вещица имеет немалую ценность. И не мудрено. Содержимое этой планшетки напрямую касалось произошедших здесь событий. Там было подробное описание того, что предшествовало трагической развязке, и мне бы не хотелось, чтобы мой дневник попал не в те руки. Конечно, я старательно запаролил свои записи. Но кого когда это останавливало? Меня бы уж точно не остановило.

Как я там написал? Переменная облачность, местами дождь? – Хорошая фраза для начала исповеди неудачника. Во всяком случае, мне так тогда казалось.