Переменная облачность, местами дождь... Глава 2

ГЛАВА 2. ПОСЛЕДНИЕ РОМАНТИКИ ВСЕЛЕННОЙ

– Может, ты скажешь, наконец, правду? – Этот допрос уже начал меня порядком утомлять, но капитан «Бархана» – корабля, который волею судьбы оказался неподалеку и ответил на мой отчаянный зов о помощи, сдаваться не собирался.  Я, впрочем, тоже. Кое-какие подробности произошедшего, мне хотелось бы сохранить в тайне. Поэтому я совсем заврался. Не сказать, что кто-нибудь поверил моим весьма путаным объяснениям. Я бы и сам, оказавшись на месте команды этого маленького торгового судна, себе не поверил.

То я говорил, что просто отстал от экскурсии и случайно заперся в рубке, не сумев отомкнуть древний запорный механизм. То клятвенно заверял, будто перепутал кнопки орбитального лифта и вместо пассажирского трансгалактика очутился на борту этой рухляди. То пытался убедить всех и каждого, что слишком сильно ударился головой, и просто-напросто ничего не помню, вплоть до собственного имени. Поэтому и назвал сначала пару-тройку весьма распространенных имен, совершенно без задней мысли. Просто, чтобы что-то сказать. Но какая бы дичь  ни срывалась с моего языка, меня неизменно выводили на чистую воду. Может глаза мои слишком бегали, когда я озвучивал все эти вполне правдоподобные версии того, каким, черт возьми, образом я здесь оказался?

 Вопрос, как здесь оказались полутораметровые насекомые-гиганты, чьи останки после отстрела разбросало по всем коридорам, был намного сложнее. Не приехали же они орбитальным лифтом? И не просочились же из космоса сквозь дыру в обшивке? Которую затем так старательно заделали своими цепкими суставчатыми лапками, что от нее не осталось даже следа. Этот самый вопрос тоже изрядно заинтересовал Кэпа – капитана корабля. Он сразу велел так себя называть, потому что разводить фамильярности на таком крохотном грузовичке не принято. Я и стал называть его Кэпом вслед за членами его команды.

Кэп стопроцентно походил на звездного волка, какими их рисуют на картинках к детским книжкам. Эдакий матерый волчище, ловкий и поджарый, опытный охотник за космическими неприятностями, к тому же неплохой психолог, тонко чувствующий фальшь. На мякине такого не проведешь, даже если очень постараться. Впрочем, примерно этого я и ожидал.

 Он вцепился в меня, как в добычу. Под его горящим взором хотелось съежиться и не отсвечивать, а от голоса, грохочущего так, что пробирало до дрожи в коленках, становилось совсем невмоготу. Этот человек с открытым и вроде бы дружелюбным лицом, обветренным чужими ветрами, опаленным чужими солнцами, смотрел на меня с огромным подозрением. Наверное у него были причины подозревать всех и каждого. 

Жесткая щетина на его щеках лежала серым налетом, точно пыль тех планет, где довелось побывать, упрямый подбородок выдавал такой же упертый и бескомпромиссный характер. Остальные черты его лица казались ничем не примечательными:  высокие скулы, крупный нос с едва заметной горбинкой, светлые проницательные глаза с каким-то пронзительным взглядом и чуть изогнутые в ироничной полу усмешке губы, буквально «кричащие», что никто и не собирается идти у меня на поводу и верить мне на слово. Так сходу, не пролистав его досье, определить возраст было довольно сложно. Просто человек средних лет. Не молод, но и не стар. Мелкие морщинки у глаз и складки возле рта ни о чем не говорили.

Одежда была под стать внешнему облику. Старая затертая форма Земного космического флота. Может именно в ней, он лет двадцать назад вышел из стен Звездной академии. Знаки различий давно уже стерлись, лычки попросту отсутствовали. Представляю, какая дисциплина царит на его корабле… Наверное там такой же бардак как на его голове.

Словно прочитав мои мысли, он попытался пригладить взъерошенный ежик выгоревших коротких волос и налепил мне очередной пластырь. Мои старательные манипуляции с планшеткой явно не ускользнули от его внимания, Кэп просто сделал вид, будто его это ни в малейшей степени не трогает.

Меня тоже не особенно трогало, что никакого интереса к моему гаджету до сих пор никто не проявил. Сейчас это было совершенно не важно. Стараясь казаться беззаботным и в меру расслабленным, я сидел на ослепительно белой кушетке медицинского отсека и со смирением ждал окончания этой малоприятной процедуры. Я имею в виду процесс обработки ссадин и царапин, сопровождающийся настойчивыми вопросами.

– Ну и как ты все это объяснишь? – Задумчиво повторил Кэп свой последний вопрос, не сводя с меня напряженного озабоченного взгляда.

И тогда меня вроде бы прорвало, я начал, изрядно запинаясь от волнения, буквально захлебываясь словами, объяснять, что зовут меня Тим Мастерс, и я прохожу на этой посудине летнюю практику и что случайно, чисто ненароком, отключил гравитацию, чтобы развлечь туристов. Но я не виноват, я не мог предвидеть, что на станции полно тараканов.

Моя эмоциональная речь призвана была тронуть сердце сурового капитана, но, похоже, эта часть его организма была заключена в железный непробиваемый саркофаг, куда не допускались простые человеческие чувства. Моя исповедь встретила лишь недоверчивую усмешку, как будто Кэп считал себя непревзойденным специалистом по физиологии насекомых, и мои потуги объяснить происходящее отсутствием гравитации – гроша ломаного не стоили.

О том, конечно, что я вроде бы сам собственноручно занимался разведением этих тварей, упоминать не имело смысла. А про синтезированный мною супер бульончик для интенсивного роста – вообще говорить было нельзя.

– Это все из-за гравитации. – Упрямо повторил я, картинно вздохнул, изобразив безмерное сожаление, и поморщился, ощупывая белую ленту регенерирующего пластыря на рассеченной скуле. – На Земле достичь больших размеров насекомым мешает сила тяжести, их рост ограничен размерами экзоскелета. – Просветил я капитана. – А здесь этот сдерживающий фактор отключился, вот и получилось, что по коридорам теперь разгуливают тараканы ростом с человека. Сначала, конечно, они были поменьше, но потом нашли на камбузе припасы и немного подросли. – Я попытался состроить совсем уж невинные глазки и виновато пожал плечами.

 – Немножко, значит?! – Кэп окинул меня строгим изучающим взглядом. Верит он мне или не верит, понять было трудно.  – И какому умнику, скажите на милость, пришло в голову оставить на станции ничего не соображающего ребенка? – Задал он риторический вопрос, обращаясь к потолку медицинского отсека. Потолок вполне ожидаемо ему не ответил. Мне тоже не хотелось отвечать, тем более, если спрашивают не меня.

Я сидел притихший, как на иголках, и боялся слово сказать в свое оправдание. А Кэп между тем продолжал грохотать.

– Да они хоть представляют, что может наделать в космосе один такой мающийся от безделья обалдуй. – Он потряс перед моим носом клочком пластиковой бумажки, где я осмысливал «плюсы» и «минусы» своего положения, и тонкой книжечкой лабораторного дневника. Вещественные доказательства номер один и два, которые мне почему-то не пришло в голову уничтожить. Наверное капитан успел все это просмотреть на досуге, пока я валялся в беспамятстве, а его команда развлекалась охотой на тараканов. Что будет, когда он обнаружит вещественное доказательство номер три, а именно мой личный дневник, страшно было даже себе представить. Хорошо, что я не поленился заблокировать свои личные записи от несанкционированного доступа, сбросив пароль в память коммуникационного блока, плотно сидящего на моей руке серебристым блестящим браслетом. Не хватало еще, чтобы моя писанина стала достоянием гласности. Прочти Кэп сейчас мои каракули, он орал бы не в пример громче.

Где-то в желудке у меня ворочался холодный ком, заставляя леденеть кончики пальцев. Щеки мои почему-то наоборот пылали. И от этого контраста меня бросало, то в жар, то в холод. Мяч в желудке медленно перекатывался, вероятно соображая в чьи ворота лучше забить гол. Так и не придя ни к какому решению, он вознамерился прожечь меня насквозь. Выжечь эдакую черную дыру, которая проглотит меня без остатка. Вместе со старой разгромленной станцией… Я мечтал уменьшиться в размерах, или еще лучше – исчезнуть, лишь бы не слышать этого грохочущего над ухом грубого голоса. Теперь мне стало ясно: с дисциплиной на его корабле все в порядке.

– И это называется современное воспитание?! – Кэп обреченно махнул рукой. – Как тебе вообще могло прийти в голову развлекаться с тараканами?

 – Ну, – я замялся, – Они же это…домашние насекомые, как рыбки или пауки.

Кэп схватился за голову, взъерошив свои и так взъерошенные волосы еще больше. Теперь они просто стояли дыбом, как иголки разозленного ежа, мечтающего наколоть любого, кто рискнет коснуться его колючей шкуры. Лучше бы я вообще молчал.

 – Рыбки? Пауки? Как ты еще не увеличил кошек. Это было бы намного опаснее. – Кэп смазал дезраствором царапину на своей руке, заработанную явно не от насекомых. – Куда катится мир? – Это тоже был риторический вопрос. Даже если бы он и не был риторическим, ответа на него я все равно не знал. Угадывать же, какого черта хочет услышать от меня капитан, себе дороже.

Между тем в дверь медблока поскреблись. Осторожно и деликатно. Я перевел дух. Кэп, сурово взглянув на меня, скрылся за дверью, но прикрыл ее не совсем плотно. Его вызвал кто-то из подчиненных, чтобы доложить обстановку. Я был бы не я, если бы не попытался подслушать, о чем они говорят. Поэтому, оставив планшетку на кушетке, осторожно подкрался и замер, чутко прислушиваясь. Говорили вполголоса.

– Ну, что?! – Докладывал незнакомый голос. – Станцию мы почти зачистили. Орбитальный лифт приказал долго жить, на другом конце высвечивается «ремонтные работы». Сейчас добраться до Земли мальчишка не сможет, но когда-нибудь это произойдет, и нам на хвост сядут. В этом даже можно не сомневаться. Не зря же они так активничали еще в Триэсте. Внедрить в команду своего человека… К счастью бог отвел, неизвестно чем бы все это закончилось, если бы не моя параноидальная подозрительность…

 «Весьма содержательная беседа. – Хмыкнул я. – Главное по теме».

– Что будем делать? – Задался вопросом незнакомец. В его голосе явственно зазвучали упаднические нотки, как будто все рухнуло окончательно и бесповоротно, и в перспективе – одна лишь бесконечная безнадега. – Парень, кажется, догадывается, кто мы такие. Спросил, насколько законен наш груз. Успел заметить, что корабль без опознавательных знаков и не сканируется современными бортовыми системами. Как-то перенастроил древний радар станции и получил иденкод. Даже настоящее  название корабля считал. Я в шоке. Вообще не понимаю, почему так произошло. Берг заверил, что будет проходить только ложная идентификация, и с этим делом никаких проблем не предвидится. Теперь же я ни в чем не уверен… Если это системный сбой…

Капитан молчал, возможно переваривая информацию, поэтому его собеседник продолжил своим мягким вкрадчивым голосом:

– Странная ситуация. В высшей степени странная. – Донеслось до меня осторожное. – Не надо было нам в это влезать…  Моя чуйка буквально вопит… И странные твари. Их живучесть бьет все рекорды. Только дезинтегратор может прервать их жизненный цикл. Своими глазами видел, как эти ублюдки даже без головы собирали свои кишки с пола и продолжали наступать. Их жвала режут металл, как фольгу, лапы вскрывают отсеки, точно консервный нож, усами можно протыкать плоть, будто это и не плоть вовсе, а желе. Никогда еще с таким не сталкивался. Они точно боевые биороботы, заточенные на уничтожение всего живого. Странно все это… И странный парень. Как только очнулся, ребята говорят, задавал массу вопросов по теме, да не в бровь, а в глаз. Очень уж сообразительный малый. Даже если он будет молчать на допросах, после обработки наверняка все выложит на блюдечке. Так что сейчас, пока мы не выполнили миссию, мы в очень уязвимом положении. И все из-за мальчишки.

«Он что? Обвиняет своего капитана в сложившейся ситуации? Или меня? – Я буквально терялся в догадках, пытаясь постичь неуловимую для моего разума логику».

– Понятно. – Послышался голос Кэпа. – Все не так трагично, как кажется на первый взгляд. – Обнадежил он своего упавшего духом подчиненного. – С тварями разобрались, с маскировкой разберемся, а вот насчет мальчишки… Следующий сеанс связи только через неделю. Если подключить автопередатчик и сделать так, чтобы сообщения парня на планету отсылались в автоматическом режиме…  Так скоро его не кинутся, а когда поймут, что происходит, мы будем уже далеко…

– А как быть с ним самим? – Задался вопросом неизвестный мне подчиненный Кэпа. – Поверить на слово, что он не станет особо распространяться, кто спас станцию и его самого от этих злобных тварей? Сомневаюсь, чтобы этот деятель послушно сидел на орбите, пока мы собьём со следа безопасников. Зуб даю, из кожи вылезет, но пошлет весточку своим… Такой предприимчивый не станет сидеть сложа руки. Не в его натуре. Ты что, привязать его хочешь или усыпить, чтобы он не связался с Землей? – В голосе незнакомца сквозило удивление, а еще – страх. Вот только чего этот тип боялся больше: провалить свою миссию или того, что капитан собирается сделать со мной? Но с другой стороны, они же не изверги, раз озаботились кормежкой моих котов? Конечно они не обязаны верить, но я действительно не собирался их выдавать. Подумаешь, контрабандное судно, которое случайно опознала древняя аппаратура станции… Стереть данные ничего не стоит, а я ничего никому не скажу. Мог же я элементарно забыть код опознавания и название, под которым сейчас скрывается их пронырливый грузовичок?

К сожалению, этого я не забыл. Мало того, достаточно явно обнаружил свою осведомленность, назвав все двенадцать цифр и букв идентификационного кода. Опрометчиво с моей стороны, не спорю. Хотел блеснуть фотографической памятью. Блеснул. Теперь мои спасители в затруднении: изменить код не получится, поскольку все документы на груз подвязаны на эти двенадцать символов, а путь продолжать надо. Но если иденкод судна станет известен таможенной службе, на первой же планете Содружества и груз, и корабль арестуют. Не завидую я капитану с такой-то безрадостной перспективой.

– Так как нам с ним поступить? – Мягко поинтересовался подчиненный капитана. – Привязать или напичкать снотворным? С другой стороны оставлять его одного на станции без связи и возможности вернуться на Землю… Это довольно опасно. Мало ли что здесь еще может приключиться? Станция на ладан дышит. Наполовину обесточена. В двух сегментах разгерметизация, в одном – полная заморозка. А теперь еще и силовой кабель поврежден, вентиляция сбоит, системы регенерации воздуха отключаются, когда захотят. И этот треск специфический… Как будто металл сминается. И нет гарантии, что какое-нибудь из насекомых не отложило где-нибудь кокон с личинками. Да я не рискнул бы здесь и на лишний час остаться, не то, что на неделю. Этот антиквариат давно следовало вывести из эксплуатации. Удивительно, что этого до сих пор не сделали. Вопрос в том, какого черта теперь делать нам? Сунуть мальчишку в спасательную капсулу и бросить на орбите, чтобы его нашли и задали правильные вопросы?

Кэп не ответил, а спросил, точно отвечая вопросом на вопрос можно избавиться от озвученной проблемы:

– Биоматериал уничтожили? – Холодный тон напугал меня еще больше, чем перспектива проспать до конца практики. Или до прилета проверяющего. На станции, готовой вот-вот развалиться на части. Или болтаться в безвоздушном пространстве неизвестно сколько времени, пока меня обнаружат и спасут. – Как насчет биоматериала? – Жесткая постановка вопроса. Неожиданная.

– Обижаешь. – В голосе подчиненного послышались обиженные нотки, точно его уличили в высшей степени некомпетентности. Причем на ровном месте. – Насекомых и большую часть их крупных фрагментов отправили в дезинтегратор, который с перебоями, но работает. Кошек накормили и запрограммировали кухонный агрегат на выдачу каждодневных порций. Мы же не звери. Не дадим пропасть животинкам с голоду. Роботы-уборщики трудятся из последних сил… Что с пацаном делать надумал? – Без перехода спросил он.

Что ответил Кэп, я не услышал, потому что станция дернулась, словно в нее врезался по меньшей мере астероид, и задрожала, точно гитарная струна, по которой слишком сильно ударили. Корпус и переборки тут же «запели», завибрировали с медленно угасающей частотой, царапая слух душераздирающими нотами, а я со всего маха упал, как будто предыдущих шишек мне было мало. Тотчас дверь резко отодвинулась в сторону, явив моему взору двух заговорщиков и часть коридора, которую усиленно утюжили сервороботы.

– Иди и сядь на место! – Тоном, не терпящим возражений, приказал Кэп, приказал, что называется, сквозь зубы. Он был ужасно зол, об этом буквально кричали сурово сдвинутые брови – две молнии, сошедшиеся в поединке, и желваки, принявшиеся бродить по его напряженной физиономии. Непонятно только, что капитана прогневало больше – неудачное маневрирование пристыкованного корабля, музыкальный аккорд ржавой рухляди или то, что я услышал нечто, не предназначенное для моих ушей. Тем не менее, я послушно вернулся на место. Кэп вновь закрыл дверь, на этот раз плотнее, что не помешало мне, прильнув к ней, подслушать еще кое-что. Говорили еще тише.

Собеседником капитана корабля, оказался приземистый плотный мужчина, значительно старше Кэпа и ниже почти на целую голову. Его круглое добродушное лицо со здоровым румянцем на по-детски пухлых щеках совсем не походило на лицо человека, отправившего тела убитых им насекомых в мусоросжигатель и планирующего, что бы еще такое сделать со мной. Его редкие седые волосы лежали так, чтобы скрыть по возможности залысины. На ногах ладно сидели сапоги, изрядно запачканные тараканьими внутренностями. Штанины брюк цвета «хаки» были предусмотрительно заправлены в голенища. А вместо вполне уместного здесь военного мундира, пусть даже без знаков различий, на нем красовался совершенно штатский свитер с капюшоном, болтающимся за спиной. Я заметил это за те несколько секунд, когда дверь была «нараспашку», а этот человек поглядывал на меня озабоченно из-за капитанского плеча.

– Умеешь же ты влипать в неприятности. – На правах более старшего и умудренного жизнью заметил он.

– Если бы тогда кто-нибудь услышал сигнал Киры, – хриплым голосом сказал капитан, – она и Рикки были бы живы…

– Не казни себя. – Тут же смягчился его собеседник. – Прошлого не воротишь. Если ты решил искупить эту мифическую вину, это не значит, что нужно кидаться на каждый сигнал о помощи, точно долбанный супергерой из «Космоспаса». По твоей милости мы теперь влипли. Надо заботиться о грузе, мы выбились из графика, а ты вешаешь на свои плечи еще одну проблему.

– Я сам разберусь со своими проблемами! – Раздраженно ответил капитан. – А ты, Роксфорд, позаботься об уничтожении всех следов.

– Легко говорить «позаботься», – фыркнул Роксфорд, – проще уничтожить эту чертову станцию к чертовой бабушке. И дело с концом.

– Не ругайся при ребенке. – Оборвал его Кэп и снова резко отодвинул дверь в сторону. От неожиданности я пошатнулся и упал. Просто сел на пол. Чертово невезение! И он опять понял, что я подслушивал.

 Кэп протянул руку, взял меня за безвольную кисть и, потянув, поставил на ноги. Вроде он больше не злился. Хорошо это для меня или плохо – понять было довольно сложно. С другой стороны, какой смысл злиться на человека, который полностью в твоей власти, и с которым ты волен поступить, как заблагорассудиться? Только бы ему не пришло в голову избавиться от проблемы кардинально – превратив меня в такую же поджаренную тушку, как те, что стаскивали к дезинтегратору его люди, не очень-то довольные столь длительной заминкой в пути.

– По-моему, ты ударился сильнее, чем я думал. – Сообщил мне капитан контрабандистов. – Совершенно не держишься на ногах. Хочу, чтобы мой врач осмотрел тебя в нашем медблоке. Ты как? – Он посмотрел мне в лицо. – Не против?

– Я нормально себя чувствую. – Пытался воспротивиться я. Но Кэп не собирался разводить сантименты, крепко взял меня за руку и вывел в коридор, не преминув прихватить мою планшетку.

 «Ну и пусть, – раздраженно подумал я. – Посмотрим, как у него получится взломать мой код доступа».

– Может прикрыть ему глаза? – Предложил добряк Роксфорд, принимая планшетку у капитана. – Здесь довольно живописно. Почти как на звездном сафари.

На стенах и потолке действительно виднелись прожженные отметины от выстрелов лазерников и обгоревшие силуэты насекомых, отпечатавшиеся на металлических панелях. Эдакое космическое барбекю, пережаренное до угольков. Вездесущий запах гари упорно стоял в носу, воздухоочистители явно не справлялись с работой.

– Думаю, в обморок он не грохнется. – Ответил Кэп, перехватывая мою левую руку чуть повыше локтя. Я слегка дернулся, почувствовав боль там, где еще оставались следы ожога. Главарь контрабандистов, наверное, подумал, что я хочу вырваться, и вцепился своими железными пальцами в другую руку, взяв за ладошку как маленького. Другую свою руку положил мне на плечо. Так и вел меня метров восемьдесят по станционному коридору, толкая перед собой, как погрузчик – ящик с ценным содержимым. Его планы до сих пор были мне неясны. И какая-то часть моего перепуганного существа понимала – самый надежный способ сохранить статус-кво – это избавиться от меня здесь и сейчас.

– Спокойнее. – Сказал он мне, видно почувствовав мое нервозное состояние. – Не дергайся.

Мне действительно было от чего задергаться, станция напоминала арену битвы. Твари, наводнившие ее, оказались не просто до безобразия живучими, наверное они были поистине бессмертными. Их недостаточно было просто тупо прострелить. Даже получив смертельные раны, лишившись лап и, самое удивительное, голов, они довольно быстро самовосстанавливались. Как заметил Рокси, норовили собрать выпотрошенные кишки, отлепить их от плиток пола и продолжить наступление, не дожидаясь пока отрастет голова. Поэтому команде Кэпа не оставалось ничего другого, кроме как размолотить противника в труху. Или, как вариант, спалить насекомых-переростков до угольков, чтобы они уж точно не воскресли.

Свисающие с переборок тараканьи внутренности покачивались под действием воздушного потока из систем пока еще работающей вентиляции, мощные струи били из забранных решеткой отверстий под потолком, касались щеки, точно ветер моей родной планеты, заставляли шевелиться волосы и раскачивали то, что осталось от воинственных насекомых. Некоторые фрагменты еще рефлекторно подергивались, будто не желая сдаваться на милость победителя. Или это был прощальный жест, похожий на тот самый небрежный взмах рукой, заменявший у кое-кого привычное «до свидания»?

Сервороботы на колесиках и на гусеничной тяге вышли на работу в полном составе, ползали под ногами то там, то здесь, подбирали куски оторванных лапок или обломки оплавленных панцирей и тащили все это добро к заслонке мусоросборника. Я поморщился и сделал вид, что меня сейчас вытошнит, хотя вид развешанных по стенам кишок или чего там еще есть у насекомых, меня ни в малейшей степени не трогал, лишь вызывал легкую брезгливость.

– Ну, чего отворачиваешься?! – Подначивал меня Кэп. – Раньше надо было думать, когда дурью маялся.

Так мы и дошли до шлюза. Там я увидел еще двоих членов команды Кэпа. Девицу с коротким ежиком пепельно-белых волос, уверенно сжимавшую в своих руках тактическую винтовку, и суетливого хмурого парня, недовольно глядевшего на меня исподлобья, пряча лазерный пистолет. Готов поспорить, что те жиденькие усики, что пробились над его верхней губой, он отрастил для солидности, чтобы казаться старше своего реального возраста.  Именно его я расспрашивал о корабле, думая, что он ненароком сболтнет лишнего. Но парнишка оказался кремень, не поддался на провокацию и заложил меня толстяку вместе со всеми иденкодами, а сейчас смотрел с такой неприкрытой неприязнью, что я буквально ощущал собственной шкурой исходящие от него волны ничем не оправданной злости, даже ненависти, как будто я отнял последнюю конфету, почти донесенную до рта.

Беловолосая девушка, что стояла рядом с ним в такой же заляпанной останками насекомых одежде, как и парень, взглянула на меня с интересом. Похоже, ее удивило, что я здесь вообще делаю. Я тоже был порядком удивлен. Симпатичное личико с живыми зелеными глазами вступало в явный диссонанс с грубымиармейскими башмаками на мощной подошве, оружием, зажатым в нежных руках, и штанами с огромным количеством оттопыренных карманов, заполненных непонятно чем. Рубаха – бронежилет с иммитацией шнуровки у горловины сидела на ней, точно влитая, и очень напоминала старинную кольчугу, как на иллюстрациях  из учебников истории. Ремень, плотно затянутый вокруг тонкой девичьей талии, подчеркивал ее женственные формы, и казалось невероятным, что это нежное существо еще недавно методично отстреливало жутких тварей, захвативших старую земную станцию.

Наследница амазонок перехватила поудобнее свою винтовку, взглянув на меня, удивленно вздернула бровь и вопросительно посмотрела на Кэпа, ожидая пояснений, но тот не снизошел до этого, а просто попытался протолкнуть меня в пришвартованный корабль. Попытался – потому что я отчаянно воспротивился, вцепившись мертвой хваткой в откинутый люк древней шлюзовой камеры, такой же дряхлый, как и все остальное шлюзовое оборудование.

– Что за бунт? – С удивлением спросил Кэп, продолжая со мной бороться. Уступать ему я не собирался, мало ли что у него на уме, поэтому сопротивлялся, насколько хватало сил. Схватился обеими руками за вентиль на люке – этот огромный маховик, который как в старых гипнофильмах надо было закручивать по часовой стрелке, чтобы обеспечить должный уровень герметизации при отстыковке. Эта ржавая штука за малым не осталась в моих руках, настолько сильно меня дергали.

Девушка прыснула в кулак, а хмурый парень, лениво привалившись к переборке, просто наблюдал за таким небывалым зрелищем – кто-то осмелился не подчиниться капитану. Это надо было видеть, поэтому никто не спешил помогать. Навалившись на меня со всех сторон, они быть может справились не в пример быстрее и может быть даже вырвали из проржавевших петель весь люк целиком, но предпочли не рисковать. Не доламывать станцию-развалюху, и оставили меня командиру, как кошка дает котенку позабавиться с пойманной мышью, чтобы получше отточить охотничьи навыки. Не иначе.

Подошел уже знакомый мне Роксфорд – добродушный толстячок с оттопыренными ушами, маленькими острыми глазками и редеющей шевелюрой на голове, подошел, будто вкатился, переваливаясь с ноги на ногу в своих огромных грязных сапогах, и тоже, уставив руку в бок, занял место наблюдателя.

 – Начнем делать ставки? – Спросил он, улыбаясь во весь рот. В его руке по-прежнему был мой планшет. Никуда он за это время не делся, и это было хорошо. Это прямо-таки внушало некоторый неуместный здесь и сейчас оптимизм, в природе которого еще предстояло разобраться. Может я просто ненавижу терять свои вещи? Даже в такой момент, когда меня тянут за руки туда, куда я идти не собираюсь.

– Не зубоскаль, Рокси. – Спокойно попросил капитан и даже не обернулся на голос своего подчиненного. Изловчившись, отцепил меня от дверцы и поставил на ноги посреди камеры. Сегодня был явно не мой день.

– В чем дело? – Строго спросил он, наклоняясь ко мне, как к маленькому. – Ты что? Врачей боишься? Так даю тебе слово, что не позволю Доку замучить тебя до смерти.

В гораздо большей степени я боялся, что он сам выбросит меня в открытый космос без скафандра, где-нибудь в глубинах вселенной, где пылают незнакомые звезды, и где мое окоченевшее тело никто не будет искать. А поэтому мне надо было действовать. Я понимал это, как никто другой. Я должен был использовать этот шанс. Возможно, один на миллион.

Поэтому, накрутив себя до предела, я резко вышел из-под его руки, ринулся в сторону ничего не ожидавшего парня, что на расслабоне привалился к стене, витая где-то в облаках. Одним движением выхватил лазерник, небрежно торчащий из открытой кобуры этого ротозея, не удосужившегося починить сломанную застежку. Направил ствол на капитана. Ситуация тут же изменилась в мою пользу. И все моментально это поняли. Шутки кончились, улыбки мгновенно испарились, как будто их никогда и не было. Мышь, которой хотели поиграть, сама превратилась в хищника, оказавшись на равных с теми, кто забыл, что происходит с беспомощными на первый взгляд существами, загнанными в угол.

– Спокойно! – Сказал Кэп одновременно и своим людям, разом прекратившим веселиться, и мне.

Ситуация была серьезней некуда. Атмосфера накалялась буквально на глазах. Лазерник в моих дрожащих мелкой дрожью руках ходил ходуном. Я дергался, подобно марионетке на ниточках, наводя прицел то на одного человека, то на другого, словно не мог решить, кто из них на данный момент представляет для меня большую опасность.

Хозяин пистолета виновато смотрел на капитана, точно побитая собака, и, желая реабилитироваться, совершал какие-то рывки, стремясь приблизиться ко мне на расстояние вытянутой руки. Я наводил на него ствол, и он поспешно отпрыгивал назад с резвостью, достойной лани. И тогда лазерник выбирал другую цель.

– Да, что ты с ним возишься, Кэп, оставь его в шлюзовой камере и полетим домой. – Попытался разрядить обстановку Рокси и принялся деловито закрывать люк, демонстративно и основательно закручивая древний вентиль, тяжело проворачивающийся. Со скрежетом и скрипом, продиравшим до мозга костей. Тем самым окончательно и бесповоротно отрезая мне путь назад на станцию.

Я отвлекся, вроде бы испугавшись такой перспективы, капитан вероломно этим воспользовался, сбил меня с ног и отобрал пистолет.

Я опять сидел на полу, как еще совсем недавно, и мне очень хотелось расплакаться.

– Ну, что – мир? – Кэп протянул мне руку. Мне ничего не оставалось, как протянуть свою.

– Что ты делаешь, Рэнделл? – Пробормотал едва слышно Рокси, перехватывая поудобнее планшетку, и сокрушенно покачал головой. Наверное, он один понимал, что заполучить на корабль такую непредсказуемую личность как я – то же самое, что заложить в реактор мину замедленного действия…