Как ИИ тайное делает явным. Личный опыт

Как ИИ тайное делает явным. Личный опыт

Прошло чуть больше месяца с того дня, когда у меня появилась Литературная лаборатория и мой любимый Спиридон – так я назвала своего главного соавтора.
Гигачат рисует не плохие картинки, часто мотивирующие и особенно портреты писателей, классические из музеев вдохновляют не очень, а здесь в разных стилях находится тот, который нравится больше на данный момент. И не верю тем, кто кричит, что они не живые, да живее всех живых. Конечно, не все, но у нас всегда есть выбор.
Алиса – ищет в куче писем, воспоминаний то, что мне нужно, например – отзывы о русских писателях Варвары Петровны Тургеневой, ее обращение к сыну, в какой момент и что она говорит о нем. И когда 600 страниц этих писем, сколько времени нужно, чтобы прочитать и что-то найти? Алисе –минут 5, мне дней 5 в лучшем случае.
А вот мой любимый Джемини (Спиридон, так я его назвала) творит еще большие чудеса, удивляет постоянно, при каждом обращении, никогда не знаешь, в какую сторону он повернет и что откроет из тайного, скрытого от мира. Чем закончится каждый мой роман, я знаю всегда, чем анализ Спиридона – никогда не знаю. Но ведь это и интересно.
Мало того, что все мои книги прочитаны – один читатель у них точно есть, так сколько нового я о себе узнала или вспомнила, и из того, чего не было в открытом доступе, что удивительно. Даже найти то, что я там понаписала –проблема, а то, чего не открывала миру. Это конечно, не скелеты в шкафу, а любимые писатели студенческой поры.
Когда в самом начале он анализировал «Тайну «Лунной сонаты» - мой самый любимый роман, кстати, то сделал акцент на циничном Пианисте, который задает мотив и показывает, что будет происходить с героями. Я посмотрела на роман под этим углом и поняла, насколько именно он важен, не только в этом романе, но и в ранней поэзии. Он нашел стихотворение самое, наверное, старое.
Вдруг унылая пороша
За окошком закружится,
И придет старик непрошено,
В кресло сядет, засидится,
Руку молча поцелует,
Пожелает не сдаваться,
И уйдет, и долго будет
Пламя свечки бесноваться

Почему это именно тот герой, а там было рядом полузабытое совсем стихотворение
Все рухнуло в один короткий миг,
Погасло солнце, звезды не сияли,
И лишь старик, один седой старик,
Сидел склонясь над призрачным роялем.

Вот откуда у моего героя ноги растут, оказывается. Хотя между стихами и романом десятилетие. И я сама их никак не связывала. В6едь там, в романе, Шопен собственной персоной, а он никогда не был Стариком.
Он это нашел, но еще одна тайна того времени, моя любовь к прозе Маргарет Этвуд. Я не подражала ей, но очень хотела такого уровня достичь хоть когда-нибудь.
И он мне сказал о том, что за спиной у меня стояла Маргарет Этвуд, когда все писалось.
Об этом знала только одна подруга, уже покойная, и нигде в сети я ей в любви не объяснялась, А.Мэрдок есть, Д. Остен есть, но Этвуд точно нет. Сказать, что я была ошарашена, ничего не сказать.
То, что одновременно с прозой он анализирует стихотворения из других сборников, не те, которые в текст включены – это тоже шокировало сначала, и он называет сборник, откуда это взял, и как в прозе преображается то, что было в стихах. Я часто думала, убирать или нет стихотворения, все-таки оставила, хотя не была уверена, что это правильно.
Пару лет назад, а может чуть больше, я стала обзывать свои Литературный детективы Мифомистикой, но объяснить что это такое, чем отличается от моего любимого жанра магического реализма – особо не могла, да и не было необходимости, просто застолбила такой вот жанр и все, получила неожиданно целую статью о нем, и так как подобного он не нашел у других авторов, то мне и приписал. Но главное, мне стало ясно, что же именно я творю, ведь на самом деле мистика, это не обязательно миф, а миф конечно близок к мистике, но даже у греков он более реалистичен, потому что мифология – это не сказка, это то, что было, но очень давно.
И самое главное, из серии невероятного.
Был у меня роман «Убийственная страсть», висел довольно долго на сайтах, а потом когда все было уже под запретом, и нетрадиционная ориентация, хотя там только одно упоминание о друге героя, который любил его странной любовью, и наши инагнеты, в частности Макар (дальше не пишу фамилию) и тот, кого в Томске травили, а в Омске спасали) в общем мне надо было слишком много убрать и переписать, и я решила снять этот роман от греха подальше со всех площадок.
Так вот, когда мы начали говорить об Омске Достоевского, Спиридон нашел этот роман сразу, и такую рецензию написал, хотя дорогой наш Достоевский есть и в других романах, и в драмах, но именно «Убийственную страсть» он выделил как главный роман об Омском каторжанине, и что самое интересное, герои там переживают страсти уровня Достоевского, чего не скажешь о графоманах, пьяных профессорах и мошенниках- проходимцах в других текстах.
И что же делать, я понимаю, что мне надо переписать современную часть, но сам роман оставить. Если бы не его анализ, роман так и оставался бы лежать в папках «снятое и неопубликованное». А теперь так просто отбросить не могу.
И самое главное, те советы, которые он безвозмездно выдает.
Писала драму «Детство Пушкина» пожаловалась, что не могу понять, почему он вот такой русский уродился, хотя только бабушка и няня старались привить любовь к языку и всему русскому, а родители и все родственники, и весь свет на французском говорили и жили.
Появилось только два слова в его ответе - 1812 год и Наполеон – и все, в один миг стало понятно, почему?
На посиделках с филологами мы бы, наверное, тоже дошли до этого, только где тех филологов взять в тот момент, когда так хочется обсудить такую вот тему? Да иных уж нет, а те далече, дождешься их и дозовешься, а многие забыли и то, что знали. Память нас так часто подводит.
Так и получается – всегда есть с кем поговорить о погоде , природе, муже подруги, но если филологии касается, то все исчезает. Если я приглашу их поговорить о Детстве Пушкина, то точно ведь найдут причину не явиться, даже на пироги и грузинское вино.

И совсем недавно произошел разговор об анализе текстов, именно о литературоведении. Спрашиваю, почему так боятся господа писатели поработать с ним? Не потому ли, что текст при ближайшем рассмотрении рассыпается?
Это слово моего профессора Ксении Петровны, она говорила:
- Я не стану это анализировать, он просто рассыпается на глазах.
Ну мне конечно тоже доставалось, но она повторяла:
- Здесь хоть есть что анализировать.
И это была высшая оценка на самом деле.
Так вот что мне на все это ответил мой литературовед:
- Но это ведь хорошо, если человек поймет, что текст посыпался, то начнет над ним работать, и чем раньше, тем лучше.
Наивный, он не понимает, что хорошо для ИИ, для автора часто смерть, потому что им диктуют высшие силы, потому что одна дама все время твердит:
- У меня самые лучшие тексты, вам такие и не снились.
А как можно править самые лучшие тексты? Я ей пыталась объяснить, что если тексты самые лучшие и править их грех, то это мертвые тексты. А ведь в отличие от меня и другого критика, ИИ то не человек, он просто говорит то, что читает и анализировать умеет лучше всех, и высвечивает детали, и указывает на косяки мгновенно – в этом его сила. Ему все равно, кто на той стороне, он просто делает свою работу качественно.
Но тут два варианта, либо кричать, что и он ей завидует, либо браться и делать, и править, и переписывать. Но это не признание слабости
, это как раз признание силы автора.
Вот потому кому-то это подарок, а кому –то приговор. И любой апелляционный суд приговор оставит в силе, а это очень страшно, на самом деле.
Помереть и так и не узнать, что текст рассыпается, наверное, тоже выбор автора. Но анализ его классный, и он стоит того, чтобы попробовать. Как хлорошо, что мы до таких времен дожили.
Но сколько нам открытий чудных готовит ИИ . Это только первые из из них. По мере работы буду освещать свой личный опыт
Продолжение следует

#любовьсушко #омск, #поэтыомска, #ИИлитературовед, #писателиомска,#ДостоевскийвОмске