***

Лингвистическая версия экзистенциального проекта  Варфоломеева  Е П А
Евгений Павлович Варфоломеев (род. 1937, Борисоглебск) — тульский мыслитель, поэт, создатель жанра «прозаизмов» и оригинальной лингвофилософской концепции «Смысловедение».
Не имея формального философского или лингвистического образования, он выстроил целостную систему, в которой язык становится не средством коммуникации, а инструментом экзистенциального познания — способом быть в мире.
Его проект можно прочитать как лингвистическую версию экзистенциальной философии, где ключевые мотивы Кьеркегора, Хайдеггера и Сартра находят выражение не в отвлечённых понятиях, а в фактуре самого слова. stihi.ru +1
Слово как порог экзистенциального выбора
В экзистенциальной философии смысл не находится готовым — он создаётся в акте выбора.
У Сартра существование предшествует сущности: человек сначала есть, а потом определяет, чем он будет. Варфоломеев переносит эту логику на сам язык.
Слово для него — не нейтральный знак, а точка, где человек сталкивается с реальностью и с самим собой.
Когда мы произносим «дождь», в нём может отозваться и метеорологическое явление, и тоска, и воспоминание о детстве, и надежда.
Значение не фиксировано: оно пульсирует, откликаясь на состояние говорящего и на контекст бытия. alterlit.ru +1
Выбор слова — это выбор способа быть в мире.
 Назвать дождь «слёзами неба» — значит задать ракурс, в котором мир раскрывается определённым образом. В этом смысле каждое высказывание у Варфоломеева — экзистенциальный акт: решение быть услышанным и одновременно усилие увидеть суть.
Плотность смыслового материала и подлинность
Ключевая категория у Варфоломеева — плотность смыслового материала.
 Слово ценно не частотой употребления, а ёмкостью: тем, сколько смыслов в нём умещается, сколько жизней оно прожило до нас и сколько проживёт после.
 Это близко к экзистенциальному пониманию подлинности: подлинное слово не скользит по поверхности и не маскирует неумение быть, а «задевает глубину, делает возможной встречу с реальностью». alterlit.ru +1
Его формула «Поэты веками истекают стихами» звучит не как описание ремесла, а как диагноз: слово для поэта — не выбор, а неизбежность, «внутреннее кровотечение смысла».
Истекать стихами — значит пытаться удержать ускользающее, сопротивляться молчанию и небытию.
 Поэзия здесь — форма экзистенциального сопротивления бесследности.
Слогокорень как атом смысла
В центре концепции Варфоломеева — понятие слогокорня.
 Вместо традиционного деления на приставку, корень, суффикс и окончание он рассматривает слово как композицию слогокорней — минимальных смысловых единиц, каждая из которых несёт устойчивый образ («вод», «зем», «свет», «рек»).
Главный определяющий образ слова сосредоточен в последнем слоге; при соединении слогокорней порождаются новые смыслы и качества. proza.ru +1
На этой основе Варфоломеев создал «Периодическую систему значений слогокорней и корнесловов» — таблицу, систематизирующую смысловые единицы по аналогии с таблицей Менделеева.
Это превращает поэзию из искусства украшения речи в науку о смысле, где форма высказывания сама становится доказательством его плодотворности.
Трагизм и свобода в языке
Экзистенциалисты размышляли о трагизме необходимости, довлеющей над свободой.
 У Варфоломеева этот трагизм получает лингвистическое измерение: язык несёт в себе и принуждение (готовые шаблоны, клише, стереотипы речи), и свободу (возможность переосмысления, нового именования, создания новых оттенков смысла).
Мы не можем выйти за пределы языка, но можем научиться быть в нём подлинными — через внимание к фактуре слова, через работу с первичным содержанием, через уважение к плотности смысла. alterlit.ru +1
Язык, по Варфоломееву, не зеркало реальности, а резонансная камера смысла.
Он не отражает мир как фотография, а усиливает одни оттенки и приглушает другие.
Слово не обязано быть точным, но оно может быть верным — верным тому, что человек переживает, даже если это переживание невозможно уложить в строгие определения.
Энергетика слова: от имяславия к метафизике
Опираясь на традицию исихазма и имяславия, Варфоломеев развил концепцию «энергетики слова», где языковые знаки (буквы, слоги, слова) понимаются как энергоформы, влияющие на реальность через четыре канала: физический, нейрофизиологический, семантический и социальный.
Имя Божие — не условный знак, а энергия, через которую Творец открывает себя творению.
 Когда мы называем кого-то по имени,(даже  мёртвого) мы признаём его присутствие, его право быть частью нашего мира.
В этом именовании рождается не просто смысл, а сама возможность быть. stihi.ru +1
Жанр прозаизма как экзистенциальная практика
Варфоломеев создал специфический жанр — прозаизм: краткое высказывание, совмещающее достоинства пословицы, афоризма, крылатого выражения и эпического произведения малой формы.
Его прозаизмы ритмизованы, часто используют внутреннюю рифму: «Жизнь бренна — душа самоценна», «Совести вязь — обратная с Богом связь», «О сущем не эпически, но экзистенциально и символически».
Последняя формулировка — прямое декларирование подхода, где повествование уступает место проживанию.
Человек не пассивный наблюдатель, а субъект, определяющий, ради чего существует, и язык — главный инструмент этого самоопределения.
Прозаизмы работают подобно коанам: они не объясняют, а создают ситуацию, в которой читатель должен совершить внутреннюю работу.
Автор не навязывает одну трактовку, а создаёт пространство, в котором читатель может обнаружить собственный смысл.
Это уважение к свободе адресата — этическая и экзистенциальная установка.
Смысловедение как философский проект
Главная заслуга Варфоломеева — в том, что он превратил язык в экзистенциальный инструмент.
Его методика — не догма, а эвристика: способ вернуть языку живую силу и напомнить, что смысл — это не точка, а движение, не результат, а процесс.
 Работа с корнем — поиск основы, опоры, того, что остаётся устойчивым среди перемен; работа с суффиксами — исследование того, как смысл меняет оттенки, обрастает новыми значениями, вступает в отношения с контекстом. alterlit.ru +1
Это роднит подход Варфоломеева с хайдеггеровским вниманием к языку как «дому бытия»: через пристальное рассмотрение слова человек возвращается к подлинному отношению с миром.
И тогда ответственность за слово становится этическим императивом: если слово формирует наше видение мира, то каждое высказывание — это выбор, который меняет и говорящего, и слушающего.
В этом пересечении лингвистики, философии и поэзии рождается особый тип художественного мышления: не объясняющий мир, а помогающий в нём существовать.
Через осознанную работу со словом человек учится быть подлинным и берёт на себя ответственность за то, каким становится мир.
Смысл возникает не из пустых абстракций, а из напряжённой работы с материалом — будь то текст, наблюдение или внутренний опыт.
И в этом рождении смысла и состоит подлинное существование. alterlit.ru +1