Переменная облачность, местами дождь... Глава 4

ГЛАВА 4. ХОДЯЧАЯ КАТАСТРОФА

Помимо капитана Рэнделла в состав экипажа корабля без опознавательных знаков входило еще пять человек. Рокси – круглолицый толстячок с небольшими залысинами в седой шевелюре, пухлыми щеками и будто обиженным выражением лица –  был кем-то вроде помощника Кэпа или боцмана. Как я понял, на самом деле его звали Роксфорд. Впрочем, было ли это его настоящим именем или фамилией понять было сложно. Прозвище «Рокси» тоже вызывало вопросы. Не удивлюсь, если «Си» окажется первой буквой его реального имени.

С Доком – Доггерти Хеймом – человеком себе на уме, я уже имел честь близко познакомиться, чему был весьма не рад. Его рентгеновский взгляд убийцы, казалось, видел сквозь переборки. Линн и Фулера – девушку и парня – ребят, сражавшихся с моими насекомыми, я тоже видел. Хмурого и вечно недовольного Фула даже успел разоружить. Интересно, влетело ли ему за разгильдяйство от капитана? И не от этого ли он таким выглядит?

Линн – эту зеленоглазую красотку, не понятно как попавшую на это старое корыто, я почему-то забавлял, она вечно мне строила какие-то рожи, сюсюкала и норовила пригладить мои торчащие вихры, как будто набивалась, если не в мамаши, то уж в старшие сестры точно. Наверное, она таскала за собой конфеты, лишь чтобы пичкать ими меня. Так и хотелось сказать ей, что от сладкого меня уже тошнит, пусть бы приставала к кому-нибудь другому. К Кэпу,  например, или к Маку.

Это был шестой член экипажа – Маклинз, как звучало его полное имя, сколько должностей и обязанностей он совмещал, я не знаю, но он был отличный спец по технике. Все, что создал один человек, Мак мог разобрать и модернизировать. Неплохое качество для тех темных делишек, которыми промышлял экипаж этой ржавой посудины.

К Маку в каюту меня и подселили, хотя, несмотря на ее назойливость, я бы выбрал Линн. Просто, чтобы на досуге привить ей пару хороших манер, отучить, например, хватать меня за руки и тянуть, как игрушку, куда ей заблагорассудится, заставляя старину Фулера исходить от злости. Тем не менее, Мак тоже был неплохой парень – высокий, как жердь и худой. Ему приходилось складываться, как шезлонгу пополам, если он хотел пройти в дверь, не зацепившись головой за косяк. Каждый раз я старательно сдерживался, чтобы не рассмеяться.

Его соломенные волосы и конопушки на широком, открытом лице с острым носом и тонкими губами, делали его удивительно похожим на древнее огородное пугало для отпугивания ворон. Даже форма, неловко сидевшая на угловатых плечах, казалось, висела мешком, подчеркивая сходство. Я еще не видел людей до такой степени не умевших носить форму. К тому же Мак постоянно сутулился, наверное, чтобы казаться ниже. Впрочем, со своими комплексами пусть он разбирается сам. Единственное место, на котором он хорошо себя чувствовал, был его заваленный деталями стол, оттуда его было вытянуть достаточно сложно.

– Мак, ну давай сыграем еще партию. – Ныл я, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание.

Я уже в который раз перетасовывал колоду, демонстрируя  чудеса из арсенала завзятого картежника. Но Мак в большинстве случаев даже не поднимал головы, глубокомысленно созерцая своими маленькими бесцветными глазками очередное творение своих рук. Это был всего лишь молекулярный анализатор, хотя хлама на его столе хватило бы на атомный деструктор средних размеров. Но говорить этого я ему не стал.

– Почитал бы что-нибудь, чем отвлекать. – Отмахнулся Мак, словно от назойливого насекомого, и принялся прилаживать, глядя в микролинзу на глазу, какую-то очередную мелкую деталь к какой-то очередной непонятной хрени.

Ох уж мне эти изобретатели-самоучки, любящие давать советы! Я независимо сложил руки на груди, немного подумал, взял маркер и начал штришок за штришком рисовать на девственно белой стене шедевр всей своей жизни. Изобразить по памяти схему атомного деструктора, в котором застрял, как в ловушке, вниз головой Мак, играющий со мной, сидящим на пробойнике пространства, в карты, было не то, что бы сложно. Это был творческий порыв ¬– крик моей души, выплеснутый на ни в чем не повинную стену.

Но Мака мой шедевр не вдохновил. Совершенно ни капли. Целиком погруженный в свои дела он лишь вяло скользнул по моей картине задумчивым взглядом, не выказав должной реакции.

– Ну, если не хочешь в карты, тогда я пойду к Линн. – Выдвинул я новый ультиматум. Но и он не достиг цели.

– Иди. Только не попадайся на глаза капитану, я обещал за тобой присматривать.

Все-таки дисциплина на корабле изрядно хромала. Или они были настолько уверены, что деться мне с суденышка некуда? Что ж, пойду прогуляюсь. Нижняя палуба, погруженная в темноту, освещенная лишь редкими светильниками, для подобных прогулок – самое то.

В первую очередь следовало проверить груз. Ведь именно из-за этого самого таинственного груза и завертелась вся эта свистопляска. Ведь не просто же так, от нечего делать, контрабандисты пошли на похищение случайного свидетеля? Контрабандистам, даже самым беспринципным, обычно не свойственен космический киднеппинг. Что же касается этих последних романтиков вселенной… Для них кодекс чести – явно не пустой звук, раз они не стали игнорировать сигнал бедствия, отодвинули в сторону свои шкурные интересы и пришли на помощь. Даже рискнули пришвартоваться к древней КС, которая держалась лишь на честном слове и за малым не развалилась на куски после стыковки. Может именно поэтому, взвесив все «за» и «против», эти честные парни предпочли забрать меня с собой? А вовсе не из-за того, что я якобы могу «сдать» их федеральным властям. Чужая душа – потемки. Примерно такие же, как на нижней палубе «Бархана», спешащего доставить по назначению некий секретный груз.

Мои карманы, как и трюм космического грузовичка, тоже ломились от некоего таинственного груза. Правда моя добыча целиком и полностью состояла из мелких деталек и инструментов, позаимствованных у Мака. С битком набитыми карманами я походил на обрюзгшего кенгуру, решившего забить на собственную фигуру, а потому допустившего ряд утолщений там, где не следовало. Какое счастье, что человек, чьим заботам меня поручили, не обращал на меня внимания. Ну, ни сколечко.

Что ж, пусть пеняет сам на себя. Бог свидетель, я этого не хотел. Немного поколдовать с пультом у двери грузового отсека – в моей ситуации было просто жизненно необходимо. Неприступная броня не стала строить из себя принцессу-недотрогу, и гостеприимно отъехала в сторону, обнажив черное чрево корабельного трюма, заполненного примерно на три четверти.

Все было, как я и ожидал. Масса металлических и пластиковых контейнеров, складированных строго по инструкциям, обтянутых прочными лентами из сверхкрепкого нано-материала, высилась почти до самого потолка. Узкий луч моего, вернее, одолженного у Мака фонарика выхватывал из темноты разнокалиберную тару, маркированную инопланетными значками, стойки, упирающиеся в потолок, крепления, стяжки. Вся эта куча ящиков, поставленных один на другой, была закреплена мощными железными захватами, чтобы обеспечить неподвижность при маневрировании и любых значениях ускорения.

Ничем не примечательная коробочка засунутая в самый дальний угол самого большого куба, помеченная светящейся в ультрафиолете буквой и снабженная собственным трейкером, тоже была на месте, как и ее нынешнее содержимое. Делать то, что я должен был сделать, не очень-то хотелось, но пришлось. Стирать отпечатки пальцев мне показалось бессмысленным и лишним. Я понаставил их огромное множество, куда надо и не надо. Потом оглядел хозяйским взглядом забитый до упора отсек, пытаясь угадать примерную стоимость перевозимого «Барханом» груза. На круг выходило не хило. Помимо всего прочего, болтающегося в ящиках, там были пробойники – довольно дорогое удовольствие. Почему-то их даже не удосужились хорошенько упаковать.

«Интересно, – совершенно не к месту подумалось мне, – если их врубить прямо на корабле, в подпространство провалится только трюм или весь корабль?»

Экспериментировать я поостерегся и поспешил поскорее покинуть грузовой отсек, пока меня не застукали на месте преступления. Но возвращаться в логово изобретателя-самоучки не стал, предпочтя немного осмотреться. Сейчас была вахта Линн и Рокси, Кэп и Фулер отдыхали в своих каютах. И я подумал, если какой-нибудь мелочью отвлечь Рокси, то я останусь наедине с Линн. А что может быть лучше, чем провести время в приятном обществе симпатичной девчонки, которая к тому же питала ко мне явную симпатию?

Устроить небольшой сбой в системе охлаждения было диверсией, как раз по моей части. Я отыскал, ведущий к термодатчикам кабель, выдернул проводочек из разъема и инвертировал сигнал мелкой фусечкой со стола Мака. Вскоре по коридору протопал Рокси в своих тяжелых сапожищах, грохоча, точно стадо баргоманских завров, собравшихся на водопой, а я нырнул в боковое ответвление, прижался к стене и замер. Рокси деловито спешил к датчикам в районе реакторного отсека. Путь был свободен.

Поскрестись в рубку управления – конечно с моей стороны несусветная наглость, но добренькая Линн впустила меня и даже не стала читать мораль о допустимости или недопустимости подобных действий. Она была не очень занята. Курс проложен, оставалось только завершить коррекцию. На всякий случай я мысленно сфотографировал звездную карту на экране монитора, хотя мне уже и так стало ясно, куда они направляются, и это немного не совпадало с моими планами. Поэтому, развлекая Линн болтовней, пришлось внести кое-какие коррективы в ее курс. Эдакий последний штрих художника, чтобы гиперпрыжок вынес корабль немного не у цели. Небольшая ошибка в сотых долях числа – это даже не тянет на диверсию. Просто небольшая случайная погрешность. В конце концов, все мы люди-человеки, а непогрешимых людей нет. Прыжок по моим подсчетам – через несколько часов. Вряд ли капитан перепроверяет Линн, она слишком хороший штурман. Может быть, ей даже не влетит, если корабль пробудет в пути на недельку больше. Это время всегда можно наверстать.

Поблагодарив Линн за экскурсию и содержательную беседу, я получил новую порцию конфет и поспешил в каюту Мака. Естественно сняв по пути свой маленький инвертор. Думаю, рехнувшиеся датчики тут же принялись наперебой выдавать верные показания. Потому что, едва я плюхнулся на свою койку, как мимо прогрохотал башмаками Роксфорд.

О чем он подумал, не найдя причину сбоя в системе, не знаю. Может списал все на вредность приборов или на действие каких-нибудь необъяснимых полей. Не решил же, в самом деле, что это происки космических привидений, которыми так любят пугать новичков? Это было бы забавней некуда. Чертовщина на борту… Да его свои же и поднимут на смех, еще посоветуют получше следить за оборудованием.

 Главное, чтобы старпом не заподозрил злой умысел и не доложил о странностях капитану. А уж капитан-то явно не из тех людей, что верят в мистическую чепуху. Если у них на борту человек, по чьей вине уже разрушилась целая станция, кого, как не его, винить во всех последующих бедах? Терпеть не могу предвзятого ко мне отношения. Так им и скажу, пусть только попробуют выставить меня виноватым.

 Удовлетворенно заметив, что корабль начал разгон перед прыжком, я спокойно уснул с совершенно чистой совестью.


Утро корабль встретил грандиозным скандалом. «Бархан», если конечно принять это имя за его родное название, занесло к черту на кулички. И вместо того, чтобы пополнить запасы топлива и продовольствия в точке «В» придется тащиться на последних остатках в точку «D», а надежных документов на груз у них нет. И если Линн сейчас же не объяснит в чем дело, капитан за себя не отвечает.

К несчастью, Линн не могла не вспомнить, что целых двадцать минут крутился на мостике я.

Едва я успел состроить самую невинную и несчастнейшую из физиономий, как в каюту Мака ворвались Кэп и Фулер. На этот раз Фул оставил свой пистолет «дома». Не хочет больше со мной делиться? Увидев, как я испуганно спрятался за ничего не понимающего Мака, Кэп немного поостыл, и уже нормальным голосом спросил, зачем мне понадобилось перебивать циферки на курсе, который проложила Линн, предупредил, что отпираться не стоит, он видел, как я это делаю.

Если рубка действительно просматривается камерами, спихнуть на случайность не получится. Это понятно со всей определенностью даже ежу из космического зоопарка, не отличающемуся особой сообразительностью. Видеть, как я, заслонив от Линн кусочек пространственного экрана с курсом и надев на палец сенсорное кольцо, перебиваю цифры, и подумать, что это вышло случайно, – таким идиотом Кэп явно не был. Но признаваться сходу, каясь во всех смертных грехах, пока остается шанс, что он блефует, я не стал. А уж говорить о том, что корабль специально отправлен в точку «D», потому как у меня там рандеву, я не стал тем более.

– Ты очень неглупый парень, Брейн, я буду за тобой зорко следить и докопаюсь, чего ты добиваешься. – Эта явная угроза, прозвучавшая из уст капитана, меня совершенно не обескуражила. Если уж взяли на борт ходячую катастрофу, пусть расплачиваются. Я-то  при чем? Ответственность за все должны нести они сами.

Взгляд Кэпа упал на мои битком набитые карманы, потом перешел на стену с моими художествами.

– Он рисовал?

Мак кивнул.

– Даже не заметил когда. А что? Пусть лучше рисует, чем ноет с утра до вечера.

– Смотря, что рисует. – Глубокомысленно проговорил капитан. Неужели опознал в моих каракулях пробойник? – Выпотроши-ка его карманы, – приказал он Фулеру. – И знаешь, что? – Он помедлил. – Я его забираю!

 «Ага, испугался, аж два раза!» – Мысленно сказал я, и снисходительно усмехнулся, чувствуя, как крепкие руки Фула выгребают из моих закромов килограмма три полезных железяк. Я вяло сопротивлялся, уворачиваясь от столь бесцеремонного обращения. Успел даже пару раз куснуть этого жандарма за пальцы, когда он захотел вытащить конфету из нагрудного кармана куртки. Конфету он все-таки забрал, хотя она была шоколадной, а значит – почти растаяла.

– Приятного аппетита. – Грубо пожелал я Фулеру, с сожалением глядя, как он укладывает свой последний съедобный трофей на вершину горы вещдоков. Обыск был тотальный. Боюсь, что теперь я под домашним арестом. Что ж, очень плохо.

Кэп задумчиво рассматривал мои наскальные росписи. Что его там заинтересовало? Не так уж хорошо я рисую.


Фулер грубо толкал меня перед собой по коридору, эскортируя в капитанскую каюту. Несмотря на то, что апартаменты оказались двухкомнатными, обстановка поражала своим аскетизмом, в каюте Мака и то вещей побольше. Эти повсюду валяющиеся детали, запчасти к сенсорам и датчикам, винтики, гаечки, шурупчики, чипы, блоки, инструменты, масса гипно- и видео-книг в ярких обложках и бесхозных, милых моему сердцу железочек. Здесь же было пусто, как в казарме, выдраенной до зеркального блеска, ничего лишнего и личного, если не считать старого стереоснимка молодой черноволосой женщины и ребенка лет двух-трех у нее на руках. Наверное, тех самых, погибших в космосе, пока он обделывал свои темные делишки.

Кто бы подумал, что суровый Кэп столь сентиментален. Я вгляделся в лицо женщины. Возможно снимок был не очень удачный, или это был не лучший для нее период, но выглядела она уставшей, и легкая тень обреченности проступала сквозь ее красивые черты.

– Ваша семья? – Спросил я Кэпа, вошедшего вслед за мной и Фулером. Почему-то мне хотелось знать, что значит для него это старое стерео. Не всегда же он был грубым солдафоном, орущим по поводу и без? На своих подчиненных и на тех, кто подчиняться ему вовсе не обязан. – Это ваши родные? – Кивнул я на портрет.

Капитан подошел сзади и взял снимок, мальчишка на фото весело и беспечно улыбался, пытаясь заразить своей жизнерадостностью и меня. Но почему-то это у него не вышло.

– Это моя жена и сын. – Сказал Кэп, возвращая на место фотографию.

Мне показалось, или он действительно смахнул слезу? Никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Зачем он хранит старое стерео? Чтобы время от времени было чем разбередить старые раны? Мне это было непонятно.
 
  Вообще, капитан продолжал оставаться для меня загадкой. Я никак не мог составить о нем объективного мнения. С одной стороны, он был замешан в преступлении, а с другой – был видимо неплохим человеком. Во всяком случае, именно он откликнулся на мой «SOS».

Поэтому я, как примерный ученик, плюхнулся в кресло, в которое меня задумал усадить Фулер, и приготовился выслушать свою дозу нравоучений.

Чтобы Фулер меня не раздражал, Кэп выставил его за дверь, отправив сменить на капитанском мостике Линн. Весьма дальновидное решение.

Кэп Рэнделл уселся в кресло напротив:

– Почему ты так отвратительно себя ведешь, Брейн? – Спросил он. – Малюешь на стенах. Это вы в школах теперь изучаете схемы деструкторов? – Неужели он пытается меня поймать?

– Деструкторов? – Удивился я. – Да нет. – Я выдержал небольшую паузу, чтобы лучше контролировать голос и удержать рвущуюся наружу кривую ухмылку. – Просто вычитал в энциклопедии. Из этого ведь не делают секрета. – Я был сама невинность   
 
– Тараканов ты, значит, увеличиваешь. Термодатчики ломаешь. Корабли с курса сбиваешь за раз. – Зачитал он мне список моих прегрешений. Честно говоря, я думал, что он окажется длиннее.

– Я не нарочно. – Отбивал я нападки в свой адрес, подбавив в голос искренних ноток, чтобы звучало с сожалением и раскаянием. – Ничего этого я не хотел.

Он пытался просверлить меня взглядом, но я спокойно смотрел ему прямо в глаза, как человек в высшей степени честный, каким в принципе и был на самом деле. Правда местами и временами, но это уже другое дело.

– Я понимаю, тебе здесь, должно быть, скучно, а ты слишком любопытный и предприимчивый, чтобы усидеть на месте. Но это – мой корабль, и будь добр подчиняйся моим правилам, все-таки я здесь капитан.

Замечательно, он подумал, что курс я сбил чисто случайно. Интересно, поучал бы он так же своего сына, если бы тот оказался на моем месте?

– На первый раз я тебя прощаю. – Снова заговорил Кэп. – Но придется тебе посидеть под замком в моей каюте. Надеюсь, ты не станешь уродовать стены? Или проводить какие-нибудь опыты?

Я помотал головой, и он закрыл меня во второй комнате, еще более пустынной, где была только аскетичная койка, встроенный шкаф и выдвижной столик, сейчас спрятанный в стену.

Интересно, был бы он так же жесток со своим сыном, с тем, что улыбался с фотографии на руках у черноволосой женщины с тайной в ее огромных карих глазах? 

Слезы покатились сами собой то ли от обиды, то ли от жалости к самому себе, а может от отчаяния, что уже ничего не получится изменить. Мысли метались, точно пленники лабиринта в поисках выхода. Но кругом были одни только глухие стены, и они не собирались слышать голос разума.

. Я упал лицом вниз на подушку, пряча покрасневшие глаза и мокрые дорожки на щеках. А впрочем, плевать. Могу же я так притворяться, чтобы смягчить сердце сурового капитана? А потом и сам не заметил, как уснул.

Проснулся, лишь когда Кэп пришел посмотреть на меня спящего. Снял мою обувь и укрыл одеялом. Я и виду не подал, что уже не сплю, даже веки не дрогнули. Он прикрыл дверь и погасил в моей комнате дежурное освещение. Скрипнуло кресло, какое-то время он щелкал клавишами и отдавал команде короткие распоряжения, я уже почти снова заснул, незаметно соскальзывая в страну сновидений, как пришел Док. Пропустить их беседу было бы преступным разгильдяйством.

– Ну, что? – Спросил Док.

– Спит, все осознал, плакал. Я зашел – спит, как младенец, глаза красные, подушка мокрая. Даже как-то не по себе стало, он же не такой уж и взрослый. Моему Рикки было бы сейчас примерно столько же, да нет больше – лет пятнадцать.

 Наверное, он опять взял фотографию и некоторое время рассматривал ее, потому что было тихо. Потом раздался шорох – он поставил рамку обратно на стол.

– Он просто напомнил тебе сына. – Сказал Док.

– Да, наверное, – согласился Кэп, – он тоже был живой и непоседливый, вечно совал руки, куда не следует, но Кира никогда не ругала его, говорила, что настоящий исследователь должен все испытать сам… Не знаю, что случилось у них на корабле, я не хотел их отпускать, но Киру разве переубедишь…. В общем, они очень долго дрейфовали, пока корабль не врезался в астероид. Их тела даже не нашли. Хоронить было нечего…

– Так может, они все же спаслись? – Предположил Док, похоже, он слышал эту историю впервые.

– Сохранились записи «черного ящика» там все: надвигающаяся катастрофа, крики раненой Киры, плач ребенка. Она ведь тогда попрощалась со мной. На записи…

«Жестокая история. – Думал я, глядя на свет, слегка пробивающийся из-под двери. – Главное, правдоподобная. После такого уж точно никто не будет искать тела погибших».

– Я ведь тогда чего только не передумал. – Продолжал капитан. – Осколков спасательного модуля мы так и не нашли. Наверное, Кира могла отправить на нем мальчика. Подключить к системе жизнеобеспечения и отправить. Я наводил справки обо всех кораблях, побывавших в том районе. Капсулу с ребенком никто не подбирал. Но это ведь ничего не значит? Правда? Есть же еще небольшие торговые суда, не входящие ни в Торговый союз, ни в ассоциацию Свободных торговцев.

Он хотел, чтобы Док поддержал эту призрачную надежду, ему хотелось, чтобы тот, кого он любит, оказался жив. Но это было не во власти Дока. И он поспешил увести его от этой опасной темы, сосредоточив внимание на моей скромной персоне.

– Как у мальчишки рука? – Спросил «лысый киллер», которого я успешно обходил стороной все эти дни.

– Заметно, что он ее бережет, не подставляя лишний раз, – ответил Кэп, – но если и болит, то он терпит молча.

– Готов дать голову на отсечение, что в него стреляли, причем недавно. Как бы ты ни адресовал меня к записи в его дневнике, никогда не поверю, что шрам от паяльника двухмесячной давности может так выглядеть. Эту отметину он получил максимум неделю назад. Когда, судя по содержимому дневника, был на станции. Причем не только в него стреляли, но и он стрелял. И довольно часто. Ты же видел его руки? Эти потертости на пальцах… Явно не от стилуса. Скорее всего от гашетки бластера. От игрушечного пистолета мозоли не набьешь… И на плече – следы от упора приклада. Не думаешь же ты, что эти отметины оставила игровая консоль? Или пластмассовый автомат? Когда ты привел его на наш корабль, от него за версту разило озоном, ружейной смазкой и порохом. Его одежда и волосы изрядно им пропитались.

– Док, ты преувеличиваешь. – Отмел вполне разумные доводы капитан Рэнделл. – От мальчишки несло точно так же, как и от всех, кто высаживался на станции, – обычной гарью. От паленого пластика и жженого хитина насекомых. Система регенерации воздуха на этой развалюхе чуть жива. Мы все пропитались продуктами горения. В этом нет ничего удивительного. – Похоже у Кэпа на все был готов ответ. Признавать очевидного он явно не спешил. – А следы на руках… Нынешние дети так редко берут в руки инструменты, и какие-нибудь полчаса работы с плазмомолекулярной дрелью, набьют такие волдыри на руках…

– Я тебя услышал. – Холодно проговорил Док, явно недовольный, что его опасений никто не разделяет. – Но я как врач тебе говорю прямым текстом: никакая дрель, никакой паяльник не оставит на руке такой широкий след. Это лазерный луч. От одного единственного выстрела. В этом нет сомнений. Вопросы только по траектории… Я долго думал, как это могло произойти…

– Ну и? – В голосе Кэпа слышался скептицизм.

– Такой след мог остаться, если бы он согнул руку в локте, например, если бы взял пистолет наизготовку – дулом кверху, как это делают спецы, наверное, чтобы не перестрелять друг друга ненароком. Луч бластера прошел по касательной под очень интересным углом. Задеть внутреннюю сторону руки и не попасть в грудь… Тут нужно очень постараться. Рука должна быть в этот момент как можно дальше от тела. Или тот, кто стрелял в него, должен находиться значительно выше или ниже. Третьего не дано. Будь оно иначе, его ранение было бы не в пример серьезнее. Если учесть, что на старой станции мы не нашли никакого оружия, и там всего один ярус, вопрос о том, где был мальчишка неделю назад, остается открытым. Не стрелял же в него кто-то лежа на полу, пока тот стоял перед ним, заложив руки за голову? Или я чего-то не понимаю?

Не знаю, поверил ли Доку Кэп, я бы уж точно не поверил. Может у кого-то и был повод продырявить мою шкуру, поупражнявшись с лазерником, но сам бы я не стал поднимать руки в гору, или брать пистолет наизготовку левой рукой. С чего бы мне стрелять левой, я что, похож на левшу?

Разговор в капитанской каюте сам собой сошел на нет, потому что вскоре пришел Рокси, приковылял своей обычной походкой вразвалочку, шелестя своим форменным кителем, и обсудил с капитаном проблемы смены курса. Это я удачно попал, слышать все, что собираются предпринять эти «заговорщики» – лучше просто не придумаешь. Даже при всем желании.

Кэп заверил Рокси, что курс я сбил наобум из вредности, но положение можно спасти, если направиться на Барбурру и там пополнить наши запасы. Это меня вполне устраивало. Дальнейшие действия Кэпа легко было предвидеть. Здесь даже не требовался ни аналитик, ни сложный машинный прогноз с просчетом всех возможных вероятностей.

Чтобы избежать таможенного досмотра, корабль ни на какую планету садиться не будет, а зависнет в дрейфе где-нибудь в непосредственной близости, куда очень легко вызвать  орбитальный заправщик. Остальное же Кэп собственноручно закупит на планете и доставит шлюпкой. Дешево и сердито. Многие так и делают, чтобы сэкономить топливо на старте. Примерно об этом они и договорились, а я снова уснул. 


Когда проснулся, корабль уже завершал торможение. Фул накормил меня и Кэпа завтраком, взяв на себя роль стюарда. Всю утреннюю трапезу капитан не сводил с меня глаз. Вероятно, пытался угадать, какие еще сумасбродные мысли могут посетить мою голову. Так и не придя ни к какому выводу, вздохнул и, строго настрого наказав мне «не дергаться и вести себя тихо», удалился на мостик, где злая как черт Линн корячилась над новым курсом.

После ухода Кэпа Фул заметно расслабился и уже не выглядел настолько угрюмым. Он был вполне доволен собой и своим упрямым вихром, торчащим на голове подобно гребню древнего ящера, годным только на то, чтобы устрашить соперника перед неминуемой схваткой. Я же совершенно не устрашился. Напротив, такой воинственный вид Фулера меня порядком позабавил.

– Скажи спасибо, что Рэнделл прикрывает тебя. – Сообщил он, гневно сверкнув черными глазами, не оценив мой вопросик с подковыркой, не спал ли он сегодня вверх ногами на голове, раз на этой самой голове образовался такой забавный попугайский хохолок. – Будь моя воля, ты бы уже давно болтался в безвоздушном пространстве. – Намек Фула не остался без ответа.

– Лучше следи за своим пистолетом, – парировал я, дожевывая бутерброд с сыром, – а то, как бы там не пришлось болтаться тебе. В вакууме твоя прическа будет выглядеть просто бесподобно, особенно, если волосы немного схватятся льдом.

– Поговорим лучше, когда Кэп и Рокси покинут борт. Тогда и посмотрим, чего ты стоишь, и чья прическа лучше. Так и быть, преподам тебе пару уроков хороших манер. – Мрачно пообещал мне Фулер, поигрывая желваками. Мускулы на его жилистых руках тоже угрожающе перекатывались под тканью форменной куртки. Физиономию же, как будто свело судорогой, скрутив лицевые мышцы в свирепую гримасу.

– Что? Дуэль? – Я сделал вид, что жутко обрадовался.

– Зачем сразу дуэль? – Заявил Фулер, презрительно фыркнув. – Поработаешь в качестве боксерской груши. Здесь на борту туговато со спортинвентарем.

Меня совершенно не тронула его не завуалированная угроза. Постоять за себя я всегда сумею, поэтому я просто одобрительно кивнул:

– Заметано.

Интересно, заметил ли он мою коварную усмешку?


Как Фул и обещал, Кэп с Рокси, прихватив все еще пылающую гневом Линн, отбыли на Барбурру. В иллюминаторе эта заштатная планетка, не гнушавшаяся привечать контрабандистов всех мастей, казалась не крупнее мячика для пинг-понга. Такого грязного, изрядно залапанного мячика с отпечатками континентов на пухлых боках, с четким контуром, разделяющим ночную и дневную сторону, подсвеченную местным светилом, чтобы уж точно не промахнуться при маневрировании. Сыграть бы таким пару партий, запульнув подальше вглубь галактики, чтобы сидел тихо и не отсвечивал…

– Если ты решил запереть меня в каюте, то это не очень хорошая идея. – Сообщил я Фулеру, отрываясь от созерцания космического вида за двойным бронированным стеклом. – Имей в виду, я ощущаю необычайный творческий подъем, особенно когда смотрю на эту девственно чистую стену.

Фула явно тяготила навязанная ему капитаном роль няньки, это было ясно без психоанализа. Он не стал вступать со мной в полемику, а просто скорчил физиономию, которая была красноречивее всяких слов. Как если бы случайно хватил одним махом десятка полтора арктурианских лимонов. И с этой перекошенной, полной брезгливого отвращения рожей повел меня по коридору, пиная перед собой, точно левербольный мяч, который следовало непременно отправить в ворота. И ведь направление выбрал верное – к шлюзу. Наверное, решил, раз и навсегда избавиться от лишнего балласта, а может просто припугнуть. Такие люди, легко дающие волю эмоциям, бывают просто непредсказуемы. Поэтому я подумал, что неплохо бы провести научное исследование в рамках моей «практики» и проверить крепость его нервов.

Чтобы немножко ускорить доведение до белого каления, я сказал ему пару ласковых, особенно отметив его полную неспособность к рукопашной борьбе, сравнив его руки с крыльями курицы-наседки, которая только и умеет, что кудахтать и махать ими, не вписываясь в габариты узких корабельных коридоров.

Сравнить его острый нос с клювом я не успел, потому что несчастный и так не выдержал и начал меня бить. Правда на мой взгляд, совсем легонько, но от каждого незначительного пинка я летел в сторону, картинно ударяясь обо все выступы, даже иногда падая на четвереньки. После каждого удара о стену, я рикошетом отлетал дальше, точно и вправду был мячом, сопровождая все это сдавленными стонами и хрипами. Поганая конечно актерская работа, но здесь большего и не требовалось. Главное, что все это производило много шума, и очень скоро на него выглянул из своей каюты Док.

  – Фулер, ты что? С катушек слетел? – Поразился он, глядя, как я лечу затылком в шкаф со скафандрами и, ударившись медленно сползаю по стенке с ужасом глядя на приближающегося со свирепой рожей старину Фула, которому уже надоели мои ужимки.

– Я его сейчас просто прикончу. – Злобно процедил он, хватая меня за грудки и встряхивая. Лучше и быть не могло! Док конечно кинулся на мою защиту, кликнув на помощь Мака, потому что справиться с разбушевавшейся «гориллой» в одиночку ему было явно не по силам. И пока они вдвоем пытались удержать взбесившегося громилу, я дал деру. Как и планировал.

Толкнул  дверь кают-компании, а сам устремился в рубку. Разве можно, имея меня на борту, оставлять ее без присмотра? Дверь открыл с третьей попытки. Пришлось вывернуть панель сенсорного запора, что называется «с мясом», но это даже лучше. Теперь уж точно снаружи никто не откроет.

Сигнал, разрешающий доступ к системам управления, прозвучал сладкой музыкой, но дальше моему музыкальному слуху едва не пришли кранты, потому что пришлось слушать монотонные глухие удары в заблокированную дверь, похожие на звуки шаманского барабана какого-нибудь дикого инопланетного племени.

Команда довольно быстро опомнилась, но еще не созрела до того, чтобы принять единственно верное в данной ситуации решение – вынести дверь вместе с запорным механизмом ко всем космическим чертям. Мои похитители почему-то пребывали в иллюзии, что я сам открою. Как же. Размечтались. Остановить меня сейчас мог только точный выстрел из бластера и дополнительный – контрольный в голову, чтобы уж наверняка.

Все их былые разногласия ушли в прошлое. Забыв старые обиды, они кричали и стучали за дверью, взывая к моей совести и здравому смыслу. Мне же пока не оставалось ничего иного, кроме как молча наблюдать за процессом закачки топлива из пришвартовавшегося по левому борту заправщика.

Затем, послав в эфир два коротких сообщения, я приступил к разгону. Жутко мешал швартовавшийся по правому борту челнок с капитаном и остальными. Этот сложивший атмосферные крылышки космический шлюп так долго и нудно втягивался в шлюз, что я почти потерял терпение. Так и чесались руки выпихнуть эту головастую «птичку» с тупым клювом наружу. Останавливало лишь то, что без капитана экипаж может пойти в разнос и наделать глупостей. А космос глупостей не любит.

Впрочем, мои терзания уже не имели значения. Я собирался ни много, ни мало – похитить корабль, невзирая на свои пусть и порядком расшатанные, но, тем не менее, стойкие моральные ориентиры. Если похищают меня, что мешает мне отплатить той же монетой? Или даже пойти дальше и похитить всю команду вместе с «Барханом»? Никакие моральные принципы от этого поступка меня не удержат.

Прокладка курса к точке рандеву много времени не заняла. Когда есть возможность воспользоваться стационарным пространственным тоннелем, нет смысла возюкаться с целой кучей векторов, вырисовывая сложный рисунок прыжков и маневров коррекции, высчитывать коэффициенты и смещения, уточнять координаты. Зачем тащится на перекладных автостопом, если можно воспользоваться космическим метро? Мой ключ – кодированный сигнал на управляющие системы «супер-пробойника» – открывал неограниченный доступ к переходу через полгалактики.

Я прошелся пальцами по сенсорной клавиатуре, висящей в воздухе в призрачном тумане, ввел координаты и удвоил ускорение, чтобы не дать команде вскрыть дверь, как консервную банку. Двойная перегрузка не очень-то способствует работе с плазменным резаком. Меня, конечно, вдавило в кресло, но и им в коридоре не очень-то поздоровилось.

Я «пробил» пространство и «прыгнул» на двойном ускорении к ближайшей «червоточине». После немыслимо долгого периода ожидания на обзорном экране вспыхнула огромная звезда – гигантский желтый глаз без зрачка с кровавыми ресницами протуберанцев, медленно ощупывающих все, до чего можно было дотянуться.

Слишком близко. Гораздо ближе, чем рассчитывал. Гораздо ближе, чем вообще можно приближаться. Обшивка корабля ощутимо нагревается. Жар ощущается даже сквозь бронепластины. Слабенькие светофильтры тоже работают на пределе возможностей. Плазменные выбросы красного карлика похожи на раздвоенные змеиные языки, норовящие лизнуть, чтобы ощутить вкус человечишек, осмелившихся подобраться под самое звездное брюхо. Океан огня кипит, точно варево в невообразимом ведьмином котле, рождая всплески и завихрения. Светофильтры едва справляются, затемняя изображение. Как бы эта сияющая красота не убила видеоконтур. Иначе корабль ослепнет и будет точно слепой котенок тыкаться носом в поисках теплого материнского бока.

Медленно ухожу от звезды, заливающей нестерпимо ярким светом почти половину экрана, и приближаюсь к тоннельному переходу. Вот он – во всей красе. Теперь можно не торопиться. Я сбавил скорость, и заложил плавный вираж, разворачивая судно. Четыре гигантские фермы, раскрывались, как лепестки цветка, на месте же сердцевины бушевало закрученное спиралью пространство. Запрос на станцию, величественно проплывающую слева по борту, и ответный сигнал, не заставивший долго ждать. Пискнул бортовой компьютер, расшифровывая сообщение. Разрешение получено. Иначе и быть не могло.

Приходилось вести «Бархан» с величайшей осторожностью, чтобы не вмазаться в станцию обслуживания и не зацепить ни один из лепестков, подсвеченных габаритными огнями. Стараясь не обращать внимания на посторонние отвлекающие моменты, вроде шума за дверью, я держал курс строго в сердцевину массивной конструкции, созданной человеческим гением.

Слишком медленно, метр за метром корабль приближался к зоне перехода, оставалось сделать совсем немного.

Я сосредоточился целиком и полностью на пилотировании, чутко реагируя на изменение параметров активного галоэкрана. Чуть влево, немного вправо, погасить скорость до черепашьего шага, увильнуть от фрагментов фермы, понемногу, не спеша, рывок… Почти вошел… Теперь можно прибавить ходу, иначе можно не успеть.
За моей спиной шипела и плавилась дверь, но это уже не имело значения…


Когда они ворвались в рубку, на концах лепестков уже вовсю полыхали яростные разряды, а корабль затягивал черный бездонный омут, подсвеченный смазанными черточками чужих звезд. Через секунду несчастный Кэповский грузовичок понесся по этому звездному колодцу, как поезд старинного метро.

– Чертов мальчишка! – Смачно выругался Кэп, срывая с моих рук сенсоры и сворачивая смоделированный интерактивной голограммой пространственный экран. Слабый контур клавиатуры, по которой я хлопал пальцами, исчез сам.

Разбираться со мной капитану было некогда, и он просто довольно грубо толкнул меня обратно в кресло.

– Где точка выхода? – Деловито спросил он у Линн, сходу подключившейся к системам.

– Нет доступа к данным. – Вполне ожидаемо отрапортовала она.

Весьма потрепанный Рокси с красным, потным лицом тяжело опустился в кресло штурмана и попытался, развернув экран, взять управление. Вполне ожидаемо попытка успехом не увенчалась. Капитан тоже пощелкал по клавишам, но обойти мой блокирующий код не получалось.

– Маклинз, срочно в рубку. – Объявил Кэп по интеркому. – Проблема по твоей части.

Пока не явился Мак, а Линн с Рокси предпринимали одну безуспешную попытку за другой взять под контроль корабль, Кэп развернулся и устроил мне конкретный разбор полетов.

– Как это называется? – Грохотал он, пригвоздив меня к креслу суровым взглядом. – Как ты обошел блокировку? Что ты ввел? Как ты зашел в тоннель? Где точка выхода? Отвечай же, наконец!

Я тупо хлопал глазами, продолжая отыгрывать свою роль. А может просто не знал в каком порядке отвечать на вопросы, в прямом или обратном. Или и вовсе вразброс.

 – Тебе что, повторить вопрос? – Видно было, что Кэп разнервничался и порядком разозлился, раз не заметил, что задал их кучу.

– Если можно помедленнее. – Попросил я.

Я думал, он меня ударит, но к его чести он сдержался, и всего лишь приподняв мой подбородок, заглянул в глаза.

Я уже знал, что он там увидит – жесткую решимость молчать до конца. Похоже, он это понял, как понял и то, что ничего случайного я не делаю.

– Выход будет в точке R 1248 квадрант системы Эльгрейса, – сжалился я над ним. – Но никто не может дать гарантии, что я не ошибся, вы слишком громко ломились в рубку, я отвлекался.

С огромным трудом капитан контрабандистов удержал рвущийся наружу гнев и переборол огромное желание накостылять мне по шее.

– Зачем ты это сделал? – Тщательно отделяя слова, произнес он. – Только не говори, что хотел поуправлять кораблем.

– А что? – Жестко сказал я. – Может и хотел. – Подошло время сбросить маски. Дальше играть неразумного шкодливого ребенка, случайно оказавшегося на борту, не имело смысла, поэтому я сложил руки на груди и нагло возложил ноги в спортивных ботинках прямиком на панель управления – старую панель с кнопочками и рычажками, дублирующую гало-систему. Твердую, реальную, на которую можно опереться и в прямом, и в переносном смысле слова, а не голографическую, формирующую призрачные клавиши, реагирующие только на сенсор.

Но долго так посидеть у меня не получилось, капитан ни с того, ни с сего толкнул кресло, и мои ноги с грохотом полетели на пол. Честно говоря, этого я никак не ожидал, ничто не предвещало подобного продолжения, поэтому все остальное произошло чисто рефлекторно, я ничего не успел проконтролировать. Слетел с кресла, как будто сорванный ураганом, а мое тело само собой, без какого-либо участия с моей стороны приняло привычную боевую стойку, готовясь отразить нападение.

– Черт возьми! – Изумился капитан, нервно сглатывая. – Похоже, я что-то упустил, а я хочу знать, что происходит.

Он не побоялся дотронуться до меня, замершего в такой агрессивной позе, сграбастал за шиворот и куда-то поволок. Я вяло упирался, не имело смысла вступать с ним в схватку, это бы ничего не решило.

– Мак, он заблокировал систему. – Сказал Кэп встретившемуся по пути «мозголому». – Ты работай пока, а мы начнем с другого конца – постараемся разговорить того, кто все это заварил.

Даю голову на отсечение, он тащил меня к «лысому убийце», в его кабинете полно орудий пыток. Наверное, Кэп думал, что я сразу расколюсь, увидев такой широкий спектр колюще-режущего инструментария.

В медблоке доктор оказывал первую помощь Фулеру. Тот сидел на операционном столе под лампами и манипуляторами, свесив ноги, весь побитый и какой-то пришибленный. Я удовлетворенно отметил страдальческое выражение его лица, разбитую губу, подсвеченный глаз и рассеченную бровь. Еще Док бинтовал ему руку, возможно только что провел операцию по сращиванию перелома. На экране монитора до сих пор светились чьи-то косточки, скрепленные искусственной регенерирующей скобой.

Интересно, до этого он сам так его отделал или с помощью Мака? Наверное, сам, потому что представить дерущегося Мака, машущего руками, как тривиальный ветряк, я не мог. И вообще, как можно схлопотать фингал от огородного пугала? Не мог же он пострадать от моего двойного ускорения? Или мог? Попытка взломать дверь во время перегрузок еще никого до добра не доводила.

Фулер мстительно зыркнул в мою сторону. Его вихор, по-прежнему торчащий на том же самом месте, воинственно покачнулся. После сегодняшнего представления я наверняка заполучил в его лице смертельного врага. И лицо это прямо-таки метало гневные молнии, вылетающие из темного омута не знающих жалости глаз.

Не хотел бы я остаться с ним наедине. Хотя, если разобраться, я-то здесь при чем? Наверняка к нему приложил свою руку «лысый киллер». Или громиле досталось, когда Док по ошибке резанул плазменным резаком немного не туда? По-моему, я даже слышал краем уха какой-то дикий вопль, когда вводил данные гиперскачка. И даже не один. Или это так взвывала циркулярная пила? Хотя, откуда на космическом судне может взяться пила? Это же не примитивная колония, где еще используют устаревшие инструменты. Поразмышляю об этом не досуге…

Лицо Дока, надо отдать справедливость, выражало высшую степень сожаления. Неужели этот человек еще способен на какие бы то ни было угрызения совести? Хлопотал он вокруг Фулера, как заботливая квочка, разве что не кудахтал. От этого сравнения мне почему-то стало смешно, и я улыбнулся Фулеру, подмигнув, как старому приятелю за кружкой коктейля «Галактика» с теми самыми взрывающимися во рту звездами, которые стучат по зубам, бьют взрывной волной по нёбу и оставляют во рту непонятное послевкусие с привкусом досады.

Cтарина Фул тоже не терял надежды настучать мне по зубам. И даже сейчас, не стесняясь присутствия своего капитана, попытался достать меня здоровой рукой, с неожиданной резвостью соскочив с операционного стола. Конечно он промахнулся. У меня с рефлексами никогда не было проблем. Я отпрянул назад, крутнулся вокруг своей оси и мгновенно оказался за спиною Кэпа.

– Ну, парень, ты попал! – Оставалось только злобствовать этому несчастному мазиле и скалиться зверской ухмылкой. Потому что между нами непробиваемым щитом стоял капитан. 

– Фулер отставить. – Жестко приказал он и спросил Дока, скидывающего белый халат с кровавыми разводами, когда тот закончит.

– Уже все. – Обрадовал его «киллер», дезинфицируя руки, ионизирующим излучением. Сейчас он, как нельзя больше, был похож на мясника, закончившего свою грязную работу.

– Тогда я думаю, Фулер может быть свободен? – Кэп полувопросительно взглянул на врача.

Я опять немного покривлялся, растянув губы в улыбке, и проводил Фулера победным взглядом. Тот снова волком посмотрел на меня, скорее всего досадуя, что в обществе Дока и Кэпа не может до меня добраться. Мои ужимки не ускользнули от внимания капитана.

– Доггерти, нам нужно полное психозондирование.

– Ого, – протянул я, совершенно не к месту изобразив радостное возбуждение от предвкушения чего-то немыслимо долгожданного, чего-то, что вот-вот должно произойти и вознести на вершины блаженства. – Психозондирование. – Попробовал я на вкус это мудреное словечко. – Крутая видать штука.

– Кэп. Он просто слетит с катушек. – Не разделил моей радости Док к моему величайшему неудовольствию. – С его непредсказуемой реакцией на препараты это девяносто девять процентов гарантии.

– Ты думаешь? – Капитан с сомнением посмотрел на меня, демонстративно замершего перед ним по стойке смирно. – Каким же тогда образом выбить из него код активации системы?

– Он заблокировал корабль? – Я удивился, что Док до сих пор не в курсе. Сколько вообще прошло времени с момента захвата рубки? Минут двадцать-тридцать? Смотреть на часы мне было недосуг, но, судя по всему, временной интервал оказался вполне достаточным, чтобы полечить «больного». Время субъективно. С этим не поспоришь. Мне могло лишь показаться, что прошло не больше получаса. Но как обстояло дело в действительности? Тот еще вопрос. Может для Кэпа и компании прошла целая вечность?

И как корабельный доктор вообще умудрился оказать первую помощь пострадавшему на таком ускорении, бросив команду бороться с неподатливой дверью? Или он успел все сделать в гипере, пока корабль несся в подпространстве, а я пялился в пустой черный экран, ожидая появления нужной звезды?

Наверное, с Фулером случилось действительно что-то серьезное, раз Док предпочел не ломиться вместе с другими в закрытую дверь, а оттащить раненого в медблок, посчитав, что врачебный долг превыше всего. Главное, спасти человека, даже если весь мир летит в тартарары. Или не весь мир, а только один корабль, и не в тартарары, а в  гипертоннель. Хотя, какая, к черту, разница?! Для них по большому счету это одно и то же. Ведь никакие коды сообщать я не собирался. Могли бы уже понять.

– Бесполезно все это. – Уверенно заявил я, бросив снисходительный взгляд на Кэпа и с уважением посмотрев на эскулапа. – Я ввел, что попалось под пальцы, даже сам не знаю что. Так что вы со мной только теряете время. А очень скоро выход из гипера.

Тут я конечно врал. Выход был часов через шесть. За это время можно было препарировать мой мозг и скормить пострадавшему Фулеру в качестве лекарства от всех болячек. К вящей его радости.

Честно говоря, я немного устал от двойной перегрузки и сейчас был бы не прочь немного развлечься. Общение с Доком и Кэпом, питающих страстное желание вытянуть из меня хоть что-нибудь, как раз и сулило это самое развлечение. Я расслабился и вальяжно растянулся в кресле.

– Давайте сделаем так. – Я потянулся и зевнул, демонстрируя полное безразличие к процедуре перекладывания Доком сверкающих хромом грозных инструментов, больше похожих на орудия пыток. – Можете меня не пытать, я сам отвечу, но только на три вопроса с условием, что вы от меня отстанете.

– Идет. – Удовлетворенно кивнул Кэп и зачастил: – Кто ты такой? Какой код доступа? Кому ты посылал сигнал?

Я замотал головой, как перегруженный командами робот, готовый вот-вот задымиться.

– Не так быстро, я не поспеваю. – Заявил я.

 Риторические вопросы они могли бы не задавать, наверняка и так поняли, что я – просто приманка, которая вызвала у такой огромной рыбины несварение. Они сами меня заглотили, я этого не просил, мало того – был категорически против, а теперь, когда их «подсекли» и «ведут», виноватым оказываюсь снова  я. Хотя какой с блесны спрос?

– Так ты будешь отвечать?

Отвечать-то я обещал, а вот насчет правдивости ответов уговора не было. Поэтому мне ничего не оставалось, как «честно» признаться:

– Меня действительно зовут Тим Мастерс, как я и говорил при первом знакомстве. Меня захватила на станции раса кровожадных тараканов, вы их разгромили. Мало того, даже дезинтегрировали их бренные останки и этим затруднили восстановление тел. Поэтому они жутко злы и теперь жаждут реванша. В точке выхода из гиперперехода  вас будет ждать их передовой отряд.

Хоть я и говорил все это на полном серьезе, особого впечатления на Кэпа моя болтовня не произвела.

– Дичь! – Весьма кратко, но емко, охарактеризовал он мои потуги импровизировать.

– Единственное рациональное зерно в его выдумке, это то, что он нас действительно заманил в ловушку. – Заявил Док. – Ты посмотри на него, он даже не нервничает, ни тени беспокойства, как будто знает, что его в обиду не дадут. Оставь-ка мне его на полчасика, – попросил Доггерти, – он будет как шелковый.

– Можешь ответить честно? – Спросил Кэп, пристально вглядываясь в мои невозмутимые глаза. – Какой по счету корабль ты сегодня угнал?

Вопрос меня откровенно позабавил, я рассмеялся, потом пытался считать на пальцах, а затем, не моргнув глазом, соврал:

– Двенадцатый.

– Он просто морочит нам голову. – Сделал вывод «киллер». Некоторое время я развлекался тем, что пытался сосчитать, сколько лампочек отражается в его лысине, пока он с Кэпом что-то шепотом обсуждал.

– А теперь мы сделаем так. – Заявил Кэп, резко сорвавшись с места и щелкая пристяжными ремнями, призванными обездвиживать особо нервных пациентов.

Они пытались кричать на меня, встряхивая, как тряпичную куклу, махали перед носом руками, всячески запугивали, рисуя жуткую перспективу промывки мозгов. В общем, все это соответствовало легкому допросу по шкале Джошуа Кемпа. Но я не расположен был давать пояснения. Может потому, что был слишком упрямым, а это значит – у меня иммунитет на психологическое давление.

Жутко развеселила попытка Дока загипнотизировать меня. Уж в чем-чем, а в этом он был явно не силен.

Время от времени Кэпу докладывали с мостика, что мой барьер, поставленный на систему управления все также несокрушим. Можно было конечно выполнить перезагрузку, но делать это в подпространственном тоннеле чревато неизвестно какими каверзами. Поэтому все с нетерпением ждали выхода, в том числе и я, привязанный к своему «пыточному» креслу ремнями.

– Я ненадолго отлучусь, – сказал Кэп – а ты, Доггерти, попробуй сбить с него спесь.

 «Чего он так на меня разозлился? – Недоумевал я. – Ведь я всего лишь немного поиграл с его любимой «игрушкой». То, что этой самой игрушкой был настоящий космический корабль, я предпочел не уточнять».

Я поднял глаза на Дока, этот тип явно что-то задумал. Если решил меня бить, то как это согласуется с клятвой Гиппократа? Но с другой стороны, отмолотил же он Фулера, вон кулачищи какие. Тем не менее, колотить меня, несмотря на подначки, «лысый киллер» не стал, а просто нацепил на мою правую руку кучу каких-то приборов и датчиков, вонзившихся в меня, наверное, тысячью жал. Я зашипел, а потом рассмеялся, заявив, что эта боль меня совсем не трогает, и ему придется поискать что-нибудь покруче. На что он просто, без малейшей враждебности, совсем слабо ударил меня по предплечью, как подбадривают приятеля. Я повернул голову. Под задранным рукавом футболки четко просматривалось красная точка маленькой капельки крови. Не успел еще мой взбудораженный мозг осознать этого до конца, как свет направленной на меня лампы стал слишком ярким. Потом он заполнил меня без остатка…