Путь Маши. Глава 7. Вызов

Так как разборы Константина Петровича были довольно жёсткими, у Марии накопилось много стихотворений, которые он забраковал. Для неё же они были живыми, логичными, с авторскими открытиями. И для первой книжки наставник отобрал только те стихотворения, что нравились ему.
 
Маша рвалась за рамки, которые он ей поставил. Ей жизненно необходима была поддержка авторитета, что оказался бы выше наставника. Сама Мария противостоять его требованиям не могла, не хватало уверенности в себе. Он, как истинные абьюзеры, умел опустить «ниже плинтуса», недаром никто из учеников  не мог надолго задержаться. Всех он обесценивал и обезличивал. Маша же терпела его издёвки и ненормальную критику. Карпов активно душил, она сопротивлялась.
 
Весной в Литературной газете она прочла объявление о поступлении на заочное отделение Литературного института им. Горького. Требовалось выслать краткую биографию и подборку стихотворений. У Маши застучало сердце.

Она достала папку с забракованными Карповым творениями. Нашла и  «Звероферму». Перечитала ещё раз:

Мир отгорожен (нет смысла метаться)
Ржавою сеткой.
Лучше б цепочке следов оборваться
Выстрелом метким.
Лучше б на воле, глотая искристый
Воздух морозный,
Рухнуть
Бесформенным комом пушистым
Молниеносно…
…В клеточку небо.  И неуловимо,
Жутко и близко,
В грязном халате
Смерть ходит мимо
Лая и визга.

...Всего набралось около двадцати стихотворений, свежих и давних. Как выяснилось потом, конкурс был — сорок рукописей на одно место. И всё-таки она прошла. Куратор, сказал, что его зацепила строчка «В грязном халате смерть ходит мимо лая и визга».

Когда пришёл вызов из Литинститута, Мария уронила конверт на пол и несколько раз промахивалась, не могла его поднять от волнения. Восторг и торжество переполняли её. Муж молчал весь день, а вечером сказал, что она может ехать, если найдёт  деньги на поездку и пристроит детей родителям. С тем Мария и отправилась к Карпову.
 
Константин Петрович был шокирован этой новостью, его ученица поднималась на новую ступень! И он развил бурную деятельность. Упросил заведующего РУНО  выделить Марии Кузнецовой деньги на билеты на самолёт в Москву и обратно. Тот, подумав, согласился.

Далее надо было решить вопрос с пристройством детишек, и Кузнецовы всем семейством отправились в Машиным родителям.

Те сначала восприняли просьбу дочери в штыки. Поднялся на Машу и брат:
 — Славы захотела!

При чём тут слава! Марии, как воздух, поддержка нужна была на литературном пути. Никто из местных писателей, задавленных авторитетом Карпова, а он, оказывается, имел в этой писательской среде непререкаемый вес, не мог помочь Маше обрести независимость.

Но оправдываться и объяснять папе и маме она не стала. Просто присела на стул с поникшими плечами и замолчала.

Всё рушилось, но родители как-то почувствовали, насколько ей нужна эта поездка. Конечно, никто в неё не верил, не думали, что она поступит. Решили – съездит, провалится, обожжётся, и перестанет стремиться в заоблачные дали. Будет знать своё невысокое место. И – отпустили свою дочь в далёкую Москву.

Детишки, понимая, что дед с бабушкой сердятся на маму, плакали, разрывая Маше сердце. И всё-таки она поехала. В городе купила билет на самолёт.

В самолёте у неё было только одно чувство: остановите, я сойду. И ещё – Маша весь полёт молилась, своими словами.

Заплачено тревогою родных
За синий путь над облачною цепью.
А в городе чужом – другие сны.
Дрожит душа, опоры ищет слепо.
По нитям собирает, торопясь,
Отзывчивых сердец живую силу.
Иной узор плетётся в этот раз,
Но кажется – когда-то это было…