Летний пейзаж с обезьяной

   Иногда чуть ли не половина жителей приморского городка приходили полюбопытствовать на съёмки, когда мы снимали кино жарким летом на побережье. Люди были разные, но в основном, как я понял, им просто развлечением было посмотреть на процесс и на знакомых по экрану, любимых актёров. В мегаполисах такого уже не бывает.
— Мотор, начали!
— Смотрите, смотрите — дельфины, — кто-то восторженно закричал что есть мочи. И толпа моментально развернулась в сторону залива.
— А я не знал, что на Балтике есть дельфины, — выбежал со съёмочной площадки народный артист и стал продираться через разгорячённую толпу, вытирая пот со лба вафельным полотенцем.
— Да вы с ума сошли! Какие, нахрен, дельфины! Вернитесь сейчас же. Такую важную мизансцену снимаем! — замахал руками рассерженный режиссёр. Откуда, скажите, у нас дельфины?
— Да сколько можно репетировать? Это садизм какой-то, — огрызнулся народный, демонстративно снял майку и брюки на глазах изумлённых поклонников и кинулся в воду, окатив брызгами зевак.
— Твою мать! Вода-то какая холоднючая! — вынырнув, констатировал он. — И где, скажите, эти дельфины?
Зрители зашумели, запричитали.
Среди прочих зевак в строю оказалась молоденькая работница ленинградского зоопарка в лёгком попугайчатом сарафане.
— Эй, кто кричал? Правда, что ли? Я лично не видела никого. Но точно, как зоолог знаю: заплывают иногда и в наши края. Сейчас всё чаще приходят. Климат-то меняется.
Народный вытерся полотенцем, перекинул его через плечо и нехотя потащился к кинокамере.
— Значит, бывают, говорите. А я подумал уже — брехня. А сначала, видать, не подумал. Поверил!
— Костюм, срочно дайте сухое бельё актёру! — заверещала второй режиссёр. — Гримёры, причёску поправьте! Балаган устроили, а нам две минуты сегодня снять — вынь и положь, как говорится.
Потом подошла к девушке из зоопарка и переспросила тихонько: «Правда бывают? А то я, честно говоря, тоже видела нечто вроде дельфинов».
— Меня Таней зовут. Можно какую-нибудь у вас роль получить? — воспользовалась случаем девушка.
— Ну так в массовке, пожалуйста, записывайтесь у Любы — ассистента по актёрам. Мы ещё два дня у вас. Конечно, приходите. Чего-нибудь, только не такое яркое и пёстрое наденьте, и снимитесь.
Молодая зоолог, недавняя выпускница ветеринарного университета Таня долго выбирала, в чём пойти. На даче, где она проводила свой отпуск с бабушкой и Толиком, ничего подходящего не находилось.
«Эх, как бы знать? Главное, Толика с собой взять на съёмку. Точно тогда хорошую роль дадут», — подумала Таня, доставая из коробки новенькие кроссовочки, купленные вчера для Толика.
   Толик был весьма обаятельным молодым шимпанзе. Он обожал арбузы, бананы, бабушкины котлеты, матросскую тельняшку и свою Таню. Бабушку он недолюбливал из-за постоянного ворчания и навязчивого желания надрать ему уши. Толик, между тем, вёл довольно спокойную размеренную жизнь. Но то, что он всё-таки был обезьяной, накладывало на него некоторые ограничения и ответственность за состояние квартиры, машины и хозяйской дачи. На самом деле, всё здесь подчинялось его воле. И его хозяева уже точно не могли сказать: жил ли Толик с ними или они жили с Толиком. Впрочем, попробуйте найти разницу.
Новые кроссовки Толику очень понравились. Сначала он вцепился в них своими острыми зубами, потом долго нюхал и бил ими по полу, потом согласился поносить их, не без удовольствия побегав по тепличным грядкам. В доме был бардак: порванные шторы, косая люстра с разбитым плафоном, постоянно вздыбленный ковёр, под которым так было чудесно прятаться от грозной бабушки. Таня, в отличие от мамы и бабушки, отлично понимала, что в их доме всё так и должно быть.
Толик помогал Тане учиться в школе. У его хозяйки благодаря ему было огромное количество друзей, а учительница биологии просто боготворила свою ученицу. И медицинский ветеринарный университет для Тани был хорошим подспорьем в деле воспитания Толика.
Шимпанзе достался по наследству от рано ушедшего папы, заведовавшего секцией приматов в зоопарке. Обезьяна-мать почему-то невзлюбила новорожденного с первой минуты, и выхаживать брошенного детёныша пришлось семье зоолога. «Уж очень на нашего электрика Толика смахивает», — шутил отец. На этом имени и остановились. Много забот легло и на Танины плечи. Так что профессию его дочери долго выбирать не пришлось.
   На следующее утро девушка появилась на съёмочной площадке с Толиком на руках. Уставший Толик самозабвенно посапывал после бурной утренней разборки с многочисленными переодеваниями, прижавшись к груди «мамочки». Снимали сцену в местном ресторане. Толик был в морской форме и новых модных кроссовочках. Танюшу издалека заметил режиссёр-постановшик и попросил помрежку посадить в кадр на задний план мамочку с «красиво одетым ребёнком».
«Ребёнок» немного очнулся и проявил интерес к отутюженным скатертям и к сервировочным принадлежностям. Но Таня была опытной дрессировщицей, и пара дублей прошло как по маслу.
Подслеповатый режиссёр вытащил из сумки очки, когда решил посмотреть в монитор, как в целом получилась сцена и разглядеть детали. Сцена, по его мнению, оказалась прекрасной, и он поинтересовался мнением оператора.
— У меня было, — сухо ответил оператор.
— Нет, правда, хорошо? — попытался ещё раз уточнить он.
— Нормально было, только непонятно, да и зрителю, возможно, зачем в нашем кадре обезьяна? Это аллегория какая-то?
— Какая обезьяна? — недоумевал и начинал сердится режиссёр-постановшик.
Помрежка забеспокоилась и спешно подошла разбираться к Тане с её «ребёнком». Толик испугался и немного прихватил зубками палец помрежке. Режиссер заорал, как бешеный, и громко затопал ногами в древних ботинках на кожаной подмётке, словно отбивал чечётку. Толик вырвался из цепких объятий и устроил настоящее цирковое представление, смахнув со столов все чашки. Потом этот очаровательный матросик поскакал по кинокамере и высоким стойкам осветительных приборов, как по корабельных мачтам. Таня еле поймала обжёгшееся о раскалённую линзу Френеля экзотическое для этих мест животное в человеческом обличии.
Выбежав на улицу, их встретила оживившаяся толпа с криками «Обезьяна, обезьяна, блин!».
Все норовили пощупать Толика, взять его за маленькую ручку, погладить и поиграть в необычную живую игрушку. Про кино все окончательно забыли. А Толик, не выдержав накала страстей, взобрался на самый верх искусственной пальмы, нарочито стоящей у ресторана на холодном побережье Финского залива.
Съёмочная группа во главе с оттаявшим режиссёром стояла на пороге ресторана и обсуждали способы поимки разбушевавшегося Толика.
— Нет ничего убедительнее игры природы, — рассуждал опытный режиссёр-постановшик.
Толик с самой верхотуры пальмы с удовольствием кидался разноцветными лампочками от гирлянды, закреплённой в её ветвях.
   Проплывающая мимо стая дельфинов-афалина, увидев знакомый пейзаж, обезьяну, улюлюкающих аборигенов, поняла, что окончательно заблудилась в неведомых широтах.