Глоток демократии

Было время, а это в начале шестидесятых годов прошлого века, когда каждая редакция районной газеты обязана была иметь общественную приемную. Это для того, чтобы прием граждан вели общественники, то есть сами читатели газеты. В редакции Алейской газеты «Маяк труда» она формально числилась, но приём граждан всё же вёл работник редакции. Теперь мне предстояло организовать её работу. Я понимал, как нужно относиться к сельским и рабочим корреспондентам, как вести с ними массовую работу. И коли есть организация, значит, должен быть и план работы. А чтобы его составить, а потом выполнить, нужно коллективно обсуждать ситуацию.

Начал я с того, что в определенное число каждого месяца стал рассылать по почте числящимся членам общественной приемной приглашения на заседание. И они привыкли к этому, стали охотно собираться, общаться. А когда почувствовали искреннее внимание к их мнению, то привели с собой новых энтузиастов.  Набралось тридцать пять человек. Все – «молодые» пенсионеры, недавно вышедшие на отдых.

Определил я и лидера среди общественников, и мы избрали его председателем общественной приемной. Валерий Павлович Яковлев, фронтовик, бывший директор книжного магазина, очень грамотный и начитанный человек, стал после этого фигурой в городе значимой. Он с энтузиазмом взялся за дело. Будто только того и ждал, чтобы дали ему подходящую общественную нагрузку!
 
Вернувшись с проверки, общественники подробно рассказывали мне свои впечатления и выводы. Я все это  оформлял в газетный материал и публиковал под рубрикой «Из общественной приемной». В комнате, в которой мы встречались, постоянно слышались смех и громкие голоса. Умудренные опытом люди были очень довольны тем, что им уделяют внимание, с их мнением считаются. Они и анекдот свежий расскажут, и сами послушают. При этом от души посмеются. А уж задание по проверке письма или жалобы выполнят со всей тщательностью.   

Николай Кириллович Косенков на этот раз проверял бытовую жалобу. Женщина написала в редакцию о том, что муж, дескать, грубит, оскорбляет, недалеко и до побоев.

- Нашел я этот частный дом, – рассказывал он мне и Валерию Павловичу. – Чистый, ухоженный двор, аккуратная поленница дров. Дорожки от снега прочищены. Любо посмотреть! Видны мужские заботливые руки. Открывает мне молодая женщина лет двадцати пяти. Двенадцать часов дня, а она еще в ночном халате, волосы растрепаны. С разрешения прохожу через сени в дом. Мысленно отмечаю: лопаты, метлы, топоры, весь инструмент - на своих местах. А в квартире застаю неприбранную кровать, грязную посуду, Воздух спертый, застоявшийся. Она мне все то же повторяет, что в письме в редакцию написала. И я решил присмотреться к ней.

- А не угостите ли меня чайком? – спрашиваю.

Она бы, пожалуй,  отказала, да деваться некуда: я уселся к столу и жду, продолжая беседовать.

- Поленница дров у вас большая, аккуратная, - говорю ей, - Дров на всю зиму хватит и останется. Двор от снега очищен, подметен, приятно посмотреть. Печь не дымит, хорошо топится. Двери и окна утеплены. Муж всю зарплату домой приносит. Так это?  Она подтверждает. А сама по кухне мечется. Чайник нашла, воду на плитке согрела. Перебрала все банки-склянки, пока на заварку наткнулась. Ни варенья, ни печенья, ни меду не нашлось. Хлеб стала резать, и это у нее не получается. Пеленки развешены – серые, застиранные. В углу женская обувь валяется грязная. Посадил я ее напротив и стал перечислять, что увидел. Она пытается оправдаться: ребенок у нее грудной, все время на него уходит. Тут я не выдержал:

- Да, Вы - единственная в нашем городе, кто дитя воспитывает! А как будете справляться, когда двое или трое будет?  Муж правильно Вас ругает, есть за что. Я бы тоже не стерпел. Через неделю я снова приду, тогда и выводы будем делать. Я твердо пообещал ей вернуться. Проверять так проверять!

Николай Кириллович - простой труженик, пимокат по профессии. Воевал, имеет ранения. Живет в своем доме и отлично знает, как содержать домашнее хозяйство. Свое обещание он выполнил, еще раз побывал по адресу. В доме был наведен относительный порядок. И женщина отозвала свою жалобу.

Время было такое – Хрущевская оттепель! Председатель общественной приемной вместе со мной составлял план работы, каждому определял задание. Прием граждан теперь идет ежедневно, а не раз в неделю. Слава об общественной приемной быстро разнеслась по городу и району. Люди стали обращаться в редакцию, минуя милицию, отделы райисполкома, комитет народного контроля. Те даже претензии стали высказывать: а почему к нам идут, а не к ним?

А зачем к ним? В общественной приемной людей встречают не какие-либо абстрактные дежурные или бюрократы,  а конкретные, умудренные жизненным опытом люди: бывшие руководители предприятий, юристы, учителя, авторитетные рабочие и бригадиры. Почти на любой случай в общественной приемной найдется человек, который в состоянии проверить жалобу.

Редактор газеты, Мария Ивановна, женщина уже в преклонном возрасте, ушла на пенсию. Вместо неё был прислан из Барнаула журналист Виктор Кинелев. Старший брат у него работает в крайкоме партии, и редактором он назначен не без его влияния. Новый руководитель тут же забеспокоился: слишком высока моя активность и моих помощников. Мы перетянули на себя весь авторитет редакции, так что народ никого другого не признает. Наслушавшись упреков в райкоме партии, в комитете народного контроля, от других руководителей городских организаций, Кинелев вместе с секретарем парторганизации Ириной Сорокиной решили действовать, то есть урезонить меня. Дескать, шуму много в редакции, коллектив от работы отвлекаете.

- Люди приходят, разговаривают, шутят – что в этом плохого? – спорил я.

- А ты сколько времени на них тратишь? Тебе работать вовсе некогда.

- Материалы из моего отдела поступают своевременно, в нужном количестве и
хорошего качества. Какие ко мне претензии? Вы просто придираетесь, вам даже нечего мне предъявить. А мужчин я попрошу, чтобы вели себя тише.

Иван Петрович Нечунаев до пенсии был директором хлебокомбината. Согласно плану работы решили провести на хлебозаводе рейд-проверку. Это теперь корреспондентов на территорию частных предприятий не пустят. А в то время наоборот – не имели права не пустить. Пошли вчетвером. На проходной  – охрана. Иван Петрович попросил соединить его по телефону с директором.

- Это я, Митя, здравствуй! Узнал? Мы пришли рейд-проверку у тебя учинить. Дай команду, чтобы нас пропустили.

В приемной директора всех облачили в белые халаты.

- Ну, Митя, показывай, как ты содержишь предприятие?  А это товарищи из общественной приемной редакции.   

Обход начали с цеха, в котором поступающая на завод мука просеивается через большое механическое сито. Поступает она по трубе с верхнего яруса. В воздухе пахнет мукой, все поверхности в цехе припорошены тончайшим слоем мучной пыли.

- Сейчас увидим, как соблюдаются санитарные нормы, - сказал Иван Петрович и запустил руку между трубой и стеной. Там было скопление мучной пыли, вот он ее и взял в горсть.

– Посмотри, Митя: тут же рассадник клещей!

Мука была пронизана нитевидными образованиями, последствием переработки муки клещами.
 
Красный, как вареный рак, Дмитрий Петрович молча грозит кулаком начальнику цеха. А мы спустились на этаж ниже, где в больших дежах замешивается тесто. Все дозируется – мука, вода, дрожжи, соль. Механизмы делят пготовое тесто на порции, отправляют на конвейер, где ему придается форма. А дальше – в печь, на выходе – горячие пахучие буханки!

- Смотри, Митя! Пока публиковать ничего не будем, чтобы аппетит людям не портить. Но мы еще вернёмся!

Член общественной приемной Владимир Степанович Пригожих предложил сделать рейд на городской базар, в мясной ряд. И вот почему.

- Ветврач из лаборатории идет вдоль прилавка и берет мясо на анализ: отрезает солидные куски и кидает на поднос, который за ним несет санитарка. Пока ряд пройдет – горка мяса получается. Потом это все уносят в лабораторию. И народ понимает: грабеж это под видом анализа. Узнали, что я из общественной приемной, обратились, чтобы повлиял.

В назначенный день четверо общественников во главе с Валерием Павловичем явились под видом покупателей в мясной рад. Вот показался ветврач. За ним с подносом идет санитарка. Только контролер ничего не отрезает, а лишь надрезает куски мяса, ограничивается осмотром. Санитарка забежала вперед, чтобы обратить на себя внимание.

-А Вы что здесь делаете? Не нужна мне Ваша помощь.
Так и ушли проверяющие ни с чем, не обнаружив никаких нарушений, но очень довольные. Просочились, значит, сведения о предстоящем рейде! И ветврача заменили, и поборы прекратились.

Валерий Павлович предложил мне выехать в бывший райцентр, чтобы проверить жалобу и заодно  посмотреть на санитарное состояние торговли.
В редакцию обратилась пенсионерка, всю жизнь проработавшая почтальоном. Живет она пока одна в трехкомнатном особняке в центре поселка, сын в армии служит. Местное начальство решило, что слишком ей это просторно, пусть переедет в однокомнатную квартиру, а эту передадут другой семье.

- В мой дом решил вселиться председатель поселкового совета, - поясняла Кристина Петровна. – Я в этом доме мужа похоронила, троих детей подняла. Дочери уже замужем, сын скоро вернется со службы в армии. Его невеста ждет – поженятся. Куда им тогда деваться? Не имеют права меня выселять! Я заслужила, У меня полный стаж почтового работника!

С квартирой все стало ясно, так и объяснили возмущенному председателю поселкового совета.

После этого отправились в местную столовую. Общепит в то время был везде почти одинаковым. Взяли на раздаче первое блюдо, второе, компот. Валерий Павлович попросил, чтобы на столе был графин с питьевой водой. Его принесли.

Уж лучше бы этого не делали! Но, надо отдать должное непосредственности и бесхитростности работников столовой: они даже не подозревали, какой водой они пользуются! В ней плавала дафния и еще какие-то водные организмы. Их было видно невооруженным глазом! По требованию Валерия Павловича к столу сбежались главный повар, директор столовой, завхоз и официантка. Они стали заочно ругать водовоза, который привозит воду на конной подводе в большой деревянной бочке.

- Не моет он бочку, наверное! Совсем обленился!

Вызвали представителя санэпидстанции, составили акт о качестве питьевой воды в столовой. Получили от работников столовой сотни извинений за испорченный обед. 
 
Неожиданно меня вызвал председатель районного комитета народного контроля, депутат Григорий Тихонов. А как же без этого! Начальство!  Видите ли, он обещал передать особняк почтальонки председателю поселкового совета, а газетчики вмешались, испортили все дело. Но я был уверен в своей правоте: нельзя обижать простых людей ради благополучия начальства! 

Редакционная общественная приемная была в это время в городе и районе бесспорным лидером по борьбе с любыми нарушениями порядка. Редактора Кинелева как успешного руководителя не без помощи брата повысили в должности: он стал редактором краевой партийной газеты и переехал в Барнаул. Ирину Сорокину он забрал с собой. Но не прошло и полгода, как в областной печати появилась разгромная статья председателя Союза журналистов Алтайского края. В ней говорилось о мошеннических махинациях недавно назначенного редактора. А в следующей публикации сообщалось, что его исключили из Союза журналистов и освободили от занимаемой должности.

Вместо Кинелева редактором газеты «Маяк труда» назначили Григория Тихонова, того самого, который до этого был председателем комитета народного контроля. Обходя новую для себя организацию, он зашел и ко мне в кабинет. На столе на подставке увидел надпись: «Соблюдайте тишину!» И издевательски стал читать по слогам, сделав ударение на первом слоге:

-Соблюдайте тИшину!

- Не «тИшину», а тишинУ! - поправил я его, чувствуя издевку. Минут через пятнадцать Тихонов вызвал меня в кабинет. Я приготовился к серьезному разговору, но неожиданно услышал:

- Сходи, купи мне папиросы.

- С удовольствием угощу Вас своими, но бегать за папиросами я не буду!
В Алейске мне предоставили замечательную квартиру в доме целинного типа. Состоял он из двух равноценных квартир на два уровня. На первом этаже была просторная кухня, большой зал. Со стороны улицы была шикарная веранда. Выход во двор проходил через тамбур. В сарае я выкопал глубокий погреб. Был у меня там верстак. Вскоре я изготовил складную лодочку, которую помещал в рюкзак, и ездил с ней на мопеде на любой водоём. 

Маленькую отдельную спальню я превратил в свой кабинет. Часто работал вечерами. Жена меня не понимала. Плата за квартиру - двадцать пять рублей при моей зарплате сто пять ей казалась непомерной. Она по-прежнему не работала. Однажды мы сильно поссорились. Я ушел ночевать к Валерию Павловичу и не появлялся домой больше недели. За это время она поменяла великолепную квартиру буквально на конуру, но зато недорогую. Я даже не зашел в неё. Уволился и уехал в Усть-Пристань. В новой редакции стал работать заведующим отделом сельского хозяйства. Меня притягивали просторы великой сибирской реки Оби, возможности заниматься в свободное время охотой и рыбалкой.

Принявший у меня общественную приемную выпускник Московского вуза Анатолий Пантелеев сразу высказал свое кредо:

- Пусть общественники сами пишут свои материалы. Я за них этого делать не буду!

При таком подходе  от работы общественников остались только хорошие воспоминания да многочисленные публикации в газетах, хранящихся в архивах. А я сделал из этого простой, но верный вывод: в любую организаторскую работу нужно вкладывать душу, тогда только возможен будет результат.