Тайна экспедитора

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/ar_daPZf6WGVF_e5)

На своём веку я столько пассажиров перевозил, что не особо их разглядываю. Вот и эту пассажирку я не больно изучал. Глаз у меня чёткий. Сразу понял, что девчонка приличная, трезвая. Значит, поедем спокойно. Заказ у неё был в соседний город. Путь туда небыстрый, по одним развязкам сколько времени петляешь.

Она представилась – Ирина. И застенчиво спросила: можно ли в дороге со мной поговорить? Приятно, что спросила сначала. Другие не спрашивая вываливают на таксиста всё подряд. Есть такие трескуны. А я что? Мне ваша болтовня не мешает.

- Трави байки сколько хочешь, – отвечаю. – Зовут меня Сергей Степаныч, но можно без титула. Главное не учи меня баранку крутить. Терпеть не могу. И громко в ухо не ори. Прочие темы – без ограничений.

Это я шутя. Иринка была не из тех баб, что орут до надсады. Спокойная барышня, на мою жену в молодости похожа. Позже я её как следует рассмотрел. Фигурка в порядке, но напоказ ничего не выставляет. Не красуется перед миром, в отличие от некоторых пассажирок, которые норовят телеса на весь салон выпростать.

Едет эта скромная Иринка и начинает:

- Извините мои глупые разговоры, но хочется чуть-чуть поговорить о личном. Вы тоже когда-нибудь любили, Сергей Степанович?

- Само собой! – отвечаю. – Один раз до смерти, два – до потери сознания, а пять – до оцепенения организма. Я и сейчас люблю. Люблю дорогу, свою тачку, баню, дагестанский коньяк. Люблю, когда дома жена с котлетами ждёт, и смена выдаётся без поломок, залётов и психов.

Иринка посмеялась. Похвалила за правильные жизненные ориентиры. Но потом пустилась рассказывать своё и тут мне стало как-то не до смеха.

Рассказчик из меня ниже среднего. Я таксист, не романист. У неё чище, красивее выходило. И, рассказывая, она себя не жалела. Но придётся мне своими словами передать.

Живёт она в нашем седьмом микрорайоне, где я сто раз бывал. Внизу продуктовый магазин, туда по утрам свежий хлеб привозят. С фургоном приезжал парень-экспедитор. Иринка всегда на работу шла, пока он на выгрузке стоял. И так – почти каждый день, хоть по часам сверяй.

В книжках бы написали «…между ними проскочила искра». Но Иринке просто понравилось, что этот Родион добросовестный, размеренный. Не зубоскалит, двусмысленных намёков не делает. Приятно с утра пораньше нормального человека встретить! Может, тебе потом за весь день больше никого нормального не попадётся.

- Я вообще не влюбчивая, – говорит она. – Меня друзья «монашкой» дразнили. В институте сошлась было с одним, а кончилось всё гадко. Он мне изменил. Да не с кем-нибудь, а с преподавательницей. Так что я на все органы чувств фильтры поставила. Обидно было – впервые поверила и сразу обожглась.

В общем, они с экспедитором Родионом приятно общались и шли по своим делам. Иринка на молкомбинате работала. У них был дежурный каламбур, что они идеальная пара для изготовления бутербродов: Родион при хлебе, а Иринка – при масле.

- Глаза у него необычные, – говорила Иринка. – Горчичного цвета. Тёплый цвет, уютный. Ни у кого таких не видела.

Постепенно Иринка выяснила, что он живёт через три улицы. А когда Родион ушёл в отпуск и перестал приезжать – Иринка поняла, что без него ей тоскливо. Опустела душа, как квартира, откуда съехали жильцы и вынесли все вещи. Одни сквозняки дуют и дохлые мухи на подоконнике валяются.

Маясь тоской, Иринка придумала делать крюк через Родькин квартал. Зачем – сама не знала. Телефон она у него не спрашивала, в сетях искать не хотела. Что ты, гордую из себя ломала! Зато крюки тайком делала. Мечтала столкнуться невзначай и понять: думает о ней Родька или нет? Реакцию увидеть хотела. Улыбнётся ли? Скажет ли что-нибудь или мимо пробежит?

К чему привело любопытство? Увидела она Родьку, да не там, где ждала. Он из наркологической больнички выходил. Потухший и вялый какой-то. Иринку не заметил: она отступила и за угол спряталась.
 
Конечно, посещение наркологии ни о чём не говорит. Мало ли, за какой справкой человек зашёл? Но опять же – надо проверить. У Иринки в этой лечебнице подруга была. Фамилия у Родиона не самая распространённая: Марич. Медсестра подсмотрела в персональные списки и подтвердила: есть у них на лечении Р. Марич. Тут ошибки быть не может.

Иринке стало ясно, что её хлебный знакомый имеет проблемы с алкоголем. Может, из-за этого и в отпуск сдул? Или вовсе из экспедиторов в шею попёрли? Но ставить клеймо на парня Иринка не спешила. Вдруг не всё так плохо. Надо встретиться и тихонько выведать, что к чему.

Встретились. Выследила она Родиона ещё несколько раз – и не подошла. Первый раз он попался ей на глаза с детьми: две девчонки у него оказались. Одной лет пять, садичный возраст. Другой восемь, уже школьница. Юля и Катя. А на закуску она увидела семью полным составом: вместе с мамочкой. Жёнушка Родиона произвела на неё самое отвратное впечатление. Потасканная, хриплая, юбочка в обтяжку.

Посмотрела Иринка на эту красоту – и погасла. Конечно, Родион ей ничего не обещал и в любви не клялся, но всё равно… с Иринкой вёл себя так, будто свободен как птица. А у самого семья. Двое детей, жена – типичная шлюха, да ещё и учёт в наркологии. 

О последней их встрече Иринка рассказывала неохотно. Родька вышел из отпуска и приехал с хлебовозкой – она молча прошла мимо. На другой день нарочно ушла на пятнадцать минут раньше, до приезда фургона. А на четвёртый или пятый день Родька всё-таки её встретил, полез шутить – и огрёб от Иринки отходную.

- Конечно, я скрыла, что следила за ним. Туманно заявила, мол, «слухами земля полнится». Пожелала ему счастья и приложила за всё: за детей, и за жену, и за остальное!

- А он?

- Промолчал. Да я и слушать не стала бы. Ушла. Взвинченная была, аж внутри всё жгло. Видели бы меня друзья, сказали бы: «Завтра снег пойдёт! Наша монашка рассвирепела!»

Иринка сказала, что с тех пор Родион в магазин не приезжал. Зато шофёр хлебовозки знал всю его подноготную.

Оказалось, экспедитор Родион жил с матерью, сестрой и двумя племянницами. Его сестрицу (ту самую мымру в мини-юбке) звали Родвига. Родвига Марич! Надо же бабу так назвать. Глаза у неё такие же горчичные, как у Родьки. Иринка себя корила, что сразу не разглядела сходства. Эта мать-одиночка родила Юльку с Катей, разбежалась с мужиком и подсела на стакан. Состоит на учёте, лечится и снова срывается. А девки-малолетки, естественно, на брате и бабушке. Такой вот бутерброд с маслом.

- И где они теперь? – говорю.

- Горе-мамочка Родвига после очередного запоя лежит в стационаре в другом городе, – говорит Иринка. – Родион и семья переехали туда же, чтоб она по возвращении к старым дружкам не побежала.

- Да уж, история, – говорю. – А ты что?

- Я? – говорит Иринка. – А я… к нему сейчас и еду. Прощения просить. Кажется, это и есть их дом, я узнавала. К третьему подъезду, пожалуйста.

Я высадил её у подъезда в чужом городе. Иринка  расплатилась, отвернулась, чтоб слёз не видно, и говорит:

- Сергей Степанович… вы это… Подождёте немного? Вдруг он меня выгонит? Тогда мы сразу обратно…

***

Сейчас она вошла в подъезд. Стою и жду. Хотя точно знаю: такой мужик, как Родион – не выгонит.