Экипаж дрезины боевой

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/ar0nEUBG6ihuAMBA)

Господа полномочные представители! Прошу сразу учесть, потому что глубоко раскаиваюсь. И внести это куда-то в туда, где вы всё вносите. Исповедь моя горька и правдива, а также исполнена разных фактов, неожиданных даже для меня.

Да, мы выпили, поскольку у Витальки был повод дня рождения, который он начал отмечать ещё десятого, и продолжает по сегодняшнее число включительно. У нас был день рождения и шклярус. Знаете, что есть шклярус? С научной точки это тот же спирт, но вкуснее. А вкусный он, когда его много. Так вот, этого шкляруса у нас было.

Кстати, чтоб не забыть – упомяну на предмет отсутствующих здесь дам. Могу со всей абстрактностью сказать, что дамам и бабам на серьёзной пьянке не место. Они отвлекают и способствуют, препятствуя облагораживающему нюансу алкоголя на организм. Женщины есть ехидное зло. Поэтому в нашей компании бабы тоже, конечно, были. В составе Наташки и Любки Изборовой, а остальных не помню.

Теперь настоятельно вернёмся к делу. Употребление данного дня рождения происходило на лесовырубке квартала номер семь, к которому идёт узкоколейка от посёлка Чиликино. Находясь в ночное время в составе бригады и других случайных лиц мы сидели в вагоне-бытовке и глушили шклярус, обмывая Виталькины пятки.

В окружающем мире наступила ночь и был двенадцатый, а может, уже третий час, когда какая-то перебравшая сволочь уронила запасную канистру с драгоценным напитком и допустила его выливание на бренную землю.

В результате вышеозначенных процессов мы остались без вдохновляющей жидкости, что категорически не годилось. Светский раут был на грани облома. Всем хотелось выпить ещё, а некоторым – даже много.

Поняв, что пять литров нектара бездарно утекли в почву, Виталька хлестнул шапкой об эту самую почву и сказал, что придётся гнать в Чиликино, на спиртовую точку. Ближе на вырубке взять негде, там одни пни да коренья.

Вопрос, на чём ехать, у нас не стоял. Да на тот момент вообще никто из нас не стоял, разве что держась друг за друга. Транспорт на лесосеке один: узкоколейная дрезина Миньки Куркова, который тоже пил с нами.

Свою тарахтелку он называет Дрезя. Подвозит на ней лесорубов и таскает порожние платформы на товарную станцию.

Дрезя у Миньки уже списана за давностью, ибо насчитывает стаж со времён Багратиона. Вся электрика на ней пошла прахом, нет ни света, ни гудка, ни етени фени. Но движок фырчит, хоть и капризничает – за этим Минька смотрит.

Курков сказал, что один в Чиликино не поедет. Дорогу до посёлка он знает, как свои пять носков, тем более там всего одна нитка. Но света на Дрезе нет, а на таёжном перегоне на рельсы может выйти лось или ещё какая подгулявшая сволочь.

Ввиду такого осложнения Минька выдал Матвеичу аккумуляторный фонарь и велел сесть на нос, чтоб светить вперёд и предупреждать о движении дрезины. В помощь к Матвеичу сели Любка и Борька, которые стали петь песни с целью распугивания ночных животных.

С этим шапито они тронулись на малом ходу и исчезли из поля зрения. Любкины вопли слышались ещё долго. Голос у неё могучий, хотя сама ростом с лежачую мышь. Говорят, до Чиликина они доехали нормально. Минька сидел в кабине, Матвеич светил с капота, а остальные болтали ногами и драли глотки, работая вместо паровозного гудка. Ходят слухи, что по пути они сбили лося, но это, братцы, враньё.

Никакого лося не было. Было совсем другое. От избытка чувств Матвеич отдал фонарь Любке и стал мочиться на ходу. Вот если он попал в лося, то охотно верю, что рогатая скотина околела от горя. А больше ничего не происходило.

Минут через полчаса экипаж Дрези с песнями докатил до мирно спящего посёлка Чиликино. Здесь Минька Курков оплошал, спору нет. Он не учёл политический момент, а также коварный ндрав своей транспортной руины.

Башмака у Куркова не было. Он заглушил Дрезю, поставил ручной тормоз и пошёл за шклярусом к Дашке Баламутовой. Эти три шимпанзе – Матвеич, Любка и Борька – продолжали сидеть на капоте и мало интересовались окружающим миром. К чему это и привело.

Привело к тому, что в отсутствие Миньки тормоз отключился сам по себе. Если кто был, тот знает, что Чиликино стоит на взгорке. Уклон небольшой, градуса два, но для Дрези его хватило. И она не будь дурой – поехала дальше с тремя обормотами на передке.

Матвеич, Любка и Борька решили, что Минька вернулся в кабину. А почему они едут не взад, а дальше – командиру виднее. Может, он вспомнил короткую дорогу? И троица приступила к своим обязанностям: стала опять светить фонарём по курсу и орать похабные песни в целях предупреждения пешеходов.

Вернувшийся Минька застал только хвост уезжающей дрезины и побежал вслед, размахивая канистрой со шклярусом. Он орал: «Вы куда? Стоять, уроды! Тормоз жмите!» и прочие нецензурные слова. Говорят, Минькин крик слышал весь посёлок, кроме трёх остолопов, которым он предназначался.

Мимо случились патрульные менты. Увидев на рельсах дрезину с поющими, они сперва решили, что едет свадебный поезд. Но когда за Дрезей промчался матерящийся Минька с канистрой, менты поняли, что налицо ситуация. Они включили мигалки и кинулись в погоню.

Дрезя спокойно доехала до тупика, где узкоколейка кончается, и уткнулась в отбойник. Но от удара у неё завёлся движок и дрезина поехала обратно – навстречу ментам. Роли поменялись. Теперь уже менты драпали от Дрези, а Минька метался между ними и не знал, кого материть в первую очередь, а кто пока терпит.

Кончилось тем, что Курков заскочил в кабину и поехал назад на лесовырубку. А эти идиоты на капоте ничего не поняли и по-прежнему орали песни, пока не скрылись в лесу. Гнаться дальше менты побоялись: рельсы так петляют в болоте, что даже на «уазике» утопнешь со всем восторгом.

Так что я хотел сказать? Вернулись они нормально. Шклярус доставили. Праздник продолжили. Кто был виноват – так это неведомый гад, что опрокинул канистру. Если вы его обнаружите, поможем бить морду со всем обаянием. А у кого претензии к Миньке – пожалуйста, жалуйтесь в Министерство узкоколейных дел. Гаишникам тут не светит, поскольку дрезины не по ихнему ведомству, да к тому же она давно списана.

С чем и остаюсь преданный вам лесоруб Т.Г. Хлястиков.