Я родился при Сталине

                Хроники выживания в эпоху «красного террора»
                (ироническое эссе-памфлет)


 
           Я имел несчастье появиться на свет, когда товарищ Сталин бдительно руководил Советским Союзом. Историки, люди безжалостные в своих формулировках, именуют это время сталинским. Я же предпочитаю называть его эпохой суровых испытаний. С первых дней моего существования судьба, словно опытный конспиратор, расставляла на моём пути ловушки, искусно замаскированные под заботу. И я, разумеется, оказывал сопротивление — настолько, насколько может сопротивляться младенец, которого ещё не обучили искусству правильно формулировать протест.
          Всё началось с детского сада — поистине учреждения, где личность подвергалась систематическому давлению. Меня, представьте себе, насильно кормили. Причём не какой-нибудь баландой, а котлетами: сочными, мясными, с аппетитной румяной корочкой. Сегодня от одного такого описания у многих читателей, вероятно, потекли бы слюнки, но тогда я видел в котлете прежде всего орудие принуждения. «Доедай, — внушали мне, — это полезно». Так, под видом элементарной заботы, в детское сознание внедряли дисциплину. А затем наступал тихий час — подлинная пытка сном. Маленьких узников режима укладывали на белоснежные простыни и требовали лежать смирно. Мы смотрели в потолок и предавались размышлениям о свободе. Правда, недолго: вскоре одолевал сон, и государство одерживало очередную победу.
           Потом меня насильственно определили в школу. Десять лет я терпел бесплатное образование. Учителя — опытные агенты влияния — вкладывали в мою голову знания, не требуя взамен ни копейки. Я пытался оказать сопротивление: прогуливал уроки, отвлекался, смотрел в окно, размышляя о превратностях судьбы. Но система работала безотказно — меня продолжали учить. Зачем стране нужно всеобщее обязательное среднее образование? До сих пор уму непостижимо. А как хотелось нанять репетитора, дабы опустошить родительский карман и приобщиться к рыночной экономике! Но злые учителя, вместо того чтобы наслаждаться моими финансовыми затруднениями, собирали отстающих после уроков и занимались с ними — бесплатно! Совершенно недопустимая практика.
           А всяческие кружки и спортивные секции? Насильно, бесплатно учили детей играть в шахматы, мастерить модели самолётов, кораблей и радиоприёмников. Разве это не покушение на личную свободу выбора досуга? Особенно жестоко обращались с детьми на каникулах. Стоило школьнику выйти на улицу, как его могли поймать и посадить в автобус, направлявшийся в детский лагерь. Чтобы никто не разбежался по дороге, автобус сопровождала милицейская машина с мигалками. В лагере нас заставляли ходить на линейки в красных галстуках, ложиться спать под звуки горна и вставать под те же звуки. Расписание было беспощадным: даже утро не наступало без специального сигнала.
          А потом пришли врачи. Болел ты или нет — врач всё равно являлся и слушал, что происходит у тебя в лёгких. Затем следовали уколы: от гриппа, от оспы, прививки. Особое испытание — проба Манту, которую нельзя было мочить. Так я впервые узнал, что даже вода может оказаться участницей государственного заговора.
          Всех, кто достиг призывного возраста, ловили и отправляли служить на три года в армию. В армии насильно учили воевать настоящим образом. Без всякого моего согласия. Следующим этапом стало высшее образование. Снова бесплатно. Снова, как выяснилось, без моего полноценного согласия. Я мечтал о кредитах, долгах и возможности выбирать между образованием и почкой, искать лучшие проценты по кредиту, но государство лишило меня и этого выбора: меня просто выучили и выдали диплом.
           Затем началась трудовая деятельность. Зарплата была маленькая — оплата жилья, питание, одежда, а что оставалось, пришлось откладывать на сберкнижку. Меня определили на предприятие, где я оказался обречён на стабильность. Апогеем произвола стала квартира. Мне дали ключи — просто подошла очередь. Без ипотеки, кабальных процентов и мучительного выбора между собственной квартирой и съёмным углом. Пришлось поселиться в этом бетонном плену, разделив его с соседями, которых постигла та же участь.
          На отложенные деньги пришлось купить подержанный автомобиль. И, наконец, бензин. Он стоил дешевле пива. Как тут было планировать бюджет? Топливо для машины доступнее кружки пенного — это же разрушало основы экономического мышления! Человек терял способность радоваться дорогой заправке и учиться финансовой дисциплине.
Позже, когда я узнал о существовании очередей за дефицитом, я испытал запоздалую гордость: значит, были в моей жизни и трудности, о которых можно писать мемуары. Но, увы, в моей юности даже колбаса была доступна, и я был лишён романтики ночных стояний в очереди.
         В зрелые годы меня не заставляли вступать в партию — я сам, по недоразумению, вступил в комсомол, а потом, по инерции, в коммунисты. И тут меня постигло разочарование: никто не требовал с меня крови, доносов или подвигов. Вместо этого мне предложили общественную работу, которую я, к своему стыду, выполнял без особых мучений.
        Так я выжил, не испытав ни лагерей, ни доносов, ни голода. И теперь, когда меня спрашивают, каково это — родиться при Сталине, я честно отвечаю: я не знаю. Я знаю только, что меня, вопреки всем ожиданиям, никто не репрессировал. Видимо, репрессивный аппарат просто не успел за мной — я был слишком незаметным и слишком довольным.
        Оглядываясь назад, я содрогаюсь: меня кормили, учили, лечили, дали работу и крышу над головой — и всё это без моего должным образом оформленного согласия. Вот она, подлинная катастрофа: я даже не знал, насколько мне не повезло.
       И теперь, оглядываясь на этот путь, я понимаю, что главным испытанием было не отсутствие свободы, а её полное отсутствие как объекта для борьбы. Мне не с чем было бороться — не с кем спорить, некому предъявлять претензии. Система работала так безупречно, что даже мой внутренний бунтарь не нашёл бы точки опоры.
       Так я и выжил в стране, в которой родился при Сталине. Наверное, потому, что тогда ещё не прочитал правильные воспоминания о жизни в стране, где я родился при Сталине.