Баня

Воскресным утром, как только часы показали - можно брать, прораб Топорков шёл из магазина в предвкушении снятия болевого синдрома трещащей головы. Слегка подкряхтывая нес походный портфельчик наполненный документами. Внизу его под бумагами была надежно скрыта бутылка портвейна…

Пышная супруга его - Вероника, перед выходом, пока он трясущимися руками надевал ботинки, заступила ему дорогу:
- Куда?
Топорков, умело нырнув под её полную руку упёртую в косяк, так же коротко отрубил:
- На объект…

Вчера они праздновали сдачу объекта - городской бани. Приемка происходила там же - на месте. В смысле, на лавках из бетона под карельский мрамор, были расстелены банные простыни и на них же была расставлена посуда. Стаканы и закуски были предусмотрительно в пластмассовой таре, во избежание падения стекла на банный бетонный пол…

Проверив подачу тепла в помещение, комиссия одобрительно ощупав батареи теплоцентрали, сняла верхнюю одежду и приготовилась заслушать главного инженера стройки века - Рябчевского.
- Господа, вернее товарищи, наконец-то мечта горожан осуществилась и мы получили объект высшего гигиенического предназначения… Ура, товарищи!!! Если у всех «нолито», так и сказал, - прошу выпить, за легкий пар!

Под радостный гул горисполкомовской комиссии коммунального отдела, Топорков щедро черпал кружкой из бачка разбавленный спирт… Конечно, это были не греки и не римляне, заседавшие в термах, а простые закаленные советские служащие, привыкшие без особых затей отмечать любые даты…

Приемка началась удачно, и вскоре ещё пахнущее новостройкой здание, впервые в своих гулких стенах слушало нестройное хоровое звучание советских популярных шлягеров и весьма сальных эротических анекдотов…

- А теперь, неплохо бы проинспектировать парилку! - вдруг заявил начальник коммунального отдела, и раздевшись до растянутой майки и чёрных трусов до колен, вдруг грозно крикнул:
- А ну, наддай пару! - и перебирая жилистыми волосатыми ногами с узловатыми коленями, исчез в недрах парильного отделения…

Алефтина Петровна, единственная женщина в комиссии, раздевшись до шёлковых розовых колпаков на её мощной груди, вдруг игриво заявила:
- «В жизни, только раз бывает восемнадцать лет»… - За мной, мальчики!
И вся комиссия с гоманом и смехом гурьбой направилась вслед за исчезнувшим в парилке начальником…

За всей этой процедурой приёмки тоскливо наблюдал бухгалтер коммунального отдела Очкасов - изможденный многочисленной семьёй и еще здравствующей свёкровью в полном соку…
При появлении первых бледных приёмщиков из парилки, он только уныло проронил:
- Недолго музыка играла…
Тем не менее, более выносливые члены комиссии с красными раздувшимися лицами выводили под руки более слабых бойцов помыва, павших на поле брани в парилке…

Раскрасневшееся Алефтина Петровна лоснящаяся от пота, в облепивших её мощное корпусное тело трусами «Дружба», вышла под ручку с главным инженером строительства бани Рябчевским…
- Вот уважил дружок, я помолодела лет на десять… Прямо облагородилась… А чтобы облагородится, надо для начала согрешить! - Радостно рассмеялась она, сверкнув передним золотым зубом. Видимо утерянным при очередной приёмке объекта и подписании актов...

Бухгалтер Очкасов, услышав это, закрыл даже глаза от испуга, вдруг информация дойдёт до тёщи… Но приёмка только набирала обороты… К ней подключились вновь восставшие после парилки павшие члены…

После второго захода в парилку, разомлевшая публика стала перекочевывать из помывочного зала в раздевалку, охладится.

Перенося остатки разбавленного спирта из бачка, начальник коммунального отдела поскользнулся на чье-то блевотине, и взмахнув в воздухе тощими жилистыми ногами в чёрных волосах, рухнул на пол… При этом сумев не разлить ни одной капли огненной воды, удерживая посудину с ней на вытянутых руках...
Трезвый человек, убился бы на смерть, но поддатый начальник, как кошка имеющая девять жизней, только оцарапал бок о фальшивый мрамор…

И тут, из билетной кассы раздался звериный рык Алефтины Павловны, видимо её желание согрешить свершилось, осталось только облагородится очередным заходом в парилку… Но силы, даже у коммунальщиков засидевшимися в прокуренных кабинетах тоже не бесконечны…

Постепенно приёмка новой бани подходила к концу… Часть приёмной комиссии, завернувшись в банные простыни храпела в раздевалке на лавках…
Храп только нарушил гомерический хохот Алефтины Павловны, когда они с Рябчевским вывалились из билетной. Голая стопудовая грудь её была обнажена, а розовые шёлковые колпаки болтались на шее главного инженера…

Тем не менее прораб Топорков успешно, сгреб в свой портфель все подписанные акты приёмки бани. На удивление совершенно трезвый, послав воздушный поцелуй главе комиссии с волосатыми ногами, который во сне, безумно таращил открытые глаза в пространство, наконец-то отбыл к своей супруге Веронике…

В зарождающихся утренних сумерках ярко горели электрическим огнём бойницы окон городской бани… Проходящий мимо сторож Петрович с радостным облегчением подумал: «Слава богу, не спалили ничего»…

А портвейн, он и в Африке портвейн… Особенно после удачной приёмки бани…

2026г.