Вариант четыре

Пульт в моей руке весил как надгробная плита. Ладонь вспотела и пластик неприятно прилипал к коже. Я перехватил его — и почувствовал, как под левым ребром что-то сжалось.

На голографическом экране, висящем над сценой, прыгали цифры. Двести сорок тысяч зрителей решали, чем закончится предложение, которое я только что начал.

— «Город проснулся, и...» — прочитал я вслух, чувствуя, как подступает тошнота.

Система пискнула, и на экране вспыхнули три варианта:

1...аромат синтетического кофе разбудил голодных роботов.
2...кровавый дождь смыл остатки вчерашней надежды.
3...дрон-курьер привез посылку не туда.

Третий вариант лидировал. Публика любила, когда все идет не по плану.

— Вариант три, — обреченно произнес я.

Текст на экране мгновенно переписался. Мой изящный детективный нуар про корпоративный шпионаж превратился в комедию положений с потерянной посылкой.
Четвертый выпуск литературного шоу. И моя четвертая попытка написать что-то стоящее. Раньше писатели боялись критиков, но в 2234 году само понятие «литературный критик» давно перестало существовать. Сейчас вкус читателей зависит от рейтинга в реальном времени, комментариев и лайков.

В наушнике щелкнуло. Продюсер заговорил ровным, усталым голосом:

— Соберись. У Леди Твит рейтинг вдвое выше. Будь проще. Дай им крови, дай им скандал, дай им...

— Котика? — перебил я.

Пауза. Потом — с явным одобрением:

— Дай котика, если захотят.

— Я хочу написать о чувствах, сомнениях, о людях, в конце концов, —  попробовал возмутиться я.

Продюсер вздохнул так, что в наушнике зашипело.

— Скучно. Тебя отключат. Ты станешь нерелевантным. Знаешь, что бывает с нерелевантными?

Я посмотрел на экран.  Зрители ждали продолжения про потерянную посылку. В чате мелькали комментарии: «Давай экшена!», «Скука!», «Автор — пиши как надо!».

Я улыбнулся.

— Хорошо, — сказал я в микрофон. — Вы хотите идеальный коммерческий текст? Вы его получите.

Я начал печатать. Быстро, уверенно, в такт битам электронной музыки, которая играла фоном.

«Макс Крутой, курьер-одиночка, отправился на поиски утерянного артефакта — Древней Посылки, от которой зависит судьба галактики. По пути он встретил красавицу-киборга Люси, которая нуждалась в его помощи. Вместе они сражались с космическими пиратами, и между ними вспыхнула искра. Макс понял, что деньги — ничто по сравнению с настоящими чувствами. Он решил пожертвовать всем ради любви и спасения мира».

Рейтинг пополз вверх. Чат оживился. Продюсер довольно крякнул в наушниках.

Я подошел к кульминации. Зрители предлагали варианты финала:

1. Макс и Люси целуются под дождем из звезд.
2. Макс жертвует собой, чтобы спасти Люси.
3. Макс просыпается, а это был сон. Посылка так и не доставлена.

Голосование.

Цифры на экране замерли. Чат на секунду затих — впервые за вечер.

Я посмотрел в камеру. Прямо в объектив, который транслировал меня на миллионы экранов.

— Вариант четыре, — тихо сказал я.

И напечатал: «Макс Крутой доставил посылку. Злодей был побежден, галактика спасена, Люси ждала его у выхода из порта. Макс посмотрел на нее — и вдруг понял, что не хочет никуда идти. Ни с ней, ни без нее. Никуда. Он снял куртку, повесил ее на спинку стула в пустом зале ожидания и сел. Посылка осталась лежать на столе. Никто ее не открыл. Никто не узнал, что было внутри. Макс сидел и смотрел в стену». Отправить.

Тишина.

Музыка смолкла. Свет погас, оставив только холодное свечение аварийных ламп. Мое имя исчезло из топа. Трансляция прекратилась.

Я дал себе еще пару минут, потом встал, поправил помятый пиджак и пошел к выходу. Тело наполняло странное, пьянящее чувство, но голова была ясной. Один за другим приходили образы: лица, персонажи, диалоги, сцены.

Я поспешил домой, чтобы успеть записать новую историю и ничего не упустить.