Сколько лепестков у твоего цветка?

В буддийском монастыре, что стоял высоко в горах, Тэнзин нёс послушание привратника.

Каждое утро он открывал тяжёлые ворота, и каждый вечер закрывал их. А между этими двумя действиями частенько смотрел на дорогу, что вела к ущелью.

Говорили, что где-то там, за заснеженной грядой лежал город. Большой. Шумный. Яркий. Который по вечерам загорался сотнями огней.

Тэнзин мечтал однажды там оказаться. Пройтись по улицам. Увидеть толпу. Услышать музыку.
 
Но попасть в город можно было только одним путём — через подвесной мост над ущельем, дорога к которому шла через ближайшую деревню.

Мост был старый. Верёвочный. Он качался от ветра. Доски скрипели. Верёвочные перила прогибались под рукой…

Для местных это не было проблемой. За долгие годы они приноровились и перебегали по нему, не глядя под ноги.

А Тэнзин не мог. Он делал шаг. Потом второй. Хватался за перила. Замирал. Ветер качал мост, а мост качал его. Ноги дрожали. Сердце колотилось. Он делал ещё шаг — и останавливался. Потом поворачивал назад.

Так повторялось много раз.

Однажды настоятель монастыря, старый Мастер Кеншо, заметил, что Тэнзин сидит у ворот и смотрит в землю.

— Что с тобой, Тэнзин? — спросил он.
— Я не могу перейти мост, — сказал послушник. — Местные — могут. А я — нет. Наверное, я недостаточно сильный. Недостаточно ловкий. Недостаточно смелый.

Мастер молчал. Потом сел рядом. Посмотрел на город в долине. И сказал:
— Ты не можешь управлять ветром. Но ты можешь управлять собой...

Однако, у каждого твоего поступка есть цена.

Он загнул мизинец:
— Первый. Не идти. Ты будешь жить без страха, но никогда не дойдешь.

Загнув безымянный палец, Кеншо продолжил:
— Второй. Бежать, как местные. Ты дойдешь, но будь готов падать. Потому что у них навык, которого у тебя нет.  Если боль будет сильной, вряд ли ты будешь счастлив, добравшись до цели.

Старик загнул третий палец:
— Идти осторожно. Держаться за перила. Медленно. Проверяя каждую доску на прочность. Опять-таки - ты дойдёшь. Но когда город уже уснёт и погасит свои огни…

Он долго смотрел на Тэнзина, который, казалось, перебирает в уме варианты, прежде чем спросить:
— А теперь скажи мне: зачем тебе в город?

Тэнзин встрепенулся:
— Я хочу увидеть город. Яркие огни. Жизнь. Толпу. Всё, чего здесь нет.

Мастер улыбнулся:
— Тогда, возможно, мост тебе не нужен. С горы Чанг-мей, если подняться даже наполовину, город виден, как на ладони. А подъем по ней осилит даже младенец.   

Тэнзин посмотрел на гору, на которую показывал Кеншо и робко произнёс:
— Но я хотел не только увидеть. Я хотел быть там. Внутри.

Мастер кивнул:
— Тогда просто выбери другой город, к которому ведут другие дороги.

Тэнзин замер. Он смотрел на Мастера, и тяжёлая, многолетняя обида на собственную слабость вдруг начала таять. Весь мир за пределами монастыря был огромен, а он всё это время упирался взглядом лишь в одно ущелье, думая, что это его единственный шанс.

Старик наклонился, сорвал росший у тропы голубой горный мак и бережно протянул его послушнику. Тэнзин принял цветок. Он был лёгкий — почти невесомый.

— Люди часто смотрят на мир так, будто у этого цветка всего один лепесток, — тихо сказал Кеншо. — Но их много, Тэнзин. Твоё желание жить яркой жизнью — это сам цветок. А дорог к нему столько же, сколько этих лепестков. И ты волен выбрать любую.

Послушник низко поклонился — впервые не механически, а с глубокой благодарностью:
— Спасибо, Мастер. Пойду собирать вещи.