Города Израиля. Маалот-Таршиха

Города Израиля. Маалот-Таршиха

Александр Аит

У меня в Маалот-Таршихе есть знакомый Серёга. Вот, собственно, и моя личная ниточка к этому городу. Иногда достаточно одного знакомого человека, чтобы название на дорожном указателе перестало быть чужим. Читаешь о месте и уже понимаешь: за всеми датами, войнами, муниципальными решениями и туристическими фотографиями там продолжается чья-то обычная жизнь.
Маалот-Таршиха особенно располагает к такому взгляду. В его двойном имени сошлись два поселения с разным возрастом, разной памятью и разными обстоятельствами появления. Старое арабское селение Таршиха и молодой еврейский Маалот объединили в одну муниципальную единицу в 1963 году. Но за общей городской вывеской осталось гораздо больше, чем можно уместить в административную справку.
Здесь полезно не торопиться с красивыми определениями. Город мира, город контрастов, город скульптур… Каждое название что-то подмечает, однако целиком человека или место не объясняет. Попробуем рассмотреть несколько слоёв, из которых сложилась эта часть Западной Галилеи.
Рассказ о таком городе требует и некоторой осторожности с масштабом. Древность Таршихи не делает молодые кварталы Маалота средневековыми. И дата основания Маалота не обнуляет всё, что происходило здесь раньше. Два имени помогают удерживать в поле зрения обе истории. Если убрать одно из них, город станет проще для объяснения, но многое в нём останется непонятным.
Старше городской вывески
Таршиха жила задолго до появления Маалота. Её прошлое уходит в средневековье, а особенно отчётливо проступает в описаниях османского времени. Французский исследователь Виктор Герен, посетивший селение в 1875 году, писал о мусульманских и христианских кварталах. В обзоре Палестинского исследовательского фонда 1881 года отмечались добротные дома, мечети и недавно построенная церковь. Перед путешественниками уже тогда было большое, сложившееся поселение со своей внутренней жизнью. Исторические описания Таршихи.
За словами «мусульманский квартал» и «христианский квартал» стоят поколения семей. У каждой общины были свои праздники, религиозные учреждения, привычки, родственные связи. И сама арабская Таршиха никогда не была однородным пятном на карте. Её старые стены напоминают об этом убедительнее, чем привычка делить население страны всего на две большие категории.
Османская Галилея была землёй хозяйства и торговли. Вокруг Таршихи выращивали хлопок, табак, плодовые культуры. Связи с Акко включали её в более широкий мир: сельский урожай, ремесло и городская торговля зависели друг от друга. Мне кажется, именно через такие занятия легче понять возраст поселения. Год постройки мечети сообщает одну важную вещь. Поколения людей, обрабатывавших землю, строивших дома и торговавших, добавляют к ней человеческую глубину.
Перелом
Война 1948 года тяжело изменила судьбу Таршихи. В конце октября, во время израильской операции «Хирам», селение подверглось бомбардировке и было занято израильскими войсками. Многие жители покинули дома; часть ушла в Ливан, часть искала убежища в соседних селениях. Были погибшие, разлучённые семьи, утрата имущества. Для палестинских семей эта история стала частью Накбы.
Масштаб бедствия в северной Галилее виден и в документе своего времени. В сообщении ООН от 6 ноября 1948 года, основанном на докладе исполняющего обязанности посредника Ральфа Банча, говорится о разграблении галилейских деревень израильскими войсками и новом потоке беженцев в Ливан. Документ описывает региональные события; превращать каждую его строчку в отдельный установленный эпизод именно Таршихи было бы неточно. Сообщение ООН о боях в северной Палестине.
Таршиха при этом сохранилась как населённое арабское поселение. Одни жители остались, другие сумели вернуться. Историк Адель Манна рассматривает их судьбы в книге «Накба и выживание». В ней есть важная, неудобная для простых схем подробность: рядом с давлением властей, выселениями и спорами о домах возникали добрососедские отношения между оставшимися арабскими жителями и прибывшими евреями из Румынии. Местные строительные, столярные и кузнечные навыки были нужны новым соседям. Исследование Аделя Манны, глава 4.
В этом соседстве было много неравенства и боли. Доброго отношения одного человека недостаточно, чтобы исправить судьбу семьи, лишившейся дома. И всё же личные отношения существовали внутри большой истории, иногда двигаясь поперёк её жестоких решений. Такая подробность заслуживает места в городском рассказе.
Молодой Маалот
Маалот появился в 1957 году как город развития для новых репатриантов. Среди первых жителей были выходцы из Марокко и Румынии. В 1963-м его объединили с Таршихой; городской статус объединённый населённый пункт получил в середине 1990-х. Позднее заметную часть его населения составили репатрианты из бывшего СССР.
Выражение «город развития» звучит аккуратно, почти технически. За ним стоит огромная работа по устройству жизни. Переселение, новый язык, поиск заработка, школа для детей, привыкание к соседям. Человеку нужно было одновременно освоиться в новой стране и помочь построить место, где он будет жить. Молодость таких городов измеряется не только датой основания: в ней слышно напряжение первого поколения.
Русскоязычному читателю эта сторона Маалота, наверное, особенно понятна. У многих семей есть собственная история превращения незнакомого израильского адреса в домашний. Сначала его приходится запоминать, потом объяснять родственникам, а спустя годы он уже сопровождает семейные фотографии и воспоминания. В Маалоте эти истории добавились к марокканским, румынским и другим семейным биографиям, а рядом продолжалась старая жизнь Таршихи.
Дата, которую город носит с собой
15 мая 1974 года террористы захватили школу «Нетив-Меир» в Маалоте. В ней ночевали школьники из Цфата, приехавшие на экскурсию. Заложниками стали дети и взрослые. Во время завершившейся трагедией операции по освобождению террористы стреляли в школьников и применили гранаты. До захвата школы они уже убили мирных жителей.
Об этом дне трудно писать, и здесь важна сдержанность. Документы и фотографии Национальной библиотеки Израиля сохраняют последовательность событий и свидетельства переживших нападение. За ними стоят конкретные люди, оборванные жизни и семьи, для которых календарь разделился надвое. Материалы Национальной библиотеки о трагедии в Маалоте.
У города остаётся право на всю остальную биографию. Школы, музыка, повседневные дела, взрослеющие дети следующего поколения тоже принадлежат его истории. Память о погибших живёт рядом с ними. Наверное, именно такое соседство памяти и продолжающейся жизни сложнее всего передать человеку, который знает о городе только по названию трагедии.
Суббота в Таршихе
У Таршихи есть давняя рыночная жизнь. По субботам торговая улица и большая площадка рядом превращаются в рынок. Региональный туристический ресурс описывает самый широкий ассортимент: от шнурков до местных овощей, разговоры на арабском и иврите, покупателей разных общин. Субботний рынок Таршихи.
В таких местах меня интересует сама обычность происходящего. Люди выбирают продукты, сравнивают цену, узнают продавца, торопятся по своим делам. Путешественник ищет характер города, а местный человек решает вопрос обеда. И оба по-своему правы. Рынок позволяет увидеть населённое место в рабочем состоянии, с его потребностями и знакомствами, без специально приготовленной торжественной речи.
Рядом со старой торговой традицией возникают современные небольшие предприятия. Например, пекарня и кафе Tupelo связаны с Верэд, родом из кибуца Гешер-ха-Зив, и Мурадом Бишарой из Таршихи. Региональное объединение Western Galilee Now рассказывает об их общей работе и выпечке без пшеницы. Это конкретная человеческая история с именами, ремеслом и ежедневным трудом. Люди и небольшие предприятия Таршихи.
Городской воздух и камень
Ещё одна примета Маалот-Таршихи связана со скульптурой. Международный симпозиум «Камень в Галилее» ведёт историю с 1991 года. Художники приезжали сюда работать с крупными каменными блоками; созданные произведения становились частью городского пространства. Одним из инициаторов симпозиума был скульптор Моше Перлман. История симпозиума «Камень в Галилее».
Уличная скульптура обладает особенным свойством. Её можно встретить по дороге за покупками, случайно заметить из машины, разглядеть только с десятого раза. Ребёнок способен запомнить её форму раньше, чем прочитает фамилию автора. Постепенно произведение искусства входит в домашнюю географию: становится ориентиром, местом встречи, знакомой частью прогулки.
Рядом с городом находится искусственное озеро Монфор. Само его происхождение любопытно: привлекательный водный пейзаж здесь создан человеком. Озеро и окружающее пространство отдыха продолжают ту же тему, что городские скульптуры. Молодой город может постепенно создавать собственные приметы, которые потом будут казаться новому поколению естественной и давней частью дома.
И в 2026 году эта культурная линия видна в муниципальных публикациях. 29 июля городская администрация анонсировала фестиваль «Ба-Галиль — соседи», а 2 августа опубликовала приглашения для участников фермерского рынка и владельцев продовольственных прилавков на фестивальных площадках у озера. Это именно опубликованные планы и организационные объявления, а не отчёт о том, как прошёл каждый концерт. Культурные объявления муниципалитета за 2026 год.
Слово «соседи» подходит городу с двойным именем. Соседство требует гораздо больше терпения, чем праздничная фотография. У людей остаются разные семейные воспоминания, религии и представления о прошлом. Общий городской адрес не отменяет этих различий. Зато он делает повседневные вопросы общими: как учить детей, где работать, что сохранить, каким будет место через двадцать лет.
Для меня рассказ о Маалот-Таршихе начинается с Серёги. Дальше открывается город, в котором старое селение пережило тяжёлый исторический перелом, а новое выросло из репатриации и строительства. Между этими историями продолжается жизнь. Её стоит разглядывать внимательно: через имена людей, через их работу, через то, что они сумели сохранить и что ещё только создают.