Счастливая Шляпа целиком

Глава 1
 Этот день Шляпа сохранила в своей шляпной памяти навсегда.
  День, как день. Пять минут до начала обеденного перерыва. В магазин с оригинальным названием ОДЕЖДА - ОБУВЬ обычных покупателей уже не запускали. Войти могли только те, которые "по блату", вошли трое: мама, папа и взрослый сын.

  Импортный, тёмно - тёмно синий, аж почти чёрный, костюм смотрелся на парне идеально, а парень в новом костюме, новой белоснежной сорочке, с галстуком завязаным по модныму "в полтора узла" - выглядел, ну, просто, шикарно!
  - Спасибо, тётя Зина, - светясь довольной улыбкой разглядывал своё отражение в огромном зеркале парень.
  - Да, не за что. Ну-ка, повернись. Шик! Не каждый день племяш из армии приходит. Ну, жАних!
  - Привык к какой-нибудь шапке на голове за два года, - усмехнулся парень. - А сейчас голова босиком, не уютно как-то.
  - Так не вопрос. Смотри какая шикарная шляпа, польская, между прочим. А фетр! Возьми в руки, пощупай, выпускать не охота. Не фетр - бархат.
  - Ага, - глуповато улыбаясь согласился парень.
  - А как смотрится на тебе! Сидит просто идеально!

  "Да, сижу идеально! "- согласилась Шляпа: "Это моя голова".

  Любая Шляпа в состоянии узнать "свою голову". Если Шляпа: "не идет", плохо смотрится и, вообще, "как на корове седло" - это, попросту, не её голова...

Глава 2

  Две недели пролетели как миг. Они много гуляли, Шляпа и её голова. Свобода! -  Хотелось кричать Шляпе, наслаждаясь весенним солнцем, ветерком и впитывая в себя ароматы оживающей природы. После унылого склада готовой продукции, после темного контейнера СОВТРАНСАВТО, после скучных месяцев проведенных на полке магазина... Как мечтала Шляпа, глядя в витринное окно, оказаться там, за окном, на СВОБОДЕ! Это было: шляпокружительно, неописуемо, волнительно, восхитительно, изумительно - насладительно.

  Голова всегда брала Шляпу с собой, каждый раз выходя из дома. Вот и сегодня, выходя из дома непривычно рано, голова, уже привычным движением, одела Шляпу на себя. Утренняя свежесть наполняла Шляпу и как же Шляпа удивилась, когда они пришли в какое-то унылое место. Строительный вагончик - бытовка ей совсем не понравился. Разве для этого она была создана?

  Их там уже ждали: фуражка и её голова. Голова фуражки имела: густые, волнистые, некогда черные, а теперь изрядно поседевшие волосы, кустистые, косматые седые брови, и пышные усы в том же седовласом цветовом решении.
  - Молодец, первым пришёл, - сказала чужая голова.
  - Арсений Никифорович, вы первый.
  - Я самый первый, а ты просто первый. Значит так: здесь я твой папа, мама, дедушки и бабушки, а так же иные родственники. Унюхаю запах алкоголя - на сегодня до свидания, со всеми вытекающими: без содержания за этот день и премии за месяц. Унюхаю второй раз - прощай.
  - Я не пью, - слабо запротестовала её голова.
  - Все не пьют, трезвыми под заборами валяются. Я сказал, ты услышал. Бригада у нас прославленная, передовая. Вот видишь знамя? Оно переходящее и уже пятый год переходит исключительно в пределах нашей бригады. Есть наше всеобщее желание продолжить эту славную традицию, тем более что это в высшей степени положительно сказывается на нашей зарплате. Новичков мы берём неохотно.  Но, возраст берет свое, Афонасич совсем стар стал, сил нет более работать, так что ты его замена. Ежели будешь каменьщиком хотя-бы в половину от его, можешь считать себя мастером. Требования у нас высокие. Твою кандидатуру всей бригадой одобрили. Молодец. Только с Армии пришёл и сразу работу искать. Вот и медосмотр всего за неделю прошёл, упорный, значит, в нашей то поликлинике.

  Шляпа поморщилась. Не приятные воспоминания. А запах! Вся пропахла! Голова фуражки тем временем продолжила.

  - Твой третий разряд - это теория. Даже людей со стажем выше второго не берём. Если человек действительно хочет в нашу бригаду, он и по первому согласен, лишь бы взяли. Эту проверку ты то-же прошёл.

  - Так у вас же лучшая бригада каменьщиков Управления Строительства.

  - Потому и лучшая, что к подбору кадров относится серьёзно. Будешь нормально работать, за год свой третий восстановишь. Зарплата у нас - не жалуемся. И тебя не обидим. Работать будешь со мной. Присмотрюсь к тебе. Если обматерю, так то не со зла, а токма пользы для нашего общего дела.

  Большинство других голов пришли, как говорила её голова, босиком. Без головных уборов. Была пара заношенных невзрачных серых кепочек, на них Шляпа не обратила внимания - простушки. Мотоциклетный шлем держался особняком, дистацировавшись от своих мягкотелых коллег.
  Голова синего берета поприветствовала всех фразой:
  - Наше вам с кисточкой, - приподняв берет за озорно торчащий хвостик, а потом, прямо поверх берета, к ужасу Шляпы, водрузила синию рабочую каску. - Всё, мужики, я полез. Встретимся на обеде.

  - Это наш крановщик, - сказала голова фуражки.

  Последним пришёл кепарик, одетый на круглую, короткостриженную, рыжую голову с крупными веснушками на носу и вызывающе - озорными зелеными глазами.

  - Как житуха, Шляпа, - спросил кепарик, плюхнувшись на полку рядом.

  "Каков наглец! "- подумала Шляпа, не удостоив его ответом.
  - У, какая гордая, - усмехнулся кепарик. - Кто как, а я спать. Сегодня всю ночь прогуляли...
 
 Глава 3

   За последовавшие две недели Шляпа освоилась. Кепарик оказался ни таким уж наглым нахалом. Весельчак и балагур, как и его голова. Знал массу забавных историй, которые помогали скоротать время с утра и до конца смены, пока головы занимались неизвестно чем за пределами бытовки.
  Многие из этих историй случались с непосредственным участием самого кепарика, вернее его головы. У них была прямо-таки феноменальная способность в истории вляпываться. Не всё шляпа понимала, будучи интеллигентной, но не опытной и наивной. Вот почему, когда пришёл муж, нельзя было культурно поздороваться, вежливо раскланяться и уйти через дверь, на последок пожав друг другу руки? Зачем было выпрыгивать из окна второго этажа в колючие кусты в одних носках, а потом собирать одежду в темноте на ощупь, разыскивая её по округе? И кто такой стрикач, и зачем его давать?

  - Вот, добалуетесь, вы с Витьком! - хмыкала фуражка. - Поймают вас как-нибудь, получите знатных люлей!

  Кепки, в основном, общались между собой. Темы у них были не совсем понятные для Шляпы и совсем не такие веселые. На что лучше клюёт, на опарыша или червя? Кто клюёт? Шляпа не понимала. Вот зачем ходить: по грибы, клюкву и бить шишку? И почему что бы ходить и бить надо ехать на первой электричке?

  Шлем хранил молчание.

  В этот день головы вернулись более оживленными чем обычно.
  - Что, Санек, с первой получкой? - поздравляли другие головы голову Шляпы.
  - Что получилось? - полюбопытствовала голова фуражки.
  - Сорок семь!
  - Маловато, конечно, но сам понимаешь это ж за две недели, голый тариф, без рабочего места и по первому разряду. В понедельник сдаёшь на рабочее место, подготовься малость, будешь сдавать на второй. Руки у тебя из правильного места выросли. Молодец.
  - Спасибо, - голова шляпы залилась краской.
  - Э, нет, спасибо не булькает! - сообщила голова кепарика. - Первый аванец обмыть треба!

  "Обмыть" Шляпе совершенно не понравилось. Пивная - хуже поликлиники. Это даже не вонь! Это смрад! Кислотный аромат того что булькает и едкий дым дешевого курева. Шляпа физически ощущала как это всё впитывается в каждую клеточку её фетрового организма.

  - Ну, всё, хорошо тебе работать и зарабатывать Александр. Пойду я. И вы не засиживайтесь, завтра рабочий день! - сказала голова фуражки, поставив опустевшую тяжелую  кружку на стол.

 К радости Шляпы её голова тоже не стала "повторять" и вскоре они оказались на улице.

  "Хорошо то как! "- подумала шляпа подставляя клеточки своего плетения освежающему ветерку...
4

Во время обеденного перерыва, когда все уже поели и пили чай, слово взяла голова фуражки.
  - Утром планерка была, вы в курсе. Значится так, работенки нам прибавилось. Магазин на первом планировалось облицовывать "кобанчиком", но или поставщики подкачали или плиточники зашиваются, не суть. Принято решение облицовку произвести кирпичом. Я, конечно, под возросший фронт работ, выбил нам дополнительную недельку, но сами понимаете, чем быстрее сделаем, тем лучше. Тем более, как этот объект сдадим у нас намечена длительная командировка. Будем в новом городе возводить два здания: администрации и соцкультбыта. Место шикарное, отроги Саян. Свежий воздух, горы, тайга и изнурительно - укрепляющие физические нагрузки без выходных.
  По этому здесь надо бы успеть пораньше, пара деньков лишних на сборы будут совсем не лишними.
  План таков: Я, Иваныч и Саня Кирюхин - пойдем на облицовку. Саня, вопросы?
  - Арсений Никифорович, я облицовку не ложил ни разу.
  - Ну, вот и начнёшь. Ни чего особенно сложного. Технологию ты знаешь, а расшивочка твоя мне душу радует. Образцовая расшивочка! Как раз то, что надо. Сегодня должны доставить облицовочный кирпич. Завтра с утра мы трое на облицовку, остальные в обычном порядке. Как думаете, сдюжим?
  - Никифорыч, да когда мы не справлялись? Надо - сделаем!
  - Я тоже так думаю. Предлагаю прихватить субботу, что б отдохнуть потом перед командировкой. Рыбаки наши хоть на рыбалку вырвутся, глядишь, карасиками жареными порадуют.

  Аврал! Времени в вагончике - бытовке Шляпа проводила больше, гуляли меньше, но, вобщем, всё как всегда. А потом случился ОТПУСК!

  О отпуск! Это феерия какая-то! Голова получила хорошую премию, видимо были ещё и плохие, но так как эта была хорошая, голова была довольной.
  У сестры головы начались летние каникулы. Весь первый день они гуляли по магазинам. Гулять по магазинам это гораздо приятнее, чем лежать на полке магазина. Сестра была в восторге. Ей купили много чего, брат "транжирил" премию, приговаривая: ещё заработаю! К сарафану босоножки, а к ним панаму. Слишком легкомысленная, подумала шляпа, но озвучивать мысль не стала. С панамой было легко, веселая, хоть и ветренная, так и норовила улететь...

  В кафе - мороженое "кутили" мороженым. Там шляпе понравилось, с пивной не сравнить. Культура. Эстетика. И приятные ароматы. Музыка. Шляпа блаженствовала.
  "Опять от меня сбежала последняя электричка", - спел популярный певец.
  Шляпа встрепенулась: "Снова эта загадочная электричка! На ней можно ехать что-бы собирать и бить, так она ещё и сбегает?! Какая странная штука".

  После кафе накупили разных вкусностей на ужин и бабушке в подарок, к которой решили поехать завтра на утренней электричке!

  "Да, что ж за электричка такая? "- подумала шляпа.
  Утром они познакомились. Шляпе новая знакомая не понравилась. Воняет! Качает! С полки, на которую положили вещи и Шляпу в окно ни чего не видно! Так ещё и попутчик достался неприятный. Старый зонтик, его тут просто забыли. Всю дорогу он сокрушался на эту тему, вспоминая свою крепкую руку, с которой они омывались в "таких ливнях, вы себе не представляете, просто стена воды! "
  Шляпа представила - жуть! А ещё она представила что её тоже могут тут забыть! Ужас. Так в страхе и провела всю дорогу...

  В деревне у бабушки её голова много помогала по хозяйству, шляпу с собой не брала, чему шляпа была несказанно рада. В самый первый день она узнала как пахнет это хозяйство!

  Но даже в доме бабушки, в ожидании своей головы, шляпе очень нравилось. Деревянный дом, беленые стены и новые знакомые. Платок "на выход", висевший рядом, знал массу интересных историй. Когда бабушка уходила со двора, его место занимал платок "домашний", тот развлекал городских гостей сказками. А сапоги, что стояли внизу, уморительно рассказывали как чавкают разные типы грязи...

  А ещё, когда голова заканчивала работы, они все вместе гуляли по селу, или в компании с сестрой и её панамой бегали на озеро. Озеро - это чудо! Такого заката шляпа ни когда не видела! А ветер, какой чудесный свежий ветер! Панама не удержалась и поддалась его порыву, улетев далеко от берега. Ветренная. Пришлось голове шляпы её спасать.

  А вечером, уже высушенная панама весело рассказывала о своем флирте с ветерком и объятиях озера. И, что греха таить, Шляпа даже немного позавидовала. Так захотелось сбросить свою сдержанность и отдаться ветренному порыву...

  А потом, как то очень быстро, недельный отпуск закончился. И снова электричка. И новый забытый попутчик. На этот раз велосипедный насос.
  Ну, товарищи! следите за своими вещами, не забывайте в вагоне электрички!
5

  КОМАНДИРОВКА! - не понравилась Шляпе сразу! Ещё до того как началась.
  "Ну, знаете! "- подумала Шляпа, как только они с головой прибыли на место сбора: "Меня в грузовик?! Я вам что, галька какая-то?!"

  Все грузились в "будку" приделанную на грузовой автомобиль. Вонь жуткая, и это ещё на улице. Стали загружаться внутрь этого чудовища. Голова закинула рюкзак с вещами, следом залезла сама с Шляпой на себе. Внутри был концентрат ароматов: бензина, пыли, резины и какой-то гадости. Ещё ни куда не поехали, а шляпа всем своим фетровым телом почувствовала как всё это амбрэ вползает в каждую клеточку.
  - Разрешите в уголок, что б никто не уволок, - раздалось сзади. Следом поднялся берет со своим крановщиком, который шустро юркнул в самый дальний угол.

  Длинные лавки вдоль бортов. Малюсенькие окна, с ещё более мелкими форточками, через которые свежий воздух не проникал совсем, он в них просто не помещался.

  - Все? - спросила голова фуражки.
  В ответ ей раздался храп. Крановщик, уютно забившись в угол, натянул берет на лицо и спал.
  - Во, человек! - сказала одна из нечейных голов, которая всегда ходила "босиком", Шляпа их не различала. - Или работает, или спит. Кто-нибудь вообще видел, он хоть когда-нибудь ест?

  Все засмеялись и дружно закурили. Шляпа мысленно застонала. Будка наполнилась сизым вонючим дымом, дверь захлопнулась и тут автомобиль завелся. Умела б Шляпа плакать, она бы зарыдала! Весь выхлоп через многочисленные щели и открытые форточки окон ринулся внутрь будки!

  - Ну, всё, поехали, - сказала голова фуражки. - Что-то всю пылюку сюда тянет. Может закроем форточки, а то дышать нечем.
  "Можно подумать, без пыли будет чем дышать", - подумала ворчливо шляпа, её уже укачало: "Где ты, электричка? Как же в тебе было хорошо!"

  - Ну, Витек, рассказывай где красотищу такую раздобыл, - спросила голова фуражки. - Это ж надо какой высоко художественный радужно - ажурный фингал!
  "Вот мы им наваляли!" - сообщил коллегам головным уборам Кепарик: "Евоная кепенция прямо в самую грязюку - пылюку плюхнулась, а они по ей ещё ногами туды - сюды, а потом сцепились, упали и как давай по ей кататься. Вот она теперя мятая!"
  "А ты в это время где был? На гвоздике висел? "- спросила одна из кепок рыбаков.
  " Ну, мне, конечно, тоже досталось", - сознался Кепарик: "Но ей сильнее!"

  - Когда ж ты, Витек, уже угомонишься? - спросила голова фуражки, после того, как голова Кепарика закончила рассказ, а мужики просмеялись. - Тридцать лет мужику! Кобель, кобелем!
  - Спасибо за комплимент, Никифорыч! Стараюсь!
  - Ить, балбес! Ты пойми, вот так проволочишься всю жизнь, а на старости стакан воды подать будет некому, не нужен ни кому!
  - Если посмотреть сколько вон Семён алиментов платит, так это самый дорогой стакан воды получается!
  - Алименты это дешёвый вариант, - вздохнула другая нечейная голова. - У Семки четверо детей и всего пол зарплаты отдаёт. У меня двое, а отдаю всю.
  - Так разводиться ж надо. Четверо детей, четыре жены и все бывшие, - ответил Семён.
  - Семён, я тут Витька воспитываю, а ты его дурному учишь.
  - Чего его учить, он сам умеет. А я так думаю, мне мои четверо воду в стаканах не понесут. Мы с ними и общаемся только по праздникам, открытками, да переводы им на дни рождения и Новый год перевожу. Подарочки от бати. Эх, мужики, не могу я с бабой в одном доме ужиться. Эти: баночки, скляночки, цветочки, красотень эта всякая! Не могу. Бесит.
  - Вот, видишь, Никифорыч, - продолжила голова Кепарика. - Человек четыре раза угомонялся, а на счет стакана полон сомнений... И у Игоря его двое вырастут, разъедутся в разные стороны, страна то у нас огромная! Один, скажем, в Беларусь, второй на Сахалин. Батя им такой: мол всё парни, старость лет пришла, несите свои стаканы. И они как рванут на перегонки! Батя стакана ждёт, как раз где-то посередине. Это раньше младший сын с родителями жить оставался. Ему и дом родительский, и хозяйство, ну, и стаканы на его совести были...

  Шляпу совсем укачало. Задремала.

 6

 Пробудилась Шляпа от невероятно свежего воздуха. А вид то какой! Приехали!

  - Так, мужики, заселяемся по четыре человека в вагончик, - вещала в рупор не известная голова в белой каске. - Вагончики импортные, ГДРовские, со всеми удобствами: раковина, там, унитаз, душ, опять же.
  - О, у, а! - разноголосо обрадовались приезжие.
  - Только это всё не подключено, - продолжала тем временем голова белой каски. - Так что туалет типа сортир, вон он притаился в кустах, - белокасочник махнул рукой в нужном направлении. - Умывальник рядом с кухней, вон навес со столом. Плиты там нет, готовим централизовано, сразу на всех. Там же будете получать трех разовое питание. Привозим всё горяченькое в термосах. Машина у нас одна, объектов много, по этому расписание доставки плавающее. О прибытии вам будут телеграфировать по телеграфу рельсового типа. Вон рельс висит. Слышно хорошо, далеко. Баня, вон она, внизу, под горой, топим каждый день. Так что после работы милости просим. Всё! Сегодня располагайтесь, размещайтесь. Обед в течении часа вам подвезут. Баня будет готова к 17:00 можете сходить, помыться, с дорожки. Возникнут вопросы - обращайтесь. Меня всегда можно где-нибудь найти. Сами понимаете объектов много, на месте не сидим. Всё, я уехал.

  - Никифорыч, а это кто такой вообще был?
  - Кто ж его знает? - ответила голова фуражки, проважая взглядом нещадно пылящий и скачущий по ухабам автомобиль. - Завхоз, наверное. Давайте, мужики, расселяемся. Пообедаем, да пройдемся, осмотримся.

  Белая каска не обманул. Телеграф рельсового типа было слышно хорошо. Головы с аппетитом поели. После обеда приехала другая голова в белой каске, ходили ознакамливаться с объектами. То место где стояли вагончики, по проекту, должно было стать площадью, объекты находились на её противоположных сторонах, в пяти минутах ходьбы от лагеря каменщиков. Удобно.

  Везде кипела стройка, на разных стадиях строительства. Шум, гам, но, несмотря на это, удивительно вкусный, даже слегка сладковатый воздух. После будочного смрада Шляпа блаженствовала.
  Недалеко от будущей площади стояла вереница вагончиков социально - бытового назначения. Даже ателье и парикмахерская были. А магазин очень впечатлил:
  - Вот это мы удачно зашли! -  воскликнула голова Кепарика.
  - Да, ассортимент!
  - Колбаса всякая разная! О, даже наша есть, нашего мясокомбината.
  - Понятно теперь почему у нас хрен купишь, сюда уехала...
  - Ну, товарищи, что же вы хотели? - ответила на реплики посетителей голова в белой шапочке. - Стройка Союзного значения, и снабжение соответствующие.

  Прогулка Шляпе очень понравилась. Баня и ужин понравились человекам. После ужина сидели всем составом за столом, чай пили, разливая его из заботливо оставленного термоса огромным черпаком по железным кружкам. Шляпа лежала на столе в окружении рук её головы, державших кружку с чаем, и даже дым папирос, уносимый приятно прохладным ветерком, Шляпе не мешал наслаждаться.
  - Санек, а ты почему в шляпе ходишь? - спросила голова Кепарика. - Тут, понимаешь, женщины уже заинтересовались, кто это у нас такой симпатичный в шляпе?
  - Виктор! Какие женщины? Когда ты успеваешь, бабник?! - возмутилась голова Фуражки.
  - Никифорыч, вот тут ты не прав. Бабами я вообще не интересуюсь. Скучные они. Сто грамм и в койку. А поговорить? Я женщин люблю, - мечтательно вздохнула голова Кепарика. - Таких, что бы пообщаться можно было. Что б интересный человек. Так что я не бабник, я женственник. Сань, вопрос остался, почему ты стал шляпоносцем?
  - Понимаете, я как с армии пришёл, не могу с непокрытой головой ходить, не уютно как-то, темечко мерзнет. Настроение чудесное, шляпу надел, стало ещё чудеснее! Я её когда вот так вот тремя пальцами за вмятинки на этой штуке беру, да на голову водружаю, мне так на душе хорошо становится, как в тот момент, когда я её на второй день после демобилизации купил. Просто счастье, какое-то, - Шляпа немного смутилась, от речи своей головы и полюбила её ещё сильнее...
  - Сам ты "эта штука"- усмехнулась голова Кепарика. - Эта штука называется тулья, село ты не асфальтированное! Значит шляпа - федОра от любого гОра. ГОра, нет такого слова, а горя не в рифму. Ну, ни чего, тут главное внутреннее содержание, а не внешнее исполнение.
  - О, загнул, балабол! - восхитилась какая-то из ничейных голов. - А почему шляпа Фёдора? Эта шляпа Санина.
  - Фасон данной шляпы называется федОра. В честь героини пьесы "ФедОра" российской княгини ФедОры Ромазовой, которая ходила в этой шляпе, что символизировало её волю и силу духа. Кстати исполнила роль сама Сара Бернар. Пьеса была невероятно популярной. Написал её какой-то француз, имени не помню, в конце девятнадцатого века. Видимо он думал что Фёдор это женское имя. Хотя, кто её знает, может в святцах где и было имя ФедОра, Акакий Акакьевич же был. Есть мнение, что наша ФедОра у которой горе, является пародией на ту ФедОру. Но это не точно. А в начале двадцатого века, шляпа федОра стала символом борьбы женщин за свои права. Феминистки носили шляпы данного фасона, что бы подчеркнуть своё равенство с мужиками. Всё, время позднее, мне пора бежать. Меня ждут.
  - Ты откуда это всё знаешь?
  - Потом, Никифорыч, потом. Как истинный феминист не могу заставлять женщину ждать. Всем пока, спокойной ночи. Вернусь рано, вы ещё будете спать.
7

 Вернулся Кепарик со своей головой поздно, уже все проснулись, мылись, потягивались, зевали.

  Шляпа лежала на полке, в компании кепок рыбаков - ягодников - грибников. Головные уборы головы на работу не брали, по этому и кепарик, возвратившись по утру, плюхнулся рядом. Но даже просто лежать в вагончике было гораздо приятнее, чем раньше. Воздух. Невероятно свежий и вкусный воздух. Тем более что окна головы решили не закрывать, а то "всё носкоином провоняет".

  Теперь Шляпа на улицу вообще не выходила. А головы приходили очень уставшие, только ночевать. Кепарик все свои истории рассказал по несколько раз. Даже кепки перестали обсуждать наживки, когда Шляпа поняла чем блесна отличается от мормышки, кто на что и когда лучше клюёт, и как ловить на "кораблик". Шляпа погрузилась в дрему.

  И вот настал тот день! Суббота, вторая половина дня.  Головы вернулись с работы значительно раньше. Помылись, побрились, пообедали и куда-то собрались, по крайней мере головы кепарика и её.
  - Эх, молодёжь, от куда у вас только силы берутся? - сказала одна из голов кепок.
  - Себя вспомни в их возрасте, - ответила вторая голова. - На всё сил хватало.
  - Не скучайте, ветераны, - ответила голова Кепарика. - В шахматишки партейку сгоняйте, с пивком для настроения. Сань, шляпу надень. Дамы нас ждут с твоей шляпой.

  Вернулись на следующий день, к ужину.
  - Вот это красотища нарисовалась! - выразила общее мнение голова фуражки. - И кто ж тот живописец, что расписал вас так знатно под Хохлому?
  - Да, с химиками, границы ореолов обитания делили.
  - С уголовниками? - спросила одна из нечейных голов. - Вы бы с ними поаккуратнее.
  - Да, какие уголовники, Митрофаныч? Так, всё больше, по дури. Вот Санин спарринг - партнёр, за председателем колхоза на тракторе гонялся. А председатель ещё и тёща, по совместительству. Страда закончилась, пришёл мужик за своими честно заработанными, а их уже супруга получила, дочь председателя. Ну, вот и вспылил. Да, так то разобрались бы, по семейному, но он, пока гнался пару заборов снёс, столб вместе с проводами выкорчевал и в здание правления так и заехал, на тракторе, прямо к тёще в кабинет. И так дали меньше меньшего. Прокурор с судьёй ржали долго. Обвинение зачитать не могли.
  Мой в рейсе за рулём заснул, хорошо без трупов обошлось. У них срок в колонии - поселении, и мы в этом поселении колонисты.  Они решили, что мы к их барышням пришли, "такие красивые, в шляпе". И шляпу с Сани хлоп на землю. Ну Саня и вспылил. За шляпу всех порвёт. Тигр! Саня, боксом что-ли занимался?
  - Ага, до восьмого класса. Потом бросил, бесперспективный. Таланта нет.
  - Для подраться нормально. Вполне талантливо получилось.

  - А разобраться, поговорить?
  - Никифорыч, мы поговорили, когда разбираться устали. Помирились и примирение обмыли. Всё путём!
  - Значит без милиции обошлись?
  - Конечно, нам не надо, это ж минус в соцсоревновании. По морде получил, а премию не получил. Два раза обидно. И им меру пресечения изменить могут, на просто колонию, да ещё и добавят годик другой. Нормальные ребята. Тракторист на гармошке играет - заслушаешься. Даже Баха может!

  После ужина головы сразу улеглись "на боковую". Хоть и было светло и спать не хотелось.
  - Витек, а ты от куда всё знаешь? - спросила голова Шляпы. Шляпа своей головой очень гордилась, вон как за неё, Шляпу, в драку ринулась. - И про шляпы и фасоны, и Баха от Бетховена отличаешь. Эрудит, какой-то.
  - Да, Витек, нам тоже интересно, как такой грамотный к нам затесался, - подала реплику одна из голов кепок.

  - Да, просто всё. Любовь.
Значит дело было так. Служил я почти четыре года, напряженная мировая обстановка. Вернулись мы из дальнего похода. Нашу красавицу в ДОКи, а нас всех в долгосрочные отпуска - 20 суток не считая дороги.
  Отец умер, я в пятом классе учился, осколок пошёл. Операцию сделали, но бестолку всё. Мать, нас троих, одна тянула. После восьмого класса я в речное училище поступил, там: трёх разовое питание, обмундирование и общежитие. Всё маме легче.
  Приехал я в отпуск. Денег привёз. Хоть мы и срочники, но в походах платили не плохо. Вот мама меня и попросила с младшим братом позаниматься. В музеи сводить, в театр, если получится. А то совсем дикий растёт. А мне ж и самому интересно. Меня тоже ни кто по музеям да театрам не водил.
  И вот в Художественном Музее познакомились со стайкой девушек - студенток, они по учёбе в музей приходили. Искусствоведы будущие. А я ж в парадной форме, флотский, весь такой красивый. И так мне среди них одна понравилась! И я ей тоже.
  Из похода возвращаемся, всех от девушек письма ждут: кого одно, кого два, иногда, даже три. А у меня стопка! Каждую неделю письмо, а то и два, если что интересное произошло, мне писала. И я на каждое письмо отдельно отвечал. Прочитал первое - ответил и отправил. Потом второе. Я её письма получал пачкой, а она мои каждый день.
  Замполит у нас был мужик хороший, очень образованный. Он до войны в консерватории учился. Потом добровольцем на фронт...

8

 Курсы политработников. Два ордена и три ранения. Одно в плечо. Какая после этого скрипка? Изложил я ему ситуацию: мол девушка умница - красавица, а я дундук не образованный. Взял он надо мной шефство. В музыке он вообще профессионал! Да и так, тоже, культурный человек. Я за следующие два года всю Большую Советскую Энциклопедию прочитал. Память у меня отличная. Если информацию получил - запомнил. Не так, что бы прямо дословно. Но если речь зайдёт, вспоминаю, в общих чертах. Заговорили про шляпы, вспомнил про шляпы. Заиграл тракторист Баха, я сразу вспомнил.

  - Так, а чего же вы с девушкой расстались? - спросила одна из голов кепок. - Вон как она на тебя хорошо влияла.
  - Рожей не вышел, - вздохнула голова Кепарика.

  - Я когда служить уходил, сестренка старшая замуж выскочила, по большой любви. Мне эта её любовь сразу не понравилась. Мутный тип, я даже на свадьбе горько не кричал. Когда в отпуск приходил, сестренка с ним в доме его родителей жила, в частном секторе. Я к ним в гости пришёл с подарком для племянника, а меня даже в дом не пустили. С сестренкой у калитки постояли, понял я, что не всё у неё ладно, но у меня то тут как раз любовь. Я как-то и внимания особого не обратил. А когда демобилизовался сестренка с племянником уже у мамы жили, в её то двух смежных комнатах в коммуналке.
  Тип этот начал пить, да и до этого, видимо пил, только не так заметно. А тут они с отцом на пару, а потом баб своих гонять. Ушла от него сестра.
   А я пришёл. Рыло начистить хотел. Дождался, и вот ползёт это чудо! Какой-то весь мерзкий. В чём то перемазанный. Глядеть тошно. Я его даже бить не стал, побрезговал. Вымажешь в этом кулак, и как потом приличному человеку оскверненным кулаком в морду дать? Плюнул. Ушёл. А он так и не узнал, как близок был к справедливой расправе.

  Устроился я в речное пароходство, по специальности. И так всю навигацию в кубрике на барже и прожил. Сбегаю в выходные к своей ненаглядной, милой, красивой. Сходим куда-нибудь в театр, или в кино. В кафе посидим. Провожу и домой, на баржу.

  Работа, вроде, не плохая, но вот романтика куда-то делась. Скучно. Всю навигацию гравий возили. Из пункта А в пункт Б. Я там все пеньки на обоих берегах выучил.

  Узнал у начальства, сказали если женюсь, комнату в общаге дадут. Я к своей ненаглядной. Она, вроде, обрадовалась. Пошли к родителям её знакомиться. Прихожу, в костюмчике, с цветочками для будущей тёщи, а они только морду мою пролетарскую увидели, их обоих так перекосило! Отец какой-то великий хрен в обкоме, мать - домохозяйка! Моя мама - мать троих детей всю жизнь пахала, а эта, одну дочь вырастила - домохозяйка. Морды буржуйские!

  Давай её папа на своём персональном ЗИМе на учёбу и с учёбы возить. Шагу не давал ступить без присмотра. Не отец, так эта домохозяйка пасет. Ну, я лазейку нашёл. Приходил на лекции и садился рядом. Она вся такая напряженная. Я ей, мол, выходи за меня, жильё дать обещали, а она нет, так нельзя... А потом её батя к нам в пароходство приехал. Вызывают меня к начальнику, я его до этого и не видел ни разу, а там он, несостоявшийся тесть. Мол прекрати приследовать мою дочь. Ну, я, в ответ, пусть сама скажет. Он на следующий день привез её и она сказала...

  Вот так и расстались. Решил я на сверх срочную в ВМФ вернуться, думаю, года через два три мичманом стану. Женюсь на дочке другого мичмана и никакого мезальянса. И, представляете, медкомиссию не прошёл! Мол в береговые службы - пожалуйста, а в плав состав: нет!

  А я не хочу в береговые! Начальник комиссии так и сказал, что если-бы я сразу остался на сверхсрочную, то и служил бы себе дальше спокойно...

  Обидно мне стало. Что ж всё так до кучи?! И тут объявление, прямо в военкомате: требуются в соседний город строители, и ученики тоже, а, главное, одиноким предоставляется общежитие. А в пароходстве мне койкоместо так и не выделили. Не зимовать же мне в кубрике на барже.
Думал на время. И вот уже шесть лет.
 
  И к маме не далеко, съездить, попроведовать. И зарплата хорошая. Я как в пароходство устроился, мама со второй работы уволилась сразу. Что там у неё санитаркой на пол ставки 42 рубля, пшик. Я ей сразу соточку отдавал и хорошо. Она хоть вздохнула с облегчением. И сестренка на работу вышла.

  - Так это ты что теперича, женщинам мстишь?
  - За что?
  - За любовь свою поруганную.
  - Ну, не они же её поругали. Просто не люблю больше ни кого. А зачем жениться без любви?
9

 Жизнь вошла в привычное русло и текла своим чередом. Всю неделю Шляпа дремала, наслаждаясь свежим воздухом, а по субботам они с Кепариком и их головами шли гулять. Шляпа с восторженным вожделением ожидала суббот. Даже проливной дождь её не страшил. А уж в хорошую погоду, да после того, как головы узнали про озеро, находящееся в часе пешей прогулки от строящегося города, да по сосновому лесу, Шляпа была просто счастлива. Водоёмы Шляпа обожала!

  В одно, не самое прекрасное, воскресенье, вернувшись с прогулки Шляпа с Кепариком не застали на полке старых подружек, простушек Кепок. На их месте лежали две абсолютно одинаковые новенькие кепочки.
  - Да, все там будем, - философски изрек Кепарик.
  Шляпа испытала шок, переходящий в тихий ужас! Но быстро успокоилась. Нельзя же, в самом деле, бесконечно думать об окончании жизненного пути.
  Кепочки были новенькими и абсолютно наивными.
  "Неужели и я такой была?"- вспомнила Шляпа себя: "Юной и не опытной"...
  Кепки, развесив козырьки, слушали истории Кепарика, да и самой Шляпе уже было что рассказать этим юным выпускницам магазина. Особенно кепкам нравилось про рыбалку, но тут то Шляпа была профи: мормышки, блесны, удилища, спиннинги, "кораблик"... Жаль не видела этого ни чего ни разу, но столько раз слышала...

  В эту субботу головы продолжали какой-то разговор, начавшийся, видимо ещё на работе.
  - Сань, все мы умеем писАть и у каждого свой, только его почерк. У меня вот "курица лапой", - сообщила голова Кепарика.
  - Как и у меня, - согласилась её голова.
  - Вот! Но у нас с тобой разные "куролапости", у каждого своя, оригинальная. А уж у нашего цехового терапевта, если бы не штемпель на бланке "Городская больница номер один", вообще не возможно понять где верх, где низ. А есть люди с красивым почерком, Григорий Матвеевич, например. Ох уж он настрадался со своим красивым почерком, три войны при штабе писарем служил.
  - Финскую?
  - Нет, срочную в Монголии, Халхин-Гол. Только демобилизовался, немцы напали, а потом с Японией. До писаря штаба фронта дослужился, а хотел быть пулеметчиком. Ну, тут уж куда пошлют, начальству виднее.  Вот и с расшивкой так. Мы все умеем, я "как курица лапой", и остальные не лучше, а ты у нас каллиграф! Сечешь?
  - Не очень, если честно.
  - А вон, детский сад строят, тоже без отделки, под расшивочку. Пойдём, на примере покажу.
 
  Подошли.
  - Смотри, видишь, всё по ГОСТам, по красоте. Комиссии придраться не к чему. И все так, сяк, на перекосяк. Видишь же?
  - Ну, да...
  - Смотри, а вот здесь место стыка. Граница. Вот тут один мастер ложил, а здесь уже другой. Давай, следующий стык ищи.
  - А чего его искать. Вот он.
  - Во! Уже понимаешь. У всех коряво, но у каждого по своему. Почерк! Своё куролапие! Индивидуальное.

  - Э, парни, вы там чего творите? - раздался окрик из-за спины.
  Головы обернулись. Под обеденным навесом, таким же как и у них, сидел невзрачный мужичок. Черные сатиновые трусы, вытянутая майка, не понятного цвета, а на голове носовой платок со скрученными в сосиски кончиками.
  "Тю!"- сказал Кепарик.
  "Фу", - согласилась Шляпа.

  - Приветствую, коллега, - прокричала в ответ голова Кепарика. - Мы на площади объекты ведем. Вот, молодому показываю, как опытные мастера расшивку делают. У вас как раз стена целиком готова. Хорошо видно.
  - Это, да, - тяжко вздохнула голова платочка. - У нас есть чему поучиться. Парни, у вас случайно пивка нет?
  - От чего ж случайно? У нас специально есть! На озеро идём, культурно отдохнуть на природе. "Жигулевское".Будешь?
  - Ой, буду! Спасители вы мои! Чёт мы вчера малость перебрали. Сил нет до магазина дойти.
  - Угощайся, коллега.

  - Судя по амбре, они не малость перебрали, - усмехнулась голова Кепарика, когда ребята отошли, продолжив путь к озеру.  - Вот, теперь ты точно знаешь, как делать не надо. А эти ещё, похоже, и под градусом работают. А потом в кассе любят возмущаться: "почему это у них меньше чем у нас?" Бухать не надо в рабочее время, и думать надо. Вот Никифорович он у нас великий молодец. Бошковитый. Ты у него учись премудростям бригадирским.
  - Это почему это я?
  - А кто? Мужики все уже возрастные. Они ж после войны как в наше управление завербовались, все участники, так и работают, а самому молодому уже сорок семь. Им это бригадирство нафиг не надь!
  - Ты!
  - Я?! Какой с меня бригадир? Я охламон!  А Никифорович, он всё грамотно организует. Вот вы магазин облицовачным кирпичом втроём гнали, а стыки, кроме вас самих, так ни кто не найдет. Всё ж спрятали. А ты и не заметил?
 - Не-а...
 - Почерки у вас как у первоклассницы отличницы в прописи. Палочка к палочке. Крючечек к крючечку. Но разные. А сейчас смотри: у Иваныча ревматизм, ходит скрюченый, выпрямиться не может, а у Никифоровича давление, в наклонку долго не может. Вот он тебя одного на главный фасад и поставил. Что бы одним почерком и штришок к штришку. С тебя облицовка, а основной объем, то что под штукатурку, это мы сделаем в лучшем виде. Отделочники нас благодарить будут. Ни одного угла не завалим!
  Вот в этом талант бригадира. Если надо объём гнать, так фиг ты за мной угонишься. А облицовку, так как ты, я не могу. А он нас каждого по своим местам расставил, так что бы от каждого по максимуму. Отсюда и качество, и выработка, и зарплата - соответственно.

10

  Всё: хорошее, плохое, любое - когда-нибудь заканчивается.
  Вот и командировка не стала исключением. Опять отвратительно - пыльно - вонючая будка. Так в этот раз и окончание пути не принесло облегчения. Машина остановилась на огромной, пыльной, прогретой солнцем площади перед зданием Управления Строительства. Асфальт нещадно вонял. Как же хорошо было в командировке...

  Люди с облегчением покинули будку, разминая ноги на свободе.
  - О, жарища! - сказал кто-то из голов.
  - Пекло, самое натуральное! - согласился кто-то другой и Шляпа его полностью поддержала.

  - Никифорыч! - раздался оклик. Все посмотрели наверх. В окне третьего этажа блистала совершенно лысая голова. - Никифорыч, будь ласка, зайди ко мне и новенького вашего, - голова наклонилась, повернувшись к окну сияющей макушкой, видимо читала. - Кирюхина, с собой возьми.

  "Блестящая голова! "- подумала Шляпа.
  - Пойдём, Саня, раз начальство зовёт, - сказала голова Фуражки.
  - А я то им на кой?
  - Вот сейчас и узнаем.

  - Александр Геннадьевич, - начала без предисловий блестящая голова. И вдруг как-то встрепенулась. - Геннадий Михалыч, главный инженер восьмой автобазы, твой батя что ли?
  - Да.
  - Вот и хорошо. Принято решение  направить тебя на учёбу без отрыва от производства в наш профильный техникум Строительных Технологий.
  - За что?
  - За всё хорошее. Понимаешь, надо. В рамках ведомственного соревнования мы обязаны: неуклонно, всесторонне, с полной самоотдачей! Ну, ты понимаешь. А так же повышать уровень мастерства и образования работников. А у нас по студентам просто беда какая-то. Не хотит народ учиться. Вот направление. Вот характеристика, Никифорыч, ознакомься, ежели согласен подпиши.
  - Так и я не хочу, - попыталась уклониться от луча света знаний Шляпина голова.
  - Надо! И потом это ж на дневном сессия - катастрофа, а на заушном, то есть заочном - внеочередной отпуск. Три отпуска в году и все оплачиваемые, прошу заметить.
  - Нормально всё, - сообщила голова Фуражки и поставила подпись напротив своей фамилии.
  - Ну, вот и ладушки. Подпись главного инженера управления стоит, моя стоит, печать отдела кадров, - блестящая голова громко подышала на какую-то штуку, а потом приложила её к бумаге. - Тоже стоит. Значит так, Геннадич, завтра в девять ноль ноль, ты должен прибыть в приемную комиссию.
  - Так завтра ж суббота...
  - Они до обеда работают. Всё ясно?
  - Так точно!
  - Выполняйте. Никифорыч, задержись. Очень хорошо, что вы на две недели раньше освободились, в понедельник будет большая планерка, у самого, тебе быть обязательно. К восьми.
  - Надо, значит буду.
  - Ну, всё. Теперь отдыхайте.

  В техникуме Шляпе понравилось. Здание - Сталинский Ампир. Колонны. Высокие потолки. Своды. Арки. Лепнина. Красотища! Всё чинно, благородно. И шляпы! Шляпа не чувствовала себя одинокой. А её голова была таким красавцем. В том самом костюме, тёмно синего цвета, с галстуком повязанным в полтора узла, а на лацкан пиджака сестрёнка головы пристегнула свой комсомольский значёк: "Ты же комсомолец". Красиво, стильно, статусно.

  Вечером вся семья поехала на дачу.
  "Бывают же нормальные средства передвижения" - подумала Шляпа, лёжа на задней полке новенького 408 Москвича: "И видно всё отлично!"

  Шашлыки. Головам точно понравилось. Шляпа не определилась, как то так себе, вся жаренным мясом пропахла

  Утром пошли на карьер. Когда-то в нём что-то добывали, но уже лет тридцать он был просто водоёмом. Невдалеке мужики ловили рыбу, там где заросли прибрежной травы. Шляпа увидела удочки - закидушки, спиннинг и блесну.
  Голова Шляпы по пологому берегу вошёл в воду и поплыл. Шляпа гордо реяла над водой. Замечательно! Просто великолепно.
  - Мой любимый старший сын, - обратился отец к голове Шляпы. - Ты в трусах и шляпе, как шляпный трусоносец какой-то!
  - Пап, это моя счастливая шляпа!

  У Шляпы, от нахлынувших на неё чувств, поля затрепетали...

11

  - Привет народ! Чего сидим? О чём грустим? - ворвалась в фойе Управления Строительства голова Кепарика, но без самого Кепарика. К ужасу Шляпы в руке голова держала мотоциклетную каску.

  - Сказали сидеть, вот и сидим. Только хвостиками не виляем, - ответил кто-то из ничейных голов. - Витек, опять у тебя фингал! Снова с мужем чужой жены познакомился?
  - Не, это уже слишком просто. Я, понимаете, на мотоцикле пчелу сбил, вот она мне, на последок, и залепила.
  - Брешешь?
  - А смысл? Мужики, я мотоцикл купил! Иж - Юпитер 2, как и хотел! Новый совсем, два года всего, и пробега меньше трех тыщь, считай, даже обкатку ещё не прошёл. У хозяина жена забеременела, какой им теперь мотоцикл? Тесть им Москвича четыреста седьмого у знакомого сторговал. Вот Ижа и продаёт, деньги нужны. И мне хорошо: почти новый, без очереди и на сто рублей дешевле чем в магазине. Поехали, прокатиться, так сказать, посмотреть товар лицом, а у хозяина все каски вот такие, - голова Кепарика поднял каску повыше, что бы всем видно было. - "Маргуновки", а очки такие поцарапанные, что сквозь них не видно ни чего. Пришлось без очков ехать. Мотоцикл, я вам скажу, зверь! Рвёт из под себя! Качу не быстро, на второй, километров тридцать, по проселку за городом. И тут мне как даст в глаз! Я чуть руль не отпустил. Вот такое жало, - голова развела пальцы второй руки. - Чудом на сквозь не пробило. Теперь фингал.
  - Витя, ты человек - катастрофа, не понос, так золотуха.
  - Нет, я человек - приключение, что ни день, то событие. И вот это событие мне нужно в ГАИ на себя переписать. Сегодня. Так что вы тут без меня сидите, будут искать, говорите, что в командировке забыли, мол движется пешим строем, к авансу обещался быть. Всё, я убежал, они там совещаться до ночи могут, а у меня очередь уже занята. Всем пока, деньги будут, присылайте.
 
  - Вот балагур!
  - Ага, в армии с таким хорошо. И начальству один за всех весь мозг вынесет, и всем настроение поднимет. Пчелу он глазом задавил! И веришь - этот может. Пойдём, мужики, покурим. Сколько сидеть можно?

  Совещание у САМОГО закончилось уже после обеда.
  - Мужики, я так орал, что аж охрип, - сообщил об итогах совещания, действительно осипшим голосом, Никифорович. - Теперь даже материться не могу, слишком жалобно получается. Бестолку всё. Мол кроме нас, больше не кому. Если мы не сможем, то и никто не сможет. Вот такая, понимаешь, хреновина. В честь сорокапятилетия Великого Октября, наше управление взяло на себя повышенное обязательство - к пятидесятилетию осчастливить родину и всё человечество зданием Политпросвещения. Вы все знаете этот долгострой, на пересечении Карла Маркса и Коминтерна. Сначала бодренько рванули. Коробку поставили, окна, двери, коммуникации - всё есть. Вот только внутри ни одной перегородки, одни несущие опоры. Да. Поставили, а потом план, повышенные обязательства, короче, сторожа внутрь посадили и забыли. А на прошлой неделе Обком полюбопытствовал у Горкома, а как там обещанный дом Политпросвещения? Пятидесятилетие через два с небольшим месяца. Горком к нашим, мол что там с обещанным подарком? А наши ртами хлопают, сказать ни чего не могут. А что тут скажешь? Забыли?  А тут ещё напасть на наши головы. Я то, дурень старый, всё никак в толк взять не мог, почему они наружную отделку на кирпич перевели, а оказывается наш кирпичный завод освоил выпуск отделочного кирпича. Вот и здесь тоже будет кирпич, плитку ни кто же не заказал, за пять лет, - вздохнула голова Фуражки, обводя всех печальным взглядом. - Иваныча в субботу с ревматизмом на скорой увезли. Я вот что-то тоже давлением давлюсь. Сань, два этажа счастья и всё тебе. Но я под это дело тебе восстановление третьего разряда без экзамена выбил, сейчас приказ принесут, ознакомишься. А где друг твой? Дамский угодник наш, покоритель женских сердец.
  - Мотоцикл купил, в ГАИ поехал, на учёт ставить.
  - Такому кавалеру скакун, конечно, нужен. А то пешком за ночь ко всем не успеет. Ладно, мужики, давайте сейчас по домам. Зря вас сегодня здесь весь день продержали. А завтра, с утра, на объект. Будем смотреть, думать, возможно, плакать...
12

  Шляпа, определённо, не понимала: что конкретно людям не нравится? Чего орут все? Она, гордо восседая на своей голове, не находила ни каких недостатков. Прекрасное помещение: высокие потолки, много окон, которые даже сквозь пыль, пропускали много света! А уж если пыль - грязь убрать, так и вообще чудесное помещение!
  Они с её головой в эпицентр шума не лезли. Стояли в сторонке, у окна, рядом с столом сторожа. Сторож пожилой седовласый человек, в аккуратном пиджаке, с орденскими колодками - классический благообразный дедушка из детской книжки, или фильма.
  - Спохватились, - проворчал дедушка. - Проснулась кума, когда ночь прошла...
  - Я тут с вами постою.
  - Правильно, молод ещё, в начальственные разборки встрявать. Вот при Сталине за такое разгильдяйство, всех бы к ногтю, но сейчас времена не те, пожурят, выговор влепят и забудут.

  - Арсений Никифорович! Поздравляю! - на пороге возникла счастливо улыбающаяся ещё одна голова в шляпе. - От имени Горкома Партии, так сказать, лично приехал...
  - С чем ты меня поздрауляешь?! - в током состоянии Шляпа ещё никогда не видела голову Фуражки. Новая голова в шляпе опешила, не переставая глупо улыбаться. - Чего лыбишься? Опозорить решили старика на последок?! Да я этот город строить приехал в сорок пятом, когда ещё и города ни какого не было! Землянки рыли, в них и жили. Я первое кирпичное здание строил! Бригаду вот с мужиками сколотили! Лучшую во всём управлении, между прочим! И ни разу такого не было, что бы мы не смогли! Всегда лучшие! А тут такая чуча! Такую свинью подложили! Поздравляет он меня! Да я тебя! - голова Фуражки растопырив пальцы двинулся в сторону вновь пришедшего, который не переставал глупо улыбаться. - Не посмотрю, что ты первый секретарь! Я тебя, оооо ох, - голова как то завалилась на сторону и стала оседать всем телом. Народ подхватил бригадира, усадив на куций топчан.
  - Посиди, Никифорыч.
  - Скорую!
  - Сань, вызови, рядом с телефоном стоишь.
  Голова Шляпы уже и сам сообразил, накручивая диском телефона заветные 03.
  - Ало, скорая? Здесь первому секретарю Горкома плохо. Здание Политпросвещения, на пересечении Карла Маркса и Комментрена. Да, не достроенное. Побыстрее, пожалуйста.
  - Ну, молодой человек! - новая голова, стоя на пороге, перестала улыбаться. - Ну, ты даёшь!
  - Товарищ Первый Секретарь, разве вам сейчас хорошо?
  - Если честно, не очень...
  - Значит я ни кого не обманул. А к первому секретарю горкома приедут быстрее, чем к первому каменщику.
  - Молодец, соображаешь... Да, ситуевина! И хрен знает чего делать.

  Скорая приехала очень быстро. Не инсульт, уже хорошо. Давление подскочило. Гипертония. Никифоровича погрузили на носилки и увезли. Стало заметно тише.

  - Да чего мы, мужики, без Никифырыча не справимся. Мы с Саней наружкой займемся. Вы тут тоже перегородок накидаете, работа то плевая. Плотники пока полы сколотят. Успеем, - нарушила молчание голова Кепарика. - А через пару недель и Никифорыч выйдет.
  - Не выйдет, - сказала новая голова в Шляпе.
  - Это почему?
  - Читайте. "Молния" из ЦК! Я ж с этим поздравить приехал.
  -  Указом. Присвоить, - читала в пол голоса голова Кепарика, и вдруг как закричит. - Звание Героя Социалистического Труда! Вот, это да! Хорошо что уже увезли, а то бы второй раз чапчики хватили.
  - Так что из больницы он у нас отправится прямиком в санаторий - профилакторий по семейной путевке с супругой, а потом в пансионат, дом отдыха, что бы в Колонном Зале был как огурчик! - подытожила голова в Шляпе.

  - Полы, сцену - это мы успеем, -  сказала незнакомая голова в тюбитейке. - А кресла в зал где брать?
  - Проблема, - согласилась голова САМОГО начальника Управления и водрузила на себя шляпу, точно такую же как и наша героиня. - Опростоволосились мы по полной.

  - Летний кинотеатр, - воскликнула голова Шляпы.
  - Что летний кинотеатр?
  - Ну, его же только в мае сдали! Сезон закончился, а кресла, почти новые остались.
  - Мо-ло-дец! Голова! - даже заулыбалась голова САМОГО. - Кто таков будешь?
  - Саня, ой, Кирюхин...
  - Геннадия Михайловича сын?  Это Никифорович тебе вчера разряд выбил? Ценит. Гордись, Саня... Кто за Никифорыча останется?

   Все головы как-то дружно стали отнекиваться: кому он нужен этот геморрой.
  - Так вот, пусть Саня и будет! - предложила голова Кепарика. А все дружно поддержали. - Студент, будущий руководитель, пусть опыта набирается.
  - А что? - сказала голова Первый Секретарь. - Молодой, соображает быстро, Никифорович, опять же ценит и бригада лучшая в Управлении. Давай, товарищ Саня! Сделайте всё, что в ваших силах, а там уже будем думать, если не получится.

  - Когда это у нас не получалась? - сказала голова Кепарика. - Правда, мужики, вон и бугор у нас Герой.

  Следующий месяц Шляпа практически жила в строительном вагончике. Её голова с работы не уходила. Тут же и ночевала, вместе с головой Кепарика. Хоть Кепарика самого и не было, его место занимал новый Мотошлем. Красивый! Наивный! Шляпа с ним быстро подружилась.

13

 День заметно сократился и в вагончике ощутимо похолодало. Решили перебраться в само здание, всё-таки центральное отопление, не надо время на топку "буржуйки" тратить. Обосновались в актовом зале. Шляпа впервые попала внутрь помещения за это время. Простора стало меньше, но, в целом, было гораздо уютнее.

  Приехал САМ, Шляпа его уже узнавала в лицо, да и с Шляпой его завела знакомство. Тем более сёстры.
  - Такие объемы, меньше чем за месяц отделать не реально! - заявила женщина в платке.
  - Мы вам чем сможем поможем, - сказала голова Шляпы.
  - Надо, Прасковья Никитична, - сказал САМ. - Давай список, что нужно. Всё доставим. Надо успеть, хотя бы то, что на виду. Фойе, актовый зал, туалеты...


  Актовый зал пришлось, покинуть. Бригада перебралась в какую-то комнату с парой окон. Вид из окон Шляпе нравился, но кроме этого вида и самой комнаты, больше ни чего не видела. В то время, как вся бригада, по вечерам уходила домой, люди ведь семейные. Головы Шляпы и, теперь уже, Мотошлема ночевали здесь же. До Шляпы долетали голоса и весёлый женский смех. Работа кипела. Служебные романы, там где была голова Кепарика - Мотошлема, были неизбежны.

  Как-то по утру приехали САМ и Секретарь.
  - Молодцы, хорошо поработали, - сказал Секретарь. - Теперь есть, что Обкому предъявить. Молодцы, товарищи! Тебе, отдельное спасибо, товарищ Саня. Со временем вырастешь в серьезного руководителя. Эх, ещё бы как бы так успеть, что бы и торжественную часть здесь же провести. Что бы приехали обкомовские и ахнули.
  - Декоратор вам нужен, - раздался голос от стола сторожа. Все обернулись. Шляпа видела только дедушек сторожей, сейчас за столом сторожа сидела видная женщина, на бабушку совсем не похожая.

  - Вероника Ильинична! - воскликнул САМ. - Ты ли это? Ты ж на пенсию ушла, оставила наш Дворец Культуры на произвол судьбы, а теперь здесь.
  - Понимаешь, Иосиф Семёнович, устала. Клуб уже и без меня нормально работает, и замену я себе подготовила, думаю к новому директору претензий у вас нет. Римма Валерьевна - умница.
  - Согласен. А в сторожа зачем подалась?
  - Думала буду отдыхать, в парке голубей кормить и наслаждаться жизнью. А оно, как то вдруг, пусто, грустно и скучно стало. Жить не хочется. Вот и прибилась сюда. Всё какое-то занятие. Так вот, декоратор вам нужен.
  - Где ж его взять?
  - Как где? Наш из ДК.
  - Так он же алкаш...
  - Ты его трудовую видел? Он на международных фестивалях призы получал за декорации свои. В ведущих театрах работал. Благодарности уже записывать некуда, вкладыш завели. Для выговоров, правда, тоже. Алкаш, его к нам в Сибирь, на перевоспитание сослали. Ну, тут, горбатого - только могила исправит. Зато, если б не пил, служил бы сейчас где-нибудь в БДТ, в столице. Вспомни для СИБИРИАДЫ какие он декорации сделал! А ЛЕНИН В ОКТЯБРЕ?  А ВАССА ЖЕЛЕЗНОВА? Его ж в областной Драм Театр переманить пытались, только он всегда не в форме был. Алкаш, но талантливый, скотина! Убила бы гада, иной раз, но как оформит всё, расцеловать готова! Сейчас я Римме позвоню...
  - Знаешь что, Вероника Ильинична, - сказал Секретарь. - А возвращайся ка ты на свою работу. Нам как раз директор для Дома Политпросвещения нужен. Возьмёшься?
  - Возьмусь, только вот если, товарищ Саня, с ребятами помогать останутся. Работы много, а они работают любо - дорого посмотреть.

  Декоратора доставили в бессознательном состоянии на персональном автомобиле САМОГО и выгрузили в фойе на диванчик.
  - Вероника Ильинична, - обратилась к новому директору голова Кепарика. - Оно вообще работоспособное? И как включается?
  - Включается автоматически. Судя по храпу, где-то через часик включится, но работает в автономном режиме с постоянной подзаправкой.
  - Да, я его за свой счёт заправлять буду, лишь бы сделал всё, как надо.

  - О, губками зашлепал, - усмехнулась директор. - Сейчас включится.
  - Как подсос у мотоцикла.
  - Человек искусства - оборудование с тонкой душевной организацией.
 
  Вот только что человек храпел и губами чмокал и, бац, взлетел.
  - Воробейко, это вам не воробушек, это - глыба! - густым басом продекламировал он взлетая, обвел взглядом притихшую в ожидании пробуждения бригаду каменщиков, зафиксировался на новом директоре. - Вот, она не даст соврать! Кстати, Ильинична, а что тут у нас? И где это мы?

  Воробейко к работе приступил немедленно! Носился по помещениям, что-то рисовал в потрепанном блокноте. С кем то постоянно спорил. Периодически его громогласный голос запускал долго летающее эхо по пустым помещениям:
  - Эммануил Воробейко - это вам не хухры - мухры! Это глыба! Скала! Талантище!
  - Трезвость и скромность не входят в круг его недостатков, - усмехнулась голова Кепарика.
   Бригаду отпустили, как сказала Вероника Ильинична, сейчас будут муки творчества. Так что у всех каменщиков выдались нормальные выходные, первые с начала командировки. На рабочем посту остались только Саня и Витек. Все равно они здесь уже прижились. Мало ли что, вдруг вдохновение на художника снизойдет неожиданно, помощь понадобится...
14

Молодые люди в компании сторожа резались в подкидного дурачка. Горячий чай парил из железных кружек, а на плите закипали пельмени.

  - Товарищ Воробейко, пельмешки будешь?! - прокричал в пустоту здания Витек.
  В ответ, затихающее эхо, принесло:
  - Воробейко - это вам не ремесленник, Воробейко - это ху-дож-ник!
  - Видимо, не будет.
  - Не разменивается мужик на простую еду, водочку кушает, - согласился сторож.
  - Ага, закуска градус крадёт...
  Пообедали. Была Санина очередь мыть посуду. Он сгребал со стола тарелки, ложки, и, в этот момент, в фойе вошёл товарищ Воробейко. Рухнул на диванчик. И очень тихо, почти шёпотом рек:
  - Иссяк источник вдохновения, - поставил на пол пустую бутылку из под самой дешёвой "Московской" водки, в народе именовавшейся СУЧОК. Интересно, где он её прятал? Не важно. Обхватил голову руками. И... заплакал.
  - Товарищ художник, а как на счёт высокогорного ключа, того, что бьёт под звёздным небом? - спросила голова Кепарика.
  - Что вы имеете ввиду, молодой человек, - поднял голову художник, на щеках его блестели две дорожки слёз.
  - Вот, АРАРАТ, пять звезд, - Витек поставил на стол бутылочку Армянского коньячку.
  - Спаситель! Вот истинный ценитель искусства! Человек из народа, от сохи, именно для таких советских граждан, простых тружеников и творит ху-дож-ник Воробейко! - снова громоподобно пророкотал труженик кисти. И уже не так громко спросил. - А что это тут у вас? Пельмешки? Что может быть прекраснее душе художника, чем рюмка коньячку да под пельмешки?!
  Откуда-то из запасников своего безразмерного пиджака Воробейко извлек маленькую рюмочку на ножке с золотой каемкой, в народе именуемую - СИВУШНИЦЕЙ. Сивуху из неё хорошо пить. Но на ценнике в магазине они, почему-то, назывались "рюмкой коньячной".
  Мастерски открыл коньяк. Налил, примерно, пол рюмки, граммов тридцать. С удовольствием выпил и закусил пельменями, съев свою долю прямо из кастрюли. Налил ещё раз. Полюбовался янтарным напитком на просвет.
  - Французские ножки танцуют кан-кан на стенках бокала, - мечтательно произнёс художник. Неспеша выпил. - Хорошо! - и уснул...

  - Припав к высокогорному источнику, душа художника умчалась к звёздам... Чего, Саня, наверно тоже спать пойдём?
  - Идите, - согласился сторож. - И я тут покимарю пару часиков.

  В четыре утра всех разбудило метавшееся по зданию эхо громоподобного голоса художника.
  - Воробейко - это ху-дож-ник!!!
  - О! - сказала голова Шляпы. - Проснулся.
  - Ура, заработало, - зевая согласилась голова Кепарика.

  К вечеру второго дня в фойе появился художник. Поставил на пол пустую бутылку из под коньяка и счастливо сообщил:
  - Всё! Я готов, можно работать. Вот список всего необходимого, - передал мятый листок голове Кепарика. Первым в списке стоял коньяк.
  Витек без лишних слов достал следующую бутылку. Художник выпил, как обычно, пол рюмочки и лёг спать.
  - На, Сань, записку мэтра. Звони начальству.
  - Так воскресенье.
  - Они сами сказали: "в любое время". Звони, бригадир, напрягай, что б не расслаблялись.
15

Работа кипела! Бригада, теперь, работала в две смены. Вдохновение приходило хаотично. Включался ху-дож-ник как получится, в любое время суток. И всегда рядом находилась "группа поддержки".  На собрании бригады постановили: "скинуться". Ху-дож-ник потреблял бутылку коньяка в сутки. Заправка обходилась дорого. Так что по "трешке" с носа.
  Голова Шляпы много бегал. К САМОМУ входил в кабинет, иной раз, несколько раз за день. И, даже, пару раз побывал в Горкоме, у Первого! Шляпа была в восторге. Вот это настоящая шляпная жизнь!

  Материалов требовалось много. Одной кумачевой ткани привезли несколько рулонов. Доставили все декорации мэтра Воробейко так или иначе связанные с Революцией и хранившиеся во Дворце Культуры СТРОИТЕЛЬ. Демонтировали огромные зеркала из фойе Управления Строительства. Всё шло в дело. Попутно вспомнили про гардероб. Слепили из того, что было, вышло не плохо. Уф!

  Настал долгожданный, выстраданный день. 6 ноября. Предпраздничный вечер. Торжественное открытие Дома Политпросвещения и торжественное собрание в честь пятидесятой годовщины Великого Октября.

  В гардеробе собралось неимоверное количество шляп. Шляпа столько шляп не встречала даже в магазине. Феерично!
  Люди все красивые. Бригада каменщиков в полном составе. Все в костюмах, с наградами. Даже на груди головы Кепарика было две медали.
  - Ух, ты! - сказала голова Шляпы, когда они с другом сдали плащи и ШЛЯПЫ в гардероб. - Я и не знал, что у тебя есть награды.
  - Сань, я ж срочную в атомном подледном флоте служил.
  - Это как?
  - Доставка ценных грузов. Командир так и говорил: "Нам плевать какой толщины лед над нами, груз будет доставлен адресату вовремя, в точном соответствии с приказом. Если таковой приказ поступит". Вот так. Подробности смогу поведать через сорок три года, если позволят, бумажку "о неразглашении" подписал. Сам понимаешь.

  - Витек, смотри, это ж ты! - ткнула рукой в сторону огромной картины, висевшей над гардеробом, одна из голов бригады.
  - Точно! - радостно зашумели все.
  На картине в массе людей слушающих вождя, на переднем плане стоял, воодушевленно ловящий каждое слово ВИТЕК в Кепарике. Картина была из старого собрания декораций, по этому свеженаписаный лик молодого рабочего притягивал к себе взгляды.
  - Благодарность ху-дож-ника, за тонкое понимание его души, - засмеялась Вероника Ильинична, встречающая гостей в фойе.
  - А сам он где? - спросил человек с картины.
  - В творческом запое. Устал...

  Кто из собравшихся голов был самым главным начальником Шляпа не поняла. Шляпы всех начальников были строгими, чепорными и не очень общительными, не то что Кепарик, с грустью вспомнила друга Шляпа. Где он теперь?

  Народ в фойе оживился. Шляпе с её места было плохо видно, но хорошо слышно.
   - Товарищи! В две шеренги становись! - прокричал кто-то, а потом уже голова Кепарика.
  - Герою Социалистического Труда троекратное: УРА! УРА! УРА!
  - Да ладно вам, ребята, - услышала Шляпа знакомый голос бригадира. - Вот вы герои, вон какую работу провернули! Даже я усомнился, а вы справились! Молодцы!
  - Никифорыч, а когда мы не справлялись? - опять голова Кепарика. - И Саня знаешь какой могучий руководитель?! Всех на уши поставил!
  - Так и надо! - весело сказала голова Фуражки. - Иди сюда герой, дай я тебя обниму! Молодец, не зря мы тебя учиться отправили, большим начальником станешь.

  Весело переговариваясь люди втянулись в актовый зал. Двери закрылись и, к разочарованию Шляпы, ни чего не было видно. Только слышно, как трубы, регулярно выдували ТУШ. Шляпа задремала. Разбудили её веселые голоса выходящих из зала людей.

  - Ну, что, Саня, поздравляю, - веселилась голова Кепарика. - Теперь у тебя трое ценных часов, от: Обкома, Горкома и Управления. Ты их по декадам носи. Десять дней одни, десять дней другие...
  - Здравствуйте, Александр, - появилась незнакомая Шляпе голова.
  - Здравствуйте, - голова Шляпы, если честно, не смогла вспомнить как зовут директора Техникума Строительных Технологий. Да они, до этого момента, и не виделись ни разу.
  - А вы на каком курсе у нас учитесь?
  - На первом.
  - То есть ещё ни одной сессии не сдавали? А нас уже благодарят за высокий уровень вашей подготовки. Забавно. В моей практике это первый такой случай.
  - Сань, и как тебя теперь на экзаменах валить? Ты же гордость учебного заведения, - засмеялась голова Кепарика.
16

 На улице заметно похолодало. Грязь, по утрам, уже не чавкала, а глухо цокала. Свежесть и нет пыли, Шляпе очень нравилось, а вот её голове, видимо, нет. А когда за окнами выпал снег, Шляпа, впервые с момента покупки, осталась дома. В шкафу. Ужас!
  Вечером её голова откуда-то достала коробку, в которой Шляпа продавалась. Они не виделись с дня покупки. В коробке лежал набор для ухода за шляпами. Шляпа и не помнила, что его покупали...
  "Да, вот так", - блаженствуя думала Шляпа: "Против часовой стрелки!.. Правильно, щеточкой. Как хорошо"...
  Чистенькую, проветренную, набитую бумагой, Шляпу уложили в коробку и убрали в шифоньер. Так Шляпа впала в зимнюю спячку.

  Иногда, сквозь дрему, до шляпы долетали голоса и обрывки фраз. Но, в целом, ни кто её не беспокоил.
  Пробуждение наступило неожиданно резко, если не сказать грубо. Просто вытащили!
  - Зачем меня в Партком? - стоя перед зеркалом и повязывая галстук спросила её голова у своего отца. - Я даже не коммунист.
  - Надо, раз приглашают. Не боись! Видимо, чем-то ещё нагрузить хотят. Ты передовик, гордость и так далее...

  - Товарищ Кирюхин, - обратился к голове Шляпы какой-то дядька - председатель. Совершенно невзрачный, ни то, что Первый или САМ. - Поступила разнорядка выдвинуть в кандидаты в депутаты Городского Совета Народных депутатов от коллектива нашего предприятия молодого, активного передовика - комсомольца. Мы вот тут с товарищами из Комитета Комсомола посовещались и, единогласно, одобрили вашу кандидатуру.
  - Да, я ж не умею...
  - Ни кто не умеет, товарищ Кирюхин. Надо. Научим. Поможем. Завтра на общем собрании коллектива...
  - А сколько у нас человек в коллективе? - вырвалось у будущего кандидата.
  - Двадцать три тысячи двести восемьдесят два человека.
  - И все придут? - ужаснулась голова Шляпы.
  - Нет, конечно, представители от участков, служб и так далее, человек пятьсот всего.
  - Может не надо?
  - Надо, товарищ Кирюхин. Так вот, завтра, на общем собрании будем утверждать вашу кандидатуру.
  - Ой,..

  Голова шляпы совершенно пунцовый стоял на сцене Дворца Культуры СТРОИТЕЛЬ, нервно сжимая Шляпу двумя руками. Шляпе не нравилось... Всё не нравилось и это "рукопожатие", и странные люди в зале. Особенно вот эта орущая тётка.

  - Да, что у нас других нету?! - орала она. - Этот без году неделя работает, а уже в депутаты! Передовик, понимаешь! Чего он там передавил?! Подумаешь, бригадира подменил! Да, с такой бригадой, любой дурак справится!
  - Вот только ТАКАЯ БРИГАДА, - поднялся с своего места Никифорович, а, вслед за бригадиром, встали и остальные члены бригады. - Дурака слушать не будет! Тем более любого!

  - Да, я ж его знаю! - перекрыл все голоса смутно знакомый мужичок. Шляпа присмотрелась, ну, точно! Тот, в платке носовом на голове, из командировки. - Мы свой объект уже к сдаче готовили, а они свой только начинали. Вот его приятель, вон тот вон, рыжий, на примере нашего объекта ему показывал, как опытные мастера облицовку кладут. Пообщались. Дельные ребята. А мне помощь нужна была, так они в свой выходной, свои дела отложили и мне подсобили! Нормальный парень! Если чего не знает, так не побрезгует, у старших товарищей спросит и в помощи нуждающемуся не откажет. Так что я ЗА! Предлагаю ставить вопрос на голосование, хорош волыну тянуть. Достойный кандидат!

  - Это вы как Афанасьевича в союзники заманили? Он же главный скандалист, - спросил Никифорович, когда собрание закончилось и все вышли на улицу.
  - Опохмелили. Парой бутылок пива поделились, - ответила голова Кепарика.
  - А что там про облицовку?
  - Показал Сане, как делать не надо.
  - Поучились, значит, у старших товарищей, - усмехнулся Никифорович. - А взаимопомощь, стало быть, измеряется в литрах.

  - Может ещё не выберут? - с надеждой в голосе спросила голова Шляпы у домочадцев, правя шляпу на пару, над кипящей кастрюлей. Сильно помял. Нервы.
  - Выберут, сын, - успокоил отец. - Раз выдвинули, значит выберут.

17

 Если голову Шляпы депутатские будни несколько напрягали, то сама Шляпа была в восторге!  Это её мир! Мир: шляп, костюмов и галстуков! Мир: начищенной до блеска обуви и отсутствующей пыли! А тут ещё и весенняя сессия в техникуме подоспела. Зимнюю Шляпа проспала.

  - Мне жить некогда!  - сокрушенно восклицала её голова. - Работа! Учёба! Депутатство это, будь оно не ладно! "Александр Геннадьевич, мы обращаемся к вам как к депутату", - передразнила голова кого-то.  - Что я могу как депутат?  Запрос послать? Всё! Самый молодой депутат городского совета в области! Тьфу! За, за, против, за! Все полномочия - голосовать как надо!
 - Не кипятись, Санек, - успокаивала голова Кепарика. - Освоишься.
 - Да, Саш, ты в депутатах первый месяц, естественно, за что схватиться не знаешь, - поддерживала голова Фуражки. - Нормально всё будет, мы в тебя верим! Сейчас сессию в техникуме сдашь, там лето, отдышишься. Отпуска тебе не обещаю, хоть и положен, сам понимаешь, самая работа. Но будет только одна работа, считай каникулы.
  - Вот спасибо, Никифорович, успокоил.
  - Кладбище всех успокоит. Тебе ещё рано. Молод совсем. Движение - это жизнь, а жизнь - это движение. А покой он, понимаешь, для покойников.

  К учёбе голова Шляпы относилась серьёзно. Честно делала все курсовые, решала задачи и чертила чертежи. Попутно, как депутат, решив вопрос с ремонтом в туалетах. Сам не понял, как получилось. Написал запрос, мол, что такое, безобразие. . . Прибыла комиссия из Горисполкома. Осмотрели. Покивали. И начались ремонтные работы. К осени обещали привести в порядок все туалеты на всех четырёх этажах.

  Отец головы, будучи инженером, помогал сыну с учёбой как мог.
  - О, система дифуров!  Помню, брал, четверть века назад, а сейчас ни чего не помню. . .

  Должность депутата горсовета - не освобожденная. То есть зарплаты за неё не полагалось, по этому, как сейчас, депутаты годами не заседали. Кушать хотелось. Сессии короткие: неделя весной, неделя осенью. В собственный выходной - приемный день для граждан. И, время от времени, по необходимости, вечерние собрания, или по выходным, в свободное от основной работы время.

  - Всё! - выдохнула голова Шляпы во время обеденного перерыва, сидя за столом, в ставшем уже родным вагончике. - Депутатов распустили на лето и в техникуме всё сдал. Правду ты сказал, Никифорович, действительно, одна работа как отпуск воспринимается. Мужики, представляете мне сегодня после работы ни куда не надо! Ни куда и ни чего: ни экзаменов с курсовиками, ни встреч с избирателями!  Ни чего! Свободен как птица!  И завтра суббота, красота!
 - О, Саня, - встрепенулась голова Кепарика. - По этому поводу есть деловое предложение!  Пойдём на танцы?  В парке Нефтехимиков как раз летнюю танц площадку открыли. Ансамбль играет. Пошли, а?
 - А пошли!
 - Вот и правильно, дело молодое, - согласно закивали головами старшие члены бригады.

  Работа грязная, не идти же таким на танцы. Заскочили домой, помылись, побрились, приоделись. Встретились у центрального входа в парк.
  - Саня, блин, ты и тут депутат! - недовольно проворчала голова Кепарика. - Тебе, что одеть больше нечего?
  - Понимаешь, Вить, нечего. Что до армии носил, всё малым стало, а нового, со всеми этими делами, ни чего не купил. Не успел, да, даже и не вспомнил. . .
  - Ой, куда же твоя сестрёнка смотрит? В зеркало, небось. Завтра же займемся решением этой проблемы. Всё. Пошли. Уже "Облади облада" играют. И так поздно пришли. Всех девчёнок уже пригласили, будем друг с другом танцевать. Я и депутат.
  - Да, ладно. Не ворчи.

  Потанцевать в этот раз не получилось.  Под модный шлягер от БИТЛОВ на танцплощадке самозабвенно дрались.
  Проломив спиною ограждение из тонких реек, на дорожку, прямо на спешащих на танцы друзей, с территории танц площадки, выпал парень. Поймали, не дав рухнуть на землю.
  - О, Витек, привет, - поздоровался парень. - Поставте меня на ноги! Спасибо, - и с криком ринулся в свежесооруженный пролом. - Да, я вас щас, козлы. . .

  Дальше ребята не услышали. Засвистели свистки народных дружинников, почему-то, бабушек с повязками. Саша наклонился, что бы поднять свалившуюся Шляпу. Прямо над ним пролетела и разбилась о ближайшее дерево бутылка.
  - Ух, ты, и впрямь счастливая шляпа, - усмехнулась голова Кепарика. Послышался топот множества бегущих ног. Замигали милицейские мигалки. - Саня, ходу!  В рассыпную!

  Голова Кепарика проломился сквозь кусты и исчез в темноте парка. . .
18

 Ломиться сквозь кусты в новом костюме, ну, уж дудки. Саня отлично бегал, побежал по центральной аллее парка.
 - Стой! - крикнули сзади.
 - Ага, чечаз, - буркнул голова Шляпы и ускорился.

  Главное успеть до фонтана, там сходятся несколько больших и с десяток маленьких аллей, на которых ещё нет фонарей, в этом году планируется установка. Всё-таки есть польза от депутатства. Александр обогнул массивную чашу фонтана, скрывшись из поля видимости преследователей, и нырнул в боковую аллею, чуть не сбив притаившуюся там девушку.
 - Ой, - дуэтом.
 - Девушка, спасите меня, - голова Шляпы поддержал потерявшую равновесие девушку. - Я на вас просто с ног сшибательно действую.  Вы так меня испугались? Или замерзли?  Дрожите вся, - Саша начал снимать пиджак и обнаружил Шляпу в руке. Как с низкого старта рванул, когда поднимал шляпу так и побежал. Водрузив Шляпу на её законное место, накинул пиджак совсем растерявшейся девушке на плечи.
 В этот момент из-за фонтана выбежали преследователи.
 - Этот что ли?  - спросил молодой сержант милиции.
 - Не-е, тот нормальный был, а этот в шляпе, интеллигент какой-то, - ответил молодой дружинник с красной повязкой на руке.

 - Меня только что обозвали ненормальным и приличным, - шепнул на ухо девушке Саша.  Девушка звонко рассмеялась и, смутившись, замолчала, но очаровательные ямочки на щечках остались.
 - Молодые люди, - обратился сержант. - Видели куда он побежал?
 - Промелькнул, туда куда-то, - махнула рукой девушка. А Саня точно не видел! Некогда ему было, бежал...

 - А чего ты за ним,вообще, погнался?- спросил сержант у дружинника. - Он, вроде, в драке не учавствовал, по дорожке мимо шёл.
 - Он побежал, и я за ним.
 - А я за тобой. Ну, хоть, размялись. Хорошего вечера вам, молодые люди, - попрощался сержант и осекся. - А документы подтверждающие право ношения депутатского значка у вас имеются?
 - Так точно, товарищ сержант! - отрапортовал голова Шляпы по военному, потянулся к пиджаку и неуверенно остановился. - Во внутреннем кармане, подай, пожалуйста. Спасибо. Вот служебное удостоверение, а вот мандат.
 - Кирюхин Александр Геннадьевич, - прочитал сержант. - Здравия желаю, товарищ депутат, горсовета.
 - А, так я ж его знаю! - обрадовался дружинник. - О нём в газете писали, самый молодой депутат. На стройке работает.

 Раскланялись по доброму, крепко пожав друг другу руки и пожелав всех благ. Шляпа была довольна. Всё-таки какой молодец её голова. . .

 - Ну, вот, про меня вы теперь всё знаете, - усмехнулся Саша, когда молодые люди остались вдвоём.
 - Да, драчун - строитель - депутат Александр Геннадьевич.
 - Вот, а вас как зовут? И что вы тут одна такое подозрительное в темноте делаете?
 - Боюсь. . .
 - Кого?
 - Темноты.
 - А зачем же вы в неё пришли?
 - Гуляла. У вас такой город красивый и мороженое вкусное. Посидела вот на этой лавочке у фонтана и не заметила, как стемнело. А теперь мне туда надо, по этой дорожке, а на ней, почему-то света нет.
 - Ну, это я так проголосовал, что б с вами познакомиться. В ту сторону?  В общежитие молодых специалистов?
 - Вы его знаете?
 - Я его строил, не один конечно. Мой первый объект. Разрешите вас проводить?
 - Я вас для этого от милиции спасла, - засмеялась девушка.
 - Не каждый день депутаты от милиции по паркам бегают, - засмеялся в ответ молодой депутат, самый молодой в области. . .

 - И как вас все-таки зовут, прекрасная спасительница депутатов? - молодые люди шли очень неспеша.
 - Лида.
 - Какое знаменитое имя!  "Хорошая девочка Лида"...
 - А чем же она хороша?
 - А вот это она нам сейчас и расскажет.  От куда вы к нам приехали, девочка Лида.
 - Из Лиды.
 - Лида из Лиды?
 - Город в Белоруссии такой есть. Старинный и очень красивый. У нас даже замок есть. Вот!
 - К нам по распределению?
 - У меня красный диплом!  Так что я сама так решила: еду в Сибирь!
 - Из теплой Белоруссии, да в морозную Сибирь?
 - Я Байкал увидеть хочу. Горы ваши. Орехи кедровые. . .
 - А я вам покажу! На Байкал можно хоть завтра, как раз электричку прямую на летний период пустили.
 - Наверное собраться надо, сейчас уже ночь почти, не успеем.
 - Ну, значит, в следующую субботу, с палаткой.
 - Здорово!  Ни когда не ночевала в палатке.
 - Всё бывает в первый раз. Я так понимаю вы недавно приехали.
 - Вчера.
 - Подружек ещё не нашли?
 - Нет.
 - Ну, значит, завтра буду вас знакомить с моей младшей сестрой, она в десятый класс перешла.

  О чём разговаривали?  Да, кто ж его знает. . .  О чём говорят люди на первом свидании, тем более начавшемся так неожиданно. Обо всём и ни о чём. До общежития дошли почти в час ночи. Света в окнах уже не было. Решили не будить девочек, тем более, что расставаться совсем не хотелось. Вдруг скажешь : "пока", а оно окажется на всегда?

 -А тебя дома не ждут? - естественно молодые люди уже перешли на ТЫ.
 - Мама!  Наверняка не спит, стоит на балконе. Пойдём, я ей рукой помашу, что нормально всё. Здесь недалеко.

 Мама действительно стояла на балконе, всматриваясь в ночную темноту двора.
 - Мама, - громким шёпотом позвал голова Шляпы.  - Я здесь, - они с девушкой вошли в круг света перед подъездом. - Всё нормально, мы просто гуляем.
 Мама прижала руку к груди, потом смахнула что-то и помахав этой же рукой ушла с балкона в квартиру.

 - У вас тайный язык жестов?
 - Мама показала, что у неё камень с сердца упал, пожелала нам хорошо погулять и пошла спать. Я уже в Армии отслужил, мне скоро 22 года. Работаю, взрослый уже, а она всё переживает, как за маленького.
 - Я когда сюда уезжала маме тоже самое сказала, что мол взрослая уже, она мне ответила: "вот станешь матерью, поймёшь".
 - Наверное, станем родителями, поймём. Пошли на реку рассвет встречать?
 - Пойдём.

 - Это Ангара? - восхищенно спросила девушка.
 - Нет, Ангара большая, судоходная река, а это её приток.
 - Ничего у вас притоки. Вон тот берег как далеко.
 - Я тебе больше скажу, это не противоположный берег, это остров. А на том берегу, как раз напротив, находится деревня.
 - Здорово!

  К общежитию подошли, когда на улице было совсем светло.
 - Спасибо, - девушка отдала пиджак. - Никогда раньше не ходила с депутатским значком на груди.
 - Значит сегодня в час дня мы с сестренкой за тобой зайдем. Будем тебя знакомить с нашими магазинами.
 - От такого предложения невозможно отказаться, быстренько составлю список, что тебе надо мне купить, - засмеялась девушка, и потянула входную дверь на себя.
 - Подожди!  Ты же мне так и не сказала, кем приехала к нам работать.
 - А ты угадай. Спорим  не догадаешься!
 - На поцелуй! Угадаю, я целую тебя, не угадаю - ты меня.
 - Нахал ты, товарищь депутат! - Лида, помахав рукой, скрылась за дверью.

19
Когда голова Шляпы подходил к дому, его уже ждали. На своём железном коне восседал в пол оборота Витек. Шлем висел на руле.  Кепарика, к горечи Шляпы, не было.
 - Ты, чего, попался что ли? - спросил он, не поздоровавшись.
 - Ой, попался, Витек, - вздохнул голова Шляпы.
 - Ночь в отделении провёл?
 - В каком?
 - Милиции.
 - Зачем? - удивился Саша и, вдруг, понял о чём говорит друг. - Нет! С девушкой я познакомился. С хорошей девушкой Лидой из Лиды. . . - вздохнул мечтательно и поведал о своём ночном случайном рандеву другу.
 - Ну, брат, ты даёшь! - хлопнул друга по плечу. - Так, даже, я не умею.  Особо опасный депутат! Значит в нормальную одежду тебя и без моего участия оденут. Тогда я поехал.

 Поднялся домой.
 - Привет, братишка, - сестрёнка заговорщечиски посмотрела в глаза. - Кто она?
 - Девушка, с ямочками на щечках. . .  Разбудишь меня пол двенадцатого, в магазины пойдём. Вот я вас и познакомлю. А-а-х, - зевнул и рухнул на диван.

 Все активно "не шумели". По маминой настоятельной просьбе "давали ребёнку поспать". Квартира была большая, три комнаты: комната родителей, комната сестры (она же девочка), и его диван в гостинной, к тому же в проходной. Все очень тихо шептались, очень при очень тихо размешивали сахар в чашках за завтраком, на цыпочках тихо топали и скрипели половицами туда - сюда через комнату, даже кошка бухала лапищами своими, как корова. Кульминацией стало, когда папа, вставая на кухне из-за стола очень тихо уронил табуретку, пытаясь её поймать, разбил чашку и прокомментировал всё это ооооочень тихим шёпотом на производственном наречии.
 Да, и не спалось совсем, если честно. Сон совершенно не желал приходить. Закроешь глаза и видишь её, эти ямочки на щечках. . . И сердце рвётся и стучит. Скорее бы. . . А вдруг?!  Ну, нет! Но очень страшно.
 Пришлось вставать. . .
 Не вытерпел!
 Пришёл на час раньше, а она выпорхнула на  встречу.
 - Я тебя в окно увидела. . .

 Походы по магазинам Шляпа обожала. А ещё кафе - мороженое, так полюбившееся Шляпе. И снова песня, про сбежавшую электричку. Теперь Шляпа знала что такое электричка и уже предвкушала путешествие к неведомому Байкалу. Но её не взяли...
 Ах, знала бы Шляпа заранее к чему приведет та прекрасная прогулка по магазинам. Ведь было же всё так замечательно! Ни что не предвещало беды. Даже когда девушки помогли выбрать новую кепку для её головы, она, наивно обрадовалась, мол будет с кем поговорить. И вот на Байкал поехал новый Кепарик. Шляпа слышала как люди с пришедшим в гости Витьком, обсуждали поездку.
 - Ты, что, на себе всё попрешь? - спросил Витек. - Две палатки.
 - Почему две?
 - А ты что через неделю знакомства к девушке в палатку залезешь?  - спросила сестрёнка Алина.
 - Нет, конечно, - смутился голова.
 - Не красней, депутат, не значёк, - поддразнил Витек.
 - Вот, мы с Лидой в одной палатке, вы с Витей во второй.
 - Все вещи я увезу на мотоцикле. Встану вот здесь, а вот остановка электрички, по карте пара километров, на легке за пятнадцать минут дойдёте.

 И осталась Шляпа дома. Кепарик - коварный разлучник! Умела бы Шляпа ненавидеть, она бы ненавидела!  Умела бы плакать - разрыдалась. Даже на работу её больше не брали.
 "Вагончик! Милый мой пыльный вагончик!  Как же я по тебе скучаю"...
20
 Новый Кепарик оказался ни таким уж и гадом. Юный, восторженный. Только из магазина и сразу такая поездка! Рассказывал взахлёб. Шляпа снисходительно улыбалась лентой, ведь и сама такой была ещё год назад.

 Электричка! Палатки! Рыбалка! Мотоцикл! Шашлык!
 Шашлык - сразу: ФИ! Не дело такой представительной шляпе вонять дымом и жареным мясом! Рыба на углях??!  Это просто гадость какая-то! От такого уже не проветриться, только химчистка! И, вдруг, Шляпа поняла как это хорошо, что её не взяли. Как это здорово, что в её жизни появился юный Кепарик, который делал за неё, Шляпу, всю грязную работу и был этому несказанно рад. Да, она скучала по общению, но совершенно не скучала по пыли и папиросному дыму в душном строительном вагончике!

 Шляпа позволила Кепарику выговориться, прежде чем задала главный, действительно интересовавший её вопрос: "Как там у их головы с Лидой?"
 "Скучно"- честно ответил Кепарик: "Ходили, бродили, за руки держались, глупости какие-то говорили, а ещё, зачем-то лицами терлись! Обнимутся и стоят, трутся, он ей что-то на ухо шепчет, и, знаешь, мне показалось, что они пытались съесть друг друга"...
 "Значит целовались", - удовлетворено хмыкнула Шляпа: "А кем она работать будет наш угадал?"
 "Сразу, с первой попытки, ещё в электричке," - и Кепарик пересказал разговор, слово в слово, Шляпа в этом не сомневалась, у головных уборов очень хорошая память, всё-таки не носки, какие-нибудь. . .
 - Лида, а ты кем к нам работать приехала? - спросила Алина.
 - А это Саша должен угадать.
 - А чего тут угадывать?  Пивоваром, - Кепарик пересказывал очень забавно, в лицах.
 - Как ты догадался? - удивилась Лида.
 - Тут всё просто. Классический пивовар он какой? Бюргер, не большого роста, ботиночки, гольфики, трусы на лямках, шляпа с пером, пузо и усы. Просто один  в один.
 - Депутат, я тебя сейчас укушу! Где это у меня пузо?!
 - А против усов не возражаешь?
 - Ну, держись! - и обе девушки ринулись в атаку.
 - Он щекотки боится! - подсказала вектор вторжения Алина.
 - Родная сестра предала! Нельзя депутата щекотать!  Мы лицо неприкосновенное!
 - Покинуло ваше лицо, товарищ депутат, зону своей неприкосновенности!
 - И всё-таки как ты узнал? - спросила Лида, когда сражение закончилось.
 - Просто всё. Главный технолог рассказала мужу, какая замечательная девушка Лида к ним приехала из города Лиды, и в первый же день познакомилась с "вашим депутатом". Не знаю от куда она узнала. Ты не в курсе?
 - Я рассказала, - смутилась девушка.
 - А муж её наш Никифорович, бригадир. Так что теперь вся бригада собирается прийти на нашу свадьбу. Вчера нас с Витьком с работы выгнали с обеда, что бы я колечко купил. Думал на берегу Байкала, под шелест волн, ну, под стук колёс, то же романтично,  - Саша, неуклюже (странное слово "неуклюже", а куда подевалось слово антипод "уклюже"?). Уклюже, в качающемся вагоне электрички, которая как раз в этот момент вошла в поворот и нырнула в туннель, было просто не возможно. Вагон притих. Даже дети перестали шуметь. Туннель! Когда состав выскочил из темноты, в салон ворвался солнечный свет, а за окном открылся величественный вид на могучие озеро, Саша уже застыл галантно на одном колене и, протягивая открытую коробочку с блестящим колечком, сказал. - Лида, выходи за меня.
 И тут вагон взорвался голосами:
 - Молодец, паря! Так и надо! Нравится девка - женись!  Неча рассусоливать!
 Девушка очень смутилась.  Смотрела широко открытми глазами то на Сашу, то на колечко.
 - Ты, не сумлевайся, девонька, - не громким голосом перекрыла все громкие возгласы старушка, сидевшая неподалёку. В образовавшейся тишине её голос слышал весь вагон. - Он мальчишечка хорошАй, отзывчАвАй, дЯпутат наш. Вота и мне старОй с пАтевАчкой помог в санаторию. Вот она, еду по пАтевАчкИ. . .

 Следующие пару недель Шляпа дремала. Кепарик возвращался домой очень поздно. У их головы опять аврал.  Наболтавшись за день, усталый Кепарик сразу засыпал. И рассказывать, особо, нечего, всё как всегда. А ещё Кепарик весь пропах вагончиком, его ароматами. Шляпа вновь обрадовалась тому, что на работу её больше не берут.
 С Лидой их голова не виделась, поздно приходила с работы. Но каждый вечер, ровно в 23:00, звонила по домашнему телефону в общежитие. Общались. То-есть всё самое интересное Шляпа сама слышала. А ещё она слышала, как родители обсуждают то, что сын, похоже, влюбился и дело идёт к свадьбе. И ещё она услышала, как мама сказала, провожая сына на работу:
 - Приводи в субботу Лиду, посидим, познакомимся.
21
 Субботу Шляпа ждала с нетерпением. Столько всего интересного намечалось!  Шляпа была абсолютно уверена, что приглашать Лиду в гости её голова пойдёт нарядным: в костюме с галстуком и, естественно, в шляпе. Но нет. Убежал совершенно буднично. Прихватив набегу Кепарика.
 "А как же?.."- удивилась в след Шляпа, но хлопнула входная дверь, оставив Шляпу в шкафу, на полочке.

 Молодые люди пришли к обеду с цветами для мамы, любимым маминым вином для: мамы, Лиды и Алины (ей совсем чуть-чуть! Маленькая ещё!)  и тортиком.
 Их ждали! Уже сервированный стол: котлетки; салатики всякие разные; рыбку красненькую жутко дефицитную где-то раздобыли; омулька байкальского много (он тогда ещё не стоил пятьсот рублей за хвостик) и запотевшая бутылочка водочки СТОЛИЧНОЙ - батина заначка, для важного события хранил. Событие и впрямь важное.
 - Давайте, ребятки, проходите сразу за стол, - командовала мама. - Лидочка, не стесняйтесь, - ага, "не стесняйтесь", сама то стеснялась и волновалась. От того и стол вон какой накрыли, как на новый год! Холодца только не хватало. Застолье - лучший способ знакомства, раскрепощающий. (Вот помню с тестем знакомился. . . Первые пару часов помню. . .) А мама тем временем командовала, не давая повиснуть неловкой паузе. - Саша, ухаживай за Лидочкой. Отец, открывай вино. Алиночка, хлебушек забыли.
 - Хорошо, сейчас принесу, мама, - Алина, по совершенно непонятной причине, тоже волновалась. С Лидой уже знакомы и, даже, в одной палатке ночевали, и брата вместе щекотали. . .
 - Ну, за знакомство! - двинул первый тост отец. Коротко. Ёмко. Лаконично. Мужики выпили, женщины пригубили. Закусили. Напряжение спало, у отца так точно. Он и повёл застольно - ознакомительную беседу. - Значит вы к нам Лида из Лиды приехали? Бывал я в вашем городе, в 44 году.
 - Вы, Геннадий Михайлович, наш город освобождали?
 - Не совсем. Лидское направление было частью операции БАГРАТИОН, я на другом направлении был, а в Лиду потом в командировку приезжал, технику новую принимали, там же станция узловая. А в самой Лиде тогда кавалеристы генерал - лейтенанта Осликовского отличились. За три часа город взяли!
 - Папу в этом бою и ранило, - вздохнула Лида. - Коня убило, ногу папе раздробило. Ногу ампутировали по колено. В госпитале с мамой познакомился, она там медсестрой служила.  А командир полка, Труханов Алексей Федорович, погиб. В честь него у нас улицу назвали. Папа уговорил главврача, не комиссовать, а оставить его при госпитале, что бы с мамой не разлучаться.
  В то время в госпитале плотником инвалид Первой Мировой работал, тоже без ноги, Георгиевский крест на груди, а папу орденом Славы за этот бой наградили. Дед Федул - губу надул, он так себя сам называет. Вот он отцу деревяшку, как у него смастерил и ходить научил. У папы все родственники в аккупации сгинули. От деревни одни трубы остались. И у деда тоже ни кого. Так с нами и живёт, папа его батей зовёт, а для нас он дедушка. И если с ними куда пойти, так не догонишь!  "Два ГЕОРГИЯ кавалеры, один правой, другой левой", - это тоже дедушкина присказка, у папы нет правой ноги, у деда левой.
 - Молодец, не унывает! Ну, давайте помянем погибших героев, - отец налил "по второй". - Мужики пьют стоя. Вечная память героям! - отец выпил, поставил рюмку на стол, сел, а по щеке пробежала слеза.
 Застольная беседа текла сама собой. Напряжение спало. Расслабились. И про поездку на Байкал поговорили. Фотографии Саша с Алиной всю ночь печатали, захватив ванную комнату. Сейчас показывали.
 - А можно я домой пошлю? - спросила Лида. И, смутившись, покраснела. - Мама хочет на Сашу посмотреть. . .
 - Это понятно, мы ж на тебя тоже очень хотели посмотреть, - отец уже перешёл на ты. - Так сейчас газету принесу. Там и фотография, и биография. Так сказать полная информация.
 - Пап, у тебя сколько этих газет?
 - С десяток ещё осталось. А не каждый день про сына в газетах пишут!  Гордюсь, . . . жусь? Да, жусь, горжусь! Имею право! Ну, давайте, за родителей.
 - Отец, ты сильно не налягай!  Саше ещё Лиду провожать.
 - За родителей выпьем и больше я ему не налью.
 - Так и тебе хватит.
 - Жена, ты хочешь, что бы такая замечательная закуска пропала? Нельзя такого допускать!  Лида, а родители как в Лиде оказались? - перевел тему разговора отец.
 - У отца ни кого, возвращаться не к кому и некуда. Мама ленинградка, её в июле 41-го, как медработника, мобилизовали, а родители в городе остались. Бабушка тоже медсестрой была. В блокаду погибли. Младшую сестру успели в эвакуацию отправить. Они с мамой всю войну переписывались, а как с папой демобилизовались, её сразу к себе забрали. В Ленинград обеим сестрам тоже не захотелось возвращаться, тяжело. Вот папа и предложил ехать в Лиду, в город, благодаря которому, они с мамой познакомились. А когда я родилась, то и меня, в честь города, назвали.
 - Лидочка, а пивоваром ты как решила стать? Не женская работа, пивовар, - спросила мама.
 - Софья Андреевна, я не пивовар, я технолог производства напитков. У нас в Лиде старейший пивоваренный завод республики Беларусь, нас в него на экскурсию в пятом классе водили, и я сразу влюбилась. Мне тогда всё таким волшебно - сказочным показалось. В наши дни правильнее было бы назвать завод производством газированных напитков. Вот у вас по всему городу бочки с квасом стоят, а квас там же, на заводе производят. А название "пивзавод"- это дань традиции. Сейчас готовим к пуску новую линию безалкогольных напитков, больше для детей, чем для взрослых: Лимонад, Дюшес, Ситро, Буратино. Даже названия детские. Я технолог этой линии. Пиво тоже могу варить, но я его не люблю, горькое. Дед Федул говорит: "Делать надо то, что любишь, тогда будет хорошо получаться, с душой". А лимонад я очень люблю, - улыбнулась девушка. . .
22
 Через несколько дней голова Шляпы вновь собралась в командировку. Положенного отпуска ей, как и обещали, не дали. Лето - самая работа у каменщиков.
 Шляпа с ужасом вспомнила дорогу в прошлую командировку в вонючей будке и несказанно обрадовалась, когда Саша её почистил и, аккуратно положив в коробку, убрал в шкаф.
 "Всё-таки хорошо что появился Кепарик", - подумала Шляпа, погружаясь в сон.

 Разбудили Шляпу в конце сентября. Кепарик был полон восторженных рассказов. Ему всё понравилось, даже будка. А уж рыбалка и отдых на озере с гитарой и костром. Здорово! Командировка была в тот же город. Кепарик ВитькА рассказал, что город сильно вырос. Кстати, он привет передавал. Жили уже не в вагончиках, а в общежитии. Возводили здание детской поликлиники. Всё сделали качественно и досрочно, как обычно.

 У Саши начались депутатские будни. Самая работа для Шляпы. А сегодня они шли на комсомольское собрание Управления Строительства. Сашу, как депутата, усадили в президиум. Шляпа гордо возлежала на лучшем месте, на столе президиума. Всё видно! Красота.

 Много говорили. Красиво, но скучно. После речей началось самое интересное - награждение!  В прошлый раз Шляпа награждение только слышала. Каждый раз, когда звучал туш, Шляпа представляла оркестр:  блестящие трубы со своими трубачами; барабаны с барабанщиками; литавры с кем то, Шляпа не знала как правильно: литаврщики? литавристы?, не важно; обязательно скрипки и их скрипачи, хоть их и не было слышно; и, конечно же, тарелки, те, которые делают громкий бздынь, со своими тарелочниками!  Всё такое красивое и командует всем этим великолепием тоненькая палочка, ну, и её дирижёр... А оказалось - проигрыватель за кулисами, а девушка, стоявшая рядом, каждый раз включала одно и то же место на пластинке, передвигая иглу на начало.
 "Вот тебе и оркестр", - Расстроилась Шляпа.
 - Награждается почетной грамотой!  - радостно объявил ведущий и один незнакомый человек вручил другому незнакомому человеку грамоту. Оба радостно улыбались.
 "Бумажка?!"- Изумилась Шляпа: "Его наградили бумажкой?! Моему, конечно, в прошлый раз тоже бумажек надавали ну, так ещё и трое часов дали. Часы - вещь солидная. Вон на руке как тикают! И дома ещё двое таких же СЛАВА, про запас, хватит на долго".

 Награждали многих, кого-то не только грамотами, но и ценными подарками. И вот ведущий объявил:
 - Почетное звание УДАРНИК КОММУНИСТИЧЕСКОГО ТРУДА присваевается Кирюхину Александру Геннадьевичу!
 "Ух, ты!"- выдохнула Шляпа. Её голове вручили бумажку и коробочку, в которой, как понимала Шляпа, и лежала та самая награда. Как выглядят государственные награды: медали, ордена и даже ЗВЕЗДА ГЕРОЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ТРУДА - Шляпа знала хорошо, уже видела. Когда её голова вернулся за стол Президиума и положил рядом с Шляпой открытую коробочку, Шляпа с любопытством заглянула, и. . . : "Что это? Его наградили некрасивой брошкой?! Знак?!   Значок! У Алины в комнате на стене целая коллекция таких висит, там и покрасивее найдутся!  Спасибо, конечно, что не пуговица, но, значок?! Стоило ради этого фарса сюда идти?"

 Пока Шляпа возмущалась, собрание продолжалось.
 - Последним вопросом в повестке нашего собрания стоит выбор делегатов на областную конференцию посвященную пятидесятилетию ВЛКСМ. От нашей организации участие в конференции примут трое делегатов. Мы, на активе, составили список. Разрешите его зачитать, - и, не дожидаясь разрешения, зачитал. И, конечно же, в списке был товарищ Кирюхин. И, конечно же, проголосовали за весь список сразу "единогласно". Всем уже порядком надоело "собираться". Всем очень хотелось домой.

 Дома Шляпа появилась в отвратительном настроении. Её раздражало всё. Даже полка в прихожей была какой-то неудобной.
 "Ну, что там?"- с любопытством спросил Кепарик.
 "Его наградили значком и теперь он у нас де-ле-гат!"- по слогам сказала Шляпа.
 "Ты зачем его обзываешь?"
 "Это ни я. Его этим избрали, единогласно!"
23
По поводу конференции Шляпа была настроена скептически и, к великому её удивлению, ей всё очень понравилось. Ну, по порядку.

 Автобусы для делегатов города выделил какой-то Гортранс, Шляпа не знала этого человека. Место сбора на площади, все, включая Шляпу, поняли на какой. Там ещё бронзовый человек с протянутой рукой и кепкой, зажатой в другой руке, стоит. По этому Шляпа с её головой, естественно голова на такое мероприятие отправилась в шляпе, вышли пораньше, что бы за Лидой забежать.
 "Её то за что? "- подумала Шляпа.
 Лида вышла не одна, вместе с ней на конференцию отправлялись ещё несколько девушек и парней. Это естественно, ведь общежитие молодых специалистов, в основном комсомольцев. Но Шляпа этого не знала. Все были в прекрасном настроении, весело разговаривали, улыбались и смеялись. Весь скепсис Шляпы, как-то сам сабой улетучился.

 На площади собралось довольно много народа, но все замечательно уместились в трёх автобусах. Колонна, в сопровождении машины ГАИ, двинулась в сторону областного центра. Ох как же это понравилось Шляпе. Солидно! Синяя мигалка!  А этот стальной голос: "Водитель автомобиля, прижмитесь к обочине, пропустите колонну!"  Невероятно!  Шикарно! Вот как должны ездить настоящие шляпы. Уважение. Это вам ни какая-то будка! Все головы были веселы, даже не молодой водитель. Всю дорогу смеялись, рассказывали весёлые истории и пели песни под гитары. Просто прекрасно!

 В гардероб головные уборы не принимали, по этому Шляпа, по невероятно красивому фойе, вместе со своей головой и Лидой проследовала в великолепный зал. Перед дверями в зал стоял длинный стол, все делегаты подходили к нему, предъявляли комсомольские билеты, расписывались в журнале делегатов на против своей фамилии и получали ярко красные, блокноты и значки делегатов областной конференции ВЛКСМ.

 Лида пристегнула значёк делегата на пиджак Александра над депутатским значком.
 "Что это за голова такая?"- подумала Шляпа: "Уже в трёх экземплярах на груди моей головы присутствует. И на площади, вроде она, и вон на сцене какой огромный портрет. Ух ты! Оркестр! Самый настоящий! Здорово!"- Шляпа тут же забыла про странную голову, которая была везде.
 Началось!  Грянул оркестр, хор, все в зале встали. "Интернационал". Люди подпевали хору: "Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а, за тем, мы наш, мы новый мир построим, кто был ни кем, тот станет всем!"
 "Ух ты!"- вновь, восхитилась Шляпа: "А Лида хорошо поёт".
 Шляпа лежала у Саши на коленях. Ни чего не видно, но отлично слышно.
 - Торжественное собрание в честь пятидесятилетия Всесоюзного Ленинского Союза Молодежи можно считать открытым! - сообщил невидимый ведущий.
 "А, так эта голова на значках - товарищ Ленинский! Как я могла забыть?"- подумала Шляпа.
 
 Выступали люди: ораторы говорили речи, между ними певцы пели песни, а танцоры танцевали - выступление последних Шляпа не видела, ну и ладно.
 - На сцену приглашается товарищ, (Шляпа прослушала, какой товарищ), приготовиться товарищу Кирюхину.
 - Ни пуха, - прошептала на ухо Саше Лида.
 - Поцелуй меня, на удачу, - ответил он.

 - На сцену для доклада приглашается УДАРНИК КОММУНИСТИЧЕСКОГО ТРУДА, ДЕПУТАТ ГОРОДСКОГО СОВЕТА НАРОДНЫХ ДЕПУТАТОВ, товарищ Кирюхин Александр Геннадьевич.
 У Шляпы аж подклад затрепетал, так значит вот он какой, её голова! А потом раздался такой родной голос, усиленный динамиками.
 - Здравствуйте, дорогие товарищи. Разрешите поздравить вас с. . . , - её голова говорила, говорила, говорила. Таким красивым голосом. Так складно. А Шляпа трепетала от восторга. Какая же, всё-таки у неё замечательная голова. . .

 В обратную сторону доехали как-то очень быстро. Все были переполнены впечатлениями. Такое событие!  Хвалили Сашу, за прекрасную речь. Шляпа была восхищена!
 К Лидиному общежитию подходили уже в темноте.
 - А чего это в окнах света нет, - удивился один из парней.
 - Может автомат выбило, или трансформатор? - ответил второй.
 - Аварийка у подъезда стоит, - заметила Лида.

 Прорвало трубы отопления.
 - Как так?! - удивился Саша. - Зданию второй год всего!
 - Вот ты, Александр Геннадьевич, депутат, вот ты и разбирайся, - ответила старушка - вахтер. - А моё дело маленькое, сидеть вот тут всю ночь, сопли морозить, - обвела взглядом собравшихся. - Эх, ребятки, всех жильцов то по разным общежитиям расселили, а про вас, делегатов, видать забыли. И куда же мне вас теперь?
 - Ребята, а пойдемте к нам. Надо только матрасы взять. Девушек на диван двоих, Лида у Алины в комнате, а  мы на полу. Пойдём?

 И пошли. Мама всех накормила. Папа сообщил, что Сашу утром ждут в горсовете, всвязи с аварией. Все улеглись, а вот уснуть не получалось. Ночь выдалась весёлой. Всё было таким смешным. Даже фраза: "спокойной ночи"- неожиданно вызвала приступ смеха.

 А, тем временем, в шкафу Шляпа делилась впечатлениями с соседями. . .
24
 - Ты, у нас в горсовете, Александр Геннадьевич, единственный строитель. Так, что тебе в комиссии быть обязательно, - вещал председатель Городского Совета Народных Депутатов.
 - Я же каменьщик, а здесь сантехника, водоснабжение. Не мой профиль.
 - Дело вы делаете общее, в одном управлении работаете, стало быть и "мундир" у вас один и "честь мундира" одна на всех. Комиссии областной ей что?  Виноватого назначить, премии лишить, выговор влепить, а нам надо в ситуации разобраться, что бы избежать, так сказать, повторения подобных ЧП.

 - Штааа, даараабоотаалиисяя раабоотняячкии! - именно так, с ударением на каждую гласную, даже на мягкий знак, растягивая слова, орал на собравшихся крупный руководитель областного масштаба, возглавивший комиссию. Тяжёлые щеки тряслись как брыли бульдога, маленькие глазки спрятались за толстенными стеклами очков в роговой оправе, жирные, лоснящиеся губы открывались невероятно широко, слюни летели во все стороны, щедро орошая округу.

  Александр, благоразумно не лез в гущу больших начальников. Стоял слегка в сторонке, делая вид, что он тут вообще не приделах. А "большой босс" тем временем яростно распекал САМого начальника управления и главного инженера. После чего прошелся по всем руководителям городской администрации.
  - Чеерееззз няядеелюю всее у мееняя, с поолныым оотчеетоом! Буудеем ваашии каасяякии раазбеераатьь! - сел в свою персональную "Волгу" и, ни с кем не попрощавшись, как, впрочем, и не поздоровавшись, уехал.

  "Хам"
  "Хам"
  "Хам"
  "И шляпа у него неприятная"
  "Да, отвратительная"
  Обменялись мнениями головные уборы оставшихся
 
 - Ну, и чего орал? - обратился к окружающим САМ.  - Хоть бы в подвал спустился, посмотрел, что да как.
 - Знаете, товарищи, - не громким голосом сказал главный инженер. - Я ведь всю Войну прошёл. В 41-м Харьков оборонял, потом из окружения выходил, СМЕРШ меня проверял, очень не приятное мероприятие, оборона Москвы, Сталинградская битва, войну закончил в Венгрии, под Секешфехишваром, старшина роты, два ордена Славы. Думал уже ни чем меня не напугать. А, вот, как такого встречу, так поджилки трясутся. Это что же, я своих больше чем фашистов боюсь? Сейчас бы водочки. . .
  - Хорошая идея, - одобрил первый секретарь.
  - Поддерживаю, - согласился САМ и все остальные "отцы города" и одна "мать".

 - Александр Геннадьевич, ты с нами? - спросил председатель Горсовета.
 - Я думал учёных привлечь.
 - Где ж их взять, трубоведов?
 - У нас в техникуме преподаватель гидравлики, кандидат наук, между прочим. Вот к нему хочу обратиться.
 - Хорошая идея, - согласился первый. - Пить, стало быть, не будешь?
 - Нет.
 - Ну, и правильно. В твои годы есть занятия поинтереснее.

  - Семён Владиленович, что вы об этом думаете? - спросил Саша молодого, лет тридцати, преподавателя, изложив суть проблемы.
 - Александр Геннадьевич, давай на ты?
 - Давай, Саня, - протянул руку.
 - Сеня, - пожал руку в ответ. - Почти тезки. Я думаю, банальный, гидроудар. Мы в подвал попасть сможем?
  - Конечно.
 - Я бы препода из филиала политеха пригласил.
 - Он согласится?
 - А куда он денется? Брат мой, близнец.   Я женился на третьем курсе ещё. Когда в аспирантуру поступили, у нас с женой ребёнок родился. Я ночным ДЕМоном на авиазавод устроился. Дежурный электромонтер -ДЭМ. Днем в институте аспирант, ночью ДЭМон, нас так всех сотрудники называли. Когда диссертацию защитил, мне у вас в городе работу предложили и квартиру в преподавательском доме. Конечно, мы с женой согласились. А Жека в институте при кафедре остался. А как филиал политеха у вас в городе открыли, Жеке предложили возглавить кафедру гидравлики, ну, и квартиру в преподавательском доме. А он же год назад женился, и они ребенка ждут, конечно же они согласились. Умеют Ваши уговаривать.

  Лаборатория гидравлики филиала Политехнического Института Шляпу ооочень впечатлила!  Пол первого этажа в совсем не маленьком новом, современном здании. Трубы, трубы, насосы, компрессора, датчики, приборы, всё новенькое, симпатичное - красота.
 Аварию уже ликвидировали, порванную трубу для опытов добыли без проблем, она там, так в подвале и валялась.
 Научная работа кипела до глубокой ночи. Молодые люди увлечённо "рвали" стальные трубы жидкой водой.
  Часов в десять вечера Саша с вахты института позвонил домой. Трубку взял отец.
 - Да, пап, всё нормально. В институте трубы рвём. Ага! Весело, но мокро. Нет, я робу с работы взял. Ну, да, в костюме как то не правильно. Не знаю до скольки будем, ещё несколько вариантов попробовать надо. Пытаемся добиться похожего разрыва, как на аварии.
 - Бабах!!! - донеслось из лаборатории.
 - Чего они там творят?! - встрепенулся дремавший пожилой вахтер.
 - Пап, там что-то бабахнуло и без меня. Побегу. Ага, пока.

 Братья были очень похожи, тем более мокрые и такие счастливые! Когда Саша вбежал в лабораторию один из братьев пульнул во второго водой прямо из ведра.
  - Это что это тут у вас? - удивился Саша.
  - Сань, представляешь, этот гад на меня ведро воды вылил!
  - Сам ты гад, ты первый начал! Сань, он меня из шланга окатил!
  - Это нечаянно, шланг вырвало!
  - Ты это философу рассказывай, нечаянно у него. Под таким то углом!
  - Весело тут у вас и без меня.
  - Так не вопрос, Сань, лови! - и две струи обрушились на Сашу. Одна из ведра, вторая из шланга. Вахтер предусмотрительно спрятался за широкой спиной депутата. - Вот, видели? Шланг сам так нечаянно изогнулся!
  - Братья, вы оба гады. Кандидаты, блин, наук!
  - Да, балбесы малолетние, - согласился вахтер, аккуратно закрывая дверь.
25
Домой Саша пришёл рано, все ещё спали. Свет не включал, на время не смотрел, просто рухнул на диван, завернувшись в покрывало и сразу заснул, возможно ещё в полёте. И, как буд-то и не спал, когда в шесть утра отец его разбудил.
 - Просыпайся, сын, поднимайся. Понимаю, что устал и всю ночь почти не спал, но вечером позвонили, и сообщили, что к восьми утра ждут тебя в Гориспокоме у председателя. Сборище там у вас какое-то экстренное. Так что поднимайся, брейся, умывайся, завтракай и вперёд. Тебя ждут великие дела.
 По пути в душь в коридоре встретил Лиду, которая уже собиралась уходить.
 - Ты куда так рано?
 - Всё, линия вышла на производственную мощность, теперь я буду работать два дня через два, с семи утра до семи вечера. Через пятнадцать минут автобус служебный. Я там тебе бутербродиков на кухне нарезала. Голодный ведь, наверняка вчера не ужинал.
 - Мы батон сгрызли на троих, с кефиром.
 - Вот, вот. Всё, я убежала.
 - Дай я тебя хоть поцелую. В одной квартире живём и не видимся совсем. Даже не знал, что ты теперь в смену работаешь. . .

 - В облисполкоме всё переиграли, - поздоровавшись сообщил председатель горисполкома, в кабинете которого собрался народ. Шляпа с огромным трудом пыталась разобраться в иерархии человеков: горком, горисполком, горсовет, гортранс, горсвет, горгаз, горздрав!  А теперь ещё и облвсётожесамое. Вот кто главнее горком или горисполком?  И почему в горкоме главный первый секретарь, видимо, есть ещё и второй, а в горисполкоме - председатель и у него есть заместители? И почему у всех, даже у первого секретаря, в приемной сидит секретарь?  И этот секретарь вообще не начальник, а секретарь - машинистка! Жуть какая-то! Пока Шляпа мучалась организационными вопросами людских организаций, председатель продолжал. - Комиссия приедет завтра, после обеда. Что будем докладывать?
 - А почему вообще весь этот шум? - спросил кто-то из замов, или вторых, а может десятых, Шляпа решила больше не забивать себе фетр этой людской ерундой. - Подумаешь трубу прорвало, каждый день где-нибудь, что-нибудь прорывает. Пострадавших нет, авария леквидированна. Зачем комиссия? Какая комиссия? Не понимаю.
 - Всё очень просто, товарищи. В облостном исполнительном комитете областного совета народных депутатов открылась вакансия руководителя комитета строительства и архитектуры.   И наш Иосиф Семёнович, директор НАШЕГО Управления Строительства один из кандидатов на этот пост.
 - Да, не хочу я туда! И не собираюсь.
 - А вот это, Иосиф Семёнович, никому не интересно. Хотите вы, не хотите. Мало ли что вы говорите, а подстраховаться надо. Подковерная возня. Хоть до чего-нибудь да докопаться. Дескредитировать,так сказать,в глазах руководства. Вот не были бы директором лучшего управления строительства в области, ни кто бы под вас и не копал. А так уж хоть до какой-нибудь ерунды привязаться. Всё очень просто. Ну, так и что будем рассказывать комиссии, которая хочет нас сожрать?
 - Саша, - обратился к голове Шляпы "жертва подкопа под него". - Вы вчера с преподавателем гидравлики до чего-нибудь додумались?
 - Да, всю ночь трубы рвали. Гидроудар,  положительный. Вот у меня тут всё на листочках.
 - Тебе, Александр Геннадьевич, и докладывать. Давай рассказывай.

 Шляпа с своего места на вешалке всё отлично видела. Как же она гордилась своей головой.

 - Явление гидроудара количественно описал выдающийся учёный, основатель гидро- и аэродинамики Николай Егорович Жуковский, среди его учеников были такие прославленные конструкторы как: Стечкин и Туполев, - как же Саша красиво говорил. Шляпа заслушалась. Она, ровным счётом, ни чего не понимала, какие-то формулы, графики, чертежи, но как красиво! - Вероятность подобного развития событий ничтожно мала, по этому при проведении расчётов и проектирования трубопроводных систем и арматуры её в расчётах не учитывают. Нам, можно сказать, повезло, у нас случилось. На этом у меня всё, товарищи, - закончил Саша свой получасовой доклад.
 - Ну, Александр, ну, Геннадьевич! - САМ поднялся с своего места. - Ну, голова!
 - А преподаватели кандидаты наук? Надо обязательно указать, для солидности, а то комиссия какого-то профессора по трубам привезёт, - добавил председатель. - И листочки, это не солидно, надо как-то всё красиво оформить, что-бы внушительно было.
 - Это мы запросто, - сообщил САМ. - Саша, бери мою машину и в Управление, в техотдел. Там профессиональные чертежники, они всё сделают красиво. Пока будешь ехать, я начальнику позвоню. Потом с черновиком доклада к моему секретарю, Руфина Ришадовна всё, так сказать, причешет. Не доклад будет - песня. Ведущий специалист нашего управления по русскому литературному языку.  Гостей завтра принимать предлагаю в Доме Политпросвещения, там наш пьяный мэтр Воробейко такой конференц зал оформил, закачаешься! А сам дуй домой, спать!  Чтобы завтра был бодр и свеж. Тебе доклад читать.
 - Почему мне?
 - А кому?  Ты вон, без подготовки, пол часа, как по нотам. Молодец!
26
 В семь тридцать утра Саша уже был на крыльце дома Политпросвещения. Спать лег пораньше и проснулся сильно пораньше. Часа в три ночи. Нервы. Волновался. Организм настойчиво требовал действия, решительно откинув одеяло.
 Проводил Лиду на автобус. До Дома Политпросвещения шёл очень неспеша и, всё равно, пришёл за пол часа до назначенного времени. Но свет в окнах уже светился и дверь не была замкнута.
 На вахте сидел знакомый сторож, а в фойе разбирала уже привезенные накануне вечером плакаты не знакомая молодая женщина.
 - Вот, Любовь Матвеевна, сам товарищ депутат Кирюхин А Г, - доложил сторож. - Приветствую тебя, Александр.
 - Здравствуйте, дядя Жера, - поздоровался со сторожем, пожав руку, и обратился к женщине. - Здравствуйте, Любовь Матвеевна.
 - Можно просто Люба.
 - Можно просто Саня.
 - Я вас себе постарше представляла, товарищ Саня депутат, мне сказали, что вы утром придёте.
 - Ну, вот, я и пришёл. А вас, если честно, я вообще ни как не представлял, не знал, что вы тут работаете. А где Вероника Ильинична?
 - Вспомни, оно и всплывёт! - громогласно раздалось из открывающейся двери. Запыхавшаяся Вероника Ильинична стремительно ворвалась в фойе. Плащ не застегнут, быстро скинула, повесила на крючок  в гардеробе и обернулась. - Что, молодежь, уже познакомились?  Это, Саня, наша Любочка - методист, мои правая и левая рука, время от времени, голова, кандидат наук и будущий директор.
 - А вы что, на пенсию опять собираетесь?
 - Не я, Саня, возраст. Оно, понимаешь, то давление высокое, то низкое, то нормальное, опять плохо, я ж уже отвыкла от нормального. Ребята, вы пока это всё в конференц-зал несите, я в горисполком позвоню и тоже подойду, - и убежала.
 - У нее не давление, у неё шило в одном месте, - проводил директора сторож в пол голоса.
 - Георгий Иваныч, я всё слышу! - долетело из глубин здания.
 - Да, кто б сомлевался.
 - Дядя Жера, она воевала? - спросил Саша. - Вон, колодки на пиджаке в три ряда.
 - Для солидности приоделась, награды редко одевает, для начальства, что б солидно. Воевала, Саня, воевала. Старший сержант, санинструктор.
 - Им тоже награды давали?
 - Сань, ну ты чудак человек!
 - Ну, в книжках там: танкисты, артиллеристы, летчики, разведчики.
 - Вот, вот. А писать надо про баб, санитарок. Они же с поля боя бойцов раненых выносили, тут тебе и пули, и взрывы! От воронки к воронке, волоком, здорового мужика.  Вот тебе и отвага и боевые заслуги.
 - А орден?
 - Сань, она за войну пару взводов точно, а может и всю роту вытащила! Даже меня. И фрица одного с портфелем. А в портфеле важные документы, считай языка взяла. Вот и орден. Саня, я тебе вот что скажу, женщинам этим, девчёнкам совсем и уже взрослым, как Ильинична, памятники ставить надо! А про них и книг толком не пишут, всем героев громких подавай. А война, то она большими подвигами не побеждается, всё больше маленькими и каждый день, - вздохнул сторож, и продолжил. - Она, до войны, в совхозе клубом заведывала. В субботу танцы были, вот она в воскресенье с утра побежала порядок наводить, что б к понедельнику, стало быть, всё чин - чинарем было. Муж на ферме, скотником работал, тоже пошёл скотину кормить. А тут бомбежка. И точно в клуб. Муж так с вилами и побежал жену спасать. Она в окно выпрыгнула, а он в центральный вход забежал, а тут и кровля рухнула. Вот как бывает, погиб мужик на войне и знать не знал, что она началась. Схоронила Ильинична мужа и добровольцем на фронт.
 - А дети? - спросила Люба.
 - А что дети?  Взрослые уже. Дочь с мужем военным на Дальнем Востоке, у них уже свои дети были. Сын в Горьком на автозаводе, тоже всю войну прошёл, и назад на завод, любит он это дело.

 - Ух, ты! - восхищенно выдохнул Саша, войдя в конференц-зал. - Ну, товарищ Воробейко!  Вот даёт!
 - Ещё б не пил, - добавила девушка.
 - А вдруг, тогда бы и не был?  Талант - тяжелая ноша.  А у него талантище, всем талантам - талант.
 - Товарищ, депутат Саня, вы ж на стройке работаете? - перевела разговор в другое русло девушка. - Я понимаю, что у вас там больше двадцати тысяч сотрудников, но вдруг... Вы такого Быкова Виктора, случайно, не знаете?
 - Знаю. Друг мой, в одной бригаде работаем.
 - Как у него дела? Жена, дети?
 - Нет у него ни кого, говорит, однолюб,  - Саша пристально посмотрел на девушку. - А не одной ли он Любы однолюб?
 В ответ девушка густо покраснела и вся погрузилась в работу...
27
 - Ну, вроде всё, - Саша окинул взглядом фойе, взял со стола сторожа папку с распечатанным докладом и взгляд его зацепился за картину, висевшую над гардеробом. - Люба, этот Быков?
 - Где?- девушка рефлекторно посмотрела на входную дверь.
 - Вон, на картине, слушает Ильича. Воробейко расстарался.
 - Витя, -  одними губами прошептала девушка, и закрыв лицо руками убежала.
 - Значит этот, - хмыкнул сторож. - Рыжий ваш, ценитель искусства.
 - А у неё муж где?
 - Не знаю. Обьелся груш, видимо. Ушла она от него. Не в мою смену дело было, маман её с отцом приезжали, уговаривали вернуться. Я сам не видел, сменщик рассказал, мол долго ей внушали, что мол жалеть будет и так далее. Маман у неё такая дама строгая.
 - Домохозяйка, - кивнул Саша. - Видать, всех дома строит.
 - Вот, а тут дочь из под контроля вышла. А она вроде тихоня, но на своём твердо стояла. Нет!  И всё!  А муженек, тот в мою смену приезжал. Скандал тут такой учинил!  Орал!  Я думал милицию вызывать, но тут уж Ильинична не стерпела, быстро его, таракана этого, под плинтус загнала. Усишки, знаешь, противные такие, ну вот как есть - таракан. А потом Анонимка пришла, кляуза от "группы не равнодушных товарищей". Мол аморально себя ведёт, разрушает семью, позорит родителей, да, как обычно. Гадости всякие. Ильинична её Любе и показывать не стала. Порвала, да вон в ведро выбросила. Сынишка у Любаши есть, года четыре пацану. Серьезный парень. Рассудительный...

 Входная дверь распахнулась.
 - О, Саша, - вошёл первый секретарь горкома. - Ты то мне и нужен. Мы тут пока всё подготовим, а ты бери мою машину и вези своих учёных, а то там какой-то профессор трубных наук в комиссии. Пусть видят, что и у нас серьёзные специалисты привлечены. Здорово, Иваныч, - пожал руки по старшенству, сначала сторожу, потом депутату.
 - Обоих?
 - Обоих. Эх, пути начальства неисповедимы, а мысли пУтаны, туманны и загадочны. Трубу прорвало!  Эка невидаль! Комиссия, тьфу!  Будто дел других у людей нет и нам работать мешают. Всё, Сань, давай.

 - Вот это да!  - Саша уселся в кресло рядом с водителем, Шляпа то-же испытала восторг. Могут же!  - "Волга", новая, я такую только по телевизору видел! Здравствуйте, - запоздало поздоровался с уже не молодым водителем.
 - Да, паря, это, я вам скажу, автомобиль! - согласился водитель. - А смотри как едет, она же не едет, она плывёт. Ей все кочки, ямки да канавки - не почём! А сиденья какие!  Будто попкой в люлечку. Красотка! Ласточка.

 До техникума доехали как то очень быстро. . .
 - Василь Тагирович! - ворвался в кабинет директора Саша. - Здравствуйте. Мне велено Штольца срочно в Горком доставить, первый секретарь, даже свою машину выделил.
 - У Семёна Владиленовича сейчас лекция, ну, пойдёмте, раз такое дело.
 Вошли в аудиторию.
 - Здравствуйте, товарищи. Семён Владиленович, за вами вот товарищ депутат приехал.
 - Здравствуйте, товарищи. Разрешите похитить у вас преподавателя. Семён Владиленович, машина у подъезда, я вас там подожду.
 - Ух, ты!  Это ж "Волга"! Новая, двадцать четвертая! Здрасте, - молодой учёный восторженно обошёл вокруг автомобиля, Саша с водителем курили рядом с машиной.  - Я думал у нас в городе их нет ещё.
 - Эта первая, - горделиво ответил водитель. - На прошлой неделе получили, на обкатке ещё. Я ж ребята еще до войны начинал. На ГАЗ-А, так после него и ЭМка чудом казалась, а после войны: "ПОБЕДА"- сказка, а какой комфорт, потом двадцать первая - просто песня, казалось лучше и быть ни чего не может. И вот она - ласточка. Чудо, а не машина. И это меньше чем за сорок лет. Представляете?  Пшик для истории, а советское автомобилестроение вон какой огромный скачок вперед сделало. Невероятный!  А то ли ещё будет, за следующие то сорок лет! Завидую я вам, молодым. Вы такое ещё увидите!  Коммунизм построим! Ну, покурили, поехали.
 Второго брата - гидравлика в институте не оказалось, не было у него в этот день занятий.  С вахты Саша позвонил своему прорабу, у него родилась идея. После этого поехали к Евгению домой.
 - Он в дУше, - сообщила молодая супруга молодого учёного.
 - Надо вытаскивать, - Семён решительно двинулся к двери в ванную и громко забарабанил в неё. - Эй, Ихтиандр, выплывай!
 За дверью послышалась какая-то возня, дверь приоткрылась и в ней появилась голова, вся в мыльной пене.
 - Придурок, ты чего так долбишся? По бошке себе постучи!
 - Всё, выплывай!  Родина ждёт.
 - Братья, мне ещё в одно место надо заскочить, минут через десять, пятнадцать вернусь, постарайтесь быть на улице, - и Саша убежал.
 
 Витя уже ждал на проходной стройплощадки помытый и в чистое переодетый.
 - Сань, чё за дела?  На фига я тебе понадобился?
 - На новой "Волге" покатать тебя хочу.
 - Спасибо, конечно, но не смешно.
 - Вить, приедем, всё поймешь. Проблемка неожиданно возникла и кроме тебя её ни кто не то чтобы решить, а даже понять, как её решать не может. Твоя, понимаешь, проблемка.

 Братья уже ждали на улице.
 - Вот это машина! - воскликнул Евгений. - Да у нас в общежитии комната меньше была!

 Восторженной гурьбой молодые люди ввалились в фойе Дома Политпросвещения.
 - ЗдорОво, молодежь, - на вахте сидел уже другой сторож.
 - Приветствую, Игорь Евстегнеевич, - первым поздоровался Витёк. За ним и все остальные.
 - О, Вить, а ты тут чего? - спросила ожидавшая высоких гостей в фойе Вероника Ильинична.
 - Ух, ты! Какая вы! - искренне восхитился Витёк. - Не знаю, Саня сказал, проблема какая-то.
 - Саш, что ещё за проблема?
 - Вон она. Любовь Матвеевна, тут к вам посетитель.
 - Ко мне? - девушка подошла ближе и они с Витей увидав друг друга дуэтом выдохнули. - ТЫ?!
 - Да, он, она, они, - прокомментировал Саша, но молодые люди этого не заметили, погружаясь в глаза друг друга.
 - Вот что, ребятушки, - Вероника Ильинична приобняла обоих за плечи и, развернув в нужном направлении, повела в боковой коридор. - Идите ка вы к Любочке Матвеевне в кабинет, и не высовывайтесь от туда, пока начальство не уедет, - подтолкнув парочку в нужном направлении, хозяйка дома устремила суровый взор на Сашу. - Саня, времени другого нет, да?  Потом нельзя было? Сводник!
 - Вероника Ильинична, они уже семь лет страдают оба. Куда тянуть то?
 - Ой, Саня, надеюсь не подерутся.
 - Нет, максимум в слезах утонут, - сказал кто-то из братьев. - Это я как гидравлик говорю. Девушка так прям здесь чуть не разрыдалась.
28
 - Хуже нет: ждать и догонять, - нарушил нервно - тревожное молчание директор Управления Строительства. Все причастные руководители городского значения нахаживали километры по холлу Дома Политпросвещения.
 - Сейчас приедут, - успокоила Вероника Ильинична. - Панасович сказал в десять тридцать, значит так оно и будет. По нему часы можно сверять.
 - Ильинична, а ты его от куда знаешь? -  полюбопытствовал Первый.

 - О, это целая история. С его женой, Ниной, мы вместе учились на учительских курсах, учителей земских школ. Хотела стать как мама моя, "учительшей", - усмехнулась рассказчица. - Я ей с младшими классами лет с десяти помогала. Очень мне это дело нравилось. Могла просто экзамен сдать, учителя земских школ - низшая учительская каста, можно было и без учёбы. Но родители решили, что надо поучиться, тем более что для детей учителей обучение бесплатное. Родители лет пять копили, что бы я в столице могла бесплатное образование получить. Папа фельдшер, тоже не самая прибыльная должность.

 Я ж ровесница века. И в возрасте шестнадцати лет, в шестнадцатом году приехала в Петроград.  Столица, после нашей глубинки, закружила, завертела! Жизнь кипит, страсти бурлят!
 Курсы хорошие, учиться было интересно и после их окончания я могла не только в начальных и земских школах работать, но и в реальных училищах. А это уже другой уровень, не гимназия, конечно, но даже до классного чина можно было дослужиться, если ты мужчина.
 И тут бабац! Первая революция. Мне она не понравилась. Простому люду, кроме войны до победного конца, более ни чего не предлагалось. Мол воюйте, побеждайте, а как победите будете пахать по двенадцать часов в сутки за мизерную зарплату, а мы будем богатеть и вами, вместо царя, править. Хреновенькая перспектива. Народу она тоже не понравилась.
 И свершилась Октябрьская Революция, вот её я всей душой приняла!

 - Вероника Ильинична, - подал голос Саша, со своего места в гардеробе Шляпа отлично видела всё и всех.  - А вы Ленина видели?
 - Видела, - ответила просто, совершенно буднично.
 - А какой он?
 - Сань, я его видела, вот как тебя, если ты отбежишь метров на двести. Представляешь митинг?! Площадь, тысячи разгоряченных людей и я, такая барышня - курсистка. Ленин на одной стороне площади выступает, а я на другой пытаюсь хоть что-нибудь услышать.
 Вот Надежду Константиновну много раз видела, она ж народным образованием ведала, к нам регулярно приходила. Много с нами общалась, и мы с Ниной к ней обратились, на фронт проситься, за Власть Советов сражаться. Она помогла нам на курсы сестер милосердия устроиться без отрыва от основной учёбы. Потом мы год в госпитале в Царском селе отработали, опыта набирались. А Надежда Константиновна нас напутствовала. Мол вы бойцов спасайте, а выздоравливающих ещё и грамоте учите. Стране нужны будут грамотные люди. И мы лечили и учили.
 А в девятнадцатом году нас зачислили в флотский экипаж бронепоезда "Балтийский Большевик". Старую канонерскую лодку разобрали и из этого бронепоезд собрали. И весь экипаж перешёл на сухопутный корабль. На митинге Надежда Константиновна нас лично экипажу представила, успехов пожелала и руки нам пожала. Замечательная женщина!

 Командиром у нас был Глеб Егорыч. Отличный человек. Боцман. Большевик до мозга костей. Вся команда его уважала и беспрекословно подчинялась. Дисциплина была строгая, революционная. Но какой же он был косноязычный!  Двух слов связать не мог.
  Нинка, вот она прирожденный оратор. Я, вроде тоже, за словом в карман не лезла, но когда на тебя тридцать девять глаз ( у Егорыча одного глаза не было, в Русско - Японскую потерял) взрослых мужиков смотрит, я, как-то, тушевалась. А Нинка, та нет!  Заводная! Буквально через пару месяцев она стала нашим комиссаром.

 Вот, а мужички наши, как на корабле были в артиллерийской команде, так и на бронепоезде при пушке своей остались. Мой то, Иванушка, мне сразу в душу запал. Скромный такой, усищи и глаза огромные, карие, как у теленка. Он родителей своих не помнил. С раннего детства в чужих дворах батрачил. И всё при коровках своих. Сначала пастушок - подпасок, затем пастух и скотник.  Так и жил в хлеву, пока в армию не забрали. Читать - писАть не умел, за то про коров мог часами рассказывать. И ведь интересно у него получалось, заслушаешься. Он, когда у нас в совхозе заведующим фермой стал, я его даже ревновать начала. Мне казалось, что он своих коровушек сильнее чем меня любит. А вот, глядишь ты, бросился меня спасть, Иванушка мой, не задумываясь, - Вероника Ильинична замолчала, отвернувшись к окну, вытерла повлежневшие глаза, тяжело вздохнула, и продолжила.  - В двадцатом мы поженились, о чём Нинка нам мандат выписала, а Глеб Егорыч его заверил. В двадцать первом у нас, под стук колёс, дочь родилась. У неё в метрике так и значится: "место рождения бронепоезд "Балтийский большевик".
 Вот я на Нинку и на Егорыча обиделась, когда они меня "на берег списали". Мы, как раз, в Петроград с Южного фронта на ремонт шли. Крепко нам тогда досталось! Вот нас с дочкой в моём родном селе и высадили. Я сильно обиделась, а теперь всю жизнь благодарна. В Петрограде тиф бушевал. Весь наш экипаж слёг. Не все выжили, Егорыч вот, не выкорабкался. . .

 У нас с мужем сразу любовь образовалась, а Понкрат Нинку долго добивался. Романтичное у них сватовство получилось. В тифозном бараке. До сей поры со смехом вспоминает: "Кожа да кости, глядеть страшно. Жених да невеста из анатомического театра. Воспользовался слабостью моей".

 Понкрата потом команда командиром избрала, вместо Егорыча. Так что я его уже пол  века знаю, с Гражданской.

 - Вероника Ильинична, а почему он так разговаривает странно, - снова полюбопытствовал Саша.

 - Так контуженный он. Завод в сорок первом эвакуировали, он технологом был. А после бомбежки всё начальство погибло, а его взрывной волной отбросило. Множественные осколочные и слуха лишился. Так стал директором. Справился. Его потом орденом наградили.
 - Геройский мужик получается, - сказал первый.
 - Угу, геройский, - согласился САМ. - Ещё бы не орал как бешеный.
 - Да не орёт он, он просто не слышит ни чего, по губам читает, - задумчиво ответила директор дома и, глянув в окно, спросила. - Сколько там на часах?
 - Десять двадцать восемь, - ответил сторож.
 - Вот приехали, я ж говорила, пунктуальный до ужаса.

 На стоянке перед главным входом остановились три "Волги": одна новая и две двадцать первых.
29
 - Здраавствууйтеяя тааавааарииищиии, - поприветствовал собравшихся Понкрат Панасович, входя первым в холл.  Теперь, когда о нём узнали побольше, он уже не казался таким неприятным.
 "И шляпа у него приличная", - подумала Шляпа поздоровавшись, когда головные уборы прибывших гостей разместились по соседним крючкам в гардеробе.
 - Рааад вииидеееть тееебяяя, Вееерооонииичкааа, - приобнял за плечи. - Всё хоороошееешьь! Нууу, поокаазыываайй свооёе хоозяяйствоо. Гоовооряят выы туут знаатноо оотстрооиилиисяя. . .
 - Смотри, у нас всё на виду.
 - Уух, каартиинаа каакааяя знаатнааяя!
 - Это наш художник, товарищ Воробейко, талантлив невероятно. Призёр всевозможных конкурсов и, даже, лауреат Премии Ленинского Комсомола и премии журнала МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ. Я тут специально его личное дело просмотрела.  В столичных театрах работал.
 - Каак жаа тыы еегоо к сеебее заамааниилаа?
 - Пьёт безмерно, к нам на перевоспитание отправили. Да, только без толку всё.
 - Тооо бяядаа, коонеечноо. Бяядаа. Ноо каакоов таалаант!  Воот ээтоот паареень наа каартиинее, каак жаавоой!

 И тут "этот парень с картины" возник, высунушись из-за угла.
 - Сань, - громким шепотом позвал он. И, уже в полный голос. - Здравствуйте товарищи, можно я Кирюхина на пару минут похищу?
 - Таак тоожее оон! - воскликнул высокий гость. - Каак жаавоой! Ктоо таакоов буудеешь?
 - Быков, Виктор.
 - Маалаадцаа, тооваариищ Быыкоов! Каак наа каартиинуу поопаал?
 - Понкрат, - взяла слово хозяйка дома. - Финальные работы: облицовка, внутренние перегородки, оформление - выполняла бригада Героя Социалистического Труда Кузнецова, Арсения Никифоровича. Вот эти ребята из его бригады. Сам Никифорович к поездке в столицу готовился, так что общее руководство процессом осуществлял товарищ Кирюхин, а товарищ Быков был просто незаменимым помощником художника, товарища Воробейко. Вот художник и запечатлел помощника для истории.
 - Оот моолоодцаа, моолодёёжь! А Воорообеейкоо вааш, хоороош!  Кхаа-хаа-хаа, - смеялся товарищ из обкома немного жутковато, по мнению Шляпы, но люди вокруг заулыбались. . , - Воот, моолоодцаа! С ююмоороом тооваариищ!  Чтоо пьёёт, тоо бяядаа, ноо заа таалаант поочёёт и ууваажеенииее!  Ии моолоодёёжь воон каакииее ууспеехии в труудее проояявиилаа. Воот таакааяя моолоодёёж наам нуужнаа, наа смеенуу наам, стаароой гваардии. Вееерооонииичкааа, тыы  таа сяябее смеенуу гоотоовиишь?
 - Вот умеешь ты, Панасыч, женщине про возраст напомнить. Во дворце культуры замену себе подготовила, да вот, видишь на пенсии не усидела. А здесь Любочка Матвеевна освоится, да я с легким сердцем на покой и пойду.
 - Ууж нее Маатвееяя лии Гриигоорьеевиичаа доочкаа? Хаароошааяя деевуушкаа, граамоотнааяя. С муужеем еей няя поовеезлоо, даа. Оотеец сильно пеереежииваал, моол жиизнь доочеерии иисккаавееркаалии. Жёёнаа у няягоо влаастнааяя баабёёнкаа. Наашлаа жааниишкаа: реедкоостнааяя гниидаа, я б таакоогоо в грааждаанскууюю саам приистреелиил. Ииз хаароошаайй сяямьии, поониимааеешь!
; Воот таак ии жаавуут. Жёёнаа ииз Маатвееяя всюю жиизнь веерёёвкии вьёёт.
 - Стерва, - буркнул под нос Витёк. Вырвалось. Он же не знал, что собеседник читает по губам.
 - Аа тыы с ней знаакоом штооляя, пааряя.
 - Угу.
 - Таак тоо тыы, тоот мооряячоок?
 - Угу.
 - В каакоом чиинее?
 - Старшина второй статьи.
 - Таак чяягоо жжж тыы, стааршиинаа дёёруу даал? Оонаа знааеешь каак уубииваалаась? Оотеец, каак уувиидеел доочкииныы страадааниияя, киинуулсяя тяябяя иискаать. Аа тыы иисчеез!  Лююбоовь, пааряя, штука таакааяя, заа неё боороотьсяя надо, кооль поовстреечаал! Пооняял?
 - Угу.
 - Уугуу яямуу. Лююбиишь яящёё, аалии всёё проошлаа ляябоовь?
 - Люблю.
 - Таак чаагоо тыы туут стааиишь?  Схваатии яяёё в оохаапкуу и боолее нее аатпуускаай!
 - Есть схватить и не отпускать!
 - Баалбеес!  Каак яя в еегоо гоодыы! Бяягии уужее. Стааршиинаа! - крикнул вслед уже нырнувшему в коридор Витьку. - Наа сваадьбуу поозваать нее заабуудь!
 - Есть на свадьбу позвать! - донеслось из коридора.
 - А от меня чего хотел? - крикнул в догонку гулким шагам Саша.
 - Ему без тебя всё объяснили, - ответила Вероника Ильинична.
30
 - Хаараашоо, - удовлетворённо выдохнул Понкрат Панасович.  - Моолоодцаа, тооваариищ Киирююхиин, моолоодцаа. Каак бииш тяябяя?
 - Саня, ой, Саша, - слегка растерялся товарищ Кирюхин.
 - Ляяксаандаар, знаачиит, а поо баатююшкее?
 - Геннадьевич.
 - Моолоодцаа Ляяксаандаар Гяянаадьеевиич. Воон каакууюю раабоотуу проовеернуул! Моолоодцаа.
 - Да, я то что?  Наша бригада лучшая в управлении!  Они меня вместо Никифоровича выбрали, что б от работы не отвлекаться. Мол самый молодой, вот и бегай, материалы доставай, не мешай работать.
 - Кха-кха-кха, - всё-таки смеялся высокий гость жутковато, Шляпа аж полями передёрнула.  - Воот моолоодцаа!  Наачаальниик нее мяяшаай раабоотаать!  Ээтоо праавильноо, чтаа наад кооллеектиивоом сяябяя нее стаавиишь. Кооллеектиив оон и без наачаальникаа кооллеектиив. Аа наачаальниик беез кооллеектииваа пшиик, а нее наачаальниик. Моолоодцаа.

 Люди втянулись в конференц-зал, двери закрылись, Шляпа немного расстроилась. . .
 - Твоой моолоодеец! - нарушила тишину Шляпа высокого гостя. - Поонраавиилсяя мооеемуу, - слова она растягивала так же, как и её голова. Вещи, особенно головные уборы, очень похожи на своих людей. . .

 - Воот Ляяксаандаар Гяянаадьеевиич!  Оот гоолооваа!  Ии нииктоо няявиинооваат! Кха-кха-кха! Моолоодцаа! - через пару часов люди вышли в холл.
 - Александр Геннадьевич, - обратился приезжий профессор.  - Братья Штольц мои ученики, и я, без ложной скромности, горжусь ими. А они могут гордиться вами. Блестящий доклад!  Так что если решите поступить в наш институт, зачёт по гидравлике в третьем семместре, считайте, у вас уже есть. Молодцы, ребята, - обратился уже к братьям гидравликам. - С докторской не затягивайте и статью до конца этого года что бы подали, можете в соавторстве, на троих.
 - Кха-кха-кха, стаатьюю сообраазиить наа трооиих, кха-кха-кха. . . Моолоодцаа, ряябяятаа. Моолоодцаа. Доосвиидааниияя, тооваариищии, - начальственная голова водрузила на себя свою Шляпу, пожала руки всем провожающим и ещё раз взглянула на картину над гардеробом. - Воорообеейкоо - таалаант!  Поочёёт, поочёёт!

  - Сань, - обратился один из Штольцев, когда дверь за высокими гостями закрылась. - Дай списать.
 Напряжение спало. Смех стоял такой, что стёкла в рамах дребезжали, а Ильич на картине весело подмигнул.

 - Пойду, ВитькА позову, - сказал Саша, когда братья убежали, унося с собой его доклад.
 В фойе остались только начальники и сторож.
 - Ну, что, Иосиф Семёныч, уловил тонкий намёк на толстые обстоятельства?
 - Я тебе что, Иван Иваныч, Госзнак?  Как я на всех страждущих медалей наштампую? А для Воробейко целый орден?
 - Ну, у вашего управления юбилей, четверть века, в феврале. Наград будет много.
 - Не так уж и много, на двадцать тысяч сотрудников всего двести с небольшим медалей, а орденов всего с десяток. И представление мы ещё в сентябре подали. Да и потом, ну, ладно Быков, семь лет уже отработал, передовик, а Кирюхин - без году неделя, и так уже и депутат и ударник, меня народ не поймёт. Захвалим парня, начнётся головокружение от успехов.
 - Вот и проверим. Давай ка ещё человек пять: штукатуров там, плотников - кто к строительству этого здания причастен. Мы их всех к медали "За трудовое отличие" представим по партийной линии. Всё-таки Дом политпросвещения. Ну и Воробейко к ордену "Знак Почёта", так то заслужил.
 - Заслужил. Не пил бы, уже давно бы представили.
 - Не пил бы, здесь бы не работал.
 - И то верно.
 - Ты его давай-ка после нового года в санаторий ведомственный на пару недель определи, что б на награждении не опухший был. И это, к столетию Ильича, медалей много будет, не затягивайте с представлением.
 - Кирюхина нет!  Мал ещё. Каждый год по медали!  У меня и позаслуженнее работники есть.
 - Про Кирюхина забудь, мы у тебя его летом заберем, в рабочую группу при горкоме как депутата. Пусть по объектам покатается, а там уже как себя покажет. Справится, сами представим, а не справится, назад вернём.
 - Типа по гарантии?  Ещё и рекломацию напишите, мол не качественный экземпляр?
 - Ить, зараза ты, Иосиф Семёныч!  Ладно, поехал я.

 "Сашу наградят медалью"- возликовала Шляпа. Всё-таки медаль, это не значёк.

 Шляпа уже успела попрощаться с Шляпой САМого Иосифа Семеновича, когда из бокового коридора явились Саня и Витёк. Начальник Управления Строительства уже взялся за ручку входной двери, кивнул, на прощание сторожу, потянул ручку на себя и обернулся на голоса парней.
 - О, молодёжь, давайте бегом. Я вас до объекта подброшу. У вас в бригаде серьёзное мероприятие будет.
 - Какое? - удивился Саша.
 - Бригадира нового выбирать.
 - Это ещё зачем? - вырвалось у Вити. - У нас Никифорович есть.
 - Уже нет. Будет ваш Никифорович с молодёжью опытом делиться, да в техотделе штаны просиживать. Эх, что делать, не знаю. Ума не приложу. Лучшая бригада, а мужики ваши все уже стаж выработали, в бригадиры не хотят, хотят на пенсию.
 - Ну, вот, Саня.
 - Витя, про Саню забудь. Принято решение Саню двигать.
 - Не надо меня двигать, я сам могу двигаться.
 - Александр Геннадьевич, областное начальство на тебя глаз положило.
 - И зачем? Пусть свой глаз назад забирают.
 - Глаз? На зад? Саня, вот всё у тебя, вот так, как-то,походя,что ли? Даже обкому глаз на зад натянул, между делом.
 -  Иосиф Семёнович, я им зачем?
 - Область у нас пол Европы, три Франции, и везде стройка кипит. А ты вот, маалаадцаа! - передразнил обкомовского гостя.  - И доклад сегодняшний, это нечто, честно, не ожидал. Впечатлён. И здание это, политпросвещения, вовремя сдал. Я почему согласился тебя старшим поставить?  Без обид, Саша, не верил я, что успеете. Не реально. И Никифорович не верил, ему вон, даже плохо стало. Ни кто не верил!  Вот честно, Саня, под удар тебя подставил. Думаю не успеют, ну вот бригадир молодой, опыта нет, не расчитал, не смог, не справился. Короче, свалили бы всё на тебя. А что с тебя взять, с молодого пацана, сразу после армии?  Не чего. Ещё бы и пожалели, мол старался.  А ты возьми, да чудо сотвори!  Есть в тебе дар какой-то.
 - Ну, скажете, тоже. Дар.
 - Не дар, так жилка, способности. Ты даже сам не замечаешь, как неподъемное поднимаешь. А в Обкоме видел какие ещё бронтозавры с бронепоезда работают?  Вот где им по всей области мотаться?  У нас местА такие, что и самолеты не везде могут долететь. Добраться можно: вертолётом, вездеходом, а то и на упряжках собачьих. Молодые кадры нужны. Толковые молодые кадры. Как ты. С девушкой, с Лидой, у вас как?
 - Жениться хотим.
 - Молодцы, не затягивайте. Семейное положение имеет значение для карьерного роста и продвижения.
 - Да нам бы к её родителям для начала съездить, отпуск нужен.
 - У тебя когда по графику?
 - Прошлым летом.
 - Уже во второй пора, а ты ещё в первом не был? Значит так, в феврале получаете медали, вместе с Виктором, а в марте бери отпуск за два года и Лиде твоей тоже пару месяцев сделаем. Прокормишь невесту в отпуске без сохранения зарплаты?
 - А то! А что за медаль?
 - "За трудовое отличие". Витя, а что ты знаешь про новые поветрия: комплексные бригады и бригадный подряд?
 - Это здание достраивали силами трёх бригад. Между собой договаривались, согласовывали, а была бы комплексная бригада, все мастера были бы свои. А если ещё каждый по дополнительной смежной специальности получит, например: каменщик - плотник - бетонщик. Так тогда можно такие объёмы осваивать.  Очень перспективное направление.
 - Молодец, Виктор. Всё правильно понимаешь. Вот тебя и рекомендую на должность бригадира, будешь новые технологии внедрять.
 - Какой-то денёк сегодня выдался, - выдохнул Витя. - Да, Сань?
 - Ага. . .
31
 С зимней Шапкой своей головы Шляпа была знакома, скажем так, шапошно.  Каждую осень Шапку, гордо воссидавшую на трехлитровой банке, вынимали из шифоньера, а Шляпу чистили, убирали в коробку и отправляли в зимнюю спячку на освободившееся место. Даже парой слов не перекинуться. . .  И так бы Шляпа выпала из жизни и информационного поля на пол года, если бы не Кепарик.  Он, благодаря своей плоскотелости, был абсолютно параллелен полке в прихожей, ни кому не мешал и зимовал среди зимних Шапок всей семьи, будучи в гуще всех событий, которыми Шапки увлеченно делились между собой. Да и летние истории Кепарика тоже были в цене. Симбиоз. Эффективный обмен данных. Кто-то может сказать - сплетен, но сплетни - это всегда данные, а данные - не всегда сплетни.

 Выйдя из зимней спячки, Шляпа сразу оказалась в гуще событий прошедшей зимы. Кепарик самозабвенно, вываливал информацию сплошным потоком, а Шляпа с удовольствием слушала. Интересно же. . .

 Награждение?  Да, ни чего интересного. Головные уборы остались в гардеробе, ни чего не видели и не слышали. Во дворце культуры СТРОИТЕЛЬ гардероб был очень далеко от зала, а двери в зал были очень хорошими. Вышли все головы довольными. "Наша общая голова", в таком разрезе на данный аспект Шляпа никогда не смотрела, считая себя единовластной собственницей Своей Головы. Так вот, голова вышла счастливая с сияющей медалью на груди. Витёк с тремя медалями. Отцу Головы тоже вручили медаль, но она затерялась в общей массе наград на его парадном пиджаке. Потом банкет и по домам. Всё.

 Вот то-ли дело свадьба Витька и Любы!  Вот это было феерично! А так как на мероприятии присутствовали все шапки семьи то и рассказ получился подробным полным всевозможных уточнений и мелочей. Ну, обо всём по порядку.

 Люба, Лида и Алина как то очень быстренько сдружились. Подруги - не разлей вода. У Вити койкоместо в общежитии, Люба жила на квартире у Вероники Ильиничны,тоже как-то не очень удобно в гости ходить. Зима выдалась морозной, гулять, особо, не охота да и негде. Вот и приходили Витя, Люба и её сын Андрейка в гости в дом родителей головы. Естественно не с пустыми руками, то с тортиком, то с какими другими вкусняшками, например, с другим тортиком. Ну, не было большого разнообразия вкусняшек. Не с ботончиками же или карамелью "подушечки" без фантиков и, зачастую, без начинки в гости приходить! Сидели подолгу, до поздна и, даже, до ранья, всю ночь, короче. Саша уступал свой диван Любе с сыном, а они с Витей на ватных матрасах укладывались на полу. . .

 От шапок Вити, Любы и Андрея, остальным стало известно, как молодые люди ездили к родителям, за благословением, да, и просто, познакомиться.
 Любина мама из своей комнаты так и не вышла, даже к внуку. Обиделась. Зато будущий Витин тесть был счастлив!  И посидели, и выпили, и повинились. . .
 - Вить, ты прости, за то, как тогда. . .
 - Проехали.
 - Хороший тост!

  Витина мама сильно удивилась.
 - А сын чей?
 - Мой.
 - Вижу, что твой! Шалапут! Вашу конопатую натуру не спрячешь. Почему не женился сразу?!
 - Дурак был.
 - А теперь, что, поумнел?
 - Ага.
 - Ой, Витька, шалапут, весь в отца! Но ты Любонька не бойся. Шалапут, то Шалапут, но за семью свою всегда горой стоять будет.

 Потом в доме Кирюхиных Люба спрашивала совета:
 - Ну, так же не хорошо, маму обманывать.
 - Ни кто и не обманывает. Отец тот, кого ребёнок батей называет! Андрюха, кто твой батя?
 - Ты, дядя Витя! Если пьяный маму бить не будешь, как тот, козёл.

 Все опешили.

  А, когда пришли в себя, Витя ответил:
 - Как можно? Ни когда не буду!

 Люди думают, что они на едине, а на самом деле - нет. Шапки всё слышат.
 - Не желаю учавствовать в этом вертепе! - недовольно возмущалась голова Любиной мамы. - На эти морды пропитые смотреть! В их гнусной попойке учавствовать!
 - Ну, Солнышко, там все будут и Понкрат Панасович с супругой. Нехорошо, если мы не приедем на свадьбу дочери.

  Организацией свадьбы занималась Вероника Ильинична. Уж она знала: где, что взять, на кого надавить, какие рычаги подёргать и вентеля покрутить - всё было на высшем уровне.
 Народу было много. В скромный зал ЗАГСа все бы не поместились.  Свадьбу праздновали в Доме Политпросвещения и регистрацию брака организовали здесь же.

 И почти что тёща поплыла. Помещение шикарное. На стоянке ВОЛГИ, ВОЛГИ и три автобуса,что б гостей потом развести.  Гости все в орденах и медалях, даже Герой Труда есть, масса начальников всех уровней. Будущий зять на центральном плане огромной картины, висящей прямо в холле, изображён. Свидетелем депутат, молоденький, но всё же. Сведетильница девочка из самой Белоруссии. А зятёк: ударник, передовик, бригадир комплексной бригады и тоже с медалями на груди.
 - Видишь, как ради нашей дочери расстарался, - шепнул на ухо жене тесть. - Настоящий мужик, сам себя делает, а не на папиной шее пытается в рай въехать!
 Здравницы звучали. Всем было весело.  Уже собираясь откланяться слово взял Понкрат Панасович:
 - Воот Оонаа хаароошааяя сяямьяя соовеетскоогоо чеелоовеекаа. Труудоовааяя сяямьяя!  Бяяреегии яяёё, стааршиинаа!
 - Есть беречь!
 - Гоорькоо!!!

 Мама жениха всплакнула.
 - Жаль отец не дожил, порадовался бы за сына.

 Шляпа восторженно слушала. Ей всё было интересно. А завершил рассказ Кепарик совсем неожиданно.
 - Чуть не забыл. Воробейко пить бросил!
 - Да, ладно! - удивилась Шляпа.
 - Он пока в санатории был, им там всё что надо нарисовал и оформил. Так и познакомился с завхозом, а потом и влюбился. А она сказала что выйдет за него замуж, только если он пить бросит. Мол был у неё уже один такой борец с зелёным змеем. Потерпел поражение, проиграл в чистую. Больше ей такого счастья не надо. И Воробейко бросил. Даже на свадьбе только морсик пил.

32
 Дом погрузился в тишину. Весь день собирали вещи, укладывали в чемоданы. Лида с Сашей собирались в свой первый совместный отпуск, в гости к Лидиным родителям, в славный город Лида.

 Вещи собраны, документы десять раз проверены, билеты не забыты, нервы растрёпаны...  Женская часть населения квартиры разошлась по спальным местам. Шляпа слышала их ровное дыхание, тиканье часов на полке серванта и ночную тишину.
 Мужчины спать ещё не ложились. Они очень тихо, даже не в пол голоса, а в четверть беседовали на кухне.

 - Пап, не хочу я это повышение, оно же понижение, судя по зарплате! - выразительно прошептал Саша. - Не моё это, я не умею быть чиновником горисполкома.
 - Научишься, если захочешь. Понимаешь, сын, отказаться ты можешь, но ведь больше не предложат. А не попробуешь, будешь потом всю жизнь сомневаться. Так что поработай, не понравится, так на стройку всегда вернуться сможешь. Витёк тебя с распростертыми объятиями назад в бригаду возьмёт.
 - Пап, я жениться собираюсь, мне надо семью содержать, детей растить, когда появятся, а тут зарплата, считай, в два раза меньше.
 - Саша, решать, в любом случае тебе, твоя жизнь. Я могу только советовать. Никифорыч от вас ушёл, а, как ты думаешь, почему ни кто из мужиков - ветеранов - передовиков не изъявил желания бригадиром стать?
 - Старые они уже, устали, на пенсию хотят.
 - Сань, через тридцать лет ты будешь таким же как они сейчас. Тебе эти кирпичи надоедят до чёртиков. И здоровье уже будет не то, а работа останется той же, тяжёлой. И ты будешь о пенсии мечтать. А, на счёт зарплаты, я тебе могу только своё, из личного опыта рассказать.

 В селе у нас была школа семилетка. Я её окончил и в МТС устроился учеником. Учеником всех: и слесаря, и тракториста, и водителя автомобиля. Механизатор тех лет это универсал. На все руки от скуки. Когда в тридцать восьмом в армию призвали я был уже специалистом широкого профиля, не одну страду отработал. А страда это, я тебе скажу, тоже битва. По пятнадцать - двадцать часов в сутки работали без выходных. Так что Армия мне курортом показалась, с её то режимом дня. И служба по специальности, танк он тот же трактор. А уж грузовики, они везде грузовики. Кабы не Война, так были бы лучшие годы трудовой жизни. И треугольнички в петлицах быстро росли, специалист я был хороший, практик с опытом. Войну начал сержантом, а уволился  в сорок шестом, как с японцами разобрались, лейтенантом. Командир взвода.
 Нас уже в конце мая сорок пятого по эшелонам и с западного фронта да на восточный. По дороге новобранцами доукомплектовали, пополнение, - отец усмехнулся. - В Армии без году неделя, боевого опыта ни какого, в бой рвутся, в глазах отвага, инстинкта самосохранения нет, и страха нет, зато ненависть лютая есть, они её четыре года копили. Приходилось чуть не силой сдерживать, и, всё одно, не всех уберегли.
 Как фашистов добили, нас, сначала, вывели в Читу, а потом под Улан-Удэ. Сокращение, реорганизация и, самое главное, демобилизация.
 На новую стройку века, строительство нашего города нас прямо в части зазывали, ещё когда мы в Чите стояли.  Ну, я и завербовался.

 Маму нашу я в Иркутске на перроне сразу приметил. Станция узловая, паровоз меняли, так что поезд долго стоял. И мама стояла, не знала как со своими книжками через рельсы на нашу платформу перебраться. Ночь. Паровозы свистят. Клубы пара. И мама, такая маленькая, худенькая, хорошенькая. Я сразу влюбился и ринулся на помощь. Вот тяжеленные же эти книги! Груз знаний! Помнишь как мы в эту квартиру переезжали? Как мамины книги стопками связывали? Вот у мамы их было семь. Представляешь? Семь тяжеленных стопок, примерно по пол метра каждая. Мама их весь день по одной на вокзал перетаскивала и в камеру хранения сдавала.
 Загрузил всё это богатство в тамбур, а сам радостный, узнал, что нам до одной станции ехать. Города тогда ещё не было. Жили в юртах и землянках, но школа новая была. Два этажа, по тем временам, шикарная! Вот маму в неё после пединститута и распределили. Так мы в тамбуре и доехали. Тут ехать то, чуть больше часа. Посёлок строителей небольшой, к железной дороге прилипился, и до школы от станции рукой подать.

 Сейчас в общежитии койко-место дают, а тогда мне в землянке нары дали и матрас соломенный, и подушка с такой же начинкой. Но, главное, взрывы не взрываются, пули не свистят, товарищи не погибают. Настроение, вот веришь, нет, прекрасное!  И жить хочется, и будущее у всех, у всей страны счастливое - счастливое.
 А тут ещё и любовь! Мы с мамой тянуть не стали и к новому году создали ячейку общества. Нам сразу дали комнату в юрте. Помнишь в пионерском лагере, пока нормальные корпуса не построили вы в круглых домиках жили?  Вот это юрта и есть. Дом щитовой, быстросборный. А юртами их за форму круглую прозвали.
 - Ну, она большая, квадратов сорок, хорошая комната.
 - Большая, если без перегородок. Юрта была на четыре семьи. Так что комната квадратов десять, очень странной треугольной формы, сектор круга, отопление печное, буржуйка, удобства во дворе, звукоизоляции никакой. Кровать выдали уже нормальную, панцерную, правда, двухярусную и без матраса.
 Мебели у нас никакой. Стол из досок сколотил, а вместо табуреток мамины книги были.
 - Пап, что-то ты сильно из далека зашёл.
 - Предыстория, что б ты моментом проникся. Когда ты родился, нам дали комнату в барак - подвале. Длинное здание на половину в земле, полуземлянка такая. Длинный коридор и комнаты на обе стороны. Удобства во дворе, но паровое отопление, реально от паровоза запитанное, он посреди двора стоял, вместо котельни.
 - Так я помню, его в окно видно было и в садик мимо ходили.
 - Ну, да, ты ж и в первый класс от туда пошёл. Это Алина не помнит,маленькая,когда мы из барака переехали.  И вот понимаешь, сын, какая ситуация.  Книга она же источник знаний. Сижу я, стало быть, на источнике, заполняюсь знаниями, мысли  там всякие в голове. Жена то у меня умница - красавица с высшим образованием, а у меня только семилетка. Нет, у многих и этого не было, но всё же. Решил я в техникум без отрыва от производства, ну, вот как ты, поступать. Благо в городе автотранспортный открыли. Города ещё никакого нет, а техникумы уже работают. Наш, пока здание не построили, в маминой школе располагался, по вечерам. Днём школа, вечером техникум. Среднего образования у меня нет, так что учиться надо было полных четыре года.

 И не успел я третий курс осилить, а меня к директору автобазы вызывают. А там всё начальство. И в один голос:  товарищ, Кирюхин, надо!  Механиков, мастеров участков катастрофически не хватает. Вы офицер, орденоносец, кандидат в члены Партии, должны понимать, ну и так далее.
 А у меня ты маленький, детский сад заканчиваешь, мама с Алинкой в декрете, а тут зарплату в два раза меньше предлагают, чем у меня, слесаря пятого разряда, была.
 Согласись, сын, ситуация ещё финдебобернее твоей. У тебя то дети только в проекте, а у меня то уже в реале.
 Вышел я из кабинета, слегка ошарашеный. А следом профорг. И тихонечко так, на ушко: "Соглашайся. В следующем году комнату на подселении в новом доме получишь.  С супругой посоветуйся и завтра решение сообщи".

 Посоветовались мы с мамой, и я согласился. Стал я мастером участка и тут осознал, что мастеров и впрямь не хватает. А работать надо. Стал подменять отсутствующих. Цех ремонта работает круглосуточно. Утром машины должны выйти на линию. Вот и я стал работать круглосуточно. По несколько суток дома не появлялся, зато и зарплата, иной раз, выше моей слесарской получалась. А к следующему Новому году мы въехали в шикарную комнату шестнадцать квадратных метров, в квартире со всеми удобствами и всего на три семьи. Красота! Вспомни, как тебя из ванны вытащить не могли. Какой ты счастливый был!

 Потом институт и вот я главный инженер автобазы в  тысячу автомобилей. Почти три тысячи работников. И зарплата у меня гораздо выше, чем у любого слесаря со всеми надбавками.

 Так что думай, сын. Тебе решать. Но я бы, на твоём месте, попробовал. Я решился и не прогадал. Да, будет не легко, но это не плохой шанс. Думай.
 И пойдём спать. Завтра вас с утра в аэропорт отвозить, вы то в самолёте выспитесь...
33
 Самолёт!
 Шляпа предвкушала момент их встречи. Знакомство. Обсуждала предстоящий полёт со всеми соседями по полкам и вешалкам в прихожей. Даже с домашними тапочками, кстати тапки оказались самыми эрудированными в этом вопросе, они видели самолёты по телевизору, и как смогли объяснили. Воображение услужливо рисовало автобус с крыльями, как у вороны, такими большими, чёрными и пернатыми...

 И вот миг встречи наступил.
 "Какой красавец! "- восхитилась Шляпа, чуть не свалившись со своей головы, когда они оба зачаровано любовались этой невероятной машиной, в ожидании своей очереди у трапа. Чего стоила только гордая надпись "ТУ 104".

 - Я ни разу не летал на самолёте, - сообщил Саша Лиде.
 - Я на таком тоже. Только на местных линиях, на АН 24, когда на море Чёрное летом ездили.
 - А куда там лететь? У вас же всё рядом.
 - Тысяча километров. На поезде сутки, самолётом три часа.
 - А я и моря никогда не видел, и вообще на запад дальше бабушкиной деревни ни разу не ездил. Два часа на электричке. А ты в Москве была?
 - Да, нас от школы, лучших учеников, на экскурсию возили.
 - И в Ленинграде?
 - Конечно, это же мамина малая родина. И по городам Золотого Кольца.  И в Киеве, и в Одессе, и в Крыму в Севастополе, и в Кишинёве. Мы каждое лето куда-нибудь ездили, особенно когда папе новую машину, как инвалиду выделили. Мы всю нашу республику объехали, знаешь как у нас в Беларуси красиво!
 - Ещё не знаю, но, надеюсь, ты мне покажешь.

 Полка для ручной клади, куда уложили и Шляпу, Шляпе понравилась. Хоть ни чего и не видно, но очень уютно. А когда взревели двигателя и самолёт начал ускоряться, Шляпа ощутила эту мощь каждой клеточкой своего фетрового плетения. Невероятная машина!

 В Московском аэропорту их встречали.
 - О!  Кирюхин младший! - радостно возвестил неизвестный дядечка. - Вылитый батя, в твои годы. А мы тогда с ним в прошлый раз и виделись, когда он был таким как ты. Вот с вашей мамой их познакомил, в Иркутске помогли ей книги загрузить, а потом помог выгрузить. Станция ещё такая, название у неё радостное, весеннее.
 - Майск?
 - Во, точно! Майск. Вот тогда в прошлый раз и виделись. Мы с ним в первый день, как в часть прибыли, познакомились. Он парень простой, деревенский, а я то коренной москвич. Вот слово за слово, да морды друг другу и набили. За что получили по пять нарядов по кухне. А пока картошку на полк ночами чистили, подружились. Вот ведь как бывает, с хорошей драки началась большая дружба, на всю жизнь. Мы ж ещё в 42-м, когда в госпиталь вместе угодили, решили, что старших сыновей назовём в честь друг друга. Мой, то, Генка, сейчас в Армии служит, старшая, Лизавета, в Ленинграде учится. А младшие вот, знакомьтесь Женька и Жека!
 - Это как так? - вырвался вопрос у Саши, Шляпа тоже немного удивилась. Дядя Саня был человеком очень словоохотливым и пока шли до остановки общественного транспорта поведал и эту историю.
 - Старшие наши уже пионерами были, и тут нас с супругой мысль посетила, вот вырастут, разъедутся и останемся мы вдвоём. И тут Сонечка моя мне и говорит: "А давай девочку родим". Ну, я, конечно, не против, но проголосовал за мальчика. Имя придумали. Если девочка, то Евгения, если мальчик, то Евгений. А они вон, вишь как, двойняшки. И мальчик и девочка, и папе и маме. А что ж мы будем имена новые выдумывать, когда всё так удачненько сложилось? Вот они будут вашими экскурсоводами по столице. Я их на недельку для этого дела в школе отпросил.
 - Как так?
 - Пришёл к директору, говорю мол сын боевого товарища с невестой проездом будут, надо столицу показать.
 - И что отпустили?
 - Конечно. Мне ж твой батя газету про тебя прислал. Вот я с ней к директору и пришёл. Сразу отпустил, правда завтра тебя в школе ждут.
 - Зачем?
 - Про Сибирь рассказывать.
 - Ну, вы даёте! - только и смог ответить депутат, самый молодой депутат, между прочим...
34
 - Это что за очередь? - удивился Саша, когда подходили к огромной площади перед аэропортом.
 - Люди автобус ждут.
 - По очереди?
 - Да, у а вас разве не так?
 - Нет. У нас с разбегу. И народу столько нет. Обычно все забиваются.
 - Дикари, - дядь Саня достал ключи. - Нам в эту очередь не надо, мы с вами едем на такси.
 - Так на такси вон тоже очередь.
 - Это очередь для тех, кого таксист лично не встречает. Всё садимся, поехали, - заработал двигатель и уже изрядно поработавшая на своём веку двадцать первая ВОЛГА резво выпрыгнула со стоянки и направилась в сторону города. Даже сидя за рулём дядь Саня не выключал функции красноречия. - Счётчик надобно включать, чтоб ГАИ не искушать.
 - Дядь Сань, я заплачу, деньги у нас есть.
 - Сань, знаю что есть, ну неужто я сына моего боевого товарища не могу такси московским угостить? Мы таксисты парни отважные, не устрашит нас трёшка бумажная! А на улице затор, ничего, мы нырк во двор. Влево, вправо по проулку, а затем по переулку, теперь снова через двор и объехали затор.
 - Дядь Сань, ну вы даёте! - восхитился сибирский гость. - А те машины почему так не едут?
 - Так они же не таксисты, откуда им знать тайные тропы?  Что, какие у вас на сегодня планы?
 - Я на площадь Красную хочу, - ответила Лида.
 - Это стандартно, все хотят на главную площадь страны. Только сегодня, боюсь, смысла особого нет. Сейчас пока до дома доберемся, супчика покушаете, и на площадь ехать - только время терять, да нервы трепать. Поглядеть толком ни чего не успеете. Вот если спросите меня, мол, дядь Сань какое твоё самое любимое место в Москве. . .
 - Кремль, Красная площадь. . .
 - Сань, я сказал спросить у меня, а не за меня ответить. Вот давай, спроси: дядь Сань, какое твоё самое любимое место в Москве.
 - Дядь Сань, какое твоё самое любимое место в Москве?
 - А я тебе отвечу, это парк Сокольники. В тех местах ещё Иван Грозный соколиной охотой развлекался.
 - Пап, - обратилась к отцу Евгения. - У них там тайга кругом, чего они не видели в твоих Сокольниках?  Сосны до небес? Это ты там стресс снимаешь, отдыхая от шума большого города. А им от этого шума ещё устать надо. По этому предлагаю сегодня провести экскурсию по красивейшим станциям Московского метрополитена.
 - Здорово! - обрадовалась Лида. - Нас когда от школы привозили мы только три станции увидели и то бегом. Саш, ты согласен?
 - Ага, - Саша уже "хапнул" за день впечатлений выше крыши. Даже лёгкой обзорной экскурсии из окна такси ему уже хватило, что бы мозг ушёл в режим "понаехавшего в нерезиновую".

 Не знаю как сейчас, а в так называемые лихие девяностые, иностранные граждане, приезжавшие в столицу нашей Родины Москву из Российской Федерации, должны были получить визу, которая называлась, почему-то - регистрация. И не дай бог тебе эту регистрацию просрочить. И вот что интересно, доблестные сотрудники столичного правопорядка безошибочно вылавливали иностранных россиян на улицах их суверенного города. А всё почему? Да по роже!  Видели мультфильм ВОВКА В ТРИДЕВЯТОМ ЦАРСТВЕ?  Там есть близнецы - двое из ларца одинаковых с лица. Вот такие же высокоинтелектуальные лица, с намертво приклееной глупой улыбкой, были у большинства понаехавших в нерезиновую гостей столицы.

 И Саня Кирюхин не стал исключением. В первый раз Москва оглушает. Вот таким, оглушенным, и проходил всю экскурсию. В голове сплошной сумбур. Смешалось всё и вышла каша...  Хорошо на одной из станций киоск был с сувенирами, там купили набор открыток СТАНЦИИ МОСКОВСКОГО МЕТРОПОЛИТЕНА, только благодаря им смог впоследствии упорядочить воспоминания.

 В школе всё прошло ожидаемо. Людей живущих в огромном городе поражают сибирские просторы, тайга, сибирские реки, Байкал.
 Любимый вопрос: "А правда, что у вас медведи по городу ходят?"- тоже прозвучал.
 Конечно правда! В трамваях катаются. С медвежатами в парках гуляют. Ходят по магазинам с овоськами. И, даже, медведь парады устраивают!

  Евгения была прекрасным экскурсоводом. Здорово прокладывала маршруты, благодаря чему за неполную неделю обошли всё самое интересное и не только в центре. Ноги к вечеру гудели, голова звенела и, даже Шляпа, чувствовала себя уставшей, от переполнившей информации и впечатлений.

 Из столицы РСФСР в столицу БССР отправлялись ночным поездом. Прощались стоя у своего купейного вагона на перроне Белорусского вокзала.
 - Дядь Сань, спасибо за всё!
 - Да, не за что, ребята. Приезжайте ещё, да хоть на обратном пути.
 - Теперь ваша очередь, приезжайте к нам.
 - Сань, без обид, но лучше вы к нам.
 - Евгения, ты лучший экскурсовод Москвы, - Лида обняла девушку. - Спасибо.
 - Присоединяюсь, - согласился Саша. - Жека, давай пять. Спасибо вам ребята. Всё было просто отлично!

 Поезд тронулся. Шляпа чуть не рыдала.
 "Какие прекрасные люди", - думала она. А Саша махал ей высунувшись из дверей тамбура, пока проводник не закрыла дверь. И Шляпе не было страшно, ей было немного печально и невероятно хорошо.
35
 Москва ошарашила. Этакая деловая дама, стремительная, целеустремленная и "зайдите завтра, мне некогда".
 Минск встретил запахом весны, розовым рассветом и радушием. Не понятно как, но как только каблуки топнули по перрону, Шляпа всем своим фетровым организмом ощутила, как город распахнулся на встречу. "Проходите, гости дорогие!"- гостеприимством веяло от всего. От каждого камушка и одинокой травинки, проклюнувшейся в щели на асфальте, от носильщика с тележкой, улыбающегося в пышные усы, от воздуха, от солнца, от ласкового ветерка - все в этом городе рады тебе, Шляпа, ну и твоей голове, конечно же.
Волшебное чувство.

 - Лидочка! - звонко цокая каблучками кинулась на встречу маленькая девушка.
 - Верочка! - девушки обнялись, кружась.
 - Какая ты взрослая стала! - восхитилась встречающая.
 - А ты по прежнему моя младшая сестрёнка!  Знакомтесь, это мой Саша, а это моя маленькая тётя, Верочка, мамина младшая сестра. Помнишь, как меня на вечерний сеанс в кино пропустили, а тебя нет, пришлось за паспортом бежать?
 - Я теперь всё время с паспортом хожу, так ещё не верят что паспорт мой. Представляете, Саша! - девушка засмеялась. - Тридцать три года, двое детей, врач - стоматолог, одна радость, пациенты меня меньше боятся, правда некоторые требуют врача позвать. Мы тут в парк Горького с семьёй ходили, так билетёр решил, что Игорёк мой - многодетный папа, троих детей выгуливает. Так и сказал: "Дочурка то у вас какя взрослая, прям невеста, серьёзная такая". Представляете, Саша?  Маленькая собачка - до старости щенок.
 - Игорёк твой - человек гора!  Саша, ты ему по плечо будешь.  Он когда на перекрёстке у гостиницы МИНСК стоял, так там даже воробьи по правилам летали.
 - Всё, больше не стоит. Ему младшего лейтенанта присвоили, теперь командует регулировщиками.
 - Такой огромный младший лейтенант, - засмеялась Лида. – Представляешь, каким он будет когда вырастет и станет генералом?

 - Прывітанне, Лидочка, - поздоровался младший лейтенант, буквально, ввалившись в квартиру, и заняв собой всю небольшую прихожую.
 "Это не Игорёк", - подумала Шляпа:  "Это ИГОРИЩЕ! А голос! Гудок тепловозный тише!"
 - Як дабраліся? Усё нармальна? Дай я на цябе пагляджу. Ух, якая дарослая стала!
 - Игорёшка! - Лида подпрыгнув, повисла на богатырской шее дяди. - Ты ещё больше стал! Верочка, переставай его кормить, а то скоро в квартиру помещаться перестанет!
 - Нельга мяне не карміць. Похудею, буду з формы выпадаць. Ну, знаёмцеся з вашым жаніхом. Бацька твой газетку пераслаў з фатаграфіяй. Буду параўноўваць знешнасць.
 - Вот, - Лида прижалась к стеночке, пропуская Сашу. - Мой Саша.
 - Саша, - подал руку сибирский гость.
 - Ігар. Падобны на фатаграфію. Дэпутат. А медаля на фатаграфіі не было. Віншую! - Сашина рука полностью спряталась в огромной руке младшего лейтенанта
 - О, а вы партизан? Это же колодка медали ПАРТИЗАНУ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ?
 - У нас, лічы, усе партызаны. Медаль нам з бацькам на дваіх, загінуў ён у сорак другім годзе.
 - А сколько вам лет было?
 - У сорак першым, калі гады гэтыя прыйшлі, мне адзінаццаць было. Саня, хопіць мне ўтыкаць. Давай на ты.
 - Давай.
 - Ну, што, магу сказаць, Ліда? Бачны хлопец. Працавіты, сур'ёзны, толькі драбнаваты.
 - Да, ни чего он не мелкий, хотя, рядом с тобой и Дядя Стёпа уже не великан.
 - Я не мелкий, метр восемьдесят!
 - Вось я і кажу, карміць хлопца лепш трэба. Ну, нічога, зараз адкормім. Ведаеш якія мая Верачка дранікі смачныя робіць, ды з смятанкай! Смакатой! Хоць не беларуска, а калдунов смачней яе ні калі не еў. Талент! Ну, усё, можна вячэраць. Я ў дзеля такой справы піва Лідскага купіў. Што б ты абвыкаў, там будучы цесць ўжо чакае. Яны з дзедам Фядулам ужо запас сфармавалі.
 - Я пиво не очень люблю.
 - А яно любові не патрабуе, яго піць трэба. У меру, для радасці і задавальнення.

 Хорошо сидели. Дружно. Как старые добрые друзья. И Шляпа на полочке в прихожей среди коллег головных уборов чувствовала себя вполне комфортно.

 - Сейчас горячий шоколад пить будем! - сообщила Верочка. - Наша КОММУНАРКА выпуск наладила. Волшебный напиток. Лида, пойдём на кухню, а то одной скучно.
 - Пойдём.
 - А мы, Саша, пойдзем, пакурым.
 - Пойдём.
 Вышли на балкон. Вечерний город сиял множеством огней.
 - Красиво!
 - Прыгожа. А пасля вайны тут адны разваліны былі. Ты ж муляр?
 - Почему маляр?  Каменщик.
 - Я так і сказаў. Будаўнік, цэгла ложишь. Муляр па беларуску. Калегі мы з табой атрымліваецца. Як вайна скончылася, мне пятнаццаць гадоў было. На будоўлю пайшоў, горад родны аднаўляць. І маме дапамагчы, сястру малодшую гадаваць. Ёй у сорак першым пяць гадоў было, як пад бамбёжку патрапілі, яна размаўляць перастала. Накшталт усё нармальна, у школе добра вучылася, толькі размаўляць не можа. Затое муж задаволены, жонка словы папярок не скажа.
 Бацька вельмі хацеў што б мы з сястрой вышэйшую адукацыю атрымалі. А яно вунь як выйшла. Вайна, будзь яна нядобрая. Калі вучыцца? Але ў мінулым годзе Інстытут я ўсё-ткі здужаў! Афіцэрам стаў. Слухай у цябе права ёсць?
 - Да
 - З сабой?
 - Да.
 - Гэта добра. Я як дыплом атрымаў, на радасці аўтамабіль купіў, МАСКВІЧ чатырохсоты. А ездзіць я на ім не магу, не змяшчаюся. Малы ён для мяне. Ён у Лідзе стаіць, у гаражы ў Дзеда Фядула. Я табе Даверанасць зраблю, калі машына на хаду, карыстайцеся. Што яна проста так стаіць.

 Минск Шляпе очень понравился. Даже сильнее Москвы. Нет суеты такой, и люди улыбаются. А в Минском море, есть такое водохранилище, а морем его люди прозвали, они с головой поплавали.
 - С ума сошёл! - очень забавно отчитывала Сашу маленькая Верочка. - Вода ледяная!
 - У нас в июле такая, нормально, - оправдывался сибирский гость.

 В Лиду отправились тоже на поезде.
 - Я через недельку в отпуск пойду, на майские к вам приеду, - прокричала вслед уходящему поезду Верочка.
36

 - Странно, ни кто не встречает, - удивилась Лида, когда молодые люди вышли на перрон. - Папа собирался приехать.
 - Далеко ехать? - спросил Саша, перехватив поудобнее большой деревянный чемодан, обтянутый дерматином и с металическими накладками по углам. - Слушай, как ты с ним одна до нас доехала?  Этот чемодан тяжелее чем всё его содержимое! Ну, так далеко ехать? Может на такси?
 - Тут рядом, на машине пять минут, пешком минут двадцать.
 - Тогда пошли. Погода замечательная, прогуляемся. А этот, замок ваш, он далеко?
 - Почти по пути будет, до него минут десять, пятнадцать.
 - Здорово!  Всё, решено, идём, я ж замков никогда не видел!
 - Как пойдём?
 - Как поведёшь, я города не знаю.
 - Тогда по Островского, а потом по Комсомольской до проспекта и выйдем прям на Замковое озеро.
 - А в нём купаться можно?
 - Мальчишки купаются, а депутаты, обычно, нет. Папа с дедом на озеро рыбачить ходят, за лещами.

 Когда подходили к перекрёстку с Интернациональной из-за поворота выскочил, завывая двигателем, шустрый "Запорожец" и тяжело вздохнув на каких-то неровностях "ох, ох", промчался мимо.
 - Торопится, - усмехнулся Саша. - На работу, никак, опаздывает.
 - Нет, нас встречать. Это папа был. Не заметил. Он всегда такой: Не подгоняйте меня, успеем!  А потом: давайте бегом, опаздываем!
 - Давай здесь подождём, назад поедет, помашем.
 - Он здесь уже проехал, нас не встретил, значит мы другой дорогой пошли. И помчится он по улице Радюка, Трофима Семёновича.
 - Тоже город освобождал или партизан?
 - Первый секретарь Горкома Партии, и партизан, тебе же Игорёк сказал, что у нас тут почти все партизаны. Белорусь - самый партизанский край.
 - Слушай, а ты белорусский язык знаешь?
 - Так. Беларусь мая Радзіма. Я тут нарадзілася, вырасла.
 - Так ты же русская.
 - Я беларуская руская. У школе беларуская мова не абавязковым прадметам была, як факультатыў, па жаданні. Але ў нас у класе ўсё жадалі.
 - Знаешь, вот вроде понимаю, но не понимаю. Але - это что?
 - Но, по русски. Самое сложное в белорусском языке это то, что в диктанте по русскому бац, да и напишешь по белоруски, а в диктанте по белорусскому, по русски.
 - А тебе какой язык ближе?
 - Мы дома по русски говорим. Как дед Федул говорит: родной язык тот, на котором мама колыбельные пела. Моя мама пела на русском. А в школе между собой на двух языках общались. Каму на якой мове зручней, той на тым і кажа. Мы адзін аднаго без праблем разумелі. Я, нават, думаю на дзвюх мовах, іншы раз. Дошли. Вот оно Замковое озеро.
 - А замок где.
 - Вон он, - девушка показала рукой в нужном направлении.
 - Вот эти развалины? - Шляпа тоже удивилась, не меньше своей головы. - Я замок себе как то немного иначе представлял.
 - Не развалины, а благородные древние руины. Замок был построен по повелению князя Гедимина в тысяча триста двадцать третьем году. За шесть с лишним веков знаешь сколько он всего пережил?  Только в двадцатом веке две мировые войны. А в прошлом веке его ещё и местные на стройматериалы разбирали, после пожара.  А теперь его государство включило в список памятников архитектуры, значит восстановят, когда возможность такая появится. После войны вся республика в развалинах лежала, не до замков было. Замок ему не замок!  У вас и таких нет!
 - У нас никаких нет. В Сибири замков не строили. А ты чего завелась?
 - Не знаю, извини, за замок обидно.
 - Мир? Хороший замок, живописный. Дай я тебя в щёчку поцелую.
 - На.
 - А внутрь зайти можно?
 - Можно, там пацаны в футбол играют.
 - Пойдём, зайдём?
 - Пошли.
  - Эй, Шляпа! Мяч пни! - не успели молодые люди войти на территорию замка, как их поприветствовали таким вот образом, а мяч неспеша, вразвалочку подкатился на встречу.
 "Вот странные люди", - подумала Шляпа: "И чем я, по-вашему, должна его пнуть?"
 Саша поддел мяч носочком туфли, подбросил вверх и давай чеканить одной ногой, перебросил на другую, не сбавляя ритма, продолжил. Колено: левое, правое. Снова на чекан. В процессе, не отвлекаясь, поставил чемодан на землю. Плечо: левое, правое. На грудь, чекан левой, правой, снял шляпу и стал набивать головой, поймал, как сам сказал, на спинку. Шляпа была приятно удивлена. А молодой человек, тем временем, подбросив мяч со спины вверх, ударом головы отправил его на поле.

 Но на поле уже ни кого не было. Пацаны собрались вокруг.
 - Да я тебе говорю чемпион Союза, - услышала Шляпа громкий шёпот. - Я газету видел, там вся команда на фотографии, и этот был.
 - Чаго там разбярэш на гэтай фатаграфіі?
 - Сам смотри: медаль, значок депутатский, за просто так что ли?
 - Ну, так. За проста так не даюць.
 - Вот!  Дядь, научишь?

  - Ты где так с мячом управляться научился, покорил пацанов, - спросила Лида и, смеясь, добавила. - Чумазый весь, мятый. Кто ж в парадном костюме в футбол играет?
 - Слушай, классный у вас замок!  Пойдём к озеру, хоть ополаснусь немного, потный весь.
 - Вот уж нет!  Грязного, мятого депутата я ещё как-нибудь объясню, мокрого нет. Как мальчишка!  Мячик увидел, про всё забыл. И так и не ответил, где так в мячик играться научился?  Даже я засмотрелась.
 - Боксом когда занимался, тренер нас с этим делом сильно гонял. Выносливость повышает и координацию движений.
 - Всё, побежали. Нас дома уже точно потеряли! Третий час идём!
37
 Встреча. Объятия, поцелуи для дочери, рукопожатия жениху. Вопросы и комментарии, как из рога изобилия:
 - Ой, Лидочка, повзрослела то  как! Вы где потерялись?  Я вас встречал.  Ура! Лида приехала! Саша мяч поймал. Как доехали? А почему я вас не видел? В футбол играл.  Кушать будете?  Как по Островского?  Я ж колдунов наделала. Почему я вас не увидел, я ж там проезжал? А можно я завтра в садик не пойду? Прям как маленький, так в костюме мяч и гонял. Сейчас всё разогрею. Пропустите деда, внучку обнять!  Мойте руки и за стол...
 "Кошмар, какой-то", - подумала Шляпа, когда её оставили в прихожей, а вся суматоха скрылась в комнате: "Фу!  Тишина. Хорошо!"

 Ближе к вечеру мужчины пошли в гараж, благо, недалеко. Стоило поставить аккумулятор, и машина завелась.
 - Да, шо с ей сробиться? - дед Федул разговаривал на каком-то своём языке. - Енто ж немчура выдумала, простая, як веник, крепкая як те грабли.
 Проверили масло и решили устроить испытательный автопробег. На озеро.
 - Туточки не далече, - дед подмигнул. - Порыбалим. Давайте завтреца с утреца, шоб на утренню зорьку поспеть.

 Озеро Нароч, крупнейшее озеро Белоруси и всего в двадцати километрах от Лиды. Сашу уговаривать не пришлось. Весь вечер мужчины: дядь Боря, Лидин папа, дед Федул, Саня и Федул младший, в честь деда, внукам он точно родной - разбирали снасти. Беседовали.
 - Эх, Саня, кабы не Боря с Зоинькой помер бы я давно. Для заради каво жисть жить?  Один, як дыра в клазети оставси. Усе мяня оставили, усех судьбинушка прибрала. Да и на кой ляд она нужна, жисть така? Усыновили оне мяне, почитай, деда старОго, осиротевшего.
 - Удедовили, - вклинился во взрослый разговор Федул младший.
 - Чаво?!
 - Удедовили. Сына усыновляют, деда удедовляют.
 - Видал, каков гвоздь! Везде воткнётся! Весь в деда! И внучатами мяня порадовали, да и правнуков, глядишь, дождуся. А, Санёк?  Порадуете деда?
 - Пусть женятся, наперёд, у нас байстрюков отродясь не водилось.  А ты, бать, не пребедняйся. Ты нам родителей заменил, обоим, и отцов и матерей. Что б мы без тебя делали? А как на пенсию вышел, так вообще красота! И дети под присмотром и ужин на столе. Давай, бать, разливай остатки, помянем всех ушедших.
 Выпили. Закусили последним колдуном, поделив на троих. Закурили.
 - Федулька - сынулька, а ты по что ещё не в кровати?
 - Пап, мама разрешила мне в садик не идти, Лида с Сашей меня отпросят.
 - Это не повод режим нарушать. Давай, сын, спать. Да и мы пойдём, завтра понедельник, на работу. Вон Саня уже носом клюёт.
 - Так у нас уже три часа ночи.
 - ВелИка наша дяржава, дуже велИка. У нас ящё вечёр воскресеня, а на Сахалине люди ужо на понеделешней работе трудяца, - дед Федул вздохнул и, кряхтя, поднялся с табуретки. - Пора и нам на боковую, да, Федулька - дулька?

 Проснулся Саша невероятно выспавшимся. Давненько так выспаться не получалось. За окном темно. Даже испугаться успел, сутки проспал. Спать не хотелось, но и вставать тоже. Лень. Более красивое название утренней пододеяльной лени - нега.
 Квартира была примерно такая же, как у Сашиных родителей. Три комнаты. Только детей побольше. Три дочери и сын. Лида с сёстрами школьницами спали в "девчячьей" спальне, родители в своей, а Саня, как обычно на диване в проходном зале. Только на диване их теперь было двое: он и Федулька, который упорно желал лечь поперёк. А в закутке за шкафом похрапывал дед Федул. На утреннюю зорьку он, похоже, не собирался.

 Зазвенел будильник. Началась утренняя суета. Отец пошёл на кухню чайник ставить, мама пошла будить девочек - школьниц. Из-за шкафа вылез, покряхтывая, дед Федул. Раньше школьниц из "девчячьей" вышла Лида, ну, и Саня тоже поднялся.
 - Разбудили мы вас, - вздохнула мама. - Не дали гостям поспать.
 - Мам, я уже давно не сплю, вставать лениво было, - улыбнулась Лида. - Саш, а ты давно проснулся?
 - Не знаю, до будильника.
 - Мама, у нас там уже одиннадцать, скоро обедать пора.
 - Тогда пойдёмте завтракать.

 Кухонька небольшая, все за стол не поместились. Мужчины ели стоя.
 - Раз вы не спите, давайте сейчас и поговорим, молодёжь, - допив утренний чай начал разговор отец. - Не нравится мне, что вы как сожители живёте.
 - Да мы вот так же как сегодня, в разных комнатах спим. У меня мама в этом плане знаете какая строгая?  До свадьбы ни-ни!
 - Это правильно. И вот какая у нас идея возникла, а давайте вашу свадьбу сейчас и отпразднуем. Погоди, Саша, не перебивай, я сам собьюсь. Не сможем же мы все через пол Союза к вам туда на свадьбу приехать.
 - Так и наши не смогут.
 - Правильно. По этому предлагаю расписаться вам здесь, у нас, и для местных тут свадьбу отгулять, а домой приедете, там второй раз регистрацию отпразднуете. Позвони сегодня родителям, когда они смогут, я бы к девятому мая приурочил. У вас отпуск, я так понимаю, удлинённый.
 - Да, у меня за два года.
 - Вот и хорошо. Позвоните сегодня обязательно, а мама с тётей Нелли поговорит, на какую дату назначить регистрацию можноможно, она же в ЗАГСе работает.
 - А на озеро лучче вячёр поехать, зорьку мы, кажись, проспали, - согласился дед Федул. - А вячёр и закидушки мобыть в ночь поставим. У мяня и палатка есть. Там и заночуем.
 - Да, Лида, - это уже мама. - Федульку надо в садике отпросить, хоть на пару дней. Уж больно он по тебе скучает. Сходите?
 - Сходим, - ответил Саша. - На недельку отпросим. Лида мне будет город показывать, вместе погуляем.
 На том и решили.
38
 - Лариса Ивановна, - закричал с порога Федулька ворвавшись в группу. - Лида приехала!
 - Ой, Лидочка!  Повзрослела, то как, видная дЕвица стала. Зинаида Петровна, смотри кто к нам пришёл.
 В дверном проёме появилась пожилая женщина - нянечка.
 - Ой, Лидонька, - всплеснула руками, взмахнув половой тряпкой. - Вот старая, как гостей дорогих встречаю! - засмеялась. - Тряпкой. Ой калоша старая!  А ты то, Лидочка, ну какая красавица стала! Заглядение! Невеста, как есть невеста! Знакомь с женихом, Федулька нам про твоего Сашу все уши прожужал. И депутат, и медаль получил, и медведя победил.
 - В шахматы, - засмеялся Саша, а Шляпа культурно улыбнулась лентой.

 Поздароваться с Лидой и познакомиться с Сашей, заглянул чуть ли ни весь личный состав учреждения дошкольного образования. Даже прачка с кастеляншей и дворником. А повора так, вообще, увели на кухню и угостили запеканкой с чаем, туда же пришла заведующая. Она же отпустила Федульку в недельный отпуск, без баканализа и справки от врача на выходе.
 - Будем отмечать что ходит. Нарушение, конечно, но чуть-чуть можно, ради такого случая. Федулька, что б грязные руки в рот не пихал! Ясно?
 - Ясно, Вера Захаровна.

 - Ты, прям, звезда детского сада, - сказал Саша, когда часа через  полтора они всё же вышли на улицу. - Тоже в этот садик ходила?
 - Нет, я когда родилась, город ещё восстанавливали, с детскими садами туго было. Мама в больнице по сменам работала. Папа в столярке в день. Дедушка, сначала, вместе с папой работал, а потом проблемы с ногой начались, причём со здоровой. Врачи сказали меньше нагружать, побольше сидеть, а где же столяру рассиживаться?  Весь день на ногах за верстаком, и основная нагрузка на здоровую ногу. Устроился сторожем на "Ардаль", как раз восстанавливали.
 - Что за "Ардаль"?
 - Фабрика обувная. Калоша в переводе с идиш или иврита, не знаю, если честно. Вот так я и росла. По вечерам с папой, а днём то с мамой, то с дедом. Идея!  Мы сейчас пойдём и наши, лидские, башмаки тебе купим. А то в парадных туфлях и мяч пинаешь, и на озеро в них же собираешься?
 - Так у меня других нет.
 - Вот и купим.
 - Ты от ответа не уходи, тайная любовь детского сада, на Ардаль всё перевела, думала я забуду. Почему тебя там любят все, хотя, а как тебя не любить? Рассказывай, а то от любопытства лопну!
 - Анютка, вторая дочь наших родителей, уже в этот садик пошла, она же меня на восемь лет младше, я  во втором классе училась, а садик за это время построили. А потом и младшие: Валюшка с Федулькой. Я их и отводила и забирала, а когда мне четырнадцать лет исполнилось, устроилась в садик на лето, да так и осталась на пол ставки после школы, то посудомойка, то дворник, то коридоры мою.
 - Тяжело же и учиться и работать.
 - Зато я в классе самая модная была! И у родителей деньги на кино и мороженое не клянчила!  О, кинотеатр "Юбилейный", я в нём ещё не была. Недавно открыли. Вон на десять утра детский сеанс, сборник мультфильмов. Пойдём мультики посмотрим?
 - Да! ! ! - после такого ответа Федульки, отказ уже не принимался.
 Шляпе не очень понравилось. Всё хорошо, красиво, вот только пролежала весь сеанс на коленях. Обидно.
39
 После кино с аппетитом поели в столовой. Потом, немного погуляли и, чисто случайно, на пути им встретилось  кафе мороженое. Федулька их ну совсем, ну вообще, не уговаривал пойти в нужном направлении, разве только чуть-чуть.  Шляпа была просто в восторге, кафе мороженое, её самое любимое кафе, запахи приятные и не резкие.
 После кафе купили Саше кеды и резиновые сапоги всем, всё-таки на озеро собрались. Взяли по паре бутылок знаменитого Лидского пива для мужчин и пол ящика лимонада всем остальным. И вот в таком виде, со звякающими авоськами и сапогами под мышкой, в пиджаке и шляпе ввалились весёлой гурьбой в пункт междугородних переговоров. Сгрузили вещи на лавку у окна, рядом с огромным ни то цветком, ни то деревом. Федулька спрятался за густой листвой, придвинувшись вплотную к кадке, так что видны остались только его ноги.
 Саша подошёл к окошечку оператора, заказать звонок.
 И тут началось, как обычно: линия перегружена, нет соединения, авария на линии, нужно подождать.
 - Могу поставить ваш звонок на 21:53
 - Девушка, там будет три часа ночи, без семи минут.
 - Как дела?  - подошла Лида, и склонилась рядом, к оконцу.
 - Как сажа бела, - ответил бабушкиной присказкой Саша.
 - Лида! Ты ли это?! Перерыв 10 минут, - поставила табличку девушка. - Я сейчас к вам выйду.

  Девушки смеялись, обнимались, засыпали друг друга вопросами в перемешку с ответами. И девушка, взяв листочек у Саши, сама заглянула в соседнее окно.
 - Ксюша, попробуй ты, пожалуйста, а то я со своим с утра поругалась, прямо чувствую как искры от меня разлетаются, помехи создают.

 И всё получилось: связь соединилась, соединение установилось. Саша убежал в кабинку, Лида продолжила общение, Федулька прятался за деревом, а Шляпа осталась на стойке, у окошка, чему была очень рада. Разговор подружек был очень увлекателен.
 - Так вы так с Колей, до сей поры вместе? - спросила Лида.
 - А куда же он без меня? - девушка говорила очень быстро, Шляпа, поначалу, даже не всё понимала.
 - Сколько вас знаю, вы все время вместе. Жених и невеста с первого класса.
 - Раньше! Моё первое воспоминание знаешь какое? Он держит меня за уши и, уткнувшись лбом в лоб, пристально смотрит в глаза. Я испугалась и заревела. Я его помню раньше чем себя!  - девушка звонко засмеялась. - Мамы ж у нас подружки. Вместе на телеграф устроились, замуж в один день вышли и нас с интервалом в неделю родили. Представляешь, меня свекровь грудью кормила! А Колясика будущая тёща. Во как!
 - И ты на телеграф к мамам устроилась?
 - Так я тут всё знаю. И меня все. Сразу после школы устроилась, сначала уборщицей, а как восемнадцать исполнилось на линию села. А Колясик к отцу пошёл в бригаду, путейцем на железную дорогу.
 - Мне кажется, или ты беременная?
 - Да, в августе рожать. Девочку хочу, на третий раз должно повезти.
 - У вас уже двое?! - воскликнула Лида немного громче, чем следовало, люди стали поглядывать в их сторону, а Лида, уже тише продолжила. - Ну, ты даёшь, подруга. Смелая!
 - Колясик мой холостыми не стреляет, - звонко засмеялась девушка.
 - Страшно же, я знаешь как боюсь!
 - Чего бояться?  Главное до роддома успеть. У меня на карточке большими буквами написано: БЫСТРЫЕ РОДЫ. Час делов, сын готов! Первый раз не успела, - снова засмеялась девушка. - В день моего совершеннолетия мы заявление в ЗАГС подали и, представляешь, Колясику повестка из военкомата пришла. И ему отправку назначили на день раньше нашей регистрации. Ну, отцы наши при параде, с наградами к военкому пошли, он Колясика в следующую команду перераспределил. Расписались и за раз свадьбу и проводы отгуляли.  А через девять месяцев я родила старшенького, Коленьку.
  - Николай Николаевич?
 - Да, красиво, правда? Колясик, как раз, письмо прислал. Ты же помнишь какие сочинения он в школе писал?
 - Как такое забыть?  "Дубровский хороший, Троекуров плохой". Антонида Павловна всегда говорила: "да, краткость - сестра таланта, тут талантливее некуда! Три".
 - Вот и письма такие же. С его то подходом это, конечно, целый роман. Иной раз, как вдохновение накатит, так даже пол страницы напишет: "Здравствуйте, мои дорогие", - и всех перечислит. По середине, мол, всё у него хорошо, пишите как у вас дела. И до свидания, и опять весь список. Письма отправлял только мне, а я уже их всем читала. А тут ещё и фотографию прислал. К ним журналист приезжал. Сфотографировал Колясика за работой. Мы потом и журнал этот "Советский Воин" в киоске купили. Там подпись такая:"Ефрейтор Николай Петров выполняет поставленную учебную задачу". Хорошая фотография, лицо у Колясика такое умное, серьёзное, как-будто у доски стихотворение вспоминает.  Ну, я и прибежала маме Люсе с папой Герой письмо и, главное, фотографию сына их показать. И тут у меня началось. Схватки. Пока вызвали "неотложку", папа Гера до автомата сбегал, за одно моим сообщил. Врачи минут через двадцать прибыли. А у меня уже воды отошли. Бабушки пытаются роды принять. Одна кричит: "Я только телят умею", вторая: "А я вообще боюсь". А мне больно и смешно, видимо, нервы.  И тут медики приехали. Так я у свекрови на диване в гостиной и родила. Свёкру поплохело, ему укольчик поставили. Нас с сыном увезли. А дедушки до утра друг друга водкой отпаивали. Отец до сей поры вспоминает: "Роды - страшное дело. Как вспомню, так вздрогну!"
 Колясик, когда вернулся, своим ключём дверь открыл. Выходной. Мы с мамами на кухне вареники лепили, не услышали. Слышим сын спрашивает: "Ты кто?". А в ответ Колясика голос: "Папка твой". Мы все в коридор, а сынуля ушёл в комнату и возвращается вот с этой фотографией: "Вот папка. Ты кто?"  До сей поры вспоминаем. Маленький совсем, что бы понимал, но серьёзный товарищ. И лицо всегда умное, весь в отца.
 - Здрасьте, - вернулся Саша. - Родители согласны. Они тоже думали нам две свадьбы предложить.
 - О, так у нас свадебка намечается? - спросила девушка. - Лидусик, знакомь нас с женихом.
 - Саша, это моя школьная подруга Галя. Галя, это мой Саша.
 - Очень приятно, - Саша протянул руку.  - Девочку ждёте?
 - Да, думаешь девочка?
 - Конечно!  Живот такой кругленький, у мамы такой же был, когда Алина родилась. А с пацанами такой, остренький живот.
 - Лида, твой жених акушер?
 - Каменщик. Каменщики всё знают.
 - Если угадал, вот правду говорю, назову дочь в честь тебя, Сашей!

 На озеро не поехали. Ночью ещё минусовая погода. Решили всё-таки с утреца, на утреннюю зорьку и без ночёвки. Успели как раз к обеду. Поймали пару карасиков. А потом скупили весь улов у местных пацанов.

 - Вот ведь рыбалишь, прикормки тама всяки разны, наживки, утречком, вечерочком, а вона, вона чаго, на рубли лучче всяго клюёть. - прокомментировал дед Федул, когда ехали обратно.
 Машинка не подвела. Справилась с испытательным пробегом.
40
 Всю оставшуюся неделю Федулькиных каникул решили посвятить путешествиям по республике. Не очень далеко, в радиусе трех - четырёх часов пути, сто пятьдесят - двести километров. Что бы к вечеру успеть вернуться. Старенький Моквичок бодро поскрипывал рессорами, но быстрее семидесяти разгоняться не желал. Но, в целом, все были довольны: и Шляпа, и машина, и люди.
***
Описывать увиденное: природу, достопримечательности и так далее - смысла не вижу.
 Помните у Льва Толстого в ВОЙНЕ И МИР есть старый дуб?  Мы этот отрывок в десятом классе наизусть учили. Вот учу я его, а перед моим мысленным взором возникает гибрид старого тополя и клёна. Ну, не видел я ни разу дубов! Ни каких, ни старых, ни новых, ни каких! А картинки - фотографии не в счёт.
 Описания природы в детстве всегда перелистывал. Не интересно. И как-то бессмысленно. Напиши: тайга, зима, следы зверей на снегу - я всё пойму, я это видел. А сколько не расписывай мне: дубовую рощу, заросли бамбука, джунгли - я всё равно увижу чёрнобелую картинку из телевизора, и совсем не факт, что в кадре не появится орущий, летящий на лиане Тарзан.
  Ещё было очень интересно, а почему у нас дубов нет? Под Москвой же они растут! Да, у нас немного морознее, но и там бывает минус сорок. А московские минус десять пробирают сильнее чем наши минус двадцать. И вот теперь и у нас появились дубки, возможно сорт какой новый вывели. Но самый могучий из них в диаметре сантиметров пять, так что когда он станет старым и солидным, меня давным-давно не станет. . .
  Вот и Полесье совершенно не похоже на то, что рисовало моё воображение.
 ***
 По этому: катались, любовались, восхищались - всем очень понравилось!
 Когда Федулька вернулся к своим "служебным обязанностям" в родной группе детского сада, у взрослых тоже начались пред свадебные хлопоты. Кто хоть раз занимался организацией свадебных мероприятий, да, даже облегчённой версией народного гуляния - юбилеем, тот поймёт.  Тот же, кто в этих мероприятиях всегда учавствовал только как гость, тому сколько не рассказывай - не поймёт! Это на себе испытать надо. . .  Не зря, в наше время, люди предпочитают немного переплатить и доверить организационные моменты профессионалам.

 Первое Мая Сашины родители, Алина, Люба с Андрейкой и Витёк - встретили в Столице! И, даже, в праздничной колонне прошлись по Красной Площади. Пожили недельку у друга отца дяди Саши, а потом, вместе с ним, приехали на свадьбу к детям.
 Будущие родственники: люди простые, без "закидонов", жизнь повидашие, горя полной мерой хлебнувшие, от того и радость ценили, а счастье берегли - и общий язык нашли, будто всю жизнь друг друга знали.
 Мальчишки Федулька с Андрейкой тоже быстренько подружились и вместе убежали гулять. С прогулки их привёл домой местный дворник, крепко держа каждого за ухо. Пацаны морщились от боли, но не плакали и пощады не просили.
 - Вот, ить, как, ага, да! - эмоционально начал рассказ дворник. - Они, вона чаго! Шалабалы, такие! Ить, итить! Понимаешь! Ага! Удумали! Участковому, понимаешь, так, ух, мало не будет!
 Дворнику быстренько налили, угостили и он всех простил и всё забыл.  Когда, продолжая бессвязно бормотать, дворник ушёл, дядя Боря поставил перед собой пацанов:
 - Ай, красавцы! - пострадавшие уши опухли и пылали, аж до фиолетовых переливов. - Федулька, я думал, ты у меня растёшь мужиком умным, а ты балбес, как вся местная шантропа. Дворник наш, дядя Иван, человек заслуженный. Ему война душу в клочья разорвала, он такого повидал, что не приведи Господь, кому ещё такого повидать. Вот и стал  душевнобольным. Узнаю ещё раз, что ты над ним издеваешься, сам тебя выпорю. Понял?
 - Угу, - шмыгнул носом мальчишка.
 - Понимаете, пацаны, нельзя над чужим горем смеяться, над болью людской издеваться, никак нельзя. Грех большой.
41
 Засиделись в тот вечер допоздна. Спать, отчего-то, совершенно не хотелось. Даже сибирякам, по времени которых, ночь уже, практически, закончилась. Сначала засиделись, а, затем, и залежались.
 Мужчин уложили в зале на полу, естественно, и пацаны улеглись с ними. Они же самые мужики и только их сон всё-таки победил. Мальчишки мерно посапывали, а взрослые в пол голоса беседовали. В ночной тиши голоса, даже из соседних комнат, в которых расположились женщины, долетали до всех, в том числе, и до Шляпы. Воспоминания.
 Сначала Лида с Сашей под общий смех рассказали историю своего знакомства. Потом Витёк рассказал предысторию, и про драку на танцплощадке, и про то что танцевать будут вдвоём: он и депутат, и как от милиции, непонятно зачем, побежали, даже и не по привычке, а так по инерции, на всякий случай.
 Начались истории житейские: про работу, про соседа, армейские байки, Витёк рассказал флотскую, случившуюся в Дальнем походе и, так, перешли к воспоминаниям о войне, о войнах, первым начал дед Федул про Первую Мировую.
 - Был у нас парянёк - студентЯк. Мальчёночка совсем, дабраволяц. В чятырнацатАм - тА годе, многа дАбрАвольцАв на войну то пАшло. ПАдъём, понимашь, во всём народе такой быв, у!, за Веру, Царя, тьфу, и оЧечАствА. Да. Вот и ентот пошёл. Маменькин сынок, а усе туда же, в гярои. Чаво уж тама в яго голове он сябе насачинял, того не ведаю, да, токмо, война то оно не парады, а: боль, вонь, кровь, грязь, слёзы - и усё енто дело в пярямешку. Вота и он слёзы по ночам лил, спрячется угде в закуток и плачеть.  Мы та маладыя над нима потяшалися, чаго гряха таить. А старики, так те жалеля. Оно, понимашь, всем страсть как страшна, но не все ж так показывать будут. Как взрыв, так "ой, мамочки"!
 И вота, значица, пошли австрияки в атаку, и из пушек по нам как дали. Ух припякло, жуть. Пришёл я, стало быть, в сябя, а поверх меня наш прапоршчик ляжить ляцом, понимашь, к ляцу и глазисчами так в упор не мигая глядить, жуть. Енто я вже чуть погодя допетрил, что мёртвай он. От, инши раз, можуть сказать, шо, глаза остеклянеля. То ня правда буде. Вони, понимашь, кака, качарыжка, ледянеють. Будто из льда стають, понимашь, и такия прозрачныя, прозрачныя! У няго, у прапоршчика глаза были синяи, глядить на меня, а у самого глаза святлеють, голубыя- голубыя, як небо прозрачныя сталя.
 Харошай мужчина быв. Из нас, из солдатиков в охфицеры выслужився. Ни када из сябя "вашбродь" ня строял. И ел с нами с одного котла и спал с нами. Хорошай, токма тяжёлый, я ж из спод няго пока вылез, чуть сам не околел.
 Встаём, кто жив оставси, головами крутим, в сябя приходим, понять ни чаго толком ня можем. А пулямёт, слышу, сквозь шум в голове, строчит. И пулямётчик мёртвай недалеча от мяня ляжить. А то студентЯк наш! По лбу да из ушей кровь бяжить, губы в нитку сжал, глаза зажмурял, да так с закрытами глазама австрияков мордами в грязь и положил. Со страху та подвиг сотварил. Во как быват. Гяоргия яму за тот бой дали, и домой отправили, оглох, понимашь.
 - Дядь Федул, - заговорил в возникшей вдруг тишине дядя Саша. - А ты своего ГЕОРГИЯ за какие подвиги получил?
  - Я вже ж пожже. Брусиловскай прорыв, чай слыхали о таком. Вот в ём, в прорыве ентом. Наступление. И мы в атаку пошли, за веру, царя, тьфу, и оЧечАствА. Уря! Тут како дало, я ж и не поняв ни черта! В сябя прихожу, а наши вже далече, ну я, сталбыть за ими. Встаю, падаю. Идтить не могу, стоять не могу. Голова трясчить, во рту погано, хуже чема с пахмела. Ни чяго не понять. Знаю токма одно, надобно своих догнать. Вота и полз за нима, уря. Надо мной потома в гошпитле потишаляся, мол за ентим безногим санитары по полю гонялися, угнатьси не могли. Ктота слушёк по гошпитале пустил, шо, мол сам Брусилов мяня Гяоргием наградил, когда яму доложили, как я в атаку без ноги полз. Да тока, думаю то байка бува. Где Брусилов, а где я? Ну, токма Гяоргия мяне цельный штабс-капитан в гошпитале вручал. Мобуть и впрямь Брусилов приказал.

  - А я уже ни куда не пополз, - начал рассказ дядя Боря. - Конём придавило, так и вылезти сам из под него не смог. А потом подумал как следует и сознание потерял, - усмехнулся. - Уж лучше без сознания и без боли помощь  ждать. Вот ведь конь был. Скотина, надо сказать, знатная! Характер - жуть. Здоровый, красивый, сильный и себе на уме. Сколько я за него нагоняев от начальства получил - со счёту сбился! Как то раз шлемофон принёс, бежит довольный, гарцует с трофеем в зубах, а следом танкист с матами. Летом на выпас, что б травки пожевали, всё равно отпускали. Все своих стреножат и нормально, а мой верёвку перегрызёт и по своим делам пошёл. Взводный всё шутил, мол он у тебя хозяйственный, домовитый, всё в дом, всё в дом. С кухни банку тушёнки стащил, мне принёс, подкормить, видать, хотел. Сапоги ночью у комэска нацианализировал и мне принёс, да вместо моих поставил, а мои ему. Ну, правильно, его то хромовые, новые. А имя у этого зверя знаете какое? Мальчик. Бандитик он! Ну, правда, медаль ЗА БОЕВЫЕ ЗАСЛУГИ, тоже он мне удружил. Где он этот планшет фашистского лётчика нашёл не известно, да только там карты всякие лётные с координатами. Ценная информация. Ну не коня ж к награде представлять. Меня наградили и младшего сержанта присвоили. Мужики всё потом смеялись. Он из тебя генерала сделает, ты главное под копытами не мешайся. И погиб геройски. Жизнь мне спас, прикрыл телом своим могучим. Весь удар основной на себя принял. Кабы ни он, так и не собрались бы мы с вами здесь и сейчас. Вот такой конь мой, товарищ боевой. Эх.
- У нас в сорок третьем мужичок без обеих ног поступил, - вспомнила свою историю тётя Зоя. - И вот всё у него нормально, должен на поправку идти, а он чахнет. Худеет. Не ест. Не пьёт.
 - То тот, шо сопли мазал? - вклинился в рассказ дед Федул, они же с тётей Зоей в одном госпитале служили. - Мяне главврач к няму посылал, шоб рассказать, шо без ног жить можно. А он всё одно по тому: лучче б убили, кому я тяперича такой обрубок нужОн.
Ну, я и вспылил, каюся. Говорю яму: не хотишь жить и хрен с тобой, помирай, я те обрубку гроб из обрезков сколочу! Чуть на пол в палате не плюнул, со злости-та. И ушёл. Надо же какой чаловек, нуднай!
 - Да, он. Смотрю, а он в тумбочке письма прячет, иной раз достанет, перечитывает и убирает. Сам ни кому не пишет, ну и писем, естественно, не получает. Его на перевязку увезли, а я в его тумбочку, а там письма и от родителей, и от жены, и дети ему его письма писали. А он молчит, мол не нужен ни кому. Я взяла, да супруге его написала, мол так и так, всё как есть сообщила. Через неделю, примерно, врывается фурия такая, гром баба. Кровь с молоком, вот такая точно коня на скаку остановит, а то и в телегу запряжёт.
 Номер палаты узнала и туда, а я за ней, ведь пришибёт, не ровен час. Он её в дверях увидел: Ой, Аннушка.
 А она ни слова, ни пол слова не говоря, как даст ему по щеке, он чуть с кровати не слетел: за что? А она по второй, да так звонко получилось, аж у меня в ушах зазвенело.
 Она руки в боки упёрла, и говорит: Ты, ежели, в любовь мою не верил, так зачем замуж звал?
 И третью пощёчину отпустить хотела, но тут уж он её руку перехватил, к себе притянул. Они так целовались, что аж мужики в палате засмущались, отвернулись.
 И всё, мужчина ныть перестал, на поправку пошёл. Через две недели домой уехал.
 - Вот ведь чаго опляуха животворяща с чаловеком дееть, - прокомментировал дед Федул. - А из тех обрезков мы яму тялежку сколотили, всяка лучче домовины та.

 - Я, ещё когда в школе училась, окончила курсы секретарей машинисток, - начала свой рассказ мама жениха. - Приехала в институт документы подавать, а там мужчина в приёмной комиссии сидит мучается, одним пальцем печатает. Я ему говорю, давайте распечатаю. Он так обрадовался. Заведующий кафедрой оказался. На работу в институт меня приняли раньше, чем я экзамены сдала. Лаборантом на кафедру.  Общежитие далеко. Работы много, плюс учёба, я там в лаборантской на диванчике и ночевала.
  Когда война началась мы все в военкомат. Меня по здоровью забраковали. Расстроилась, помню, сильно. А осенью здание нашего института под эвакогоспиталь передали. Наши помещения освобождают, медики под свои нужды оборудуют. А я сижу печатаю. Бумаг море! Приказы, распоряжения, требования. Когда суматоха закончилась, институт в общежитие переехал, а главврач госпиталя мне говорит: Девушка, вы нам нужны, я вас мобилизую.
 И мобилизовал. Так я всю войну при госпитале служила и в институте заочно училась. Поначалу пыталась сопротивляться, мол хочу раненым помогать. А главврач мне: так ты и помогаешь. Так бы этим врачи занимались, а ты им массу времени экономишь.
 Почта тоже на мне. Письма адресатам разносила, тем кто читать не мог читала, за тех кто писать не мог, письма под диктовку писала. Газеты вслух раненым читала, книги, стихи. Есенина так слушали! Многие даже плакали. Читать красиво, с выражением, я и в школе умела, а потом ещё в институте учили. А когда к нам актёр областного театра попал, на войне артиллеристом служил, он меня сценической речи обучил. Очень полезное знание для учителя, оказывается. И раненые раскрыв рты слушали. Санитарка, тётя Фрося, как-то сказала: ты, девонька, газету как поэму читаешь, заслушаешься.
 И ученики так же слушают. И в конкурсах чтецов регулярно побеждают.

  - Энто, воно как, - вздохнув сказал дед Федул. - Оно жа так завсегда, коли кажный на своём месте усё как надобно делать будет, так и общай успех наступит.

 - Генка, а помнишь паренька того, партизана? - спросил дядя Саша
 - Это который здоровый? Представляете, парнишка на пол головы меня выше, - вспомнил отец жениха.
 - Ага, а меня так на полторы! И кулак больше чем моя голова в каске.
 - Нам тогда, в сорок четвёртом партизаны сильно помогли. Они эти болота как свои пять пальцев знали.
 - Это точно, без них бы ничего не получилось, - дополняя друг друга рассказывали бывшие сослуживцы. - Мы же технику в тыл вражеский по болоту провели, гати строили.
 - А парнишка этот силищу имел невероятную. Возьмёт бревно посередине и понёс. Мы только диву давались.
 - Мы все мокрые, болото же. Костры разводить нельзя, маскировка. Партизаны где-то на базах своих еду готовили да нам доставляли. Она, конечно, остывает, но всё равно тёпленького похлебать приятно.
 - Сели, значит, пообедали, закурили, он мне: дядь, дай закурить. Ну, я без задней мысли, кто ж мог подумать, что он ребёнок ещё. Даю ему папироску.
 - А я значит спичку чиркнул.
 - И тут повариха, партизанка, которая нам супчик по котелкам разливала, как закричит: Вы чего это удумали, ребёнку папиросу давать!
 - И этим черпаком весь мой взвод в болото загнала! И Генку с нами, он тогда, старшиной нашей роты был. Вот хохма.
 - Женщина такая миниатюрная, мать его оказалась.
 - Интересно, где они теперь?
 - Живы ли?

 - Живы, живы, - засмеялся дядя Боря, а вместе с ним и все местные. - После завтра приедут. Увидитесь. Свояк мой.
 - Игорь? - удивился Саша младший
 - О, точно! Игорь, - согласился дядя Саша.

   Поезд из Минска прибыл вовремя. Приехавших встречали дядя Боря, Лида и Саша. Первым вышел Игорь.
  - Вы нас такой дэлегацыяй сустракаеце, - пробасил он, и подавая руку, помог по очереди выйти из вагона маме и жене. - Бора, уяўляеш, учора так спяшаліся, што я папяросы дома забыўся. Паліць хачу, сіл няма. Дай папяроску.
 
  Бывшие сослуживцы стояли в сторонке, не привлекая к себе внимания. Игорь сильно удивился, услышав громкий голос из-за спины.
  - Не дадим! - сказал один.
  - Мамы твоей боимся, - смеясь добавил второй.
  Игорь быстро обернулся. Пристально присмотрелся и радостно воскликнул:
 - Таварыш старшына!Таварыш узводны! Вось радасць! Вы тут як апынуліся? У госці прыехалі?
 - Так жених твоей племянницы сын мой.
 - Саша? Тота я гляджу ён мне адразу спадабаўся.
 - Тесен мир.
 - Гэта так. Дайце я вас абдыму! - и сгрёб обоих мужчин своими огромными ручищами.
 - Мальчик! - смеясь воскликнул дядя Саша. - Поставь дяденек на землю!
 - Да, а то поломаешь, детинушка здоровый!
 - Женщина, успокойте сына.
 - Жывыя! Дайце я вас расцелую, - по очереди поцеловала каждого бывшая партизанка.

42
  "Ах эта свадьба, свадьба, свадьба - пела и плясала, и крылья эту свадьбу в даль несли. Широкой этой свадьбе было места мало и неба было мало и земли!!!"
 Арно Бабаджанян, Роберт  Рождественский, Муслим Магомаев.
 Песня исполняется на русском языке.
 Вот где дружба народов.

 Сколько помню себя, столько помню и эту песню. Свадебный гимн всея не только Руси.

 Свадьба была с размахом. Размах во весь двор. Отец невесты выписал на работе доски, брусья и прочие деревяшки во временное пользование. Целый день мужики, под чутким руководством деда Федула, колотили столы и лавки. После чего на трёх мясорубках, в две смены, по очереди крутили мясо в фарш.
  Женщины собрались со всей округи и не только. Лепили, чистили, готовили, тёрли и крошили салаты в эмалированные вёдра. Красота!

 В ЗАГС приехали только самые близкие. Молодые и свидетели на МОСКВИЧЕ. Управлял машиной свидетель, Витёк. Украшений особо не было, машину украсили лентами и бантиками. Забавно получилось. Кто-то предложил посадить куклу на капот, но Лида была категорически против. Сказав что это жуть какая-то. Остальные родственники приехали на служебном автобусе, тоже дядя Боря договорился. Автобус, как и машину, украсили, весь в бантиках. Просто ленты купили очень много, надо было использовать.

 Шляпа была в восторге. Перед входом в зал регистрации отец жениха сказал сыну:
 - Шляпу давай.
 - На.
 Шляпа, вначале, немного растерялась, но потом, даже, обрадовалась. Кирюхин старший держал её бережно и так, что Шляпе всё было видно. Здорово!

 Когда вернулись домой, их уже ждали многочисленные гости. Выстроились в два ряда и давай кидаться какими-то зёрнами и монетами.
 "Прекратите это безобразие! "- гневно воскликнула Шляпа, когда чей-то мощный кидок сбил её набекрень. Но ни кто не услышал, да и Шляпного языка ни кто не знал.
 Молодых усадили во главе стола. Саша снял Шляпу, стряхнул с полей и тульи зёрна вместе с монетами, за что Шляпа была несказанно благодарна.
 - Ни чего сколько народу! - в пол голоса сказал он Лиде. - Ты их всех знаешь?
 -Ну, - неуверенно ответила девушка, обводя взглядом собравшихся. - Вроде да, - и, подумав, добавила. - Наверное.

 Если кому-то сложно представить такую свадьбу, рекомендую посмотреть фильм БЕЛЫЕ РОСЫ студии БЕЛАРУСЬФИЛЬМ.

 На второй день народу было значительно меньше. Только близкие родственники и друзья. За столом образовались две фракции: женская и мужская.
 Женщины что-то весело обсуждали, смеялись и, казалось, совершенно не слышали мужчин.
 Мужчины вели степенную беседу и наивно полагали, что женщины их не слышат. Какое заблуждение. Слышат, слышат! Женщины всё слышат, даже мысли наши. По этому и голова у них болит гораздо чаще чем у мужиков, помимо бедлама собственных мыслей, там ещё и наши роятся. А у нас голова болит значительно реже, потому как, а чему там болеть? Ведь это же кость!

 Стоило Игорьку сказать:
 - Саня! Калі машына спадабалася, забірай. Я на ёй ездзіць не магу. Вера не хоча. Навошта проста так, без справы стаяць будзе? Гніе без толку.

 И над столом зазвенела тишина! Вроде Игорь и сказал не громко, а женский смех вдруг выключился, включилось напряжение. Маленькая тётя Верочка даже ростом стала выше, благодаря этому напряжению.
 И, лишь, Саша с Игорем ни чего не заметили.
 - Нет, Игорь, не могу принять такой дорогой подарок, - ответил Саша, а напряжение сразу выключилось и маленькая тётя Верочка, снова стала маленькой.  - Купил бы с удовольствием, хороший Москвичок. Но сейчас с деньгами туго, свадьбы, сам понимаешь.
 - Да, это не страшно! - ответила вместо мужа маленькая тётя Верочка. Дарить автомобиль это, конечно, перебор, а вот продать в рассрочку на пару лет мужу родной племянницы, так почему бы и нет? На том и порешили.

 На следующий день поехали в Брестскую Крепость. Для ветеранов Операции Багратион это Святое место особенно памятно.
 - Эх, приезжайте к нам через годик! - сказал какой-то мужичок с ящиком инструментов в руках. - Здесь такой Мемориал построим!

 У сибирских гостей билеты домой были куплены заранее. А вот билеты для, довольно многочисленной, белорусской делегации пришлось "доставать".
  Саша позвонил Ильиничне, та напрягла Первого, а тот, по своим каналам достал билеты, правда, только от Москвы и на поезд, на самолёт столько народу было не посадить.
  Сами же жених и свидетель отправились домой своим ходом, на Москвиче. Двенадцать дней! Ехали весь световой день. Средняя скорость тридцать пять километров в час. Приехали грязные, уставшие, похудевшие, но довольные! Хорошо перед отправкой додумались по паре недель без сохранения заработной платы телеграммой оформить. А так бы ещё и прогулы получили на работе.

 - Огромная у нас страна! - доложил Саша, войдя в квартиру.
 - А дороги! - добавил Витёк. - Это нечто! Враг точно не пройдёт.

  Сибирскую часть свадьбы организовала Вероника Ильинична.  Праздновали свадьбу там же, в Доме Политпросвещения.
  -Віцька! Гэта ж ты! Падобны!- воскликнул Игорь, войдя в фойе. - Прыгожа. Добра папрацавалі.

  Начальства понаехало! Молодых привезла новая ВОЛГА самого первого секретаря, правда, без украшений. Не солидно, как-то.

  - Ну, зятёк! - сказал начинающий тесть, когда вышли на крылечко перекурить. - Впечатлил! Пацан совсем, а вон как люди уважают. Молодец!
43
 Ничто не вечно под Луной. Да, даже, и сама Луна...
 Вот и отпуск неимоверно длинный в целых двадцать четыре календарных дня два раза, за два года же, закончился. И две недели без содержания тоже.

 Утро Шляпа встретила в приподнятом настроении. Новая работа. Новая должность. Горисполком, это вам не вагончик на стройке. Это: Ого-го!!! Шляпа представляла новый кабинет, в который они придут сегодня с её головой. Огромный стол, много много телефонов на нём и массивное, обязательно кожанное, кресло. И секретарь - машинистка в приёмной, конечно же.

 - Что, сын, первый день на новой должности? - спросил Кирюхин старший Кирюхина младшего, когда оба встретились в прихожей.
 - Ага, ой что-то волнуюсь я.
 - Ни чего, привыкнешь. Машинка  хоть и старенькая, но хорошая, я вчера её сам на канаве осмотрел. Водитель отличный! Степан Степаныч. Да ты его знаешь.
 "Водитель", - мысленно воскликнула Шляпа: " Моей голове положен персональный автомобиль!!!" - воображение услужливо нарисовало ВОЛГУ, красивую и блестящую, как у Первого, слово "старенькую" воображение пропустило.

 У подъезда стояли два автомобиля, рядом с которыми курили пожилые водители.
  - Привет, начальственная семейка, - сказал один из них.
  - И вам здравствовать, - поздоровался за руку с обоими Кирюхин старший. - Ну, вот, Степаныч, принимай пассажира.
 - Здравствуйте, - Кирюхин младший немного смущался.
 - И ты буть здрав, - подал руку в ответ водитель. - Вырос, я ж тебя ещё пацаном видел. Давай так, общаемся на ты, я Степаныч, ты Генадич. Пойдёт?
 - Да.
 - Ну, и ладненько. Что, по машинам? Генадич, наш старенький козлик.

  Почему водитель назвал автомобиль "козликом" Шляпа поняла сразу же, как только выехали со двора. Машина знатно подпрыгивала на неровностях городского асфальта. Шляпа с трудом удерживалась на голове, а на очередной неровности врезалась в тентовую крышу автомобиля.
 - Генадич, ты шляпу "сыми" да на заднее сиденье кинь. Не ровен час помнёшь. Жалко, хорошая шляпа.

  Кидать Шляпу Саша не стал, дотянулся и положил, но Шляпа не знала как на всё произошедшее реагировать. С одной стороны её даже похвалили "хорошая Шляпа", а с другой " кинь". И "козлик" этот -  попрыгун какой-то. Смешанные чувства. Удивление, разочарование, а вот восторг куда-то пропал.

 И это было только начало! Ни какой приемной и секретаря - машинистки! Кабинет, конечно кабинет, большой, просторный, вот только на весь отдел! Пять человек! А телефонных аппаратов всего два и те параллельные. Один аппарат на столе заведующего отделом, а второй на тумбочке в центре кабинета.  Сашин стол у самой двери, обычный стол, письменный, и кресла ни какого не было, самый обычный стул.
  Сплошные разочарования для Шляпы, и это ещё не всё. Автомобиль тоже не Сашин персональный! Автомобилей служебных было целых три: две стареньких ПОБЕДЫ и КОЗЛИК - три на ВСЕ ОТДЕЛЫ!!! Сколько их было этих отделов, Шляпа не поняла. И отдел образования, и здравохранения и их строительно - эксплуатационный...
  По утрам ПОБЕДЫ собирали всех завов отделов по городу, а рядовые сотрудники добирались на работу сами, своим ходом. Сегодня машина за Сашей приехала исключительно в честь первого рабочего дня. Традиция.

  В отделе было пять человек: две женщины с детьми и бесконечными семейными проблемами, заведующий с никогда не заканчивающимися планёрками у начальства, Ксаверий (вот имя! удивилась Шляпа) Петрович шестидесяти трёх лет отроду, с целым списком неизлечимых болячек и, теперь, Саша.

  Оба автомобиля ПОБЕДА активно эксплуатировались всеми отделами для рабочих и не очень рабочих поездок по городу. А вот "козлить" на КОЗЛИКЕ, если кто не знает, так прозвали в народе автомобиль ГАЗ - 69 за его феноменальную прыгучесть ни кто желания не имел. А у Ксаверия Петровича сразу подскакивало давление, просыпался ревматизм и, вообще, не мальчик уже, по "кушерям" скакать. Так что все "кушеря" достались молодому специалисту, тем более он строитель, и КОЗЛИК, практически стал его персональным автомобилем, он единственный кто в этих "кушерях" мог проехать, а не проехать, так пропрыгать.

  Город был городом областного подчинения с массой предприятий и НИИ Союзного значения. По этому ни к какому району области не принадлежал и сам районным центром не был. Сам по себе город и его городской округ. Округ это: сотни квадратных километров промзон, защитные лесополосы, кладбище и подсобные хозяйства - несколько деревень вошедших в состав округа, а так же огромный тепличный комбинат, его Саша, да и все жители города отлично знали. Даже доктора наук из секретных НИИ ездили оказывать шефскую помощь. Морковку - редиску копать, полоть, а в течении длинной зимы на овоще базе перебирать, всё что накопали осенью.
 - Ну, вот, Александр Геннадьевич, - обратился к новому сотруднику зав отдела, после того, как все познакомились и обменялись приветствиями. Заведующий был похож на профессора, по крайней мере так показалось Шляпе: седой, лохматый, бородка клинышком и круглые очки.  - Вот ваше первое задание. Надо съездить в Савельевку, там клуб строят. Наше управление фундамент и подвал сделало, ну, а потом, как обычно. Нет в плане, а план плотный, объектов много. Короче, нанял Комбинат, это ж его подшефные, каких то шабашников. Те ещё недели не отработали, а уже с местной администрацией разругались. Съездийте, разберитесь с ситуацией.
44
 - Да, вы сейчас сами всё увидите, товарищ депутат, - горячо говорил председатель правления, активно жестикулируя. - Всё криво, косо, как корова посс..., - осекся. - Извиняюсь. Помочилась, - и руками показал, очень убедительно, как. - И лепёх везде цементных уже навалили, как корова посс..., извините, покакала. А это же клуб! Два этажа! У нас там и самодеятельность будет и кружки для детей. Ну, как так строить можно? С таким качеством строительства в него заходить страшно будет! Страшно и противно! Вот я всё остановил и в горисполком позвонил. Вы уж разберитесь, пожалуйста.
 Прибыв на будущий объект культуры, Саша сильно удивился, а Шляпа испытала культурный шок. Культуры производства на объекте культуры - ни какой!
 -  Вы, что, пьяные работали? - спросил Саша у бригадира шабашников. - Ещё ни чего не сделали, уже всю округу загадили! Будто бегаете по территории с мастерками и раствором во все стороны пуляете! Кто эти ляпушки убирать будет? И кладка, это не кладка, это позор какой-то! Правильно товарищ председатель говорит: как корова пос... помочилась! Высоты, всего пол метра выложили, а уже видно, что стену завалили! Отвесом пользоваться не умеете? Если так весь объект построить, это ж Пизанская башня получится, причём пизанутая во все стороны! Горисполком объект такого качества исполнения не примет, и денег вы своих не получите!
 - А не молод ли поучать? От горшка два вершка, а всё туда же, в учителя! - возмутился в ответ бригадир. - Да тебя ещё в проекте не было, а я уже строил!
 Раз знаешь как надо, покажи, надоумь нас бестолковых! Кирпич ложить, это тебе, паря, не шляпу носить!

 Вот зря он про шляпу.

 - Давай, покажу! Где инструмент?
 - Вон он, пользуйтесь, гражданин начальник, - указал рукой ещё один член бригады. - А что, братва, пойдём  чайку пошвыркаем, пока гражданин начальник нам тут класс показывать будут.
 Вся бригада, хихикая, втянулась в старенький, видавший виды строительный вагончик.
 "Наш на фоне этого, дворец, а не вагончик", - подумала Шляпа.
 - А ты чего с ними не ушёл? - спросил Саша у оставшегося паренька.
 - Не нравятся они мне, - пожал плечами парень. - Шабашники, кабы деньги были не нужны, так я бы с ними и связываться не стал. Думал подзаработать удастся, да ни чего с ними не заработаешь. Так что я лучше вам помогу, а завтра в город подамся.  Отец обещал Никифоровичу, бригадиру своему письмо написать.
- Арсению Никифоровичу?
- Вы его знаете?
- Да, бригадир мой. Так отец твой в нашей бригаде работал? Кто таков?
- Ермаков, Василий Афанасьевич, пару лет как уволился. Здоровья совсем не стало.
- Так это меня, получается, вместо него взяли, Никифорович сказал что он стар стал совсем.
-Не старый он, здоровье всё на фронте оставил, и сдал за последние лет пять сильно. Ему всего сорок три, а выглядит на все семьдесят. Ну, всё, раствор готов, товарищ депутат!
- Молодец, шустрый! Кирпич класть умеешь?
- Да, отец печник потомственный, у нас в селе все печи его и деда. Когда кому печь ложили, отец нас с старшим братом всегда с собой брал. А вы так в бригаде работаете?
- Нет, в начальники подался. Давай на ты? Я тебя старше лет на пять. Тебе сколько?
- Восемнадцать.
- А мне двадцать четыре скоро,  угадал. Осенью в Армию?
- Нет, у меня отсрочка, по семейным обстоятельствам, отец совсем не встаёт, надо что бы брат из Армии вернулся, заменит меня здесь, а я его заменю там.
 - А как ты в город собрался? Кто матери по хозяйству поможет?
 - Малые справятся, Митьке уже четырнадцать, по хозяйству всё может: и дрова наколоть, и за скотом ухаживать, и сено косить. Рукастый парень. И Раиске десять, по дому всё умеет: и ужин приготовить, и полы помыть, и отцу помочь. И я на выходные приезжать буду.
 Деньги нужны. У отца пенсия по инвалидности, да и мама библиотекарь, в сумме на нормальную зарплату не выходит. Не могу же я у них на шее сидеть. И помочь надо. Оно, конечно, в деревне деньги меньше чем в городе нужны, продукты, основные, все свои, с голоду не помрём, но всё равно нужны.
 - Это правда, - вздохнул Саша. - Деньги нужны. Так вас у родителей четверо?
 - У отца пять, у мамы почти пять.
 - Это как так? - Саша посмотрел на помощника.
 - Отец с тётей Глашей с детства дружили. В сорок четвёртом им по восемнадцать исполнилось, и они, сразу после уборочной, расписались, а в октябре отец на фронт ушёл. Дед, отец отца, в сорок первом погиб под Москвой. Знаменитые Сибирские дивизии. Отец на фронт сильно рвался, фрицам отомстить. Боялся не успеет. Успел.
 Отец ушёл в Армию, и через пару месяцев выяснилось, что тётя Глаша беременна. А в мае сорок пятого, когда уже о Победе объявили, на отца похоронка пришла. Пал смертью храбрых. Она у нас дома в документах до сей поры хранится.
 Бабушка, мать отца, схватилась за сердце и всё, упокоилась... И с тётей Глашей истерика, прямо на кладбище, приключилась. До этого она сиднем сидела, ни слезинки. Сидит и стонет, ни ест, ни спит. А тут, видать, прорвало. Роды начались раньше времени. Рожала долго, тяжело, в беспамятстве. Даже ребёнка своего не увидела. Родильная горячка, бабушка, мама мамина, говорит.
 Собрались женщины и фельдшер, поглядели на ребёнка и дружно решили: не жилец! Перепекать надо.
 - Что делать? - Саша оторвался от работы.
 - Перепекать. Ребёнка тестом обмазывают и в печь. Либо сразу помрёт, мучаться не будет, либо окрепнет и будет жить. Бабушка Любаню до сей поры дразнит: сама такая беленькая, лишь попка подгореленькая.
 Мама младшая сестра тёти Глашы, вот племянницу и выхаживала. Бабушка заведующая фермы, дома почти не появлялась. А в июне пришло письмо от отца, чужой рукой, под диктовку писанное, мол был тяжело ранен, выжил, теперь в госпитале лежит.
 - Одна похоронка двух человек убила, - вздохнул Саша. - И третий чудом выжил, сестра твоя старшая.
 - Ага. К осени отец вернулся и стал жить у бабушки. Тем более ребёнок тётю мамой считает. Через месяц завербовался ваш город строить, так и попал в бригаду Никифоровича. В сорок седьмом маме восемнадцать исполнилось. В сорок восьмом они с отцом расписались. В сорок девятом родился старший брат, а в пятьдесят первом я.
 - Вот ведь как бывает, - Саша перестал работать. - Уже почти всех твоих родственников знаю по именам. А тебя то как зовут, Василич?
 - Антон.
 - А я Саня, рад знакомству.
 Молодые мужчины крепко пожали руки...
45
 - Ну, могёшь, начальник! - за работой и беседой ребята не заметили, как шабашники выплыли из вагончика. - Убедил. Переделаем. Всё сделаем по красоте, в натуре, тип-топ. Да, братва?
 - Ну, да, - раздались в разнобой унылые голоса.
 - Вот и хорошо, товарищи, - кивнул Саша. - Значит, договорились.
 - Базаров нет, начальник. А то иди к нам, такого мастерюгу проворного мы в бригаду возьмём! Да, братва?
 - Ну, да, - снова без энтузиазма ответила братва.
 - Спасибо, товарищи, но я лучше в Шляпе похожу, - Шляпа умилилась, всё таки какая у нее замечательная голова.

 - Антон, а ты успел разобраться, кто у них старший на самом деле? - спросил Саша, когда молодые люди покинули стройплощадку.
 - Вроде этот, судимый, а второй так, для общения с местным руководством.
 - Зицпредседатель, мне тоже так показалось. Слушай, Степаныч в гараж поехал, починить ему что-то надо. Покажи где это.
 - Я провожу.

 - Вот, Геннадич, смотри, - без предисловий сразу перешёл к делу Степаныч, сидевший в компании местных механиков за столом в мастерской гаража. - Ты тут шабашников воспитываешь, а оно смотри как! Завод! Предприятие государственное, между прочим! Во, какую туфту гонит! Со знаком качества, прошу заметить! Зараза!
 - Товарищ депутат, - обратился один из механиков. - Чайку будете?
 - Да, спасибо, - Саша не мог понять чем возмущён водитель, так что чай оказался в тему.
 - Гляди, Геннадич, во, какая хрень! - Степаныч широким жестом указал на разобранный генератор лежавший в центре, как украшение стола. - А я заметил, что напряжение в сети падает, зарядка не идёт. Знак Качества, Геннадич, знак качества! А они вон! Провода на статоре смотри как уложили! Вывода о якорь трутся, вот и перетёрлись! Машина в феврале на капиталке была, я под это дело новый генератор и вытеребил. Чуело сердце шоферское, старый тоже сберёг. Родной генератор, с завода на машине стоял, двадцать лет отработал и ни чего ему не делалось! Техобслуживание проводили, щётки пару раз меняли, да подшипники смазывали. И всё!
 Бате твоему уже позвонил, завтра рекламацию писать будем, как в город вернёмся. Сегодня, извини, ночуем здесь. Аккумулятор на зарядку ребята поставили. Генератор старый на место установил. Завтра с утра, часиков в шесть, поедем. Мы люди привычные, я в машине переночую, второе сиденье свободное, присоединяйся.
 - Так и я в машине могу. Мы, когда МОСКВИЧА с Белоруси гнали, в нём почти две недели жили. Нормально.
 - Не надо в машине, - запротестовал Антон. - пойдёмте к нам. Отец обрадуется. Каменку в бане, конечно, сегодня не топили, но вода горячая в котле есть.
 - Вода горячая это хорошо! - согласился за обоих Степаныч.

 - Значит Васёк теперь бригадир, - усмехнулся Василий Афанасьевич. - Такой шалапай был, жуть! И до женской части дюже охочь. Ходок.
 - Всё женился, остепенился, ребёнка к новому году ждут, - сообщил Александр.
 - Это хорошо. Парень он работящий и руки из нужного места выросли, - вздохнул, задумался, тяжело дыша. Гости молчали, а хозяин отдышавшись продолжил. - Никифорович, стало быть, Героя получил? Хорошая новость. Рад за него. Ну, Александр, привет там всем от меня передавай.

 В обратный путь выдвинулись в начале седьмого утра, как и планировали. В родной строительный вагончик зашли около восьми, народ уже собрался. Переодевались, готовясь к новому трудовому дню. А Шляпа, вдруг, осознала, как же сильно она соскучилась.

 - Привет честнОй компании, - поздоровался Саша, перешагивая через порог.
 - О, Саня, привет, депутат! - раздались возгласы со всех сторон.
 - Какими судьбами? - спросил новый бригадир, когда Саша пожал всем руки.
 - Привёз вам на моё место потомственного каменщика. Антон, заходи.
 - Здравствуйте, - молодой человек смущаясь вошёл в дверь.
 - О, Антоха! - зашумели все. - Проходи! Не тушуйся. Вырос то как! Как батя?
 - Не встаёт совсем, - сообщил вконец засмущавшийся парнишка.
 - Плохо, - сказала одна из голов Кепок - рыбаков.
 - Да, - согласилась вторая голова. - А мы же прошлый год, летом, к вам приезжали, он с нами ещё на рыбалку сходил.
 - Зимой совсем слёг, - вздохнул парень.  - Привет вам всем передаёт.
 - Вот ведь как бывает. Если б здоровье не подвело, сейчас бы Афанасьевич был нашим бригадиром, - вздохнул Витёк. - Ставлю вопрос на голосование: кто за то, что бы принять в нашу бригаду потомственного каменщика, сына нашего верного товарища, товарища Ермакова Антона Васильевича? Единогласно! Всё, Антоха, пиши заявление. Батя твой обучил всему меня, а мне, стало быть, выпала честь передать тебе его мастерство.
 - Не возражаю, - подписал заявление бригадир, когда молодой человек, под всеобщую диктовку  его написал, со второй попытки. Первый листок, разволновавшись, порвал пером автоматической ручки предоставленной бригадиром. - Ну, всё, теперь дуй в кадры, а вечерком я тебя в общежитие заселю, на моё койко-место. Я ещё там прописан, получается для тебя место берёг. Медосмотр пройдёшь, я выпишусь, а ты пропишешься. Ребята в нашей комнате все нормальные, алкашни нет. Вещи оставляй здесь, вечером заберёшь.

 По пути в Горисполком завезли Антона в Управление Строительства. Потом Шляпа весь день скучала на вешалке в кабинете, пока её голова куда-то бегал, что-то писал. Скучно. Вечером немного поболтали с Кепариком на полке в прихожей, а на следующее утро Кепарик пошёл с их головой на работу.
 Возвращался с работы Кепарик поздно, уставший и запылённый. Рассказывать ни чего особо не хотел и не всегда мог, потому как весь день провёл на сиденье в машине, а их голова бегала по объектам в белой строительной каске. А каска ни чего не рассказывала, они вообще не любят своих мягкотелых коллег. Шляпа испытала укол ревности, но что она могла сделать в этой ситуации? Только ждать.
 Так продремала на полке до середины лета, а потом её, вообще, убрали в коробку, что бы ни пылилась...
46
 Такое пробуждение в жизни Шляпы наступило впервые. Она, спросонья, даже не сразу поняла что такое произошло. Зимние шапки ещё не убрали, а её уже разбудили и на полку положили, прямо на Шапку-ушанку. "Вторым этажом", - как сказала какая-то из голов. И это утверждение было неверным, первым этажом оказался Кепарик, плоскотело лежащий под шапкой.
 - Привет, Шляпа, - поздоровался он приглушённым голосом, Шляпа его даже не сразу узнала. - С добрым утром.
 - Что происходит? - зевая поинтересовалась Шляпа.
 - Наш куда-то собирается. Даже костюм, по такому случаю, новый прикупил, медали и значки на него перевесил.
 Только тут Шляпа приметила новый пиджак, который на плечиках висел на ручке двери в гостиную. А на нём две медали! Шляпа окончательно проснулась от нахлынувшего восторга.
 - Вторая медаль? За что? Когда успел? - посыпала она вопросами.
 - О, там такая история! - начал было рассказ Кепарик, но тут его перебила Шапка, а Шляпа, от неожиданности, чуть не свалилась с полки.
 - Кепарик! - голос Шапки заполнил весь объём Шляпы. - Давай я сама расскажу, я там была и всё видела и слышала! И, вообще, хватит орать внутрь меня!
 - Теперь ты орёшь внутрь меня, - ответила вместо Кепарика Шляпа.
 - И меня сверху кроешь, прям на меня, - сообщил Кепарик. - Давай, рассказывай, только потихоньку.

 - Приехали мы в деревню, в ту где клуб построили, - начала свой рассказ Шапка. - Название забыла.
 - Савельевка, - подсказала Шляпа.
 - Вот, вот, Савельевка. Здание клуба построили, к котельной общей подключили. И вот в клубе жара, отделочники работают с открытыми окнами, а у остальных потребителей: школа, детский сад, амбулатория и ферма - батареи чуть тёплые. В детском саду и амбулатории, их же ещё до войны построили, свои печи сохранились, котельной тогда ещё не было, дровами отапливались, в них хотя бы тепло. А школа и ферма - уже без автономного отопления, современные здания. Ещё морозов не началось, а дети на уроках в пальто сидят.
 Отправили туда спецов городских разбираться и нашего  от горисполкома, за компанию послали.

 Пошли они всей толпой вместе с председателем по объектам, а у фермы народ собрался, шумят.
 - Что за митинг? - угомонил всех председатель, когда подошли.
 - Гришаня с катушек съехал! - доложил взъерошенный мужичок.
 - Ага, совсем кукухой двинулся, - подтвердил другой.
 - Доярок в заложницы взял, начальство требует! - добавил кто-то из толпы.
 - Гришаня? - удивился председатель. - Да он же мухи не обидит. Не пьёт, не курит...
 - Может у него таблетки кончились? - предположил первый мужичок.
 - Да, нет, он человек серьёзный, - не поверил председатель и обратился уже к приезжим, объясняя ситуацию. - Он лет десять назад на мотоцикле разбился, открытая черепно-мозговая, выходили, теперь третья группа инвалидности, шизофрения, вроде. Он каждый квартал к врачу в город ездит, проверяется, таблетки пьёт, - председатель вдруг замолчал, принюхиваясь. - Ну ка, дыхни! - обратился к первому мужичку. - Время девять утра, а ты уже!? Когда успел, зараза?
 - Ну, Иваныч, у меня ж днюха сегодня, мы ж так, чуть-чуть, для настроения. Юбилей же...
 - Какой, на хрен, юбилей?! - председатель навис над враз как-то скукужившимся мужичком. - Тебе же тридцать семь!
 - Три плюс семь - десять, юбилей, - радостно сообщил второй мужичок. И осёкся...
 - Иди ка сюда, дружок, - голос председателя не предвещал ни чего жизнеутверждающего. - Ты тоже накатил?
 - Да, не, Иваныч, да мы чуть-чуть, - второй мужичок, как и пару минут назад первый, тоже резко стал ниже ростом. - Мы ж портвешка, по пятьдесят грамм, для настроения...
  - Я вам этот ваш портвешок знаете куда вставлю?!  Вверх тормашками подвешу и буду ждать когда из ушей закапает, - вкрадчивым голосом сказал председатель, а потом как рявкнул. - А ну рассказывайте что там натворили!!!
  - Да, мы чо? Да, мы ни чо, - перебивая друг друга затараторили мужички. - Вот те крест, - коряво, перекрестил пузо кулаком один, ещё и слева направо... - Мы ж только хохмы ради. Ага пошутить. Да в чай ему чуть-чуть капнули, да он даже вкуса не почувствовал...
  - Идиоты! - председатель умел очень громко орать.
  - Да, мы же пошутить, Иваныч, гадом буду! - и опять перекрестил пузо кулаком не в ту сторону. - Для смеху. шутканули...
  - Смешно у вас получилось. Ха-ха-ха, - зло сплюнул председатель. - А ну брысь отсюда, уроды! Шутнички, вашу мать!
 
  - Гриша! - крикнул председатель. - Хорош, выходи, поговорим!
  - Не могу, Иваныч, - раздался голос в ответ из приоткрытого окна, самого говорящего видно не было. - Они уже здесь! Дело государственной важности! Извини, Иваныч, ты чином не вышел, не могу разглашать!
  - Вот ведь государственный деятель с портвешка включился, - снова уже не зло сплюнул председатель. - И что теперь делать? Участковый в городе, на учёбе и скорая час ехать будет. Народ, кто помоложе, а вот, Нюра, сбегай за фельдшером, пожалуйста, хоть не психиатр, но всё же медик. Глядишь, присоветует чего. А, и потом жену Гришанину найди, он её слушается. И скорую из города вызови. Сначала скорую, потом жену. Всё, сам запутался! Нюр, ты девочка умная, сама разберёшься. А то у меня крыша уже тоже поползла набекрень, чую шифер зашуршал. Вот мало проблем было, да, товарищи? А тут вот, шутнички, заразы!
  - Товарищ председатель, а как фамилия у Гришани вашего?
  - Что? А, Иванов, он.
  - Товарищ Иванов, - Шапка выдержала театральную паузу. - Крикнул наш и пошёл к ферме. Товарищ Иванов! Я представитель власти! Вот, депутат! -  расстегнул пальто Саша, показывая значок. - Меня из горисполкома специально к вам прислали! Разрешите войти?..
 Такое пробуждение в жизни Шляпы наступило впервые. Она, спросонья, даже не сразу поняла что такое произошло. Зимние шапки ещё не убрали, а её уже разбудили и на полку положили, прямо на Шапку-ушанку. "Вторым этажом", - как сказала какая-то из голов. И это утверждение было неверным, первым этажом оказался Кепарик, плоскотело лежащий под шапкой.
 - Привет, Шляпа, - поздоровался он приглушённым голосом, Шляпа его даже не сразу узнала. - С добрым утром.
 - Что происходит? - зевая поинтересовалась Шляпа.
 - Наш куда-то собирается. Даже костюм, по такому случаю, новый прикупил, медали и значки на него перевесил.
 Только тут Шляпа приметила новый пиджак, который на плечиках висел на ручке двери в гостиную. А на нём две медали! Шляпа окончательно проснулась от нахлынувшего восторга.
 - Вторая медаль? За что? Когда успел? - посыпала она вопросами.
 - О, там такая история! - начал было рассказ Кепарик, но тут его перебила Шапка, а Шляпа, от неожиданности, чуть не свалилась с полки.
 - Кепарик! - голос Шапки заполнил весь объём Шляпы. - Давай я сама расскажу, я там была и всё видела и слышала! И, вообще, хватит орать внутрь меня!
 - Теперь ты орёшь внутрь меня, - ответила вместо Кепарика Шляпа.
 - И меня сверху кроешь, прям на меня, - сообщил Кепарик. - Давай, рассказывай, только потихоньку.

 - Приехали мы в деревню, в ту где клуб построили, - начала свой рассказ Шапка. - Название забыла.
 - Савельевка, - подсказала Шляпа.
 - Вот, вот, Савельевка. Здание клуба построили, к котельной общей подключили. И вот в клубе жара, отделочники работают с открытыми окнами, а у остальных потребителей: школа, детский сад, амбулатория и ферма - батареи чуть тёплые. В детском саду и амбулатории, их же ещё до войны построили, свои печи сохранились, котельной тогда ещё не было, дровами отапливались, в них хотя бы тепло. А школа и ферма - уже без автономного отопления, современные здания. Ещё морозов не началось, а дети на уроках в пальто сидят.
 Отправили туда спецов городских разбираться и нашего  от горисполкома, за компанию, послали.

 Пошли они всей толпой вместе с председателем по объектам, а у фермы народ собрался, шумят.
 - Что за митинг? - угомонил всех председатель, когда подошли.
 - Гришаня с катушек съехал! - доложил взъерошенный мужичок.
 - Ага, совсем кукухой двинулся, - подтвердил другой.
 - Доярок в заложницы взял, начальство требует! - добавил кто-то из толпы.
 - Гришаня? - удивился председатель. - Да он же мухи не обидит. Не пьёт, не курит...
 - Может у него таблетки кончились? - предположил первый мужичок.
 - Да, нет, он человек серьёзный, - не поверил председатель и обратился уже к приезжим, объясняя ситуацию. - Он лет десять назад на мотоцикле разбился, открытая черепно-мозговая, выходили, теперь третья группа инвалидности, шизофрения, вроде. Он каждый квартал к врачу в город ездит, проверяется, таблетки пьёт, - председатель вдруг замолчал, принюхиваясь. - Ну ка, дыхни! - обратился к первому мужичку. - Время девять утра, а ты уже!? Когда успел, зараза?
 - Ну, Иваныч, у меня ж днюха сегодня, мы ж так, чуть-чуть, для настроения. Юбилей же...
 - Какой, на хрен, юбилей?! - председатель навис над враз как-то скукужившимся мужичком. - Тебе же тридцать семь!
 - Три плюс семь - десять, юбилей, - радостно сообщил второй мужичок. И осёкся...
 - Иди ка сюда, дружок, - голос председателя не предвещал ни чего жизнеутверждающего. - Ты тоже накатил?
 - Да, не, Иваныч, да мы чуть-чуть, - второй мужичок, как и пару минут назад первый, тоже резко стал ниже ростом. - Мы ж портвешка, по пятьдесят грамм, для настроения...
 - Я вам этот ваш портвешок знаете куда вставлю?!  Вверх тормашками подвешу и буду ждать когда из ушей закапает, - вкрадчивым голосом сказал председатель, а потом как рявкнул. - А ну рассказывайте что там натворили!!!
 - Да, мы чо? Да, мы ни чо, - перебивая друг друга затараторили мужички. - Вот те крест, - коряво, перекрестил пузо кулаком один, ещё и слева направо... - Мы ж только хохмы ради. Ага пошутить. Да в чай ему чуть-чуть капнули, да он даже вкуса не почувствовал...
 - Идиоты! - председатель умел очень громко орать.
 - Да, мы же пошутить, Иваныч, гадом буду! - и опять перекрестил пузо кулаком не в ту сторону. - Для смеху. шутканули...
 - Смешно у вас получилось. Ха-ха-ха, - зло сплюнул председатель. - А ну брысь отсюда, уроды! Шутнички, вашу мать!

 - Гриша! - крикнул председатель. - Хорош, выходи, поговорим!
 - Не могу, Иваныч, - раздался голос в ответ из приоткрытого окна, самого говорящего видно не было. - Они уже здесь! Дело государственной важности! Извини, Иваныч, ты чином не вышел, не могу разглашать!
 - Вот ведь государственный деятель с портвешка включился, - снова уже не зло сплюнул председатель. - И что теперь делать? Участковый в городе, на учёбе и скорая час ехать будет. Народ, кто помоложе, а вот, Нюра, сбегай за фельдшером, пожалуйста, хоть не психиатр, но всё же медик. Глядишь, присоветует чего. А, и потом жену Гришанину найди, он её слушается. И скорую из города вызови. Сначала скорую, потом жену. Всё, сам запутался! Нюр, ты девочка умная, сама разберёшься. А то у меня крыша уже тоже поползла набекрень, чую шифер зашуршал. Вот мало проблем было, да, товарищи? А тут вот, шутнички, заразы!
 - Товарищ председатель, а как фамилия у Гришани вашего?
 - Что? А, Иванов, он.
 - Товарищ Иванов, - Шапка выдержала театральную паузу. - Крикнул наш и пошёл к ферме. Товарищ Иванов! Я представитель власти! Вот, депутат! -  расстегнул пальто Саша, показывая значок. - Меня из горисполкома специально к вам прислали! Разрешите войти?..
47
 Её опять засунули в коробку! ЕЁ!!! ШЛЯПУ!!!!!
 Шляпа прошла все стадии:
 Неприятие: Опять в коробку? Не может быть! Нет, только не сомной;
 Гнев: Это безобразие!!! Вытащите меня немедленно! Саша, как ты мог?!
 Смирение: такова жизнь...
 Апатия: прошла любовь, завяли помидоры... ни кому ты больше не нужна...
 Депрессия: ох-хо-хоюшки..., всё - это конец...
 И, снова, смирение: такова жизнь...
 Финальная меланхолия: да пропади оно все пропадом.., пусть всё будет, как будет, всё равно по другому быть не может...
 И спасительная усталость: сил никаких больше нет, я спать...
 
 Сон был изнуряюще долгим и, каким-то, психоделически - нервозным. Сквозь сон, иной раз, пробивались звуки внешнего мира. Шляпа их отмечала в сознании, не просыпаясь...
 "Ребёнок плачет, значит родился"...
 "Саша совершенно не умеет петь, и папа его не умеет. Это не колыбельная, это марш, какой-то"...
 А как то раз, даже на миг проснулась, услыхав громоподобный голос:
 - Аб, які хлопец! Выліты бацька! Вырасце, таксама дэпутатам стане!
 "Игорь приехал! "- обрадовалась Шляпа: " Хорошо. Аааах", - Сладко зевнула и снова провалилась в сон.

 Пробуждение наступило, как всегда, нежданно от того и неожиданно.
 Саша куда-то собирался, поправляя галстук перед зеркалом.
 Шляпу из коробки достала Лида и держала её в руках.
 Мама пыталась пригладить непослушные волосы сыну.
 Сашин отец держал на руках Сашиного сына.
 "Куда это мы собираемся?"- удивилась спросонья Шляпа.
 - Что-то я волнуюсь, - вздохнул Саша.
 - Сын, - успокоил Геннадий Михайлович.  - Ты на красный диплом идёшь, чего тебе волноваться? Вот он синдром отличника! Ты когда в школе на трояки учился, сильно волновался перед экзаменами?
 - Нет.
 - А сейчас с чего вдруг? Троечники они всегда спокойны, свою троечку они  выкружат, а вот отличники, вот это ты сейчас! Аааа, ни чего не знаю, ни чего не помню! Всё ты знаешь, всё помнишь.
 - Да, сынок, - присоединилась к отцу мама депутата. - Как защитишь, так и будет. Без диплома не останешься, не переживай. Ты комиссию боишься, а комиссия тебя.
 - Почему?
 - Чинопочитание! Ты ответственный работник горисполкома да ещё и депутат.
 - Удачи, - поцеловала в щёку мужа Лида и водрузила Шляпу на её законное место.

  Защита прошла успешно. Как и предполагалось, диплом получился красным. Всю следующую неделю Шляпа провела на полке, в компании нового Кепарика, юного, наивного, ни чего не знающего, как и его предшественник пару лет тому назад.
  "Все там будем", - филосовски подумала Шляпа, а вслух промолчала.
  Разговаривать совершенно не хотелось. Но начинающий головной убор интересовался всем! Завалил Шляпу вопросами и, мало по малу, она разговорилась. Рассказала обо всём, даже про рыбалку на Байкале, на которой сама не была...
  Через неделю они с Сашей сходили на вручение диплома и, её опять, убрали в коробку.
  "Тьфу ты ну ты!"- выругалась Шляпа и заснула.

  На этот раз разбудили Шляпу гораздо быстрее, всего-то чере месяц с небольшим.
  - Пап, зачем меня в Облисполком вызывать? Я, даже, не руководитель, - Саша, как и в прошлый раз, поправлял галстук перед зеркалом.
  - Тут, два варианта: либо дрючить, либо двигать. Наказывать тебя, вроде, не за что, - улыбнулся отец, стряхнув с плеча сына невидимую пылинку. - Стало быть двигать. Всё, беги. Не хорошо будет если председателю Горисполкома тебя ждать придётся, а ещё хуже опоздать в Облисполком.

  За большими обитыми дверями огромная приёмная, больше чем кабинет, в котором Саша работал вместе с ещё четырьмя сотрудниками.
  Из приёмной две ещё более величественных двери впускали посетителей в кабинет.
  "Вот это да!" - восхитилась Шляпа, когда суровая секретарь - машинистка позволила им войти.

  - Проходите, товарищи, - пригласил человек из далёкого далека, сидевший с противоположной стороны огромного стола.
  "А, телефонов, телефонов сколько!"- вновь восхитилась Шляпа.
  - Присаживайтесь. Не буду ходить вокруг да около. Сразу к делу. Я вас немного старше себе представлял, Александр Геннадьевич.
  Панкрат Панасович, перед уходом на заслуженный отдых, очень нам рекомендовал к вам присмотреться. Компетентные товарищи к вам пристально присмотрелись и остались довольны. Перед человеком сидевшим за огромным столом лежала подходящего размера толстая папка, на первой странице которой Шляпа успела разглядеть фотографию своей головы.
  Вы нам подходите. Работа будет тяжёлая, активное строительство идёт по всей нашей области, а область у нас огромная, три Франции по площади. Командировки будут частыми и продолжительными, но интересными. Такие объекты, Александр Геннадьевич, возводятся! Да, вы, наверное, и сами в курсе.
  Вы у нас человек семейный, это очень хорошо. Супруга ваша из хорошей семьи. Маленький сын. Очень хорошо.
 Служебную квартиру мы вам дадим в хорошем районе. До работы за пол часа можно пешком дойти. Детский сад во дворе, школа в соседнем дворе, поликлиника через дорогу, остановка служебного автобуса для вашей супруги прямо под окнами вашего дома.
  Сейчас пройдёте в отдел кадров, напишите заявление о переводе. Со всеми товарищами уже всё согласовано. Ключи и ордер на квартиру получите там же. В отпуске вы у нас уже больше года не были. Ну, вот, пишите заявление на отпуск с последующим переводом. Как раз переедете, освоитесь на новом месте и приступите к работе.
 Не буду вас дольше задерживать. Идите, - человек за столом склонился над папкой, и когда посетители уже подошли к двери, вдогонку, добавил. - Надо же! Все вопросы  решил и ни одной жалобы с мест! У вас, определённо талант, Александр Геннадьевич, - человек поглядел на застывших у дверей посетителей поверх очков. - Талант! Устраивайтесь, обживайтесь, отдыхайте. После отпуска вас ждёт прекрасная командировка. Как раз для такого молодого, грамотного, энергичного и инициативного человека.
 Всего вам доброго, товарищи.

 Секретарь выдала Саше бумажку для отдела кадров и объяснила где его, этот отдел, найти.

 - Я ведь даже не согласился ещё, - в пол голоса сказал Саша, когда они с председателем Горисполкома вышли в огромный коридор с высоченными потолками, колоннами и лепниной, глухо ступая по паркетному полу, устланному толстой ковровой дорожкой.
 - За тебя согласились, Александр Геннадьевич, - ответил председатель. - И попробуй откажись, небо с овчинку покажется. От таких предложений не отказываются. Вот и готовь для себя молодые кадры. Всех толковых заберут. Одни Ксаверии останутся. Слушай, а ведь и впрямь ни одной жалобы на тебя! Талант! Ладно, дуй в кадры, я тебя в машине жду.
48
 Сашина сестра Алина осилила первый курс Н-ского университета, приехала на пару недель домой, а потом в строй отряд, проводником на железной дороге.
 - Саня, - обратилась она, высунув нос из под одеяла, к проходившему мимо брату. - Как ты столько лет спал на этом диване?  Он такой не удобный. А ещё все ходят мимо, - и смешно сморщив носик, плаксивым голоском капризной девочки, забавно всхлипывая, как в детстве, начала просить - клянчить - конючить. - Сашенька, Лидочка, миленькие, отдайте мне мою комнатку, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...
 Лида с сыном на руках не выдержала и рассмеялась. Ответил Саша.
 - Сегодня, сестрёнка, поедем посмотрим квартиру, что там да как, какой ремонт нужен. Быстренько подделаю что там где надо и освободим твою комнату.
 - Я тоже хочу посмотреть, если надо, помочь, - Алина откинула одеяло, решительно вставая. - Я через две недели тоже уеду, хоть ночьку в своей кроватке переночевать.

 - Вот и выросли дети, - вздохнула мама появившись в дверях своей комнаты. - Будем с отцом вдвоём по трём комнатам бродить...
 - И это хорошо! - за плечём супруги возник отец семейства. - Кабинет себе оборудую, барчик организую, буду работать с документами.
 - Уж лучше я буду работать с тетрадями, сколько можно на кухне каракули эти проверять.
 - Да, на здоровье! - согласился Геннадий Михайлович. - В нашей спальне мой кабинет, в Алининой комнате - твой.
 - А спать где будем?
 - Здесь, в гостинной. Кровать нашу сюда поставим и будет у нас боооольшая спальня с телевизором. Красота!
 - А дети приедут, где ночевать будут?
 - В коридоре, на коврике. Алине всё равно диван не понравился. Всё, молодёжь, давайте завтракать и едем квартиру смотреть! Интересно же какое жильё областным чиновникам дают!
 
 Во двор въехали колонной из трёх автомобилей. Оказывается Люба выросла в этом дворе. Так что они с Витей показывали дорогу на ПОБЕДЕ которую молодой семье подарил Любин отец. Он просто души не чаял в своём новом зяте и, при каждом удобном случае, всем говорил: "вот таким должен быть настоящий мужик!"
 Хоть на автомобиле сам Матвей Григорьевич уже лет пять за руль не садился, после перенесенного инфаркта опасался, но первого - неудачного зятька к машине близко не подпускал. А вот Витьку подарил, а после рождения внучки и тёща смирилась с рабоче-крестьянским происхождением зятя. А когда узнала, что он в классической музыке разбирается, так почти полюбила! Окончательно Витёк покорил сердце тёщи, когда подарил ей на день рождения два билета на открытие нового сезона Улан-Удэнского Театра Оперы и Балета, плюсом два билета в вагоне СВ туда и обратно, а супруг, по своим каналам, забронировал двух местный номер в лучшей гостинице города и тёща съездила за пять сотен километров в театр с лучшей подругой - это был просто фурор! А лучшая подруга, она по тому и лучшая, что теперь весь высший свет знал какой замечательный зять у Нелли Альбертовны!

 Вторыми во двор въехали Кирюхины старшие с дочерью Алиной на новом МОСКВИЧЕ 408. Замыкал колонну Сашин старенький четырёхсотый МОСКВИЧОК, гордый, но совсем не быстрый, всю дорогу изо всех сил старавшийся не отставать.

 На лавочке, в тени деревьев, прямо перед парковкой, приехавших встречали два колоритных пенсионера: Понкрат Панасович и Любин отец, Матвей Григорьевич.

 - Оо, моолоодёёжьь, хаараашоо чтаа прииеехаалии, - растягивая гласные поприветствовал прибывших Понкрат Панасович. - Мыы туут с Маатвеем Григоорьеевиичеем выышлляя коостоочкии стаарыыяя наа соолныышкее поогрееть даа наа моолоодёёжьь поовоорчаатьь. Аа нии соолныышкаа, туучии сплоошныыяя, нии моолоодёёжии, спяят яящоо, соонии. Выыхоодноой жаа. Раастроойствоо сплоошнооее. Ии воот выы прииеехаалии, здраастии. Моожноо наачиинаать воорчаатьь. Мыы в ваашии гоодыы таакиимии нее быылии, даа, Маатвеей?
  - Да, Понкрат, на машинах личных не катались, - разулыбался Матвей Григорьевич, обнял подбежавшего внука, поцеловал в макушку и, опёршись на трость, поднялся навстречу дочери с внучкой на руках.
  -Каакиияя аавтоомообиилии? Сююртуукаа приилиичноогоо нее быылоо! Веездее в буушлаатее... Хаа-хаа-хаа, - рассмеялся своим немного жутковатым смехом Понкрат Понасович, Шляпа поёжилась. - Ээх, греех воорчаать наа таакууюю моолоодёёжьь, хоороошииее рёёбяятыы, нее поосраамяят. Праавдаа, стааршиинаа?
 - Так точно, - браво отрапортовал Витёк.

 - Штаа, Ляяксаандаар Гяяннаадьяявиич, прииеехаал кваартиируу ноовааюю смаатрееть? - крепко, несмотря на почтенный возраст, пожал руку молодому сотруднику Облисполкома пенсионер областного значения.
 - Да, Понкрат Панасович, подремонтировать где что надо, пока в отпуске, да переезжать. А то вон сестрёнка плачет, на каникулы приехала, а мы её комнату заняли.
 - Не верьте ему, Понкрат Панасович, ни чего я не плачу, но комнатку свою любимую назад хочу! - озорно ответила девушка.
 - Аалиинаа, каакааяя взроослааяя стаалаа, наа сваадьбее браатаа деевчуушкаа соовсеем быылаа, - на память Понкрат Панасович не жаловался. Видел девушку один раз и не общался почти, а имя запомнил. - В Н-ске, стаалоо быыть уучиишьсяя? Каакууюю спеецииаальноость оосвааивааешь?
 - Физмат, прикладные математика и физика.
 - Ээкаа, страастии каакиияя! Яя тоо тааблиицуу уумноожеениияя наа зааднеей ооблоожкее теетраадии уу внуукаа поодсмаатриивааюю. Няя жеенскааяя, вроодее, спеецииаальноость?
 - Самая, даже, женская. Знаете сколько у нас девочек учится! И в народном хозяйстве очень востребована.
 - Оот каак глаазаа зааблеестеелии, пряямоо каак уу суупруугии мооеей, коогдаа оонаа коомииссаароом броонеепооеездаа быылаа! Моолоодцаа, деевоонькаа, моолоодцаа! - и, уже обращаясь к родителям, добавил. - Гееннаадиий Миихаайлоовиич, Соофьяя Аандреевнаа, хоороошиих деетеей выыраастиилии, хоороошиих! Аа тяябее Ляяксаандаар Гяяннаадьяявиич яя таак скаажуу: таакууюю кваартиируу реемоонтиирооваать - тоолькаа поортиить. Преежняяй жиилеец каак тыы наа строойкее наачиинаал, оотдеелаачник. Дляя сеебяя деелаал, стаараалсяя, яя еегоо наа свооёё меестоо гоотоовиил, аа еегоо в стоолиицуу, в мииниистеерствоо заабраалии. Аа воон ии наачаальниик твоой иидёёт, фиизкуультуурниик нааш, с прообеежкии воозвраащааеетсяя.
 - Да, Саша, - усмехнулся Матвей Григорьевич. - Будешь под постоянным надзором начальственного ока. На службе в одном отделе и дома на одной лестничной клетке. Утра доброго, Захар Валерьевич, не проходи мимо, вот, знакомся, сотрудник твой новый.

 - Здравствуйте, - подошёл молодцеватого вида подтянутый мужчина. Геннадий Михайлович, непроизвольно, втянул живот. Пожал всем руки и задержав руку нового сотрудника сказал. - Очень хорошо что мы с вами, Александр Геннадьевич, так познакомились, в неофициальной обстановке. Представте меня вашей супруге, пожалуйста.
 - Вот, - несколько растерявшись, Саша приобнял молодую жену.
 - Лида, - подала руку новому знакомому девушка.
 - Очень приятно, Лидия Борисовна, хочу перед вами сразу извиниться. Не дам я вашему супругу отпуск отгулять, - и, уже обращаясь к обоим слегка опешившим молодым людям, закончил. - Есть острая необходимость, Александр Геннадьевич, отправить вас в командировку. Так что максимум две недели вам на переезд и обустройство. Работа у нас такая, на месте не сидим.
 - Заатоо оотгуулоов наакопишь! Кхаа-кхаа-кхаа, - засмеялся один пенсионер.
 - Потом, на пенсии, отгуляешь, - смеясь, дополнил второй.
49
 - Вот и наш этаж, - сообщил Захар Валерьевич поднявшись на площадку третьего этажа. - Вот ваша квартира, а эта, напротив, наша, - позвонил в дверь своей квартиры, когда дверь открылась представил супруге новых соседей. - Знакомься, Марина. Наши новые соседи.
 - Саша, - кивнул головой Саша.
 - Лида, - выглянула из-за плеча мужа Лида.
 - Маришка! - воскликнула Софья Андреевна, отодвинув в сторону детей. - Ты ли это? Маришка!!!
 - Сонечка!!!
 - Ребята, это Маришка, я вам рассказывала, подруга моя, мы в войну вместе в госпитале служили. Она в меде училась и в госпитале работала. В сорок первом как медсестра, а в конце сорок четвёртого уже хирург, сама операции делала, - Софья Андреевна взяла подругу за руки.
 - Да, в основном ампутации. Пилю и плачу. Если б ни твои чтения по вечерам, с ума бы сошла. Ты почитаешь нам стихи?
 - Обязательно почитаю.
 - Есенина, нет лучше письмо Татьяны или, Маяковского. Или Есенина?
  -Маришка, милая, всё почитаю. Рождественского любишь? Человеку надо мало?
 - Люблю. Всё люблю, даже передовицы газет, если ты читаешь.
 - Знаешь как я тобой гордилась, когда приказ о присвоении тебе звания младшего лейтенанта печатала! Как же я рада тебя видеть!
 - Сонечка, наша милая Сонечка, как же я скучала! Я тебя пыталась найти.
 - А я тебя...
 - Меня же на Дальний Восток в июне сорок пятого перевели.
 - Так я приказ печатала, знаю. И о расформировании госпиталя нашего и о собственном увольнении. Знаешь как смешно было, сначала приказ о присвоении мне звания ефрейтор, а следующий приказ о демобилизации ефрейтора меня. Ой, Маришка, как же я скучала, где же ты была?
 - Сначала на Дальнем Востоке, пока с Японией воевали. Вот там своего сержантика встретила.
 - Вытащила из меня три осколка, и уже четверть века мной командует.
 - Тобой покомандуешь! Вечно в своих командировках пропадаешь.
 - Теперь с Александром Геннадьевичем поделим командировки.
 - Крепитесь, Лида. Ну, хоть вместе ждать будем. Всё веселее, - вздохнула и, повеселев, продолжила. - Потом меня перевели на Сахалин, а сержантика моего на Урал в горком Комсомола. Через год в отпуске поженились и опять на год расстались. А потом нас обоих в Калининградскую область и там десять лет. Там сын родился, сейчас в тех краях служит, заместитель начальника заставы, лейтенант. Мне там климат не нравился. Ни зимы, ни лета, вечная весна - осень, причём, по очереди. Иной раз за день несколько раз поменяются.
 - Ты сейчас, наверное, главврач?
 - Нет, из больницы ушла. Помнишь как дрова в новый сорок второй год заготавливали?
 - Такое забудешь!  Всю новогоднюю ночь пилили. Самой жарко, а руки потом разжать не могла, так свело. А на следующий день распухли, обморозила.
 - Вот-вот, а теперь у меня артрит и ещё целый список. Нельзя такими руками внутрь живого человека лезть. Так что преподаю в родном институте.
 - О, мадам профессОр? - на французский манер с гроссирующим "р" смеясь произнесла Софья Андреевна.
 - Нет, доцент. Не хочу докторскую писАть, защищать.
 - Девушки, - прервал беседу двух подружек Захар Валерьевич. - Давайте или к нам, или к вам. Чего на лестничной клетке стоять?
 - Полностью поддерживаю, - подал голос стоящий на ступеньках лестницы Геннадий Михайлович. - Саня, бери сына на руки, давай Лиде ключи, пусть хозяйка дверь первой открывает. Хорошая примета.
 - Подождите, подождите, - Марина Арислановна, Шляпа вспомнила отчество лучшей подруги мамы своей головы. Действительно Софья Андреевна часто о ней вспоминала, скрылась в своей квартире, а через минуту вышла с пушистым котёнком. - Вот, сибирский, у нас кошка родила, самый красивый из котят. Надо первым в дом пустить!
 Саша поморщился, Шляпа тоже, не долюбливали они с головой кошек. А Лида радостно воскликнула.
 - Какой хорошенький!
 - Это вам, - не без гордости сказала Марина Арислановна, и отдала котёнка в руки подруги. - Лида, открывайте. Сонечка, запускай!
50
 - Ух ты! - котёнок шустро убежал по длинному коридору в какую-то комнату, а Лида с Сашей застыли на пороге.
 - Меня пропустите, - протиснулась между ними Алина. - Ого! Это не квартира, это дворец! Уговорили, живите в моей комнате, я тут, так и быть, помыкаюсь...
 - Молодёжь! - крикнул с лестницы Геннадий Михайлович. - Не задерживаемся на входе, проходим! - а когда вошёл и сам застыл. - Хоромы!
 - Ой, а тут жильцы прошлые мебель забыли! - крикнула Алина, уже убежавшая вслед за котёнком в комнату.
 - Не забыли, - крикнул в ответ Захар Валерьевич, стоявший в дверях за спиной отца семейства. Их женщины, как школьницы, держась за руки, уже прошли сразу на кухню.
 - Ой, - оглянулся Геннадий Михайлович и посторонился, пропуская шефа сына. - Извиняюсь, застыл. Проходите. Я знал, конечно, что сталинки шикарные, но что бы на столько!
 - Тут ещё и ремонт, у нас попроще выглядит. Прошлый жилец несколько лет делал, переделывал.
 - Шикарно! - Геннадий Михайлович вошёл в комнату, пропустив вперёд Захара Валерьевича. - А не слишком для молодого специалиста?
 - Пап, смотри сколько мебели! - Алина сидела в центре комнаты в новеньком кресле, а на коленях девушки расположился котёнок.
 - А мебель и впрямь забыли, - согласился с гипотезой дочери Геннадий Михайлович.
 - Нет, дом перед самой войной сдали, и квартиры были полностью меблированные. В магазинах ни чего особо не купишь, а здесь мебель специально под проект дома изготовлена, что бы в интерьер вписалась и выглядела солидно. По этому мебель государственная, на подотчёте. Вон, на диване сзади инвентарный номер ещё не стёрся. Василь Василич, прошлый жилец, кресла уж очень полюбил. Монументальные. На любителя, если честно. Он их мог просто так забрать. Мебель уже вся списана. А он вот новые на замену купил. Молодец.
 - Хороший человек и руки из правильного места выросли, - согласился папа молодого чиновника.  - Вот какую красотищу сотворил.

 - Кирюхины! - раздался крик, в не замкнутую дверь ввалился Витёк с дочерью на руках, а следом вошли Люба с сыном. - Ну, ни ххх..., - осекся и, проглотив готовое сорваться слово, продолжил, - Извиняюсь, себе! Вот это мы тебя удачно в депутаты двинули. Поздравляю! С новосельем!
 - Кстати, о новосельи, - зашла в комнату, следом за гостями, Софья Андреевна. - Мы тут с Мариночкой хотели вам предложить сегодня отпраздновать. Завтра выходной.
 - Бельё пастельное я вам дам, - заверила Марина Арислановна. - А Сонечка с Геной у нас переночуют Захар, ты же не против?
 - Да, пожалуйста. Я хоть передохну чуток. Отвлечься надо от работы.
 - Вот и хорошо! А Сонечка нам стихи почитает!
 - И мы с подарком, - вставила слово Люба. - Вот, мама передала комплект белья для двуспальной кровати. Кровати здесь огромные, бельё приходится в ателье заказывать.
 - Да, кровать огромная! - Лида вышла из спальни. - Можно поперёк спать, как сынуля наш и сделал. Спит.

 - Вот и хорошо, что все согласны, - кивнула головой доцент Мариночка. - Значит, мужчины: Гена, ни чего что я на ты? - и, не дожидаясь ответа. - И Захар, вот списочек, давайте в магазин. Ребята: Саша и...
 - Витёк, - ответил Саша.
 - И Виктор - расставляйте мебель, стол обеденный вон он у стеночки стоит, ножки где-то там же, мешал прежним жильцам выезжать, его надо собрать. Захар, пока не убежал, выдай ребятам инструмент. Девочки, пойдём к нам за посудой и будем готовить. Ребята, мебель расставите, надо будет Любиных родителей позвать и Понкрата Панасовича с супругой пригласить. Ну, всё! Чего стоим? За работу! Захар, выдай ребятам инструмент и бегите с Геной в магазин.
 - Пап, - успел окликнуть отца новосёл, догнав уже в дверях. - Деньги, - протянул кошелёк.
 - Ага, - взял кошелёк у сына.

 - Вот и как она это делает? - спросил Захар Валерьевич у Геннадия Михайловича, когда два ответственных работника вышли из подъезда.
 - Доцент заставит, - ответил тот.
 - Это точно. Твоя такая же? - мужчины уже перешли на "ты".
 - Моя завуч, - усмехнулся в ответ.
 - Понятно. Две подружки веселушки.
 - Слушай, Захар, вот всё в толк не возьму, такие хоромы молодому специалисту. Так не бывает. Хоть и Облисполком, но не всем же новичкам такие палаты царские достаются. Не через чур Сане повезло?
 - Понимаешь, Гена, у нас геронтократия своего рода сформировалась. Царство пенсионеров. Вот взять мой отдел, я руководитель - самый молодой. Ветераны мои, конечно, работу не малую делают, вся писанина на них, работа с обращениями граждан тоже, но их же не отправишь ложе для водохранилища Усть-Илимской ГЭС инспектировать. Они и так ходят с трудом. Мы курируем строительство, один Ангарский Каскад чего стоит. А та же ГЭС, это же не просто ГЭС. Это жильё для строителей, большинство из которых на ГЭС же и работать останутся, а где жильё, там: детские сады, школы, клубы, магазины, поликлиники, больница, да, те же детские площадки во дворе. Да что я тебе рассказываю? Ты же сам в лучшем управлении строительства нашей области работаешь. Сам всё знаешь. Вот я один и мечусь, хоть разорвись. Панасович и его отдел, как раз коммуналку всю курируют, так Панасыч, всё, выдохся, а его молодой зам, Василич в Москву уехал. А мы же даже уборщицу просто так с улицы взять не можем. На Саню твоего давно глаз положили, ждали что бы опыта набрался, да техникум окончил. Как совсем без диплома? А уж как медаль от МВД получил, тут и Москва одобрила. А остальных только проверять полгода будут. А у нас полный цейтнот!
 Саню твоего думали после нового года переводить, как раз в новом жилом районе дом должны в декабре сдать, там бы и квартиру дали. Тоже хорошую, но обычную трёшку. Но не можем мы до декабря ждать. Так что Александр Геннадьевич будет на два отдела пахать, на наш и на коммунальщиков, пока новые кадры на работу не выйдут. Благо можно объединить, смежные области.
 Квартира, считай, авансом. Ввиду острой необходимости.
 - Фатальное везение.
 - Точно!
51
 Отпуск - очень странный объект вожделения. Ждёшь его, мечтаешь о встрече... И вот он, НАСТАЛ! Последний рабочий день и, нате вам, ещё не вышел с работы, а уже чувствуешь, как отпуск начал заканчиваться...

 Сашин отпуск поступил ещё веселее. Весь понедельник новосёл катался на своём стареньком МОСКВИЧЕ по маршруту: Новая квартира - отчий дом. За день накатал три сотни километров, перевёз всё самое необходимое, в основном детские вещи: пелёнки, распашёнки, коляску и огромную цинковую ванночку, а так же что-то из посуды, ну и одежду супруги и свою...
 
 Последнюю партию вещей на третий этаж ему помог занести непосредственный руководитель.
 - Да, я сам, Захар Валерьевич, - попытался отказаться от помощи молодой специалист. - Не удобно, как то...
 - Что тебе не удобно, Александр Геннадьевич? Я ж по соседски, тем более мне по пути.
  Анекдот расскажу, пока поднимаемся. Слушай: "Выходит мужик первый день после отпуска на работу. Все его поздравляют "с выходом", интересуются как мол отдохнул. А он растерянно отвечает: понимаете, отпраздновали с мужиками мой отпуск после работы, утром просыпаюсь - на работу пора..."
  Что-то ты, Геннадьевич, улыбаться перестал. Грустный анекдот, согласен, но правдивый. В субботу новоселье и отпуск отметил? Всё, на работу пора, - на этих словах Саша открыл дверь и мужчины вошли в квартиру. Лида с сыном на руках вышли папке навстречу в коридор. - Здравствуйте, Лидия Борисовна. Я обещал испортить отпуск вашему мужу, слово своё я держу, прошу меня извинить, работа такая. Вот приказ о вызове из отпуска всвязи с служебной необходимостью. Ознакомся, подпиши, завтра в семь тридцать встречаемся у подъезда.
 - Так вы же с девяти работаете, - вырвалось у Лиды.
 - Эх, Лидия Борисовна, у нас как у царей, день рабочий ненормированный. Значит так, выдам тебе задание, Александр Геннадьевич, по нашей части и от коммунальщиков. Пока ознакомишься касса откроется, получишь командировочные, быстренько перекусишь и в двенадцать десять мой водитель отвезёт тебя на аэродром. Что, молодые люди, слышали о расстреле рабочих на Ленских приисках?
 - Да, конечно, - ответила дружно молодая семья.
 - Вот туда и полетишь, Геннадьич, по историческим местам, в город Бодайбо.
 Там у нас грандиозное строительство, город хорошеет, ну и проблемы, конечно есть. Поздравишь новосёлов и  так осмотришься. Потом на ГЭС Мамаканскую загляни. Слышал про такую?
 - Так, мельком.
 - Стало быть посмотришь. Ну, всё, молодёжь, не буду вам мешать. Завтра в семь тридцать у подъезда.

 Утром Саша вышел заранее. Успел покурить. Захар Валерьевич и его персональная ВОЛГА появились у подъезда одновременно, ровно в семь тридцать.
 Отдел Шляпе понравился. Комната значительно просторнее, чем была в горисполкоме. Мебель солиднее, потолки выше, и на каждом столе телефон.
 На противоположной от входа стене тоже была солидная дверь, за которой скрывался кабинет руководителя отдела. А перед дверью сидела секретарь - машинистка и сосредоточено что-то печатала, несмотря на ранний час.
 - Вот твой стол, Александр Геннадьевич, - указал взмахом руки на первый от входа стол Захар Валерьевич. - Располагайся, - и обратившись к секретарю продолжил. - Утро доброе, Серафима Герасимовна, всё то вы в трудах.
 - Хм, - ответила секретарь, не переставая стучать по клавишам старой машинки МОСКВА своими стремительными пальцами.
 - Разрешите вам представить нашего нового сотрудника, подойди, Александр Геннадьевич.
 - Здравствуйте, - поздоровался молодой человек.
 - Не вероятно счастлива, - не переставая печатать и не изменив выражения лица ответила секретарь.
 - Александр едет в командировку, надо некоторые документы распечатать, - неуверенно сказал руководитель.
 -Да? - секретарь вынула висевшую в уголке рта давно потухшую папиросу, перестала печатать, пристально впилась колючими глазами поверх очков в лицо зава. - Всенеприменнейше! Как только, так сразу. - и машинка застрекотала вновь.
 - А вон, на подоконнике, машинка печатная стоит, она рабочая? - спросил Саша.
 - Вероятно, да, - ответила секретарь, не переставая печатать. - Стоит давно, ленту надо заменить, могла засохнуть. Справишься?
 - Да.
 Не переставая печатать правой рукой, левой открыла стол.
 - Новая лента, - положила на край стола. - Бумага, - вытащила целую упаковку машинописной бумаги и водрузила поверх ленты. - Успехов, мой юный друг, - левая рука вернулась к работе.
 - Пойдём, Геннадьевич, в кабинет. Документы тебе дам, распечатаешь, за одно и ознакомишься. Мама научила?
 - Да, я ещё классе в пятом учился. Сил нажать не хватало, так я два карандаша в кулаках зажимал и ими по клавишам стучал. Так вот двумя пальцами и печатаю. До Серафимы Герасимовны мне, конечно, очень далеко, но восемьдесят знаков в минуту могу.
 - Замечательно! - руководитель прикрыл дверь в свой кабинет. - Сань, понимаешь, я её боюсь. Она тут с довоенных времён работает. Я ещё пацан был, а она уже сидела здесь и печатала на своей машинке. Как зыркнет на меня поверх очков, так я двоечником у доски себя чувствую.

  С машинкой Саша справился. СЫЗРАНЬ, довольно новая...
 Распечатал свои документы и документы подошедшим коллегам: кому письмо, кому требование, кому отчёт. Влился в коллектив. Перед самым обедом, совершенно бесшумно, к столу нового сотрудника подошла секретарь.
 - Действительно рада. На, заслужил, - положила на стол маленькую шоколадку АЛЁНКА. - Молодец. Через двадцать минут тебе ехать. Пойдём в буфет. Перекусим...
52
 "Самолёт?! "- удивилась Шляпа, когда осознала к какому объекту идёт её голова пешком по лётному полю: "Это будка какая-то с крыльями!"
 Поднялись по приставной лесенке в салон.
 "Да, ладно!" - Шляпа совместно с головой огляделась вокруг: "Будка и есть! Самая настоящая!"- вдоль бортов лавки, а на полу какие-то: тюки, ящики, коробки...
 Немногочисленные пассажиры расселись по лавкам и мотор взревел.
 "Вот жеж!" - вырвалось мысленное восклицание у Шляпы: "Ревёт как настоящий!" - самолёт начал разбег, подпрыгивая на неровностях грунтовой взлётной полосы. Раз, два, три и полетел, отчаянно вибрируя всем корпусом: "Шустрый попрыгунчик"
 
 К удивлению Шляпы полёт ей понравился. В красавце ТУ-104 ощущалась мощь, такая, что пробирала до каждой клеточки фетрового плетения. Здесь же ощущался сам полёт. Положить Шляпу было некуда, по этому весь полёт она гордо восседала на своей голове. А голова, неудобно извернувшись, практически на сто восемьдесят градусов, смотрела в иллюминатор и Шляпа вместе с ней.
 Саше было очень интересно. Полёт был неспешным, шумным и на малой высоте, ниже облаков. Вид открывался просто изумительный.
 Весь полёт Шляпа зачаровано любовалась видами и даже не заметила, как пролетело время, почти четыре часа. Когда самолёт, подпрыгнув в последний раз, застыл, двигатель выключился, наступила тишина и полёт закончился, Шляпа, даже, немного расстроилась...

 - Кирюхин, Александр Геннадьевич? - обратился встречающий на лётном поле человек в кожаном пиджаке и фуражке из того же материала к вышедшему из самолёта первым солидному дядечке, тоже в шляпе.
 - Нет, - буркнул тот и быстрым шагом пошёл к деревянному зданию аэровокзала.
 - Я Кирюхин, - крикнул ещё находившийся в салоне в ожидании своей очереди Саша.
 - Вы? - недоверчиво спросил человек, когда Саша спускался по лесенке.
 - Я, просто сохранился хорошо, жена на ночь в холодильник убирает.
 - Ха, ха, ха! - дружно засмеялись за спиною пилоты, последними покидая самолёт. И человек тоже заулыбался.
 - Саша, - представился голова Шляпы и подал руку встречающему.
 - Гоша, - ответил рукопожатием тот. - Мне велено вас сразу на объект доставить, без вас не начинаем. Первый камень, так сказать, положить.
 - А что за объект?
 - Детский сад.
 - Замечательно, поехали.
 Старенький "козлик" пыля рванул с места, подскакивая и подпрыгивая на дорожных неровностях.
 "Видимо, тоже взлететь мечтает", - подумала Шляпа: "Недосамолёт"...
 
 - Право положить первый кирпич предоставляется представителю областного исполнительного комитета Кирюхину Александру Геннадьевичу! - бодро объявил местный дядечка, тоже в шляпе.
 "Сейчас похохочем. Ага. Помнишь как прошлый не знал куда кирпич сунуть? А тётка тогда? Плюхнула себе на ноги раствора плюшку! Ха-ха, хи-хи"... - услышала Шляпа болтовню местных головных уборов, в основном кепок рабочих.
 "Щщаасс ухохочитесь", - подумала она не зло, но злорадно.

 "Во, даёт!" - восхитились через несколько минут головные уборы окружающих.
 Пиджак Саша попросил подержать Гошу, а Шляпа осталась гордо восседать на голове и величественно окинув взором всех собравшихся, уже во всеуслышание заявила:
 "Знай наших!"

 Уже когда Саша одевал пиджак, Шляпа услышала голос местного человека в Шляпе, обращавшегося к носителям кепок.
 - Что, съели? Он, между прочим, каменьщиком в бригаде Героя Социалистического Труда Кузнецова начинал. Вот, что бы дальше сделали не хуже. Хохмачи.

 После торжественной укладки первого кирпича началась беготня по объектам, город строился и хорошел. Под конец дня засели в кабинете местного начальника. Ну, это скукотища! Шляпа решила вздремнуть.
 Вечером заселились в новенькую гостиницу ГОРНЯК. Чистенько, опрятненько, новая же, мебель вся ещё целая и, вообще, ощущение нового здания. А ещё, чувство того, что ты центр вселенной! Шляпа очень удивилась, когда с ней поздоровалась Шляпа из соседнего номера. Вокруг бурлила жизнь. За одной стеной кто-то храпел, за другой говорил, сверху ходил, а в центре голова Шляпы, разбирал вещи и готовился перекусить батоном с колбасой. Про звукоизоляцию строители забыли совсем.
 - Где бы кипяточка добыть? - подумал вслух Саша и, привычным движением водрузив на голову Шляпу, вышел из номера. Спустился вниз и, обратившись к сидевшему на вахте, теперь бы назвали "ресепшен", ночному дежурному, мужчине пенсионного возраста, спросил. - Извините, а не подскажете где можно кипяточком разжиться?
 - Первый раз в командировке? - оторвался от чтения газеты мужчина. - Не опытный ещё. Понимаешь, паря, кипятильник в номере, по правилам, использовать нельзя, а без кипятильника как? У нас тут умельцы, по зиме, пельмешки в раковине сварили. Командировочные - народ изобретательный. Научишься. Ну, а сейчас, на чайник, воды набери, вон там, дальше по коридору туалет служебный, вот ключ. Сейчас вскипятим, да вместе и почаёвничаем, ежели ты не против.
 - Это я только за! - Саша схватил чайник и убежал в указанном направлении. Вернувшись, отдал чайник хозяину. - Пока закипает я сбегаю колбасу и батон принесу.
 - Давай, а у меня котлетки домашние, супруга моя, Клавдия Ивановна, знатные котлетки делает, сейчас попробуешь. Пальчики оближешь.
 
 - Слушай, паря, а ты пошто в шляпе по зданию бегаешь?
 - Ух, ты! Точно! - Саша снял шляпу. - Понимаете, из номера когда выходил, даже сам не заметил, как шляпу прихватил.
 - Бывает, всё суета, суета, бежим всё куда-то, торопимся. Ты её вон, на подоконник, положи. Мы ж не бусурмане какие в шапках за стол садиться.
 
 - Вот, накось, горчичку, сам делал, под котлетки самое оно, - мужчина положил на край тарелки целую ложку горчицы. - А вот и котлетки, тёпленькие ещё, я банку в полотенце завернул, что бы не остыли. По братски, тебе две, мене две. Тебя как звать то, мил человек?
 - Саша.
 - А меня Иннокентий, дядя Кеша. Ну, за знакомство! Давай чайком чёкнимся, о как зазвенели стаканы в подстаканниках. ХруВсталь, почти. Ну, как котлетки?
 - Вкусные!
 - Ты с горчичкой попробуй. Маж, не скромничай.
 - Ух, ты, - выдохнул Саша. - Забористая, аж до слёз!
 - Да, хороша удалася.

 - Дядя Кеша, - обратился Саша, когда, поужинав, мужчины вышли на крыльцо перекурить. - А вы тут давно живёте?
 - Да, почитай, всю жизнь. Как народился.
 - А вы расстрел рабочих на Ленских приисках помните?
 - Ну, паря, мне и пяти годков, на то времячко, ещё не исполнилось. Что я помню? Суматоху помню. Оживление в рабочих казармах помню. Все куда-то бегут, что-то кричат, мужики ночами не спят, что-то обсуждают. Помню вой бабий, жуткий, когда мужиков хоронили. И мамка выла, а я рядом стоял и, даже, реветь не мог от страха. Всё на батьку смотрел. Он такой красивый лежал. Я отца то только в гробу и помню. Борода рыжая и лицо спокойное, буд-то спит.
 - Так ваш отец там погиб?
 - Погиб. Царская власть отца погубила, а советская чуть меня со свету не сжила...
 - За что?
 - Вот кабы я понимал, так умным был бы. В тридцать восьмом прибыл к нам гражданин - начальник: клявиц, кульбиц, шмульбиц - хрен с ним, не помню. Я то на прииске был, когда тут всё закрутилось, котовась эта... За мной потом, ну, как за мной? За нами, нас человек с десяток арестовали, НКВДешники прямо туда, на прииск прибыли. Идём, ни чего не понимаем, а нас бойцы с винтовками на перевес сопровождают. Почётный караул, почти.
 На допросе спросили про семейное положение, ну я как на духу, мол женат, дочурка у нас подрастает, а этот, бублиц, как даст мне растопыркой в морду, чуть глаз не вышиб, я с табуретки упал, а он меня ногами, ногами... Мол, брешешь, скотина.
 Супруга то моя девка пуганная. Во время коллективизации деда её по матери раскулачили. Хорошо, что они с родителями  тогда уже в городе жили. И мать её и отец на фабрике работали, ну и фамилию мать мужа взяла, и фамилия очень знаменитая, Ивановы. Не вычислили их. Но страху натерпелись, по ночам от каждого шороха вздрагивали. Марья, моя, как подросла, от греха к нам, в глушь уехала, да быстренько меня на себе женила. Шустрая девка. А полюбил я её уже потом, как она мне дочку родила.
 Вот тоже, дед её - кулак. Тёща то моя, от голодухи деревенской в город убежала, а тут смотри ж ты, кулак!
 Оказалось, паря, я в разводе, пьяница и дебошир, жену бил - гонял, дочьку обижал. Н-да... Как уж она все бумаги спроворила, не знаю. Да только, как дружка моего Мишаню, забрали, она быстренько всё поняла и скрылась, в неизвестном направлении.
 И ведь правильно всё сделала, я ж ведь и впрямь в пьяницах и дебоширах числился. Нас с Мишаней через это дело и в комсомол не приняли, мол не достойны. Да мы особо и не хотели. Сами заставляли, сами и не взяли. А тут какие развлечения? С приисков вернёшься - кутёж. А где пьянка, там и мордобой. Но я не буйный был, участковый прибежит, я ему сразу сам и сдаюсь, а чего бузить лишнего? Штрафы честно сразу платил, ну, раз виноват. Что ж мы без понятия? Накуралесил - плати. Но досье на меня объёмное накопилось. А как женился, так сразу остепенился. Мне с Машунькой моей жить интересно стало. Она грамотная, умная. Я даже книги читать начал.

 Мне уже потом, в лагере, умные люди разъяснили, что репутация меня моя и спасла. Народу у нас много постреляли, вот и Мишаню, друга моего закадычного. Он то как в Клавдию свою влюбился, тоже остепенился. Школу закончил, в комсомол вступил. Вот его и шлёпнули. А пожениться они так и не успели. Она его почти на десять лет младше, ждал пока вырастет. У меня уже дочь растёт, а он всё на свиданки бегает, да целуется втихаря в кустах, - дядя Кеша вздохнул. - Ну, вот, так и вышло, что он шпион, раз за ум взялся. А от меня жена ушла, ну какой из меня шпион? Дали всего пятачок, за политическую близорукость. Отпустить то тоже не могли, ну, хоть что-то, для галочки.
 В сорок третьем году должен был выйти, а тут война, выпускать перестали и на фронт не пустили, недостоин. А в сорок четвёртом в лагере троцкистский заговор раскрыли. А я опять ни сном ни духом.
 Не прозрел, стало быть. Ещё пятачок добавили.
 Ходят призраки чуть живые, день прожил и слава Богу, какие там заговоры? Кому их заговаривать?
 Был бы человек, статья найдётся.
 
 Вернулся я домой, а ни дома, ни семьи, ни кола, ни двора. И вот с Клавонькой моей встретились. Она худюсчая, уставшая, мужиков то нет, кто на войне не погиб, того свои расстреляли, или, вот как меня, в лагерь оформили. Всё бабоньки на себе тянули. Как Мишаню заарестовали у неё больше ни кого не появилось, откуда ему взяться то? Вот мы и задружили. Через год сынуля родился, осенью должен из Армии прийти, а ещё через пару лет дочка. Умница! В институт уехала поступать.
 Ещё года через три вызывают меня в прокуратуру. Ну, я уже человек грамотный, сухарики, смену белья, курева десять пачек с собой взял. С Клавонькой да детками нашими попрощался. Явился, в назначенное время, а меня реабилитировали! Вчистую! Не виновен, мол. Во как. Разобрались. Спасибо, что не шлёпнули.
 А в прошлом году дочка моя, старшенькая, Лизонька, меня разыскала. Марья померла, да перед смертью всё дочьке рассказала. И почему сбежала, и пошто меня оговорила, и каков я есть на самом деле.
 Вот в прошлом месяце приезжали с мужем и детишками. Познакомилися. Внучатки мои! Радость то кака, паря! С зятем на рыбалку сходили, хороший парень, работящий.

 И вот ведь, друг мой Саня, вродя и жисть моя не простая выдалась. Била ключом, да, частенько, по голове. А и жалиться на неё грех! Ведь удалась жисть то! Трое деток выросли, внучата ужо появилися, и ещё появятся. И власти разобрались во всём. Оправдали. Даже медалью под старость наградили, ВЕТЕРАН ТРУДА. Пенсию хорошую насчитали и вот приработок к пенсии есть. Сын с армии придёт, дочь - студентка, надо помогать, что б на ноги твёрдо встали, да и старшенькой тоже копеечка от отца не лишняя, для внучат моих, они уж тоже студенты. Вот ведь забавно вышло, старший внук - старше моих младших детей.
 А какую нам квартиру дали! Это ж чудо, а не квартира! Помнишь у Маяковского, про литейщика стих? Ванная и вода холодная и горячая - просто чудо. Туалет тёплый, я ж, почитай пол века в дырку в полу, а то и под кустик, по нужде то, а сейчас сидишь как король, какой, газетку читаешь. Красота! И жить охота.
 Эх, Саня, в космос полетели! А стройки какие! Городок наш смотри как похорошел, всего-то за десяток лет. Красота!
 А ты то к нам от какой организации прибыл? Из НИИ, что ль, какого?
 - Из облисполкома.
 - Так это ты тот большой начальник из области?
 - Получается я.
 - Забавно. Пацан совсем, а ужо большой человек. Молодец. Ну, тогда спать иди, мне велено тебя в шесть тридцать разбудить, чаем напоить, а в восемь за тобой машина прибудет. На ГЭС поедите. Вот, я тебе скажу, сооружение знатное, а главное у нас, в вечной мерзлоте, одно такое на весь Союз, а то и на весь мир. Ну, давай, паря, спокойной ночи.
 - И вам спокойной смены, дядя Кеша...
53
 Это была самая кошмарная ночь в жизни Шляпы. Её, Шляпу, забыли!
 "Нет! Только не со мной! За что?!"- стенала она в темноте бессонной ночи. Вспомнился печальный, нудный зонтик, забытый кем то в электричке. Ужас! Кошмар кошмарный! И, когда утром в фойе гостиницы появилась её голова, Шляпа возликовала: "Саша! Ты вернулся! Ты меня не бросил! Вот она, я! Саша!!!"- но не понимают люди шляпского языка, да и не слышат...

 Люди, тем временем, сели пить чай.
 - Сейчас с тобой почаевничаем, да домой пойду, - дядя Кеша разливал чай по стаканам. - Как раз и смена моя закончится. Вещи все собрал? Ни чего не забыл?
 - Да, вроде, все.
 "А я?"- возвала Шляпа, но её опять ни кто не услышал...
 - Чемоданчик у тебя, конечно, друг мой Саня, вот не для таких командировок. Как ты по объектам, вездеходам, вертолетам с ним бегать будешь? В такие командировки рюкзак - самое оно. Вот, нака-сь.
 - Дядь Кеша, не удобно.
 - Чего тебе не удобно? Он у меня тут всё одно без дела лежит. Так, на всякий случай. Вот и случай подвернулся, как раз всякий. Рюкзачок, конечно, старенький, но крепенький. Ещё послужит. Чистый, не волнуйся.
 - А документы как? Помнутся же.
 - А вот тебе папочка.
 - Ну, вы всё продумали.
 - А кто ж тебя молодого научит? Ну, вот, видишь, всё замечательно поместилось, ещё и место осталось. Адрес свой напиши, я чемоданчик твой домой бандеролью отправлю. Сейчас машина приедет, пойдём, провожу тебя, да, на крылечке, покурим. Шляпу не забудь, вон на подоконнике.
 "Фу", - с облегчением вздохнула Шляпа...

 - Сначала на Мамаканскую, тут недалече, - сообщил вчерашний водитель, Шляпа, к своему стыду, забыла его имя, сказалась бессонная ночь. - Потом по приискам, а и вот, вам телефонограмма из области пришла.
 - Усть - Илимский, - сказал задумчиво Саша, прочитав послание начальства. - И как туда попасть?
  - К Гидростроителям? Так вечером вертолет будет. Археологи полетят, ложе будущего водохранилища изучать. И вы с ними.
 - Отлично!

  Мамаканская ГЭС, это - сила. Шляпа была впечатлена. А гул в машинном зале! Вот силища, мощь, вибрацию турбин даже Шляпа ощутила, всем своим фетровым телом!
  На приисках золото Шляпу оставило равнодушной, другое дело сам процесс!
  А вечером случился вертолет!
  "Трамвай с вентилятором", - подумала Шляпа. Шум, гул, вибрация, но вид из иллюминатора просто сказочный. На место прибыли уже в сумерках, огни огромной стройки Шляпу невероятно восхитили!

  Утром, с первыми лучами солнца, началось! Впечатления Шляпу просто захлестнули. Вездеходы, вертолеты, даже кабина паровоза! Названия мелькали и незапоминались. Путались. Пос;лок Усть-Илимский, молодой город Желелезногорск - Илимский, и много - много других. И везде для Саши находился "первый кирпич". Молва о каменьщике из облисполкома опережала самого каменщика. Ну, любопытно же посмотреть, как чиновник умеет кирпич ложить.
 
  В очередной поездке ночь застала их в пути.
  - Ни чего, сейчас у Диогенов переночуем, - прокричал сквозь лязг и шум водитель вездехода.
  - Почему Диогены? - проорал в ответ Саша.
  - Так, в бочках живут, - усмехнулся водитель.

  "Бочки" оказались вполне уютными жилыми модулями, больше похожими на цистерны. Молодые строители радушно встретили неожиданных гостей. Накормили. Когда совсем стемнело пели песни под гитару у костра. Красота! Воздух - амброзия! Шляпа наслаждалась. А утром её забыли...

  Она так крепко спала, что, даже, не заметила, как её голова уехала. А когда проснулась и осознала всю катастрофу произошедшего, впала в депрессию, потеряв интерес к жизни...

  - О, Саня шляпу забыл, - заметил вечером вес;лый парень.

  И уже на следующий день Шляпа отправилась в путь, в догонку за товарищем Кирюхиным. Вездеходы, автомобили, поезда и всё сама, одна  один;шенька среди незнакомых людей.
  - Да, где ж его искать, вашего Кирюхина? - почесал затылок дядечка на очередном объекте, который Саша уже покинул. - Проще сразу в облисполком отправить.

  И менее чем через неделю Шляпа оказалась на таком родном рабочем столе своей головы. Хорошо то как!
  - Шляпа вернулась, - задумчиво перестала стрекотать на своей печатной машинке секретарь - машинистка. - Но я точно помню внутри кто-то был. И где этот кто-то?
  - Шикарная командировка Геннадьевичу выпала. Для первого раза, просто нечто! Больше его ни чем не испугать и не удивить, - усмехнулся в ответ Захар Валерьевич. - Прошёл боевое крещение.
 
  Саша довольный и с рюкзаком на плече ввалился в кабинет ещё через пару недель.
  - Здравствуйте все! О, шляпа, сама домой вернулась! А я уж расстроился, думал всё, потерял...
54
  - О, Саня, рад твоему возвращению, - вышел из кабинета Захар Валерьевич. - Давай быстренько отчет твой причешем, отпечатаем, да к самому пойдём, ждёт он тебя.
  - Так всё готово, вот, - Саша вытащил на свет толстую папку из рюкзака. - Под копирку, в двух экземплярах.
  - Когда успел? - удивился непосредственный руководитель.
  - Двадцатый век, Захар Валерьевич, печатные машинки везде есть. Что б не накапливать, я там, сразу на месте распечатывал. Заодно с товарищами на местах советовался, вдруг я что, впопыхах не заметил, или недопонял.
  - Вот эти товарищи нашему председателю все уши про тебя и прожужжали.
  - Да, я, вроде ничего такого...
  - Не робей, хвалят тебя. О, первый раз такой отчет наблюдаю, с гербарием, - Захар Валерьевич вынул прятавшуюся между страниц травинку. - А тут ещё и иголки сосновые.
  - Ну, да, я эти пару листиков в лесу, у Диогенов на пеньке распечатывал.
  - Почему Диогены?
  - В бочках живут.
  - Ну, ты даешь, Геннадьич! Ну, тогда пошли, раз все готово.

  В этой при;мной Шляпа оказалась впервые. Тут даже воздух был какой-то другой, особенный.
  - Присаживайтесь, товарищи, Аркадий Викторович занят, - указала на стулья в приёмной секретарь. И позвонила в кабинет САМого.
  - Ты зачем шляпу взял? - спросил в пол голоса Захар Валерьевич.
  - Не знаю, - так же тихонечко ответил Саша. - Соскучился, наверное.
  - Проходите, товарищи, - сообщила секретарь. - Вас ждут.

  - Вот она, легендарная шляпа! - пророкотал мощным басом председатель вместо приветствия. - Одна больше тысячи верст до дому на перекладных добиралась. Ха-ха-ха! Здравствуйте, товарищи. Ну, будем знакомы, Александр Геннадьевич. Вот, сразу видно, мужик из тайги вернулся: лохматый, бородатый, глаза усталые, но огнём горят! Молодец! Показал товарищам на местах как ответственные работники Облисполкома кирпич ложить умеют. И даже отчет уже подготовил?
  - Так точно! - почему-то вытянувшись по стойке смирно, по-военному, отрапортовал начинающий ответственный работник.
  - Ух, какой бравый. Отчет я позже прочитаю, впервые заинтригован, что ж вы там написали. А личное, своё мнение, какое в душе родилось? Одной фразой.
  - Грандиозно!
  - Одним словом справился. Молодец. А для себя, лично, какие-нибудь выводы сделали?
  - Знаний не хватает, надо в институт поступать.
  - Ха-ха-ха, - опять рассмеялся председатель. - Верно Понкрат Панасович вас охарактеризовал. Верно. Значит в кадры я сейчас сам позвоню, пусть подготовят вам направление в наш политехнический институт, заочно, без отрыва от основной работы, так сказать. Диплом техникума у вас красный, стало быть экзаменов сдавать не надо. Завтра подадите с утра документы и даю вам полторы недели отдохнуть. Почти два месяца семьи не видели. Сегодня у нас понедельник, ну, вот, а на следующей неделе в субботу полетите вы у нас вместе с Захаром Валерьевичем с поставщиками воевать. Сроки нам, понимаете ли, срывают. Успехов, товарищи.
 
  Дома Саше обрадовались. Он такого никак не ожидал. Лида с криком:
  - Сашка приехал! - пролетела через весь коридор и повисла на шее мужа. Шляпа от неожиданности свалилась. А молодая мама, целуя мужа, на ухо прошептала. - Как же я соскучилась...
  В гостях были обе бабушки и соседка, Марина Арислановна. Женщины сидели на диване, а перед ними, на журнальном столике, стоял раскрытый Сашин чемодан, до краев наполненный кедровыми орехами.
  - А мы тут твоими гостинцами угощаемся, - сообщила Лидина мама. - Насилу от почты донесли. Тяжелый.
  - Вот дела, - усмехнулся Саша. - И шляпа без меня вернулась, и чемодан полный орехов меня обогнал. Это дядя Кеша постарался. А я завтра в институт поступаю.
  - Молодец, - похвалила соседка.
  - Кушать будешь? - спросила т;ща.
  - Буду, но сначала в ванную.

  - Какой ты смешной! - засмеялась Лида, когда Саша чистый и бритый вернулся в комнату.
  - Как герои фильма 3+2, - поддержала мама. - под бородой лицо не загорело.

  Саша подошёл к зеркалу в прихожей и, увидев своё отражение, рассмеялся.
  А Шляпа... Шляпа была просто счастлива вернуться на родную полку.
55
 И снова красавец ТУ, и снова эта мощь, отдающаяся в каждой клеточке фетрового плетения, и снова восхищение на взлёте, и, как это не удивительно, скука. Ничегошеньки же не видно, с этой полки! И не слышно, кроме рёва мощных турбин. В тех маленьких, не очень комфортабельных и очень шумных летательных аппаратах, на которых Шляпа и её голова перелетали в прошлой командировке, было самое главное - ощущение полёта! Теперь Шляпа о нём знала. И как же она скучала в этом длительном перелёте о тех замечательных видах, что открывались за стеклом эллюминатора тогда, в прошлой командировке.
 
 Скука. Скука. Скука. Именно под таким девизом прошла для Шляпы эта командировка. Скучные: перелеты, скучные города, которых она даже не видела, скучные гостиницы, скучные многочасовые заседания во множестве самых разных кабинетов. Скука.

 Как же радостно было вернуться домой. В прошлой командировке два месяца пролетели, наполненные приключениями и новыми впечатлениями, как один стремительный миг,  а в этой неделя тянулась дольше зимней спячки. И вот её голова собирается в новую командировку. Туда, где стройки, где движение, где Диогены живут в своих бочках. Туда, где свежий ветер, приключения и куда всей своей фетровой душой тянулась Шляпа.
 
 Её голова и Захар Валерьевич по соседски обсуждали предстоящую поездку на кухне с чаем и ароматными печеньями, постряпанными Мариной Арислановной. Сама же она помогала Лиде, развлекая Кирюхина младшего.

 - Понимаешь, Саша, - услышала Шляпа разговор мужчин на кухне. - Глянулся ты товарищам на местах, просят присылать именно тебя.
 - Чем это я им так глянулся?
 - Ну, во-первых ты разбираешься профессионально в вопросе, а во-вторых нет у тебя такого дефекта личности, как маленький человечек. Вот дворник наш, он маленький человечек?
 - Нет, его все уважают.
 - Правильно. Человек на своём месте и такого дворника ещё поискать! Фронтовик, чуть ноги не лишился, кстати супруга моя ему ногу спасла, но из действующей армии комиссовали, признали годным к нестроевой службе. Вот и служил дворником при госпитале. Там его наш завхоз и приметил, а после демобилизации к нам переманил. И образования у него всего четыре класса, а у супруги его и того меньше, она из многодетной семьи, некогда ей учиться было, родители в поле, а она с младшими дома и по хозяйству. Сейчас вот за подъездами в наших домах следит. А люди они уважаемые, и должность их не высокая, но такая нужная тоже в почёте. Двоих детей вырастили. Отличные, заслуженные люди, и никаких ненужных комплексов не испытывают.
 А есть люди - маленькие человечки. Дефективные, слегка. И их таких, на самом деле много. На жизнь обижены, чего-то она им недодала. Работают в облисполкоме мелкими служащими, как мы с тобой, я, конечно, зав отдела, но тоже не великий начальник. И вот приезжает этот мелкий чиновник куда-нибудь с проверкой, и тут у него мозг вскипает, он же про-ве-ря-ю-щий из области! Большой человек! И начинает орать, права качать, стращать - короче, работать мешает, а толку с него нет, проблемы не решаются. Да и кого он своими криками напугать хотел?
 А ты не орёшь, как дурная птица. Ты слушаешь, а человеку надо чтобы его выслушали и услышали. Спрашиваешь, советуешься и проблемы решаешь. Без шума, без крика. Это, друг мой Саня, дар, береги его.

А на завтра Саша улетел, прихватив с собой Кепарика. Шляпа испытала шок. А когда Саша вернулся, а Кепарик нет, испытала второй шок. Саша его где-то забыл - потерял, а в следующую командировку поехал уже с двумя кепариками: один на голове, второй в рюкзаке, на всякий случай. Шляпу брал с собой крайне редко, только когда  работал с документами за своим рабочим столом. Даже в институт сбегал в кепарике, по пути из командировки в командировку. И осенью её впервые в жизни не убрали в коробку, оставив на зиму на полке в прихожей...

 Жизнь протекала в дреме. Иногда они с головой ходили на сессию в институт, естественно летнюю, но большую часть времени Шляпа спала. Сквозь сон услышала, что родились две Кирюхиных младших, девочки - близняшки, но, даже не проснулась. Разленилась. Когда пошли на защиту диплома, очень удивилась тому, что прошло уже пять лет... Из бесконечной спячки Шляпу вывела защита её головой кандидатской диссертации. После чего Кирюхины поехали всей семьёй в отпуск в санаторий на море. Почему море Чёрное Шляпа не поняла, ведь оно такое синие! Но это и не важно, важно то, что её, Шляпу, взяли с собой!
 А в первый рабочий день после отпуска, у подъезда Шляпу и её голову ждал персональный автомобиль, чёрная ВОЛГА. Кабинет Захара Валерьевича стал кабинетом её головы.
 - Ну, Александр Геннадьевич, принимай дела. Да ты и так всё знаешь, не первый год работаешь. Через час жду у себя, на план;рку. И поздравляю! - Захар Валерьевич пожал руку нового зав отдела. И, уже выходя из кабинета, взглянув на Шляпу, спросил. - Геннадьевич, а ты когда новую шляпу купишь?
 - Не могу, Захар Валерьевич, - успокоил Шляпу Саша. - Это моя счастливая Шляпа.
 - Ну, тогда, в ремонт сдай, вон же через две улицы ателье РЕМОНТ И ПОШИВ ГОЛОВНЫХ УБОРОВ. Девушки там мастерицы, станет как новая.

  О! Это было прекрасно! Шляпа помолодела лет на десять! Новый подклад, новая лента, а фетр стал как новенький. Потом она регулярно зимой посещала этот замечательный шляпный санаторий, восстанавливая молодость и здоровье...
56
 - Вот и выросли дети, - вздохнула Лида. - Давно ли карапузиками были, - ещё раз вздохнув, Лида поставила на полку книжного шкафа портрет детей с выпускного школьного бала дочерей. В центре старший брат в форме курсанта - авиатора, а с двух сторон от него сёстры - близняшки в одинаковых нарядных платьях.
 - Красивые они у нас получились, - обнял супругу Саша, - девчонки все в тебя, такие же красавицы и ямочки на щ;чках, - поцеловал Лиду. - И такие же путешественницы, дома не сидится. Почему, обязательно, в Минск? У нас точно такой же ВУЗ есть.
 - Мама из Беларуси в Сибирь, а дочки обратно в Беларусь, - усмехнулась Лида. - Вот выйдут там замуж и останутся.
 - И Генку тоже не известно куда судьба офицерская забросит, - согласился Саша.
 - Будем мы с тобой вдвоём старость встречать, - Лида повернулась к мужу. - Поцелуй меня, товарищ Кирюхин...

 Дом Политпросвещения закрыли. Занялись перепрофилированием здания. Люба, не желая учавствовать в этом безобразии, уволилась и устроилась преподавать в областном театральном училище. Благо искусствовед и степень учёная имеется. Теперь Быковы жили на два города. Люба в родительской квартире, за одно и престарелым родителям помочь, а муж - орденоносец, бригадир ударной комплексной бригады, в своей квартире в соседнем городе, а чаще в командировках. Дети тоже разъехались, студенты. Витя, вернувшись из очередной командировки, сразу в гости к т;ще, тестю и, самое важное, к жене. И, естественно, Быковы пришли в гости к Кирюхиным.

 Засиделись заполночь. А куда спешить? Завтра выходной. В бутылке ещё половина мужской радости, дорогущей и дефицитной водки ПОСОЛЬСКАЯ. Закуски на столе - на всю ночь хватит. Женщины ушли в комнату, фотографии глядеть, а мужчины остались сидеть на кухне, нещадно куря, беседу беседовать.

 - Что, Сань, спалил уже свой партбилет? Сейчас модно стало, по телевизору чуть не каждый день показывают.
 - Не дождутся! - Саша, с злостью затушил в пепельнице окурок. - Мне рекомендацию в Партию знаешь какие люди давали!? Билет сжечь, это всё равно, как на память их наплевать и размазать. Не дождутся!
 - А мне Никифорович и Вероника Ильинична, - вздохнул Вит;к. - Давай, помянем.
 Выпили. Закурили. Помолчали.
 - Ты докторскую защитил? - вновь закуривая спросил товарищ Быков.
 - В прошлом году ещё.
 - А чего не проставляешься? ПрофеХсор, как мама моя говорила.
 - Тебя поймай, то на Камчатке, то в Средней Азии, а то вон вообще за границей, как тебя из Монголии вытащить? Вот, сейчас и проставляюсь, наливай.

 Шляпа с удовольствием вспомнила их с головой новый кабинет, тот самый, в котором когда-то их взяли в облисполком на работу. Всё к чему так стремилась Шляпа сбылось. Огромная приёмная за высокими дверями и фундаментальный стол с толпой телефонов и селектором, а самое важное - шикарное кожанное кресло! А ещё её голова преподавала четыре пары в неделю в их политехе. Каждый раз, когда Саша говорил: "Здравствуйте уважаемые коллеги", - начиная лекцию, Шляпа переполнялась гордостью. Как же ей, Шляпе, повезло с её головой!
 Шляпа задумалась, отвлеклась на свои мысли и прослушала часть разговора мужчин.

 - ... Вот объясни мне большой начальник облисполкома, что это за хрень такая - перестройка? - горячо вопрошал товарищ Быков.
 - Реформы нужны, Вит;к, причём нужны, как говорит мой сын, ещё вчера. Давно нужны.
 - Согласен, реформы! Да, не дело, когда всё дефицит. Даже вот водку такую простой работяга на свои талоны не купит, да ещё и по морде получить может, когда талоны будет отоваривать. Смертоубийство какое-то! Это, конечно, не дело. Ну, так и проводите реформы, улучшайте жизнь граждан. А перестройка это как? Объясни мне, как строитель строителю.
 - Не могу, Вить. Наливай, - выпили, закусили, закурили. - В моём понимании перестройка это как капитальный ремонт с перепланировкой, перегородки перенести, окна - трубы поменять. А они ж несущую конструкцию рушат. Это не перестройка, это снос, какой-то.

 Шляпу все эти людские страсти не интересовали и она задремала, погрузившись в свои мысли и мечты.

 Витя снова уехал в Монголию. Люба, время от времени забегала в гости, поболтать. Они по долгу сидели с Лидой на кухне, чаи распивали... А, когда стемнеет, все вместе шли провожать гостью до её подъезда, что бы одна по ночи не ходила, а потом ждали, глядя на её окно, в ожидании когда поднимется и помашет, мол всё нормально. Шляпа любила эти ночные прогулки до соседнего дома. Хорошо. Тихо. Неспешно. Годы текли своим чередом. Дом, работа...
  Жизнь перевернулась когда Шляпа услышала непонятный набор букв: ГКЧП. В облисполкоме все "стояли на ушах"  и общая нервозность передалась всем, даже стенам здания, а что уж говорить о такой утонченной натуре как Шляпа. Через несколько дней страсти утихли, все успокоились. После очередного заседания у САМого, её голова решила домой пойти пешком, подышать, а то как-то нехорошо, воздуха не хватает...
 Проходя через сквер, буквально через дорогу от облисполкома, Саша вдруг даже не сказал, выдохнул: "Ох", - схватился за сердце, уронил портфель и, пытаясь не упасть, попробовал сесть на лавку, не смог, осел рядом и завалился на бок, а Шляпа, свалилась, оказавшись под лавкой.

 "Ну, вот и всё", - подумала Шляпа, глядя как её голову на носилках загружают в скорую помощь: " Прощай, Саня. Остаюсь я под лавкой. Не думала, что жизнь нас таким образом разлучит. Спасибо тебе, Голова моя, хорошо жили"
 - Подождите! - Шляпа не увидела кричавшего, но почувствовала как её достали из-под лавки. - Здесь его шляпа! Он шляпу потерял...
 "Спасибо тебе, неизвестный герой", - поблагодарила Шляпа.

 - Н-да, - вздохнул Александр Геннадьевич, вытащив шляпу из пыльного мрака, когда почти через месяц выписывался из больницы. Шляпа всё это время пролежала в мешке, вместе с остальными вещами. - Досталось тебе.
 - Саш, может уже новую купим? - спросила встречавшая мужа Лида.
 - Ну, это ж моя счастливая шляпа. Меня подлечили, может и её в ателье смогут спасти. Ну, если нет, тогда куплю новую.

 - Отпарим, распарим, на болванку натянем, подкрасим и будет как новая, но стоить это будет раза в два дороже чем новая, - сообщила мастер, принимая шляпу в ремонт.
  - Ну, и зачем мне новая деш;вка, когда у меня есть такая дорогая шляпа? - усмехнулся в ответ Саша. - В мае двадцать пять лет исполнилось как мы с ней вместе. Представляете, четверть века! Это моя Счастливая Шляпа.
 "Какой же он у меня замечательный", - вздохнула Шляпа, пыльная, помятая, но любимая...
57
 Новый две тысячи первый год!
 - Деда, ты представляешь: новый год, новый век и новое тысячелетие! - взъерошеный пацан поправил очки на переносице. - Такое событие раз в тысячу лет бывает!
 - Это точно, Шурик, - дед Саша попытался пригладить непослушный вихор на голове внука. - Какой ты у нас умный!
 - У меня же дед профессор, - тут же нашёлся внук.
 - А ты, видимо, станешь академиком, - вошла в комнату баба Лида и, обняв внука, поцеловала его в макушку. - Деда я у тебя заберу, Александр Геннадьевич младший, пора на стол накрывать. А ты попроси сестрёнку видик включить, мы вам новый мультфильм купили. ШРЕК называется. Говорят смешной.
 - Вика! Давай мультик смотреть!
 Вика, в свои семь, считала себя уже совершенно взрослой и с видом: "ну, так и быть"- включила мелкому мультфильм.  И сама уселась рядом на диване.

 Взрослые активнячили на кухне, благо кухня большая. Лида организовала всех: мужа, сына и невестку.
 - Эх, жаль девчонки приехать не смогли, - вздохнул Кирюхин старший.
 - Папа, это теперь заграница, - усмехнулся Кирюхин средний. - зато мы теперь будем часто вас навещать, на электричке всего два с половиной часа.
 - Хорошо, что тебя сюда перевели. Слушай, сын, забирай машину. Я после второго инфаркта за руль не сажусь, стоит без дела. Давай завтра глянем, что там как, да и поезжайте. А что у нас со временем?
 - Двадцать два пятьдесят девять, - ответил сын.
 - Сейчас Быковы придут. Смотрите, чётко в одиннадцать. Наверняка уже у дверей стоят. Витька на часы смотрит.

 Цифры на часах показали 23:00 и зазвонил входной звонок.
 - Что и требовалось доказать, - Саша открыл входную дверь.
 - С новым годом, с новым счастьем! - заорал Витя ввалившись в квартиру следом за супругой. - О, Генка, привет! Батя говорит: ты капитана получил?
 - Да, дядя Витя.
 - Молодец! Капитана, главное, правильно обмыть! Надо выпить ровно столько, что бы звездочки слились в одну большую, а полоска раздвоилась, это к майору. А полковника обмывать в академиях учат. Там же надо: что бы звёзды слились, полоски пошли зигзагом и венок возник в петлицах, а не на могилке. Здоровье крепкое нужно. По этому генералов так мало, не у всех печень выдерживает. О! Мультик про меня, - Витя зашёл в комнату.
 - Почему про тебя, деда Витя? - спросил Кирюхин младший.
 - Как почему? Вон какой здоровый, ухи оттопырены и лысина конопатая, вылитый я!
 - Но он же зелёный, - засмеялась Вика.
 - Так на болоте живёт. Там все зеленеют, даже лягушки...

 "У моей то головы тоже залысины появились и седина", - подумала Шляпа: "А я ведь и не замечала. Стареем".

 Проводили старый год, встретили новый. Пробка от шампанского дзынькнула по люстре и упала в миску с оливье.
 - Витёк! Ты чего тут за формулу один устроил? - Кирюхин старший выскочил из-за стола и давай вытирать салфеткой, даже не брызги, лужи шампанского с рубахи и штанов. - Всё залил!
 - Шампанское и должно бабахать! Иначе зачем в нём все эти пузырьки? Для отрыжки что-ли?  И залил я не всё, а всего тебя, раз ты теперь не пьёшь, вот, хоть, искупнись. Главное в женщин и детей не попадать, а тебе только на пользу!

 Потом мужчины ушли на кухню курить.
 - Чего, Сань, не жалеешь, что из администрации ушёл?
 - Не, не могу я с этими работать, им же только хапнуть, да перед Москвой отчитаться.
 - Ну, вон же, президент устал, ушёл, порадовал. Глядишь теперь получше станет.
 - Не станет, ставленники его остались. Так и будут с регионов сосать... Вы регион - донор, должны понимать. Если из донора восемьдесят процентов крови выкачать, он перестанет быть донором и станет жертвой. Вот и мы регион - жертва, - вздохнул, затянулся,бросить курить, не смотря на настоятелные рекомендации врачей, так и не смог. - Я теперь в институте на полную ставку, старший преподаватель. В деньгах, конечно, потерял, зато нервы ни кто не треплет. Люди приличные и никаких сверхурочных, командировок, лекции провёл и свободен. Домой пришёл, а голова ни о чём не болит. Красота! А из администрации меня бы всё равно выперли. Только ещё бы и со скандалом. Я ж молчать не стану, когда область мою растаскивают и продают по частям, как машины ворованные. А так, спасибо инфаркту, уволился по состоянию здоровья, к всеобщей радости.

 "Преподавательская, конечно, не чета кабинету, который остался в администрации", - вздохнула Шляпа: "Зато здесь общение, и головные уборы все такие приличные".

 Время летело не умолимо. Саша ушёл совсем на пенсию, обзавёлся тросточкой, а голова совсем побелела.
 Внучка Вика поступила в институт и жила теперь у бабушки с дедушкой. Гена успел стать майором и даже подполковником, значит правильно обмыл капитана. А Шляпа в очередной раз посетила ателье, выглядеть стала лучше, но помолодеть до состояния новой уже не удалось... Вот её перед зеркалом примеряла Вика.
 - Деда, у нас по случаю окончания первого курса вечеринка в клубе будет. Можно я твою шляпу возьму.
 - Зачем?
 - Так шляпы сейчас снова в моде, у нас чуть ли не вся группа в шляпах ходит. Но у них дешевки китайские, а эта шляпа, всем шляпам шляпа, хоть и старенькая.
 - Возьми.

  Клуб. Ну, это: бум, бум, бум и всё мельтешит, мигает, орёт, шумит...
 "Старовата я уже для таких развлечений", - с облегчением подумала Шляпа, вернувшись на полку в прихожей. И улыбнулась, вспомнив, как Викины друзья ей восторгались. Да, их шляпы, это не шляпы. Панамы какие-то, такие же легкомысленные, даже поговорить с ними не о чем... Потом они с Викой много раз ходили гулять. Шляпа почувствовала себя вновь молодой, но быстро уставала и ни чему уже не удивлялась.
 
  А на следующее лето мода на шляпы прошла.
 "И хорошо", - с облегчением вздохнула Шляпа.
 Эпилог
 На подобных мероприятиях Шляпа уже бывала, и бывала не один раз. И всегда её голова снимала Шляпу и держала в руке, теперь же Шляпу сжимала двумя руками Лида, прижимая к груди...

 Могилка получилась аккуратненькой, памятник, оградка, венки...

 - Ну, вот и всё, - Лида провела рукой по овалу фотографии на памятнике. - Покуда смерть.., - Лида заплакала. - Вот, разлучила, - вздохнула. - Что ж ты меня покинул, товарищ Кирюхин, хулиган - депутат? Самый молодой депутат, между прочим.., - Лида положила Шляпу на могилу. - Твоя счастливая шляпа...
 - Пойдём, мама, - Гена помог маме.
 - А тут же вон сколько всего осталось, - встрепенулась Лида. - Надо, наверное, забрать.
 - Не надо, мама. Пусть на кладбище остается, не надо с кладбища ни чего забирать. Вон в кустах народ заинтересованный маячит, пусть помянут.

 - Ого-го! - вывел Шляпу из забытья не приятный осипший голос. - Да, тут Кландайк!
 - Водяры литра полтора! - вторил ему второй не менее осипший, но более низкий голос. - И жратвы вон сколько!
 Щедрые у тебя родственники, господин покойник.
 - Давайте помянем, - вклинился голос, вроде бы женский. - По людски что-б.
 - Не грех и помянуть, - первый голос. - Кто у нас тут? Кирюхин, Александр Геннадьевич.
 - Кирюхин? - над Шляпой навис обладатель второго голоса, рассматривая фотографию на памятнике. - Точно он! Это ж мой препод институтский.
 - А ты что в институте учился, - снова женский.
 - А то! Я, между прочим, дипломированный инженер строитель. Так, то! Давайте помянем Александра Геннадьевича, отличный был мужик.

 Помянули.

 - Эх, хороша водочка, - второй голос. - Земля тебе пухом, хороший ты был человек. О, Шляпа! Это его счастливая шляпа. Весь институт знал про эту шляпу. Ему уже не надо. Дайте ка примерю, может и мне счастье привалит. Ну, как?
 - Красавец, - снова женский голос. - Пойдёмте, может на реку? На наше место. Посидим.

 "Да, ну, фу", - брезгливо скривилась, передернув полями, Шляпа. Волосы спутанные, жирные, давно не мытые. А запах! Так в них ещё и кто-то живёт: "Фу!"

 Но место, на которое пришли, Шляпе понравилось. Высокий берег реки, выше деревьев растущих по склону. Красота, и ветерок...
 - Жарища! - сказал голос головы на которой находилась Шляпа. - Как в этой шляпе ходить? Вся голова вспотела.
 "Так это ещё и я виновата? "- возмутилась Шляпа, но её ни кто не услышал.
 - Вот тут повиси, - голова довольно небрежно водрузила Шляпу на какой-то куст нависавший над самым обрывом. Шляпа вздохнула с облегчением.
 Что там делали люди Шляпу совершенно не интересовало. Она любовалась прекрасным видом: могучая река, в неё впадает река поменьше, вода смешивается, а потом огибает несколько островков, разделяясь на новые русла и соединяясь вновь, а с высокого берега видно далеко - далеко! Красиво, дух захватывает. Шляпа любовалась и вспоминала свою голову, всю свою жизнь, как они на берегу этой же реки сидели в первую ночь знакомства с Лидой. Сколько воды утекло за эти годы, а сколько лет! Почти пол века прошло и целая жизнь.
 Что там у людей произошло Шляпа не поняла, да только ощутила, вдруг, полёт.
 - Про... - Шляпа скользнула по макушке дерева и не услышала всё слово, шуршание заглушило. - ты своё счастье! Ха-ха-ха!
 А Шляпа летела с обрыва вниз, цепляясь за ветви деревьев, на миг останавливаясь и, перекатившись, летела дальше. Ей не было страшно. Она вспомнила Панаму. Как же давно это было!
 "Сейчас так-же плюхнусь в воду", - подумала она: "Вот, только, спасать меня будет некому".
 Не долетела. Где-то на пол пути тулья влетела между двух довольно мощных ветвей, да там и застряла. Изображение, конечно, перевернутое, но вид прекрасный! Шляпа наслаждалась: ветерком, свежим воздухом, видом и воспоминаниями. Отсырев от дождей тулья ещё основательнее углубилась между ветвей и засела капитально. Теперь Шляпа не опасалась упасть. Ударили морозы, Шляпа была в восторге. Снег, красота! Ледостав.
 "Вот это мощь!"- восхитилась Шляпа, а весной ледоход: "Невероятная красотища!"

 Природа ожила. Травка зелёная. Листочки. Цветочки. Пчёлки. И тут Шляпа ощутила внутри себя какое-то движение. Птица.
 - Товарищ птиц! Прекратите грузить в меня ваш мусор! Я вам не мусорка! - возмутилась Шляпа, но птица не знала шляпского языка. И продолжила своё занятие. Потом появилась вторая птица. Несколько дней или недель, Шляпа потеряла счёт времени, вторая птица сидела внутри, практически не вылетая, а затем Шляпа осознала, что внутри появилась новая жизнь.
 Жизнь была очень голодная и требовательно активная. Обе птицы безустали носились целыми днями туда сюда, доставляя пищу для новой жизни.
 А ещё через сколько-то дней, или недель взрослые птицы стали что-то непонятное делать внутри Шляпы с этой новой жизнью. Один желторотик, второй, третий стали, жутко возмущаясь и вереща покидать Шляпу.
 А Шляпа смотрела им вслед, таким неуверенным, неуклюжим, но, всё-таки летящим, и переполнялась радостью и гордостью.

 - Какая ж я, всё-таки, счастливая шляпа! - прокричала им вслед она...