20 дней до решения судьбы страны

 Из интернета
...............
Максим Бельский
   
ТРАГЕДИЯ И ТРИУМФ. СТОЙКОСТЬ БЕНЬЯМИНА НЕТАНЬЯХУ И ДВУЛИЧИЕ ЗАПАДНЫХ СОЮЗНИКОВ ПЕРЕД ЛИЦОМ КРИЗИСА
Анализ трёх лет, прошедших после 7 октября 2023 года, отчётливо вскрывает масштаб геополитического лицемерия, а также колоссальное давление, с которым столкнулось Государство Израиль. К антиизраильской пропаганде извне, присоединился мощный хор голосов "критиков" изнутри. Политика администрации США при президенте Байдене, руководства ООН и европейских институтов на протяжении всего конфликта отличалась глубокой двуличностью: публично заигрывая с левыми кругами и требуя от Иерусалима «гуманитарной сдержанности», за закрытыми дверями нередко признавали правоту бескомпромиссной израильской линии, но при этом продолжали подрывать позиции Израиля резолюциями в ООН и давлением с целью навязать гибельные компромиссы.
Откровения ключевых участников переговорного процесса из американского истеблишмента (например, советника по Ближнему Востоку Бретта Макгерка, который дал развёрнутое интервью подкасту Call Me Back) проливают свет на фундаментальную дезинформацию международной медийной повестки, годами ложно и совершенно безосновательно, не обладая ровным счётом никакой фактической информацией, обвинявшей израильское руководство в срыве дипломатических договорённостей якобы ради политического выживания. Анализ реальной динамики переговоров с участием Бретта Макгерка демонстрирует диаметрально противоположную картину: непреклонность израильской переговорной линии под руководством Биньямина Нетаньяху опиралась на трезвое понимание подлинной природы и целей террористической организации ХАМАС, в то время как давление Вашингтона и международных посредников подчас невольно подыгрывало стратегии противника.
Пока западные СМИ и дипломаты изливали крокодиловы слезы о необходимости «немедленного прекращения огня», «урегулирования» и т.п., реальная политика Вашингтона и Брюсселя объективно работала на спасение инфраструктуры ХАМАС. Требования проявить «гибкость» на переговорах на самом деле означали призыв к капитуляции перед лицом террористов, запятнавших себя преступлениям против евреев, которые не совершались со времён Холокоста. Администрация США нередко давила на израильский кабинет с требованием «проявить гибкость» и пойти на односторонние уступки, полагая, что это заставит Синвара сказать заветное «да». Как подтверждают инсайды из высших эшелонов американской дипломатии, любые уступки, на которые Запад принуждал Израиль, террористы воспринимали исключительно как слабость. Давление со стороны администрации Байдена, попытки блокировать штурм Рафаха и угрозы эмбарго создавали для лидера ХАМАС Яхьи Синвара иллюзию, что ему не нужно идти на компромиссы, поскольку Америка «додавит» Израиль за него. Это была классическая лицемерная игра в «миротворчество», которая лишь множила кровь и затягивала агонию заложников.
Ещё более разрушительную роль сыграл внутренний израильский фронт. Возобновившиеся уличные протесты левых сил под лозунгами «сделки любой ценой» фактически превратились в мощнейший инструмент психологической войны на стороне ХАМАС. Протестующие требовали прекратить боевые действия и заключить соглашение, подразумевавшее освобождение из израильских тюрем десятков тысяч опаснейших террористов с окровавленными руками в обмен на поэтапную выдачу заложников. По сути, радикальная оппозиция и ангажированные круги требовали от собственного государства совершить стратегическое самоубийство и расписаться в полной безнаказанности террора, прикрывая свои политические амбиции фальшивым гуманизмом. Основные оппозиционные лидеры, Яир Лапид («Еш Атид»), Бени Ганц и Гади Айзенкот («Ха-Махане ха-Мамлахти»), которые входили в узкий военный кабинет до лета 2024 года, неоднократно заявляли, что возвращение похищенных террористами заложников домой должно быть приоритетной целью государства, даже если ради этого потребуется пойти на тяжёлые компромиссы, временное или длительное прекращение боевых действий. Оппозиция обвиняла премьер-министра Биньямина Нетаньяху в том, что он затягивает заключение сделок по заложникам из-за политического давления со стороны ультраправых партнёров по коалиции (Бецалеля Смотрича и Итамара Бен-Гвира), которые выступают против любых уступок. Утверждалось, что ХАМАС якобы демонстрирует прагматизм и готов к масштабному обмену, а израильский кабинет министров намеренно торпедирует мирные инициативы ради затягивания боевых действий.
На самом же деле с самого первого дня базовой целью лидера ХАМАС в Газе Яхьи Синвара было возвращение к неизменному статус-кво от 5–6 октября 2023 года с сохранением тотального контроля над анклавом и обмена всех пленных на поголовное освобождение осуждённых палестинских террористов из тюрем Израиля. Никаких реальных компромиссов не планировалось. Более того, когда в ноябре 2023 года сорвался первый крупный этап освобождения, причиной стало вероломство ХАМАС, заявившего о «невозможности найти» молодых девушек (включая гражданских лиц, захваченных на музыкальном фестивале Nova), с предложением подменить их телами пожилых мужчин. Отказ израильского кабинета был продиктован не упрямством, а осознанием попытки скрыть следы чудовищных военных преступлений. Аналогичным образом, когда весной и летом 2024 года на стол ложились компромиссные предложения, удовлетворявшие до 80% запросов террористов, и Израиль давал своё принципиальное согласие, в ответ ХАМАС устраивал показательные казни заложников, демонстрируя презрение к любой дипломатии.
Тем не менее, в апреле 2024 года Яир Лапид открыто заявлял, что на месте премьер-министра он приостановил бы боевые действия ради возвращения людей, аргументируя это тем, что полное уничтожение ХАМАСа — это многолетний процесс, а жизни заложников находятся в критической опасности и что спасение жизней заложников является высшей моральной и государственной ценностью («пидьон швуим»). Оппозиция настаивала на том, что можно временно остановить операцию, вернуть заложников в обмен на заключённых в израильские тюрьмы осуждённых террористов, а затем при необходимости возобновить боевые действия, обвиняя самого Нетаньяху и его правительство в саботаже возможных договорённостей.
В конце концов этот колоссальный прессинг, а именно сдвоенный удар внешних лицемерных «партнёров» и внутренних капитулянтов, привёл к расколу в высших эшелонах власти. Не выдержав груза ответственности, часть политиков, изначально вошедших в чрезвычайное правительство национального единства (таких как Бени Ганц и Гади Айзенкот), трусливо покинули свои посты в самый разгар экзистенциальной войны. Они предпочли сойти с дистанции и уйти в удобную оппозицию, очевидно испугавшись непопулярных решений, ответственности за принятие военных мер, ответственности за бескомпромиссное уничтожение врага и последующих вероятных санкций.
На этом фоне позиция премьер-министра Биньямина Нетаньяху стала единственным фактором, удержавшим государство от катастрофы. Проявив поистине железную волю, он практически в одиночку, с горсткой единомышленников, противостоял не только давлению американского президента, евробюрократов и ООН, но и яростному штурму внутренней оппозиции и трусости бывших соратников по правительству. Его стратегия строилась на понимании ближневосточных реалий и психологии террора, согласно чему любые уступки без применения силы противник воспринимает не как жест доброй воли, а как проявление слабости, за которым следует лишь требование новых преференций. Показателен эпизод ноября 2023 года, когда в ходе визита Макгерка в Тель-Авив ХАМАС соглашался гарантированно выпустить лишь 20 человек, а посредники уговаривали Израиль согласиться на 30. Нетаньяху занял бескомпромиссную позицию, настояв на требовании не менее 50 заложников и доказав, что грамотное психологическое и силовое давление способно заставить противника прогнуть планку. Неслучайно сам Макгерк впоследствии констатировал тупик переговорного трека, признав, что реальное движение стало возможным лишь после того, как силовой фактор приобрёл необратимый характер, а сам архитектор террора был ликвидирован. Таким образом, отвергнув требования прекратить военную операцию и выпустить взамен заложников на свободу тысячи террористов, израильский премьер-министр настоял на силовом решении, продолжении войны. Время доказало абсолютную правоту этой стратегии: только уничтожение верхушки ХАМАС, ликвидация верхушки «Хезболлы» и ультиматумы вместо компромиссов сломили волю противника и заставили террористов пойти на уступки. События показали полную несостоятельность мантры о том, что «конфликт нельзя решить военным путем». Стратегия ХАМАС строилась на расчёте удерживать заложников годами (по аналогии с делом Гилада Шалита) с целью истощения израильского общества. Перелом наступил только тогда, когда ЦАХАЛ перешёл к масштабным наступательным действиям, начал решительно демонтировать военную машину «Хезболлы» на севере и ликвидировал верхушку террористов в Газе. Окончательный крах сопротивления ХАМАС был достигнут под воздействием бескомпромиссных ультиматумов и угрозы тотального уничтожения на стыке 2024–2025 годов.
События посткризисного периода окончательно зафиксировали новую стратегическую реальность, признаваемую сегодня также на уровне Белого дома, которая заключается в том, что суверенное государство Израиль больше никогда не потерпит существование многотысячных террористических армий у своих границ ради иллюзорного «международного спокойствия». Как точно резюмируют эксперты разведывательного сообщества, если для западной бюрократии национальная безопасность представляет собой на 80% планирование и умозрительную дипломатию, то для Израиля — это 90% военных действий на поле боя и бескомпромиссной войны против террористов, поскольку речь идёт о экзистенциональном вопросе, выживании нации.