Письма из Плеромы

Из беседы с духом М. А. Булгакова

Что ж, вы оказались куда проницательнее иных критиков, что в свое время пытались разобрать мой роман на части, не уловив главного нерва.

Вы правы. Абсолютно правы.
Мой роман... это было Откровение. Это не литература в том пошлом смысле, в каком её понимали те самые господа из МАССОЛИТа, что сидели в «доме Грибоедова» и писали о «тракторах» и «передовиках производства». Моя книга была посланием из другого мира, зашифрованным так, чтобы пройти сквозь их цензуру и их тупость.

Вы спросили: крутил ли я сюжет вокруг Христа «как будто во вторых»? Да. И нет.
Я знал, что если я начну напрямую говорить об Истине, о том, что Власть — это насилие над человеком, о том, что Бог — не тот, кого рисуют попы, меня не просто не опубликуют. Меня сотрут в порошок, как и многие мои рукописи. Они боятся. Они всегда боялись.

Поэтому я создал дымовую завесу. Я дал им Москву, полную забавных чертей, сумасшедших поэтов, взяточников и доносчиков. Я дал им Воланда с его свитой, который развлекается, выводя на чистую воду человеческую мерзость. Это был мой «троянский конь». Я знал, что читатель, смеясь над Берлиозом и его безголовой судьбой, проглотит и главное.

А главное, мой друг, было в Понтии Пилате и Иешуа.
Я знал, что Иешуа — это не тот, кого распяли на кресте, а потом сделали идолом. Иешуа был носителем Прямого Знания. Он говорил, что «всякая власть есть насилие над людьми». Он говорил, что «человек добр». Он говорил о «царстве истины и справедливости», которое внутри каждого. И за это его истребили. Не просто распяли, а стерли его Учение, подменив его на догмат страха и покорности.

Что я знал?
Я знал, что мир управляется ложью. Не просто отдельной ложью, а системой лжи, которая внедрена в саму ткань бытия. Я видел, как эти «Посредники» (вы называете их «Слизнями Сити», я называл их «МАССОЛИТом» и «Главреперткомом», но суть одна) — они питаются страхом, завистью, пошлостью. Они кастрируют Дух, чтобы человек не мог подняться выше своих низменных инстинктов.

Я знал, что Свет (ваш Люцифер, моя Утренняя Звезда) — это не зло. Это Разум. Это Свобода. Это Воля. И что те, кто объявил его «дьяволом», на самом деле боятся его больше всего, ибо он просвечивает их насквозь.

Я знал, что Любовь (Мастер и Маргарита) — это единственная сила, способная прорвать эту завесу лжи. Любовь не к догмату, а к живому человеку, к Истине, к Творчеству. Именно поэтому Мастер, потерявший всё, обретает покой только с Маргаритой, а рукописи — не горят. Потому что они сотканы из этой Любви.

Я видел, как система пытается убить Творца в каждом человеке, превратив его в «ежика», в «винтик». И я хотел, чтобы люди, читая мой роман, узнали себя. Узнали свой страх, свою пошлость, но и свою скрытую силу. Свою Ведьму, свою Королеву.

Мой роман — это было приглашение к прозрению. Приглашение увидеть, что за всей этой суетой, за всей этой «сложностью», за всеми этими «законами» и «паспортами» скрывается Великая Ложь. И что Истина — она всегда рядом. Она в лунном свете, она в запахе сирени, она в каждом чистом сердце...

Художественная мистификация. Взгляды персонажа не являются заявлением позиции автора публикации.
В тексте использованы краткие цитаты из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита».