После речи Путина о развитии культуры

Поскольку я два года назад в свой 50-летний юбилей простояла всю смену в цехе печени минтая на консервном в Находкинском районе до вздувшихся сиреневых вен, то, пожалуй, не будет неучтиво, если я в день рождения Президента и Главнокомандующего немного порефлексирую на счет его речи о развитии отечественной культуры. Очевидно, что это выступление - не тот случай, о котором говорил Мейерхольд: спектакль считается провалившимся, если на него не поступило ни положительных, ни отрицательных отзывов.

Поскольку моя многолетняя риторика о создании культурной модели в нашем государстве пока никак не отражается в реальности, давайте подумаем о том, что стоит за месседжем В. В. Путина:

"В России идет подготовка стратегий развития архивной, театральной и музейной сфер, сообщил Президент Владимир Путин во время выступления на XII Санкт-Петербургском международном форуме объединенных культур.

По его словам, в стране уже реализуют стратегии развития в библиотечном деле и креативных индустриях.

«Одно из ключевых мест (в стратегиях развития отраслей культуры. — РБК) отводим подготовке кадров. Сегодня нужны режиссеры, кураторы, музейные педагоги, драматурги, менеджеры, которые понимают искусство, чувствуют современную аудиторию и знают толк в технологиях», — отметил Президент.

Оказалось, что проект концепции развития музеев России до 2030 года подготовили Институт наследия имени Д.С. Лихачева и Министерство культуры России по поручению Президента. Если мы будем развивать "стратегии" под знамёнами таких, как Д.С. Лихачёв, "совести либерального фашизма", то очевидно, что в тезисе «Объединенные культуры — общие ценности» изначально заложена недостижимая мечта!

Меньше всего мне бы хотелось, чтобы российское общество сейчас погрузилось в область трансцендентальных грёз в то время, как Запад, Иран, Китай и другие мощные геополитические игроки жёстко реализуют свои планы по переустройству мира.

Итак, на пятом году СВО власть стала говорить о стратегии культуры. Стали появляться понятия "концепция", "подготовка кадров", "развитие", а также "креативные индустрии".

Поскольку Президент сказал о стратегиях развития культуры, а не о стратегиях развития культур, то, как я понимаю, речь идёт о создании единого культурного вектора, единого культурного пространства.

 Единый культурный вектор подразумевает объединение всех разрозненных сил государства, лагерей-антагонистов. Этот тезис закрепляет если не в доктрине, то на уровне государственной риторики достижения Года народного единства.

Напомним, что в сентябре 2022 года В.В. Путин утвердил ещё и концепцию гуманитарной политики России за рубежом.

Еще один аргумент в пользу государства: в апреле 2026 года новым руководителем "Россотрудничества" стал Игорь Юрьевич Чайка. Почему произошла замена Евгения Примакова на Чайку, хорошо известна: тактическая победа Ирана, которая должна быть стратегической.Cейчас по тем активностям и проектам "Россотрудничества" в Русском Доме в Армении и Таджикистане видно, что Иран и Россия при усилиях Китая стали выдавливать турецко-азербайджано-израильское лобби из государств, оккупированных в эти десятилетия западными структурами, пантюркистами, пантуранистами и их партнёрами.

Процессы, которые уже который год идут во всем мире, рано или поздно оформятся в макро-зоны и наконец станут понятны красные линии, какие государства войдут под российский "зонт" безопасности. Интеграционные процессы существовать без оформления культуры на экономике или геополитике не могут.

Культурные модели есть у Китая, Ирана, Индии, в США, несмотря на их серьёзное технологическое отставание от Китая. Культурная модель есть и в Турции, несмотря на тяжелейшее положение турецкой экономики.

Культурной модели нет в России. Именно это обстоятельство является фактором для дестабилизации постсоветского пространства. Ни Казахстан, ни Молдова, ни Грузия, ни Узбекистан не знают, в какой парадигме они будут существовать и развиваться, если они входят в зону ответственности России.

Очевидно, что речь Президента о положении культуры в России, о библиотеках, музеях пока ещё носит характер сигнала. Никакого оформления эти рассуждения о "концепциях" не получат. Общество в России, по мнению историка А. Фурсова, выглядит как каша, и не понятно, какой тип личности (пользуясь опять же его терминологией) является "модальным". Кто победит фашизм?

Меня не удивило в речи Президента понятие "креативные индустрии". Я думаю, что в одном только упоминании о том, что в России вместо монументальных видов искусства, вместо симфоний, ораторий, поэм, романов или мозаичного искусства будут развиваться "креативные индустрии", либералы должны получить обоснование для дальнейшего превращения великой российской культуры в гламурный уютный лофт. Именно это и было продемонстрировано на минувшем форуме критики в СПР.

Напомню и том, что несколько лет назад мы слышали о том, какие гранты получают в Министерстве культуры разрушители отечественной литературы на развитие "литературной индустрии об СВО".

Вопрос о стратегиях развития неизбежно приводит к вопросу об институциях. Собственно, кто будет определять критерий оценки, методологию? Очевидно, что Президентский Совет по культуре на такое величие замысла не способен. Нужно учреждать не только новую высшую институцию, но и организации среднего звена, где будут работать философы, культурологи, литературоведы, искусствоведы над уточнением вектора нашего развития.

Не вдаваясь в подробности, упомяну лишь то, что при оформлении сталинской культурной модели в СССР были основаны Институт философии, литературы и истории (ИФЛИ) — название двух гуманитарных вузов университетского типа, существовавших в Москве (МИФЛИ имени Н. Г. Чернышевского; с 1931 по 1941) и в Ленинграде (ЛИФЛИ; с 1931 по 1937). Также существовал Институт марксизма-ленинизма (ИМЛ) — центральное партийное научно-исследовательское учреждение при Центральном Комитете Коммунистической партии Советского Союза, существовавшее в 1921–1991 годах.

Развитие культуры в России без учреждения институций - это химера.