Королева снежных дорог

Сказка «Королева снежных дорог»
Сказка, рассказанная снегирём Петром Ивановичем, который живёт на берёзе под окном Галины Кулаковой и всё-всё видит.

ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой снегирь Пётр Иванович знакомится с Галей, теряет покой и чуть не сваливается с берёзы

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись первая. Знакомство.
Чик-чирик. Добрый день, дорогие читатели!
Меня зовут Пётр Иванович. Я снегирь.
Живу на берёзе. Под окном. В селе Италмас. В Удмуртии.
Вы не знаете, где это? И я не знал. Пока не прилетел. А прилетел я сюда случайно. Летел на юг. Заблудился. Увидел берёзу. Сел. И остался.
Потому что под этой берёзой жила «она». Галина. Это была деревня Степаново.
Сначала я не понял, что это за девочка. Маленькая. Ходит в начальную школу. В красной варежке. Таскает откуда-то доски. Стучит топором. Соседи смеются.
Я подумал: «Странная девочка. Надо присмотреться».
И присмотрелся. Ох, и не пожалел. Но и покоя лишился. Навсегда.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись вторая. Бочка.
Однажды, вернее - зимой, когда снег лежал выше моего хвоста — я сидел на ветке и чистил пёрышки. Вдруг смотрю: Галя тащит что-то большое. Дубовое. Пахнет огурцами.
Бочка! Настоящая бочка! Из-под солёных огурцов!
Я подумал: «Зачем девочке бочка? Может, огурцы будет солить?»
Но нет. Галя поставила бочку посреди двора. Взяла топор. И начала строгать.
Я чуть с ветки не свалился. (Первый раз. Но кто считает? Я сбился ещё на бочке.)
— Ты что делаешь? — чирикнул я.
Галя посмотрела на меня. Удивилась. Но не испугалась. Вот что значит — деревенская девочка. Она никого не боится. Даже снегирей, которые умеют говорить. (А мы умеем. Просто не все слушают.)
— Лыжи делаю, — сказала Галя.
— Из бочки?
— А из чего ещё?  И дерево хорошее. Дубовое. Крепкое.
Я подумал: «логично. Снегирь бы до такого не додумался. Мы, снегири, больше по части рябины».
Галя строгала три дня. Соседи смеялись. Брат качал головой. Мама вздыхала.
А я сидел на берёзе и болел за неё. Чирикал. Подбадривал.
— Чик-чирик! — кричал я. — Давай, Галя! Чик-чирик! Не сдавайся!
Она не сдавалась.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись третья. Первая лыжня.
Наконец — получилось.
Ну, как получилось... Одна лыжа была короче другой. На пять сантиметров. Носки не загибались. Креплений не было. Палок — тоже.
Я посмотрел на это чудо и подумал: «Галя, это не лыжи. Это дрова. На таких только дрова возить». Но Галя надела свои деревяшки. Взяла в руки... ничего не взяла. Палок же не было. И пошла на снег.
И поехала.
И через двадцать метров обогнала соседского пса Шарика. Шарик от удивления забыл гавкнуть. Просто стоял с открытой пастью. Как будто муху проглотил.
Я засмеялся. Чик-чирик! Вот это скорость! Вот это Галя! А через двести метров Галя врезалась в сугроб.
Бах! Лыжи разъехались. Палок не было. Галя вонзилась в снег носом. Прорыла борозду метров пять. Мальчишки засмеялись:
— Утонула! Утонула!
Я подумал: «Всё. Сейчас заплачет. Снегириное сердце не выдержит».
Но Галя встала. Отряхнулась. Поправила шапку. Поправила красную варежку. И сказала:
— Я капитан. Капитаны не тонут. Они просто меняют курс.
Я чуть с ветки не свалился. (Второй раз. Но кто считает? Я сбился ещё на сугробе.)
Капитан! Деревенская девочка! В кривых лыжах из бочки! И она говорит: «Я капитан»!
Вот тогда я понял: эта девочка далеко пойдёт. Очень далеко. Может быть, дальше всех.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись четвёртая. Семь падений.
В тот день Галя упала семь раз.
Я считал. Снегири умеют считать. До семи — точно. Дальше сбиваемся. Но до семи — запросто.
Семь падений. Один за другим. Бах! Бах! Бах!
Я каждый раз думал: «Ну всё. Хватит. Сдаётся».
А она вставала. Восемь раз. Восемь! Я сбился. Но потом пересчитал. Восемь подъёмов.
И тогда я понял: эта девочка не сдаётся. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Я записал это в свой дневник. Первую важную запись. «Галя падает семь раз. Встаёт восемь. Запомнить. Это важно».

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись пятая. Красная варежка.
А ещё у Гали были красные варежки. Мама связала их из старой бабушкиной шали. Кривоватые. Одна чуть больше другой. Но Галя их не снимала.
— Это не варежки, — говорила она. — Это мой штурвал.
Я подумал: «Штурвал? Как у корабля?»
Галя кивнула. Будто услышала мои мысли. (А может, и услышала. Мы, снегири, иногда читаем мысли. Но не признаёмся. Это наш секрет.)
— Я поворачиваю штурвал — и мой корабль не сбивается с курса, — сказала Галя.
Она разговаривала с варежками. Да, да. Вы не ослышались. Разговаривала.
— Ну, штурвал, держи меня. Не дай упасть.
И варежки будто сжимались в ответ. И Галя чувствовала тепло. И бежала дальше.
Я сидел на берёзе и думал: «Вот бы мне такую варежку. Может, и я бы тогда не сбивался с курса. А то лечу на юг — и прилетаю в Удмуртию. Каждый раз».

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись шестая. Шесть километров.
Школы в Степаново не было. Поэтому Галя ходила в соседнюю деревню. Три километра туда. Три обратно. Всего шесть. Каждый день.
Зимой — на своих кривых лыжах из бочки. По лесу. Через сугробы.
Я летел за ней. С ветки на ветку. С дерева на дерево. Провожал.
Иногда она падала. Иногда уставала. Иногда останавливалась. Но никогда — никогда! — не опаздывала. Я спросил её однажды:
— Галя, как ты успеваешь? Ведь шесть километров! Каждый день!
Она улыбнулась.
— Пётр Иванович, — сказала она. (Она знала моё имя! Снегириное сердце чуть не выпрыгнуло!) — Если я буду думать, что это шесть километров, я не добегу. А если я буду думать, что это полёт — я полечу.
— Полёт?
— Ага. Когда ты на лыжах — ты не идёшь, ты летишь. Крылья не нужны.
Я посмотрел на свои крылья. Потом на её лыжи. И подумал: «А ведь она права. Она летает. Без крыльев. Как снегирь. Только по снегу».

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись седьмая. Коровы.
А потом Галя выросла. И пошла работать. Дояркой. Да-да. Будущая олимпийская чемпионка — доила коров. В совхозе «Воткинский». Каждое утро. Затемно.
Я летел за ней на ферму. Сидел на балке. Смотрел.
Коровы её обожали. Она пела им песни. Рассказывала про лыжи. Про ветер. Про мечту.
— Маня, — говорила она одной корове, — ты знаешь, что я стану чемпионкой?
Маня жевала сено. И, кажется, не верила.
— А я стану, — говорила Галя. — Вот увидишь. Я буду первой. На Олимпиаде.
Я сидел на балке и чирикал:
— Чик-чирик! Она станет! Чик-чирик! Обязательно станет!
Корова смотрела на меня. Как на сумасшедшего. Ну и пусть. Снегири не обижаются. Мы выше этого.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись восьмая. Мечта.
Однажды председатель совхоза спросил Галю:
— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
— Лыжницей! — ответила Галя. Без запинки.
— Лыжницей? — председатель чуть не подавился бутербродом. — Может, ты и на Олимпиаду хочешь?
— А почему нет? — улыбнулась Галя. — Я же быстро бегаю. Вон, в школу на лыжах бегаю — шесть километров в день. Это вам не шутки.
Председатель покачал головой.
— Ну, девушка, ты даёшь. Доярка — и на Олимпиаду. Не бывает такого.
— Бывает! — твёрдо сказала Галя. — Я буду первой! Вот увидите!
Я сидел на заборе и думал: «Бывает, бывает. Я, снегирь, это подтверждаю. Потому что я видел, как она падает семь раз. И встаёт восемь. Такие люди — они не сдаются. И они становятся чемпионами».

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись девятая. Тайное имя.
А ещё у Гали было тайное имя. Об этом знали только мама. И я.
Потому что я всё слышу. Снегири — они любопытные. Это наш недостаток. Или достоинство. Смотря как посмотреть.
Однажды вечером я сидел на подоконнике. Галя была маленькая. Мама качала её на руках. И шептала:
— Ты не просто Галя. Ты — его прощальный поцелуй.
— Чей? — спросила Галя.
— Твоего отца. Он ушёл на фронт в сорок первом. Знал, что ты родишься. Поцеловал нас всех и ушёл. И не вернулся. А ты родилась. Ты — его прощальный поцелуй. Он тебя поцеловал и ушёл. А ты осталась. И теперь ты должна быть быстрой. Такой быстрой, чтобы догнать его. Даже если он ушёл навсегда.
Я сидел на подоконнике. И молчал. Снегири не плачут. Но в тот вечер я чуть не заплакал. (Первый раз. И последний. Обещаю.)
Потому что я понял: Галя — не просто девочка. Она — чей-то прощальный поцелуй. Она — память. Она — любовь. Она — скорость. И она не имеет права сдаваться.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись десятая. Тайна.
А теперь — внимание, дорогие читатели!
Я, снегирь Пётр Иванович, расскажу вам самое интересное.
Галя не знала тогда, что через много лет она станет королевой. Что выиграет три золота в Саппоро. Что её будут называть «Королевой белых дорог».
Но я знал. Потому что я видел, как она падает семь раз. И встаёт восемь.
А кто падает семь раз и встаёт восемь — тот обязательно станет чемпионом.
Это вам говорит снегирь. А снегири не врут. Почти никогда.

А что было дальше? А дальше Галя поехала в Воткинск. Навестить сестру. И случилось то, что изменило всю её жизнь. Но об этом — в следующей главе.
Чик-чирик! Читайте дальше!

 ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой снегирь Пётр Иванович становится свидетелем великого подлога и знакомится с капитаном Наймушиным

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись одиннадцатая. Воткинск.

Однажды Галя поехала в Воткинск. Я полетел за ней. Конечно. Кто ещё присмотрит? Мама далеко. Корова Маня на ферме. А снегирь — вот он. Рядом.
Воткинск — город. Большой. Шумный. Не то что наша деревня. Галя пришла к сестре Лиде. А Лида — больная. Лежит. Температура. Кашель. Горло красное.
— Галя, — прохрипела Лида. — У меня беда.
— Что случилось?
— Завтра соревнования. Я должна бежать. Но я не могу. Заболела.
Галя вздохнула.
— А если я не выйду на старт, — продолжила Лида, — наш цех проиграет.
— Ну, — сказала Галя, — я, конечно, не заводская. Но могу попробовать.
Я сидел на форточке и думал: «Галя, ты что? Это же подлог! Обман! А вдруг узнают?»
Но Галя уже надела Лидин костюм. Взяла Лидины лыжи. И пошла на старт.
Я полетел за ней. Чирикал. Волновался.
— Чик-чирик! Галя! Осторожно! Чик-чирик!
Она меня не слышала. Она готовилась к гонке.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двенадцатая. Гонка.
- На старт! Внимание! Марш! - крикнул судья.
Гонка началась. Галя рванула. Как ветер. Как ураган. Как снегирь, который увидел рябину.
Она обошла троих на первом повороте. Ещё двоих — на подъёме.
Я летел над ней. Чирикал. Сбивался. Чирикал снова.
— Чик-чирик! Галя! Ты первая! Чик-чирик!
Зрители кричали:
— Это не девушка! Это торпеда!
— Ку-ла-ко-ва! Ку-ла-ко-ва!
Я подумал: «Конечно, Кулакова. Только не Лида. А Галя. Но кто из вас знает? Никто».
Галя финишировала второй.
Вторая! Среди мастеров! На чужих лыжах!
Я чуть с неба не упал. (Третий раз. Я сбился. Но неважно.)
— Чик-чирик! — кричал я. — Галя! Ты герой! Ты гений! Ты... ты... прощальный поцелуй!
Она улыбнулась. Посмотрела вверх. Нашла меня глазами. И подмигнула.
Снегириное сердце чуть не выпрыгнуло. (Второй раз. Я сбился. Но кто считает?)

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись тринадцатая. Капитан.
А потом появился он. Капитан. Приехал в Степаново, домой к Гале. Через неделю после соревнований в Воткинске.
Я сразу понял: это капитан. Он шёл уверенно. Твёрдо. Так ходят только капитаны. Или снегири. (Мы, снегири, тоже ходим уверенно. Правда, по веткам. Но это неважно.)

Он подошёл к Гале. Усы. Хитрые глаза. Улыбка.
— Девушка, — сказал он. — Меня зовут Пётр Наймушин. Я участник Олимпийских игр. И я хочу, чтобы вы серьёзно занялись лыжным спортом.
Галя сняла варежку. Вытерла нос. И ответила:
— А суп сварить можно сначала? Мама просит.
Я засмеялся. Чик-чирик! Вот это ответ! Вот это Галя!

Наймушин засмеялся тоже. А потом сказал:
— Суп можно. Но сначала — лыжи. Настоящие. И тренировки. Настоящие. И мечта. Настоящая.
Галя кивнула.
— У меня есть мечта, — сказала она. — Я хочу стать чемпионкой.
— Чемпионкой чего?
— Всего. Олимпиады. Мира. Жизни.
Наймушин посмотрел на неё. Долго. Внимательно.
— Хорошо, — сказал он. - У тебя есть то, чего нет у других : страсть и желание бежать, когда уже силы покинули.
— Тогда начнём?
Я сидел на дереве и чирикал от счастья.
— Чик-чирик! Галя! Ты нашла капитана! Чик-чирик! Теперь всё будет хорошо!

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись четырнадцатая.

Но я ошибался. Не всё было хорошо. Было трудно. Очень трудно. Галя падала. Плакала. Болела. Проигрывала.
А однажды случилось страшное.
Её увезли в больницу. На операцию.
Но об этом — в следующей главе.

Чик-чирик! Читайте дальше!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
в которой Галя попадает в ледяной плен, а снегирь Пётр Иванович ведёт дневник

Дневник снегиря Петра Ивановича. 1970 год.

Чик-чирик. Добрый день, дорогие читатели. Меня зовут Пётр Иванович. Я снегирь. Живу на берёзе под окном Гали Кулаковой. Всю её жизнь видел своими глазами. И сейчас расскажу вам то, чего не знает никто.
Начнём с плохого.
Однажды зимой — а зимы у нас, в Удмуртии, ого-го какие! — Галя не вернулась домой.
Я сидел на берёзе. Ждал. Чирикал. Волновался.
Не вернулась.
Потом прибежала её мама, Дарья Арсентьевна. Плачет. Говорит соседке: «Галю увезли. В Свердловск. На операцию».
Я чуть с ветки не упал. Честное снегириное.
Операция! У Гали! У нашей Гали, которая бегает быстрее ветра!
Я полетел в Свердловск. Три дня летел. Устал. Но долетел. Снегирь — он упорный. Как Галя.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись шестнадцатая. Больница.
Прилетаю. Смотрю в окно. Вижу: Галя лежит. Белая. Худая. Глаза закрыты.
А рядом — белые халаты. Ходят. Говорят. Важно так. Будто они тут главные.
— Три месяца! — говорят. — Лежать! Никаких лыж!
Я чуть с подоконника не свалился.
Три месяца?! Да Галя за три месяца с ума сойдёт! Она же не может без лыжни! Она же как рыба без воды! Как снегирь без рябины!
Но белые халаты ушли. А Галя открыла один глаз. Потом второй. И улыбнулась.
Я понял: будет что-то интересное. Снегириное чутьё меня не подвело.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись семнадцатая. Побег.
Ночью. Тишина. Только лампочка в коридоре мигает. Галя встала. В тапочках. В пижаме. И — тихонько! — выскользнула в коридор. Я чуть с ветки не свалился. (Второй раз. Снегириное сердце не железное.)
Она побежала. По коридору. Туда-сюда.
Я подумал: «Медсёстры! Сейчас поймают!»
Но нет. Галя бегала тихо. Как мышка. Как снежинка. Как ветер.
Она приседала. Махала руками. Шептала:
— Раз! Два! Три! Я на лыжне! Я на лыжне!
А потом я понял: она не просто бегает. Она тренируется. В тапочках. В коридоре. Ночью.
Вот это характер! Вот это я понимаю! Не каждая снегирья жена так сможет.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись восемнадцатая. Разговор с медсестрой.
Утром пришла медсестра. Тётя Зина. Большая. В белом. Строгая.
— Кулакова! — говорит. — Почему у вас тапочки в снегу?
Галя посмотрела на тапочки. Потом на медсестру. Потом опять на тапочки.
— Это не снег, — сказала Галя. — Это... мука.
— Мука?
— Да. Я ночью... пироги пекла. Во сне. Мысленно.
Медсестра прищурилась.
— Мысленно?
— Ага. Мысленные пироги. С мысленной капустой. Очень полезно. Для пищеварения.
Медсестра покачала головой. Но ничего не сказала. Ушла.
А я сидел на подоконнике и думал: «Галя, ты гений. Даже я так не совру. А я снегирь. Мы, снегири, вруны известные».

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись девятнадцатая. Чемпионат мира.
Прошло два месяца. Два! Не три! Галя в Чехословакии. На чемпионате мира.
Я полетел за ней. Конечно. А как же? Кто ещё будет болеть? Мама дома. Наймушин на трибуне. А снегирь — в небе. Лучший обзор.
Галя вышла на старт. Худая. Бледная. Но глаза — горят!
Я подумал: «Ну, Галя. Покажи им. Покажи, кто тут королева».
И она показала.
Она бежала так, будто и не было никакой операции. Будто не было больницы. Будто не было тапочек и мысленных пирогов.
Она летела!
А когда финишировала первой, я закричал:
— Чик-чирик! Победа! Чик-чирик! Победа!
Все смотрели на меня. Удивлялись. А мне было всё равно. Я гордился. Я — снегирь Галины Кулаковой. И я имею право чирикать.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцатая. Ветер.
А теперь — самое странное.
После больницы Галя вернулась домой. Села на крыльцо. И стала с кем-то разговаривать.
Я подумал: «С мамой? Нет, мама в доме. С соседкой? Нет, соседка ушла. С кем тогда?»
Я подлетел поближе. Сел на перила. Слушаю.
— Ты выстояла, — сказал кто-то. Голос — как ветер. Тихий. Но сильный.
— Выстояла, — ответила Галя.
Я оглянулся. Никого. Только ветер. Обычный ветер.
— Но это ещё не всё, — сказал ветер.
— Знаю, — сказала Галя. — Ты говорил. Через четыре года. В Саппоро. Три золота.
Я чуть с перил не свалился. (Третий раз. Надо завязывать с этим.)
Ветер разговаривает? С Галей? И предсказывает будущее?
Я, конечно, снегирь. Я многое видел. Но такое — впервые.
— Тебя лишат медали, — сказал ветер. — Из-за капель в нос.
— Из-за капель? — удивилась Галя.
— Из-за капель. Ты простудишься. Закапаешь нос. А злые люди найдут в каплях то, чего там нет.
Галя помолчала.
— А потом?
— А потом ты встанешь. И побежишь дальше. Потому что ты — прощальный поцелуй. Ты не умеешь сдаваться.
Ветер замолчал. А я сидел на перилах и думал: «Надо запомнить. Капли в нос. Злые люди. Австрия. Надо предупредить Галю».
Но Галя уже всё знала. Она всегда всё знала. Она просто не говорила.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать первая. Вывод.
Дорогие читатели!
Я, снегирь Пётр Иванович, наблюдаю за Галей уже много лет. И вот что я вам скажу:
Она — не просто чемпионка. Она — чудо.
Она падала. Вставала. Болела. Выздоравливала. Проигрывала. Побеждала.
И всегда — всегда! — держала в кармане красную варежку. И шептала:
— Я — прощальный поцелуй. Я не имею права сдаваться.
Вот и весь секрет. Вот и вся магия.
А если вы, дорогие дети, когда-нибудь попадёте в больницу, или проиграете соревнования, или просто загрустите — вспомните Галю. Вспомните тапочки. Вспомните мысленные пироги. Вспомните, что она бегала по коридору, когда все думали, что она лежит.
И вы тоже встанете. И побежите. И победите.
Чик-чирик. Это вам говорит снегирь. А снегири не врут. Почти никогда.

 ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ,
в которой Галя покупает «Волгу», а снегирь Пётр Иванович становится финансовым консультантом

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать вторая. Саппоро.
1972 год. Япония.
Я полетел за Галей в Саппоро. Конечно. Кто ещё присмотрит за ней? Мама далеко. Наймушин на трибуне. А снегирь — в небе.
Галя вышла на старт. Я смотрел на неё и думал: «Ну, Галя. Три золота. Ветер сказал. Посмотрим».
И она выиграла. Три раза. На деревянных лыжах.  А все соперники - на пластиковых, новомодных.
Я летал над стадионом и чирикал так громко, что японские воробьи смотрели на меня с уважением. А один даже спросил:
— Ты кто?
— Я — снегирь Галины Кулаковой, — ответил я гордо.
— А кто такая Галина Кулакова?
— Королева белых дорог. И моя лучшая подруга.
Воробей не поверил. Но это его проблемы. Нужно много читать и следить ха важными событиями мира. Как я, снегирь Петр Иванович.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать третья. Деньги.
А теперь — про деньги. Потому что я, как личный снегирь Гали, знаю всё.
За три золотые медали Гале заплатили девять тысяч рублей. Ого! Целое состояние! Я чуть с ветки не свалился. (Четвёртый раз. Но кто считает?)
Но из этих денег вычли налог. И осталось семь тысяч. Кто знает про налоги? Кто читает, тот знает про налоги.
Галя подумала: «Куплю машину. "Волгу". Буду ездить по деревне. Как королева».
Пришла в магазин. Смотрит. А «Волга» стоит девять тысяч!
Я сидел на крыше магазина и чирикал от возмущения:
— Чик-чирик! Грабеж! Чик-чирик! Беспредел!
Галя посмотрела на меня. Вздохнула. И сказала:
— Ну и дела. Королева лыжни, а королевского транспорта нет.
Пришлось доплачивать. Из своих. Из тех, что накопила. Хорошо, что копила. Копить полезно, это каждый снегирь знает. Не правильно рассчитала Галя, про налоги забыла.
Когда Галя проезжала на своей «Волге» мимо стадиона, она всегда говорила:
— Это не машина. Это мои три золотых медали, переплавленные в железо. И две тысячи из моего кармана.
Я сижу на антенне и киваю. Потому что это правда. Хорошо получать медали и копить. Тогда можно купить что-то большое, о чем мечтаешь. Снегири не врут. Почти никогда.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать четвертая. Совет.

Дорогие читатели!
Если вы когда-нибудь выиграете три золотые медали — сразу не покупайте «Волгу». Подумайте и посоветуйтесь. Посчитайте налоги, посчитайте проценты по вкладу. Только потом идите в магазин или банк. Купите квартиру, дачу, акции, курс математики в университете или, например, самокат. Или ролики. Или — мой совет — кормушку для снегирей. Мы, снегири, будем вам благодарны.
А Галя — она не жалеет. Она говорит:
— Зато у меня есть  воспоминания, как каталась на Волге. А воспоминания — они дороже любых денег.
И я с ней согласен. Потому что воспоминания — это как семечки. Их можно хранить долго. И они всегда вкусные.
Чик-чирик. Это вам говорит снегирь. А снегири не врут. Почти никогда.

 ГЛАВА ПЯТАЯ,
в которой Галя простужается, а снегирь Пётр Иванович пытается её спасти

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать пятая. Австрия.
1976 год. Инсбрук.
Я полетел за Галей в Австрию. Конечно. Кто ещё предупредит её про капли? Ветер сказал. Я запомнил. Надо было действовать.
Но я не успел. Галя простудилась. Нос заложен. Горло болит. Голова гудит.
Я сидел на подоконнике и чирикал:
— Галя! Не капай! Галя! Не капай!
Но она не слышала. Она была в другом номере. А я — снегирь. Я не могу стучать в двери. У меня нет кулаков. Только крылья.
Галя закапала нос. Обычные капли. Обычные-преобычные.
И на следующий день —скандал.
Злые волшебники из допинг-контроля сказали, что не правильные капли при насморке Галя капала, нужно было другие капать.
Галю лишили бронзовой медали.
Я сидел на крыше отеля и плакал. Снегири тоже плачут. Просто никто не замечает. Потому что слёзы у нас маленькие. Меньше семечек.
Галя плакала в номере. Я слышал. Она плакала так горько, что, говорят, от её слёз заплакал и растаял кусочек австрийского ледника.
Я полетел к тому леднику. Посмотрел. Лужица. Маленькая. Но настоящая.
— Ничего, Галя, — прошептал я. — Мы ещё повоюем.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать шестая. Справедливость.
Галя не сдалась. Конечно. Она никогда не сдавалась.
Она вышла на следующие гонки. И выиграла. Ещё медали. Ещё победы.
Я летал над стадионом и чирикал:
— Чик-чирик! Справедливость! Чик-чирик! Справедливость восторжествовала!
Злые волшебники смотрели на меня. Хмурились. А я — чирикал. Потому что снегирь имеет право на выражение мнения. Это вам не какая-нибудь там ворона. Это снегирь. У нас, снегирей, гордость.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать седьмая. Вывод.

Дорогие читатели!
Если вы когда-нибудь простудитесь - не капайте в нос все, что попадётся под руку, а посоветуйтесь с врачом. Или пейте чай с малиной. Или — мой совет — ешьте рябину. Мы, снегири, едим рябину всю зиму. И никогда не простужаемся. Никогда!
А если вас всё-таки лишат медали — не плачьте. Или плачьте. Но потом — вставайте. И бегите. . Как Галя.
Потому что жизнь — это как лыжня. Она длинная. И на ней бывают и подъёмы, и спуски. И падения. И взлёты.
Главное — не сходить с дистанции.
Чик-чирик. Это вам говорит снегирь. А снегири не врут. Почти никогда.

ГЛАВА ШЕСТАЯ,
в которой Галя становится лошадью, а снегирь Пётр Иванович — её личным тренером по чириканью

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать седьмая. Лошади.

Знаете, сколько лет Галя бегала в сборной?
Шестнадцать лет!
Я за это время успел трижды по три раза облететь вокруг света. Как ветер. Как Галя.
— Нас, лыжников, лошадьми называют, — смеялась Галя. — И правильно! Мы пашем, как лошади. И едим, как кони. Только овёс не любим. Предпочитаем пельмени.
Я сидел на её плече и думал: «Галя, ты не лошадь. Ты — снегирь. Потому что снегирь — он тоже упорный. И тоже любит рябину. И тоже не сдаётся».
Но вслух не сказал. Потому что Галя — она не любит комплименты. Она любит лыжню. И пельмени - хлебные ушки, так с удмуртского переводятся пельмени.

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать восьмая. Медали.
Галя собрала 146 медалей.
Я помогал считать. Взлетал над каждой. Чирикал. Сбивался. Начинал сначала.
Это если разложить их на полу, они займут всю комнату. И придётся прыгать с дивана на диван, чтобы не наступить на золото. Я прыгал. Чуть не свалился. (Пятый раз. Но кто считает? Я сбился ещё на медалях.)
А ещё Галя — одна-единственная из наших девушек — получила Серебряный Олимпийский орден.
Ей его вручал сам президент Международного олимпийского комитета. Хуан Антонио Самаранч. Важный дядя. В костюме. С галстуком.
Галя посмотрела на орден. Потом на дядю. И спросила:
— Это орден за что?
— За то, что вы самая быстрая  в мире, — ответил Самаранч.
Галя кивнула.
— Ага. А если бы я могла, то, я бы, наверное, космический корабль обогнала.
Самаранч засмеялся. А Галя — нет. Она была серьёзной. Потому что космический корабль — это вам не шутки.
Я сидел на люстре и чирикал от гордости. Чик-чирик! Моя Галя! Моя королева!

 ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой снегирь Пётр Иванович задаёт главный вопрос

Дневник снегиря Петра Ивановича. Запись двадцать девятая. Старый след.

Прошло много лет.

Галина Алексеевна Кулакова — уже не молодая. Но всё ещё быстрая. Всё ещё с красной варежкой. Всё ещё с ветром в сердце.
Она идёт по зимнему лесу. И вдруг слышит:
— Галина Алексеевна! Галина Алексеевна!
Это молодые лыжники. Они бегут за ней. Догоняют.
Я сижу на берёзе. Смотрю. Чирикаю.
— Галина Алексеевна, а когда вы поняли, что станете чемпионкой?
Она останавливается. Смотрит на них. Улыбается.
— Никогда.
— Как никогда?
— Я просто каждый день старалась сделать следующий шаг. Падала. Вставала. Снова падала. Снова вставала. И шла дальше. Вот и всё.

А теперь — самый главный вопрос, дорогие читатели.
Как вы думаете, что помогло Галине Кулаковой стать королевой?
Талант? Нет. У неё не было врождённых способностей.
Удача? Нет. Она падала, проигрывала, болела.
Деньги? Нет. Она была дояркой из деревни.

Что же тогда?
Ответ простой. И сложный одновременно.
Труд. Характер. И умение вставать после падения.
Она пахала как лошадь. Тренировалась по 60–85 километров в день. Она бегала, когда другие спали. Она падала семь раз. И вставала восемь.
Вот и весь секрет. Вот и вся магия.

КОМУ ПОКОРЯЕТСЯ ЛЫЖНЯ?

Никому.
Лыжня помогает только тому, кто каждый день делает следующий шаг.
Даже когда нет сил.
Даже когда весь мир против.
Даже когда ты — просто деревенская девчонка с кривыми лыжами из бочки.
Конец.

 А ТЕПЕРЬ — ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ!

Хочешь стать чемпионом? Не обязательно лыжным. Может, ты будешь чемпионом по математике. Или по рисованию. Или по доброте.

Вот тебе задания от Галины Кулаковой:

1. Найди свою «бочку».Что у тебя есть прямо сейчас? Начни с того, что есть. Не жди, пока появится «настоящее».
2. Упади семь раз. Встань восемь. Если что-то не получается — это не провал. Это тренировка.
3. Беги свои шесть километров. Каждый день делай маленький шаг к мечте. Даже если не хочется. Даже если устал.
4. Найди свою красную варежку. Талисман, фотографию, слово, которое мама шепнула на ухо. То, что будет напоминать: ты не один.
5. Помни: лыжня покоряется не сразу. Но она покоряется. Всем, кто не сдаётся.

А теперь закрой эту книгу. Посмотри в окно. И сделай свой первый шаг.
Прямо сейчас.

Потому что ты — тоже чемпион. Просто ты ещё не знаешь об этом.

СЛОВАРИК ЮНОГО ЧЕМПИОНА

Бочка - То, с чего ты начинаешь. Даже если это «просто бочка».
Сугроб - Препятствие, в которое ты падаешь. И из которого встаёшь.
Ветер -  Твоя мечта. Она зовёт тебя вперёд.
Дерево -  Твой талант. Живой. Его нужно чувствовать.
Красная варежка -Твой талисман.
Прощальный поцелуй -Твоя сила. То, что даёт тебе твой род, семья.
Лыжня - Твой путь. Она покоряется только тем, кто не сдаётся.
Снегирь Пётр Иванович - Твой друг. Он всё видит. И всё чирикает.

А теперь — беги. Твоя лыжня ждёт.

Чик-чирик.